О шрамах.

Общий шум мастерской почти заглушает плавный поток мыслей в голове. Сосредоточенность подсознательно заменяется машинально выполняемыми действиями, взгляд едва заметно замыливается. Кавински лежит на привычном уж месте под автомобилем, удерживаемом домкратом рядом с задним колесом. Он стучит ногой по полу в ритм какой-то мелодии, что звучит лишь в его собственной голове. Плоская конструкция с колёсиками, на которой он лежит, от этого слабо покачивается.   Механик только на полсекунды замирает, слыша на периферии скрипящий, скрежечущий металлический звук. Домкрат накренился под несвойственным для нормальной работы углом и затем выскользнул из-под кузова. Прежде, чем авто полетело вниз, мужчина, поднимая руку так, будто это хоть сколько-то помогло бы в защите против нескольких тонн металла, рефлекторно откатился на конструкции подальше от машины.   Кавински поднялся на локтях и взглянул на валяющийся уже на полу домкрат. Такая ситуация с ним уже происходила, но это было по неопытности и молодости. Часто его жизнь была под угрозой, какими только способами его грозились убить, но домкрат, чёрт возьми? Опять? В этот раз механизм ставил не он.   — Я вроде не дилетантов на работу нанимал! — крикнул бывший наблюдатель. Он поднялся на ноги, привлекая внимание работников, затем продолжая. — Какой смельчак решил меня грохнуть?   Несколько секунд в мастерской стояла гробовая тишина. Некоторые работники и приборы свои выключили. Прошло несколько секунд, прежде чем раздался чей-то ответ, называющий имя новичка. Владелец мастерской даже оглядываться не стал — он точно знал, что у того смена уже кончилась. Показательно ругать придётся уже завтра. А заодно показать, как правильно ставить домкрат, раз уж юноша не научен таким банальным вещам. Взяли его за перспективное будущее и потенциал, но учиться ему предстоит долго и упорно, перенимая опыт у всех, кто возьмётся учить.   — Назад я его вызывать не буду, завтра поговорим на этот счёт, — начал мужчина, замечая краем глаза движение где-то у входа в помещение, но пока не обращая на него внимание. — Но ваша безответственность меня поразила, вы если за новенькими следить не будете, так мне всю мастерскую похерите.   Большинство работников виновато потупило глаза, но о том, что наставник новичку был выбран ещё в день его прихода, они молчали. Сдавать своего коллегу никто не хотел, лучше уж выслушать ругань, — обоснованную, между прочим, — всей командой. Горьким опытом было выявлено, что наставнику достанется по полной программе, чтобы стимула проверять работу подопечного было больше.   Кавински выразительно хмурился. Он был озабочен тем, чтобы его работники осознанно отнеслись к его речи. Пусть иногда эти профаны и допускают ошибки, однако ему была важна безопасность своих подчинённых. Он лично нанимал каждого из них. Это ценные кадры.   — Очень будет «забавно», если из-за чьей-то такой промашки, — он указал рукой в сторону валяющегося домкрата и стоящего уже на всех четырёх колёсах авто, — кому-нибудь бошку размозжит! Вы — лучшие механики Альт-Сити. Я эту команду собирал не для того, чтобы она передохла на работе от своих же рук. Всем всё ясно?!   Гнетущее молчание. Пара кивков от особо смелых работников. Бывший наблюдатель раздражённо дёрнул уголком губ, помялся, но всё же сбавил обороты и более спокойно произнёс:   — Я спрашиваю: всем понятно?   Наконец раздались вялые положительные ответы.   «Надо будет проконтролировать ситуацию и проследить за тем, чтобы эти придурки на новичка не обозлились за его прокол...» — мысли мужчины оборвал окрик.   — Эй, Винс! — Радан стоял, приложившись плечом к тому месту, где механик ранее и видел движение.   — Здорово, рыжий, — ухмылка в ответ сменилась озадаченностью вместе со следующей фразой строителя:   — У тебя кровище хлещет, ты видел вообще? — порядком удивлённый взгляд Кавински на свою руку прояснил ситуацию. — Ладно, я схожу за аптечкой. Водолазку сними.   Мужчина вздохнул, глядя на заляпанный кровью пол. Судя по её количеству и по мокроте рукава водолазки, рана была не такой уж и маленькой. Видимо односторонние переговоры с командой завладели вниманием наблюдателя целиком, и он совершенно не заметил такой, казалось бы, серьёзной вещи. Жаль, новичка нет. Заставил бы его сейчас пол отмывать. Обычно такие вещи надолго в черепушке откладываются.   — Винс, ну и чего стоишь, как вкопанный?   Радан, оказывается, уже успел сходить за сумкой с медикаментами. Время удивительно быстро летит.   Кавински даже спорить не стал — кивнул и направился к своему кабинету. Хотелось некоего подобия уединения. Он зашёл внутрь и уселся на диванчик у входа, стаскивая водолазку, пока ещё не приклеившуюся к нему на подсыхающую кровь. Рваная рана тянулась от запястья до локтя, вторая — от локтя до плеча на внутренней стороне.   — Блядь, ну и место! — выругался механик.   Место расположения раны действительно было очень неприятным. Оставалось порадоваться тому, что в защитном жесте он поднял именно левую руку, что, хоть и было странно со стороны, ведь он правша, было лишь привычкой, выработанной для того, чтобы рабочую руку сберечь в случае чего. Пригодилась привычка не раз. Работать ведь левой рукой теперь нельзя будет.   — Тебя шить надо... — немного рассеянно проговорил парень, так и держа аптечку в руках. — В больницу, может, лучше?   — Если трусишь, то так и скажи. Зашью себя сам, — бывший наблюдатель посмотрел прямо в чёрные глаза напротив, едва хмурясь.   — Да не боюсь я, — Радан лишь отвёл взгляд, ставя аптечку на стол и раскрывая. — Я не зашивал никогда.   — Научишься, значит, если не трусишь. Достань только чего покрепче из ящика. Не совсем я ещё с ума сошёл, чтобы ты меня трезвого терзал.   Кавински достал из кармана ключи и, выбрав нужный, отдал юноше.

×××

    Несколько минут спустя из мастерской раздались какие-то подозрительные звуки. За шумом работающих инструментов разговоров почти не было слышно, но один конкретный точно выделялся на фоне прочих. Наконец в кабинет заглянул один из главных механиков мастерской.   — Винс, там «голубой шарфик» пришёл, он к тебе.   — Пусти, значит, если ко мне. Дейв его зовут, можешь запоминать.   Спустя пару десятков секунд голова Лололошки показалась в проходе. Кавински сидел на диванчике, сгорбившись в сторону Радана, который только-только приступил ко второй ране на предплечье. Бутылка виски на подлокотнике, мусорка с окровавленной ватой, аптечка на пол-стола. Всё это создавало такую атмосферу, будто в мастерской перестрелка произошла, а не небольшой инцидент.   — Ну привет, «голубой шарфик», — усмехнулся механик, подмигнув пришедшему.   — Привет, Винс, Радан. А что случилось?   Его прикованный к зашиваемой руке взгляд переместился сперва к лицу бывшего наблюдателя.   — Да ничего серьёзного. Небольшой неприятный моментик. Один новичок, скажем так, накосячил.   Мужчина болезненно поморщился, но нисколько не двинулся, даже когда Радан очередным движением руки проткнул его кожу иглой.   Комиссар прошёл в кабинет, смазанно скользнув глазами по его содержимому в виде мебели. Механик взял бутылку с подлокотника и сделал ещё пару глотков оттуда. Он не выглядел особо напряжённым, обычная физическая боль, казалось, была ему привычна, будто была постоянным спутником. И почему-то Лололошке подумалось, что дело не только лишь в его наблюдательском прошлом. Человек может привыкнуть к любым условиям жизни и труда.   Дейв пришёл по делу, но по такому случаю его можно было немного отложить, хотя бы до момента, пока Радан не закончит латать своего друга.   Электронный светящийся маячок на очках двигался в соответствии с тем, куда устремлялся взгляд комиссара. А тот с искренним любопытством рассматривал тело Кавински, привалившись спиной к стене. Дело было не в привлекательной его поджарости, а в обилии шрамов, исполосовавших смуглую кожу почти во всех её местах вдоль и поперёк. Каждая отметина, рубец и шов отличались от иного своей формой и наверняка происхождением. Лололошка и сам выделялся среди людей количеством шрамов. Несколько человек из его поселения как-то видели былые повреждения на теле своего комиссара, застав его за тяжёлым трудом. Это их больше напрягало и пугало, нежели интересовало. Встретить человека, у которого кожа, как и у него, стянута многочисленными полосками шрамов, было необычно и даже притягательно.   Радан, занимавшийся накладыванием швов наконец закончил и с облегчением выдохнул:   — Ну как оно? Нормально?   — Для первого раза — шикарно. Спасибо, дружище, а то сам бы себя зашивал. Кривее бы вышло.   Строитель усмехнулся, собрал аптечку и вышел из кабинета, чтобы отнести её на место. Намётанный на малейшие перемены в поведении людей глаз Кавински заметил, как парень немного нервно пошатывается. Конечно, зашивая себя самостоятельно, мужчина сделал бы ровнее, он приврал для ободрения приятеля, но всё же тот неплохо справился.   — Чего завис, Дейви? — автомеханик пьяновато улыбнулся уголком губ. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Совсем не боишься, будто сам с таким часто сталкиваешься. Но ты ведь комиссар, не медик. Сомневаюсь, что у тебя в поселении каждый день такое происходит.   Бывший наблюдатель заинтересованно взглянул на молчаливого собеседника. Этот юноша становился всё загадочнее и загадочнее для каждого встречного по мере углубления знакомства.   Лололошка молчаливо улыбнулся и сел на место, которое до этого занимал Радан. Диван немного отдавал остаточным теплом, хотя жар, шедший от тела рядом был намного сильнее. Он и сам хотел бы знать, откуда у него взялись какие-то шрамы, которых он точно не получал. По крайней мере, на том небольшом отрывке памяти, что у него имелся. Юноша бы хотел знать хоть что-то о своём прошлом, чем, возможно, он даже поделился бы с наблюдателем, однако ему не было известно про себя почти совсем ничего. Оставалось только неловко опустить чёрные глаза под непроницаемыми линзами очков и пытаться найти тему для разговора, которая сможет сменить предыдущую. Электронный маячок, отображая траекторию его взгляда, очертил линию-маршрут по предплечью мужчины.   — У меня такой же шрам есть, — его взор совершенно случайно, но поразительно зацепился на одной из отметин, располагающихся на ребре винсовского запястья. — Смотри.   Дейв закатил рукав по локоть, открывая вид не только на идентичный шрам, но и на созвездия остальных. Механик присвистнул.   — Ты точно комиссаром работаешь, детка? — он вгляделся в протянутую ему руку и почти невесомо, будто спрашивающе разрешение для начала, её коснулся, разворачивая тыльной стороной, чтобы изучить. — Хотя такую очаровательную мордашку я бы запомнил, если бы встретил.   Кавински, судя по его виду, свои слова и за флирт не считал, такие слова были для него обычны. У него было занятие намного интереснее. Лололошка же сконфузился и вяло кивнул, физически чувствуя, как его лицо покрылось красными пятнами смущения. Мысленно он поблагодарил несуществующих богинь за то, какой неподдельный интерес вызвали у мужчины рубцы на его руке. Он вляпался.