Под сенью богов здесь борются люди

      — Пейн-сама? — выдвинул догадку Итачи, с едва заметным недоумением глядя на красноволосого болезненно истощенного мужчину с темными синяками под глазами. Впрочем, риннеган — додзюцу не то чтобы распространенное, и личность незнакомца угадывалась без труда, хоть и приводила в смятение. Тем более, что Конан-сан стояла позади него с неизменным выражением лица.       — Нагато Узумаки, — чуть улыбнулся мужчина. Когда глаза Учихи чуть расширились от удивления, взгляд его стал понимающим.       — Почему тогда вы?..       — Я не мог называть то тело своим именем, как не могу сейчас назвать себя Пейном. Тем более, что Акацуки и наш план, ради которого мы всё это делали, показали свою несостоятельность, и Пейн теперь лидер разве что несуществующей организации. Один мальчишка уничтожил всё, и мы не смогли ответить абсолютно ничем, пока он сам не показался. Но и тогда всё, что я смог сделать — это согласиться с его взглядом на мир, — в конце своей речи Нагато с самоиронией хмыкнул.       Вот как. Акацуки уничтожены. Значит, Наруто справился? Надо же, действительно удивительно. И ведь никто даже не знает, как он победил одних из самых сильных шиноби мира, кроме него самого и тех, кто рассказать уже не может. А что касается самого Нагато?       — Если ты желаешь знать, потерпел ли я поражение… — спокойно сказал он и, выдержав паузу в конце, встал. Широкий шкаф во всю стену кабинета распахнулся, являя присутствующим рыжеволосые тела, нашпигованные чакропроводящей сталью и ими же прибитые к дереву, среди которых был и образ, который чаще всего видели остальные Акацуки. — Раньше мое тело выглядело буквально так же. Висячий труп, ни на что не способный, кроме как управлять марионетками с помощью проклятых глаз. Доступна ли мне была жизнь? Сомневаюсь. Наруто вернул мне её. — Он приподнял челку, ниспадающую на один глаз, показывая отсутствие риннегана в нём. — Акацуки проиграли ему, да, точно так же как и Мадара с Зецу — несмотря на то, что эта война еще не окончена, исход её предрешен. А сам же я… не считаю, что именно я проиграл, ведь только кое-что приобрел от встречи и разговора с ним. Сам уже не помню, как так вышло, но пока ты в шоке, он уже столько тебе наговорит, что и не заметишь, как уже добровольно вручаешь ему риннеган, — он тихо рассмеялся, но закашлялся. Конан, едва скрыв беспокойство, наклонилась к нему и что-то прошептала, но он только отмахнулся от неё. — В общем-то, теперь эта битва не моя, я доверился ему. Буду долго восстанавливаться и попробую насладиться жизнью, как он мне поручил. Потому и позвал тебя, чтобы сказать, что я теперь не твой лидер. Если что, кольца уничтожены, остались только твоё и наши с Конан; можешь оставить, если хочешь, но заданий для тебя больше нет. И последнее моё задание с поиском новых участников тоже отменяется.       Итачи кивнул. Что ж, в таком случае, тут ему больше делать нечего, но… Что же делать тогда? И куда идти? Видимо, сама судьба ему велит поторопить выполнение своего плана, тем более, пока Наруто занят и ему не до Саске.       Он развернулся и, уже дойдя до двери, кинул напоследок лишь один вопрос:       — Вы уверены, что… «Мадара» отпустит вас так просто?       — Искренне надеюсь, что ему не позволят нас задерживать.

***

      Пыльные стекла с трудом пропускали лучи осеннего солнца внутрь храма где-то в глубине страны Огня, но не их тепло. Или от алтаря веяло холодом, отгоняющим даже жар лета?       Саске не знал, но что-то заставляло верить во второе. Не знал и то, что именно привело его сюда — он должен был идти вообще в противоположную сторону.       Странная статуя над алтарем, странно бесполая, распростерла руки, маня к себе, но маска Смерти на лице, наоборот, отпугивала. Казалось, она вылетала из стены подобно призраку: стоп у неё не было, голени заканчивались этой стеной, — и вот-вот оживет, выйдет полностью, чтобы обратиться лично к тебе. Никаких запахов не было, несмотря на то, что на алтаре подношений лежали гнилые, разложившиеся неизвестные фрукты, от старости чуть побелевший шоколад и давно засохшие розы.       Вот и всё убранство: стены одного цвета со статуей, будто бы их создавали вместе, монолитом; подношения, под которыми в алтарь впитались застарелые алые разводы; да стойка с однообразными масками всё того же серого цвета. Ну и, кажется, над выходом он еще видел спираль. Больше ничего в храме Бога смерти не было, глаз не мог ни за что зацепиться. Однако Саске почему-то не мог покинуть это здание со странной атмосферой, ноги не сдвигались с места, точно так же, как глаза и мысли. Он стоял здесь очень долго, смотря в глаза статуи, а мозг опустел, и он простоял бы еще столько же, если бы не…       Если бы не еще один присутствующий.       Саске не знал точно, когда он тут появился и точно так же застыл, глядя на статую. Но в какой-то момент мотнул головой, будто сбрасывая наваждение, и заговорил.       — Что ж, теперь я понимаю, что такое настоящая иллюзия, — хмыкнул незнакомец.       Такой уж незнакомец ли?       — Как ты меня нашел? — спросил Саске, оборачиваясь на пришедшего с закрутившимися томоэ шарингана. Возможно, парень был немного благодарен — если бы не этот человек, он бы и не догадался, что на него наложили искусное гендзюцу. Интересно, кто бы мог владеть чем-то подобным? Это легендарное фуиндзюцу клана Узумаки? Но где тогда чернильные печати?       — А ты прятался? — Итачи чуть приподнял бровь, не сдвигаясь с места. — Ты на удивление спокоен.       — Ты ожидал ярости, верно? — Саске кивнул сам себе на какие-то мысли. — Ожидал, что я сразу брошусь в сражение?       — Это и правда ожидаемо после наших последних встреч, — хмыкнул в ответ. Саске не отреагировал на колкость, и старший подумал, что его брат неплохо подрос: на лице его уже невозможно что-то прочитать. Возможно, общение с Наруто и правда пошло ему на пользу.       — У меня всего один вопрос к тебе, — Саске чуть нахмурился. Выдержал паузу, положил ладонь на рукоять катаны. — Почему?       Слишком туманно, но Итачи понимал. Один вопрос, подразумевающий в себе очень многое. Но всё же Саске сказал, что вопрос лишь один. А значит, и ответ один — всегда был и будет.       — Всё и всегда ради лишь одного человека.       Моя смерть, чтобы ты стал сильнее настолько, чтобы самостоятельно уметь постоять за себя.       Моя истина, чтобы никакая боль не смогла пронзить твое тело, разум и душу.       Моя судьба, чтобы статуя в стене тебя коснулась нескоро.       Итачи взглянул на неё — ему показалось, жуткая улыбка на маске стала еще шире, но смотрела она словно бы с укором.       — Ты выглядишь как человек, смирившийся с собственной смертью, — медленно проговорил Саске, цепким взглядом рассматривая брата.       «Почему ты так не любишь жизнь?» — спрашивала его статуя голосом Наруто.       Он ошибается. Они все ошибаются. Итачи любит жизнь и всеми силами пытается её сохранить — только не свою. И его жизнь — лишь маленькая жертва ради будущего его младшего брата. В конце концов, ему и так недолго осталось, это не такая уж и большая плата.       Конечно, если бы всё сложилось по-другому… три года назад, пять, десять — сейчас бы он ценил каждый момент жизни. Возможно. Никто уже не узнает.       Впрочем, сейчас стоит подумать о другом: о том, как проиграть Саске, глаза которого существенно ослабли, — это можно понять по тому, что гендзюцу, которое Итачи заметил сразу по приходу, увлекло парня на очень долгое время.       Так или иначе, именно сейчас случится последняя в его жизни битва.       Грустно? Да. Смирился ли он со смертью? Да. Желает ли он умирать? Нет.       Но в глазах закрутился Мангеке. А в следующую секунду желтая вспышка перед глазами сменила пейзаж с серого на коричнево-алый.

***

      Наруто правда не знал, что в этот момент происходило между двумя братьями. Он вообще мало что осознавал и понимал, всё тело превратилось в сплошной, непрекращающийся круговорот боли, и мозг лишь редкими проблесками выплывал оттуда, в основном же тело действовало на одних лишь инстинктах выживания — правда, даже так он не понял, почему тогда, после целых суток битвы, ему показалось более логичным телепортироваться к Итачи, а не, допустим, к Цунаде или просто к ирьенинам в госпиталь Конохи.       Как бы то ни было, но, когда он увидел первым делом Саске, даже его плохо работающий мозг догадался, что происходит, и на последнем издыхании Наруто от испуга наложил на Учиху ту самую иллюзию, которую готовил последний почти год своего путешествия. Он планировал использовать её минимум через пару месяцев, так как пусть Орочимару и был на финальной стадии, но всё еще не закончил. И всё-таки больше шанса могло не представиться, и всё складывалось как нельзя удачно, так что оставалось надеяться, что всё сработает как положено.       В висках шумно стучало, мозг обожгло болью и жаром, алый застилал глаза, и что-то влажное потекло по щекам. Саске упал наземь, как марионетка с обрезанными ниточками, и Наруто чувствовал, что он скоро отключится тоже. Он схватил Итачи, еще не успевшего что-то понять, за руку, и телепортировался в место, где уже всё обустроено для дальнейшего плана, который непредсказуемо и неожиданно — как и всё в его жизни — пришел в исполнение.