Безмолвные трепыхания

❥ ❥ ❥

С каждым разом у него получается всё лучше. Ромео тренирует связки каждый день, пробует менять тембр, тональность, и со временем голос приобретает приятное мелодичное звучание, правда до желаемого результата ему ещё далеко. Зонтик был прав. Возможно всё, было бы желание. А желание у Ромео есть. Он хочет петь. Выступать на сцене. Всегда хотел. И теперь, когда Зонтик в него верит, он обязательно добьётся успеха, что бы ни пришлось для этого сделать. Это будет его триумф. ♡ ♡ ♡ Шанс подворачивается, как всегда, неожиданно. Перед выступлением группы на разогреве, Ян сообщает, что задерживается. Зло меряющему шагами гримерку Дэну как раз в этот момент пишет Ромео, и, не веря своей удаче, тут же предлагает себя на место солиста. Всего на одно выступление. Выбирая между отменой выхода и заменой вокала, группа решает выступать. Удивительно, но он нервничает. Ромео старается не увлекаться, но контролировать голос получается не всегда. Он слишком взбудоражён и потому, для успокоения, делает то, к чему привык — артистично двигается и встаёт в позы. Людей это веселит, многие записывают выступление на телефоны (хорошо, он додумался заранее образ поменять, пока что огласка дома ему не нужна). Уходят со сцены они под аплодисменты, и Дэн за кулисами гогочет, что никогда ещё такого не видел. Барабанщик Серж с недоумением косится на лидера и замечает: — Так хреново же вышло… — Это смотря с какой стороны посмотреть! Чёрный пиар - тоже рабочий пиар, чувак. ♡ ♡ ♡ Отношения в группе ощутимо напряжённые. Не всех участников устраивает то, куда всё движется. И если тот же Серж вскоре примирился с принятым курсом, когда увидел положительные результаты, то Ян участием нового знакомого был недоволен. Он не понимает, почему все тексты, оригинальные и переводы, теперь доверяют Ромео. Ему ни капли не импонирует, что они теперь ассоциируется у людей в первую очередь с розоволосым. И его совсем не устраивает, как стараниями последнего группа поменяла направление с гранж на поп-рок (что, кажется, никого кроме него не смущает. Его единственный союзник Серж пожимает плечами и замечает, что людям их новый имидж нравится, они никогда так много не зарабатывали. Так Ян понимает, что остался один). Ян отказывается напяливать на себя отвратительные вульгарные тряпки — Ромео жалуется на него и строит из себя жертву, чем бесит всё сильнее. Ян возмущается — Ромео защищают. Ян требует справедливого отношения — другие участники группы закатывают глаза и разговаривают с ним как с ребёнком, так, словно проблема в нём. Ян отказывается исполнять — Ромео подменяет его всё чаще. Всё это продолжается, пока Дэн окончательно не разругивается с нонконформистом и не шлёт его на все четыре стороны. Не прошло и года с их знакомства с группой, как Ромео добивается своего — ему предлагают освободившееся место солиста.

☂ ☂ ☂ ♧ ♧ ♧ ☂ ☂ ☂

Зонтик не понимает, за что удостаивается крепких удушающих объятий, и почему Ромео тащит его в кафе, да ещё и с таким счастливым видом. На заявление, что он может заказывать всё, что его душе угодно, Шестой робко просит официантку принести тыквенный латте и настороженно косится на клона напротив. Потому что Ромео даже не удостаивает девушку оценивающим взглядом, что странно, и вместо этого что-то напевает себе под нос и мечтательно смотрит в окно, ожидая заказ. Подозрительно. «Может, нашёл-таки себе подружку?», — думает Зонтик и почему-то грустнеет. Романтик отчего-то не торопится делиться новостью с другом, а вместо этого с наслаждением отпивает лавандовый раф и с тёплой улыбкой интересуется, как дела. Зонтик изумлённо таращит глаза и чуть не роняет свой кофе. Он не знает, что сказать, поэтому рассказывает про других — что Габриэль в последнее время какой-то печальный, а Феликс стал более раздражительным. Червовый мягко перебивает. — Я спрашивал про тебя. Как дела у тебя, Зонтик? Валет замолкает и краснеет. (Ромео действительно это интересно?) — Х-хорошо. У меня всё отлично. — Да? Наконец привык к новой свободной жизни? — Ну, не то чтобы привык... Но стало легче. Он больше не хочет возвращаться в карточный мир. Но сообщать Седьмому, что это произошло благодаря ему, Зонтик, конечно, не собирается. — Правда? Ну и прекрасно. А я, кстати, нашёл ту штуку, которая отгоняет комаров. Фу.. фуми..гатор? Подключаешь к розетке и всё, работает. Я много картриджей взял, чтобы ты не переживал, что закончатся. Осталось проверить, а я их в шкаф закинул и забыл, представляешь? Треф на мгновение теряется, хлопает глазами и пытается понять, о чём речь. А потом вспоминает один из своих недавних монологов, где жаловался на крылатых ночных кровопийц и их возможную опасность, и поражённо выдыхает: — Это ты про… Так ты меня слушал! — Конечно, слушал. Я тебя всегда слушаю. Ты кушай, не стесняйся. Я для кого заказывал? Ромео показывает ложкой на пирожное, и валет тяжко вздыхает. Отказаться не получится, особенно когда десертов на столе уже два. Он хорошо помнил день, когда по квартире прокатился отчаянный визг: «О, НЕТ! Нет-нет-нет! Ромео, почему ты такой идиот, никогда не думаешь своей башкой?! Ну конечно! А что ещё могло произойти?! Ты же не в карточном мире! Арр!». Оказалось, червовый король обнаружил у себя лишний вес. После истерики последовал отказ от так любимого Седьмым сладкого и походы с Пиком в спортзал. Зонтик это помнил, потому что иногда Ромео срывался и покупал “запрещёнку”, но после пары кусочков всё остальное отдавал Шестому со словами, мол, ты всё равно худющий, тебе полезно. После у короля уже вошло в привычку откармливать трефа сладким — то любимыми конфетами поделится, то захватит из кофейни ещё один кофе с сиропом, для друга. Вообще-то, сладкое Зонтик любил, пусть и не так сильно, как те же червовые. Но сейчас ему кусок в горло не лез, а Ромео как назло всё не делился “радостной” вестью. Заметив хмурый взгляд собеседника, направленный вниз на стол, черв вскинул брови и без задней мысли протянул на ложке самый первый кусочек своего десерта. — Хочешь попробовать? Зонтик застыл. (он это сейчас серьёзно? посреди кафе? парню предлагает пирожное прямо с ложки?) (хотя других посетителей почти что не было…) (зачем-то осмотрелся, словно и правда собирается…) — М? Не хочешь? (ещё как хочет!) Не раздумывая, Зонтик быстро поглотил сладость и так же быстро сел назад, словно ничего и не было. Лицо пылало, даже поднимать глаза было стыдно. — Я думал, ты на диете. — Ну, иногда можно себя порадовать. — В честь чего? Больше не нужно так стараться над фигурой ради кого-то? Ему вдруг хочется съязвить, сказать что-то колкое, задеть Седьмого, чтобы он почувствовал, как трефу обидно. Но Ромео либо не замечает, либо отмахивается. — Ах, если бы. Дело в другом. Скажем так, я нашел себе хобби. — Хобби? Какое? Не опасное? Зонтик, уже готовый выдохнуть, опять напрягся, и король принялся его успокаивать, пока тот не надумал всяких ужасов. — Нет-нет! Не волнуйся. Пока всё рассказать не могу, не хочу накаркать. Давай так, это связано с музыкой. — О… Тогда… Ромео, это прекрасно! Так, значит, постоянная девушка тут не при чём. Король бегает не на свиданки — по крайней мере, не к кому-то конкретному, — а по делам. Какое облегчение. (он убеждает себя, что просто не хочет лишиться близкого друга. конечно, теперь, когда он привык к вниманию со стороны Ромео, не хочется его потерять… в смысле внимание. это нормально. угу.) Розоволосый о чём-то увлечённо щебечет, активно жестикулируя ложкой, Зонтик мило улыбается, смеётся над шутками и кивает в ответ, неторопливо помешивая кофе. Между ними снова та же тёплая привычная атмосфера. И все же Зонтик не может сдержать мрачного удовлетворения, наблюдая за тем, как Ромео кусочек за кусочком отправляет в рот десерт той самой ложкой, которой прежде касались его собственные губы. ♧ ♧ ♧ Его всё больше беспокоит состояние Феликса. Прежде инициативный и радостный лучший друг словно поменялся с кем-то характером. Зонтик его не узнаёт. Часто срывается на окружающих, взрывается по мелочам и в целом стал каким-то слишком нервным и растрёпанным. Кто знает валета лучше, чем его собственный король? Тем более когда долгое время они были как не разлей вода. Шестой доверчиво делится волнениями с Ромео и спрашивает совета, однако получает совершенно неожиданную реакцию. — Не хочется тебя расстраивать, но Феликс всегда таким был. Характер такой. Знаешь, я уже давно заметил. Не думаю, что мы можем что-то с этим сделать. Может, будешь держаться в стороне, пока он не разрулит свои проблемы с контролем гнева? Мало ли, не хочу, чтобы ты попал под руку. Зонтик хочет возразить, что Феликс не такой, но как он может спорить с его одномастником, да ещё и близким другом, который явно знает Феликса лучше него? Возможно, романтик прав. Если так подумать, разве Ромео не подходит больше под определение "добрый", к которому так стремится Феликс? Он милый, дружелюбный, приветливый, отзывчивый, заботливый, щедрый, беззлобный и... честный. И в отличие от Феликса, он даже не старается быть таким! Ромео такой сам по себе. Прекраснодушный. Со своими недостатками, конечно, но... Так, проехали. О чём это он? Ой, да. Наверняка все эти приступы из-за того, что Феликс не высыпается по ночам. Как тогда, когда ему приходилось спать на кухонных стульях за неимением у Феди нормальных спальных мест. Зонтик подозревает, что тут каким-то образом замешан Вару, недаром он всегда где-то рядом во время срывов червового. Что-то тут определённо не чисто. Кстати. Давно Вару трефа не разыгрывал. Что же случилось? Хм...

❥ ❥ ❥ ♡ ♡ ♡ ❥ ❥ ❥

— Он не такой уж и страшный. Даже похвалил меня! Представляешь? — Ты же понимаешь, что, если бы ваш комикс выиграл, Пик не позволил бы тебе смотреть мультики? — А... Восторженный всего секундой ранее валет тут же зависает. (хм. кажется, не понимал. святая наивность!) Седьмой закатывает глаза и неодобрительно цокает. — Это же Пик! Забыл уже, что они с Куромаку хотели смотреть? — К... Как будто ты бы дал мне их смотреть! Ты тоже за пульт боролся! Ромео в ответ преспокойно пожимает плечами. — Я бы дал. Я свои шоу и на телефоне смотреть могу. По телеку просто удобнее, картинка больше. — Пф. Сама благородность. Только когда я к тебе пришёл, ты бросил меня! Я поэтому к Пику и присоединился! Друг, называется... Треф обиженно отворачивается и строит моську. Ромео от услышанной тирады ощущает укол вины, сопряжённый со странной смесью восторга и эйфории. По его коже бегут мурашки. Знакомое ощущение. Незнакомая эмоция. Давно Зонтик стал так открыто дерзить? Может, это следствие доверительных отношений между ними? Зонтику комфортно рядом с ним? Дабы отвлечься от ненужных размышлений, черв отвечает в том же духе, поддразнивая товарища. — Ой, ну прости. Я не нарочно! Увлёкся, с кем не бывает. И вообще! Это ты меня бросил! Когда я закончил комикс и хотел тебе показать, тебя уже не было! Это я тут должен дуться, так старался ради выигрыша, который был мне даже не нужен! И всё для тебя, а ты при первой возможности свинтил к... Пику! Пику! Ромео драматично стонет, словно выбрать Пика в партнёры — худшее деяние на свете. Для него это, в общем-то, так и есть. Из всех клонов, с кем трефовый валет мог бы сдружиться, Восьмой — худший вариант. Зонтику от тёмного короля стоит держаться подальше. Что в карточном мире, что в этом, Пик добрым нравом не отличался, и другие не раз проверяли это на своей шкуре, преимущественно Вару и червовые (а самого Ромео пиковый по какой-то причине не жалует особенно, что очков ему не добавляет). (как он мог такое допустить? чёртов Пик!) Седьмой мысленно корит себя за промашку и оттого распаляется всё больше. — Он просто тобой пользуется. Пиковые везде ищут выгоду. Хочешь рисовать ему комикс? Валяй. Только прибежишь потом в слёзах, а мне тебя успокаивать. А всё потому что доверяешь всем подряд. В коридоре хлопает дверь и дом наполняют звуки возни и громкие голоса пикового и червового валетов. Опять дерутся. Зонтик на секунду уводит взгляд к двери и морщится. Однако никуда не идёт и остаётся с Ромео, возвращаясь к разговору. Видя это, король успокаивается. — Ну а к кому ещё было идти? Я сразу к тебе побежал... Остальные потом были уже заняты. Я и сам удивился... — Хмм... Где-то неделю назад он посоветовал трефу отдалиться от Феликса. Зонтик пришёл к нему с переживаниями по поводу ухудшения состояния Четвёртого, и это был лучший совет, что Ромео мог ему дать в отношении своего валета. Отрадно видеть, что Шестой его послушал. На лице сама собой появляется довольная улыбка. — Ладно, забыли. В следующий раз скажи мне, если что-то не так. — Да я пытался. У кого-то просто со слухом проблемы. Черв вздрагивает. В очередной раз за разговор. Вот же ж. Нет, игнорировать такое у него вряд ли получится. — Прости, котёнок. Я постараюсь больше так не делать, м? ♡ ♡ ♡ — Ром? Можно тебя попросить? — М? Что такое, котёнок? — Заранее извини! М… М-можно я с тобой посплю? А то на полу очень холодно… — Да пожалуйста! Никаких проблем. А что, что-то случилось? — Да тут такое дело… Я отдал свою кровать Габриэлю. — Габриэлю? Зачем? — Ну, потому что у него своего спального места нет. Если ты не заметил, он уже год как спит не с нами, а у соседки. Пропадал куда-то, а, оказывается, ходил к ней всё это время. — Чего? Погоди, у какой соседки? Той бабуль… Экхем! То есть, почтенной дамы снизу? — Да... Недавно ей стало становиться хуже. Габри за ней ухаживал как мог, но… Она скончалась в больнице. Приехали родственники и заявили, что квартиру будут сдавать или продавать, а Габриэля даже на похороны не пригласили. Он совершенно разбит. Видимо, они были очень близки, раз она его кормила и к себе ночевать пускала. Не знаю, что делать. — Ты всё правильно сделал. У меня всё равно кровать большая, я не против компании. Да и не впервой уже. Бывало, друзья засыпали, убаюканные приятной музыкой и мягкостью пледа, а потом треф просыпался посреди ночи и тихо прокрадывался к себе, стараясь никого не разбудить. Это тоже было тем, что они не считали нужным обсуждать. Зонтик возвращается к недопитому чаю, Ромео невозмутимо жмет кнопку переключения канала. Один не уточняет на какой срок собирается оккупировать чужую кровать, а другой и не спрашивает. Очередное что-то между ними, чему они негласно позволили происходить. ♡ ♡ ♡ С этого дня они спали вместе на кровати Седьмого. Зонтику вообще очень нравилось это место — за плотным балдахином ничего не было видно, и он частенько забирался сюда чтобы укрыться от остальных. Для других клонов уже стало делом привычным видеть их вместе — сидящих в телефоне, слушающих музыку, рисующих, готовящих что-то на кухне по видеоурокам. Поэтому поменявшееся спальное место трефового валета ни у кого не вызвало вопросов. А вопросы бы наверняка возникли, узнай клоны, что друзья спят буквально прижавшись друг к другу под одним одеялом. Ромео нередко упрекали в излишней тактильности, но в отличие от своего валета, данная потребность была у него приобретённая — за годы, проведённые в окружении веронок, он привык к постоянным прикосновениям, и, резко лишившись этого, очень страдал. Когда он только начал приживаться в Зонтопии, он каждую ночь во сне неосознанно тянулся к Зонтику, чтобы привычно зарыться в длинные волосы пальцами или уткнуться носом, как делал с девушками в своем королевстве. Тот, сам не сознавая, прижимался к нему в ответ, ища спасительного тепла, которого так не хватало в каменной башне, а на утро с красными ушами готовил обоим завтрак. Вскоре они перестали смущаться и смирились с тем, что оба получают из ситуации свою выгоду. То же самое происходило и теперь. Только в этом мире чаще первым инициировал контакт Зонтик. Видимо, сказывался недостаток внимания (хоть треф сам дистанцировался от других). Ромео не был против. Наоборот, было что-то в этом Зонтике, чего не было в том. Тот Зонтик был сильнее, и духом и телом (удерживал же он как-то щит с алебардой), а в случае чего вполне мог отстоять своё мнение. Тот Зонтик был его спасителем. Праведником. Мучеником. Чистой незапятнанной душой. Абсолютным добром. Этот же оптимистичным настроем не обладал, в конфликты не вступал, и только изредка выдавал что-то язвительно-укоряющее. При этом восторженно загорался каждый раз, стоило случиться чему-то хорошему, словно уже не на что и не надеялся. Раньше Ромео думал вернуть Шестого на “верный” путь. Но чем дальше шло время, тем больше он понимал, что… такой Зонтик — язвительный, недоверчивый, отчуждённый, и вместе с тем все такой же глубоко чувствительный, человечный Зонтик, — нравится ему гораздо, гораздо больше. ♡ ♡ ♡ «Охренеть. Тряпка, ты с каждым годом всё больше на бабу похож. Со спины аж не отличишь! Фу, блять.», — кажется, так сказал тогда Вару, где-то два года назад. В тот момент Ромео из любопытства поднял оценивающий взгляд на валета треф. От скуки. Он просто хотел проверить, прикалывается ли Пятый в очередной раз или нет, потому что в его голосе слышались неподдельные нотки изумления. Ромео поднимает взгляд. И всего на долю секунды... залипает. Тут же спохватывается и возвращается к блокноту с наметками стихов, прикусив губу от раздражения. Ну что за бред? Зонтик? Ну, может, и есть что-то отдалённое, но такое, что не стоит даже концентрировать на этом внимание. Потом он ловит себя за разглядыванием ещё пару раз. Дурацкая мысль не лезет у него из головы каждый раз, когда Шестой попадается ему на глаза. А ведь у него и правда проявились феминные черты. Даже если не принимать во внимание тонкий стан и длинные волосы: невыраженный кадык, мягкий овал лица, длинные ресницы, обрамляющие выразительные глаза, слегка пухлые губы. Ну надо же. Из всех клонов именно у Зонтика. Ему идёт. Они в комнате, только что повесили новый и крайне удачный рисунок на стену, и теперь словно подружки-сплетницы обсуждают Федора и клонов. Треф стоит напротив, у стены. Что-то шепчет и озорно хихикает, прикрывая рот рукой. А Ромео снова залипает, совсем как тогда, годы назад. (да. точно. ты ведь давно это заметил? нет смысла отрицать и дальше.) Зонтик красивый. И дело тут не в сходстве с женским полом. Даже с феминными чертами девушку в нём не увидишь — Зонтик третий по росту среди клонов, после Ромео и Куромаку, и комплекция у него, хоть и стройная, но лишённая тех женственных изгибов, что так нравились Седьмому в прошлом. И всё же. Красивый. Сам по себе, какой есть. Ромео нравятся его ласковая улыбка, блеск в бирюзовых глазах, все вариации его мягкого голоса. Нравится как он произносит его имя. Как тянет за рукав, чтобы привлечь внимание. Как молча приносит горячий какао, когда у него плохое настроение. Как волнуется, когда Ромео уходит из дома, и как выдыхает от облегчения, когда тот возвращается. Ромео нравится Зонтик. ... Он не отдаёт себе отчёта. Он делает то, что привык делать всю жизнь — отключает голову и поддаётся своим желаниям. Он делает шаг вперёд.

☂ ☂ ☂ ♧ ♧ ♧ ☂ ☂ ☂

— Э... Ром? Ромео? Разговор резко прерывается на молчании собеседника. До этого беспечный Ромео в момент мрачнеет. Его нехарактерно серьёзный взгляд устремляется на Шестого. В общем-то, это не что-то из ряда вон выходящее. Червовые всегда отличались эмоциональностью. Валет даже не удивляется резкому перепаду настроения друга, а только молча стоит и ждёт когда тот скажет что-нибудь несерьёзное, но очень его сейчас волнующее наподобие: «А разве светло красный — это не розовый?». Вполне ожидаемо. Чего Зонтик не ожидает, так это того, что в следующую секунду его предплечья крепкой хваткой прижмут к стене и его искусанных губ коснутся чужие. Он настолько офигевает, что даже забывает дышать. Он бы даже, вероятно, упал, если бы его не держали. В голове за миг становится абсолютно пусто, и эти краткие секунды растягиваются до целой вечности. Прежде чем отстраниться, Ромео успевает немного углубить поцелуй и провести по нижней губе Зонтика языком. Его затуманенные глаза блестят, но совсем не теряют первоначальной остроты во взгляде, и трефу очень хочется исчезнуть, только бы больше не находиться под их влиянием. — Ах… Ха… ха… Зонтик никак не может привести дыхание в норму. Его рука сжимает шарф прямо вместе со свитером на уровне сердца, лицо пылает ярко алым маревом, а на глаза навернулись слёзы не то от смущения, не то от недостатка воздуха. Ромео круговыми движениями поглаживает предплечья трефа в успокаивающем жесте прежде чем отпустить их, сочувствующе улыбается, и… уходит, оставив парня переваривать случившееся в одиночку. Зонтик сползает на пол и отказывается кому-либо открывать дверь в течение часа. ♧ ♧ ♧ — Зачем ты это сделал? Отмеряющий в этот момент кофе из банки Ромео вопросительно поднимает брови и, заметив напряжённо-выжидающее выражение лица собеседника, невозмутимо отвечает, словно речь идёт о погоде: — Ах, это. Тебе было неприятно? Шестому нечего ответить. Потому что не было. В этом и проблема. Он пытается убедить себя в том, что произошло что-то странное, неправильное. Однако вместо отвращения ощущает по большей части… недоумение. Он просто не понимает, как такое могло произойти с ними. С ним. Он не понимает себя. А ещё не понимает почему стоит только представить на месте Седьмого кого-то другого — Данте, Феликса, Куромаку,— как его тут же прошибает холодный пот и волна отторжения. Зонтик отводит взгляд и поджимает губы. Ромео ухмыляется и непринуждённо пожимает плечами. А затем участливо предлагает ему кофе. ♧ ♧ ♧ Они всё так же продолжают общаться, вместе готовить, рисовать, рыдать над фильмами и делиться наушниками. В их общении ничего не поменялось. Но время от времени, когда на них никто не смотрел, начали происходить и другие, странные, вещи. Очередной мазок кисти придаёт облаку на голубом небе объём. Он почти закончил городской пейзаж. Осталась пара финальных штрихов, облакам не хватает рефлексов. Да и солнце можно сделать поярче. Зонтик смешивает на палитре жёлтый и кармин и напряжённо застывает с кистью на весу, размышляя, тот ли красный он выбрал для солнца. На акварельной палитре названия цветов не подписаны, и ориентироваться в них сложно. Он трясёт головой, промывает кисть в банке с водой и пробует другой, более холодный. Если пигмента будет немного, слой ляжет почти незаметно, и выйдет сложно и красиво. Погружённый в процесс, трефовый валет совсем не замечает лёгкого сквозняка от открывшейся двери. Не сразу замечает руки на столе по обеим сторонам от своих. Только когда чьи-то ухоженные пальцы убирают спадающие пряди волос у лица и его открывшееся ухо намеренно обдаёт чужим тёплым дыханием, он наконец понимает, что не один, и дергается всем телом. Кисть оставляет на белом облаке розовую полосу, но этого Зонтик тоже пока не замечает, отвлечённый на нарушителя, судорожно сжимая кисточку в руке и боясь пошевелиться. Ромео, крайне довольный своей выходкой, кладёт руки на плечи Шестого, чуть ли не обнимая того со спины, и с прямо-таки чеширской улыбкой мурлычет тому на ухо: — Котёнок, ужин готов. Пошли за стол. Зонтик кивает, избегая чужого насмешливого взгляда и еле слышимо бурчит что сейчас подойдёт. Глядя на красное лицо друга, червовый наконец сжаливается и отпускает его, закрыв дверь за собой. Треф благодарен за этот поступок, потому что вообще сомневается куда ему после такого лучше идти - на кухню или в ванную. Ромео сведёт его в могилу. — ..чёрт. Похоже, рисунок безвозвратно испорчен.

❥ ❥ ❥ ♡ ♡ ♡ ❥ ❥ ❥

Ромео не почувствовал особо сильного удивления, когда понял, что испытывает чувства к парню. Была определённая причина почему в созданном им государстве не было ни единого представителя мужского пола, даже в качестве охраны. Он всегда что-то подозревал, просто не хотел себе признаваться. Гораздо больше шокировал тот факт, что влекло его к Зонтику. Другому клону. Разве они не, считай, братья? Именно так он воспринимал того Зонтика, и даже несмотря на их тесные взаимодействия, к тому он никогда ничего подобного не чувствовал. Но с этим всё было не так. До него постоянно хотелось дотронуться. Если раньше червовый мог списать это на недостаток тактильности, то теперь не замечать очевидного было глупо — он не хотел касаться никого, кроме Зонтика. И уж тем более не хотел, чтобы его самого касался кто-то ещё. Пережитый опыт наложил свои отпечатки — чужие прикосновения (особенно Феликса и Пика) вызывали у него отторжение. Единственные, кого он худо-бедно мог терпеть, были девушки, Габриэль (ну что он может сделать?). И Зонтик. С последним проблем вообще не возникало — треф фактически был единственным, кому Ромео доверял всецело и верил, что что бы ни произошло, тот не будет желать ему зла. К любому насилию у черва, который и раньше-то его не жаловал, выработалось острое отвращение (к счастью или нет, любимых им ранее БДСМ практик это также касалось). А ещё этого Зонтика хотелось смущать. Чем сильнее — тем лучше. Чтобы краснели не только щёки, но и шея, и уши, и аж кулаки сжимались до побеления. И глаза! Эти изумительные глаза цвета глубокой бирюзы, которые треф всё время уводит, вместо того, чтобы смотреть на Ромео открыто, как он того, чёрт возьми, хочет (а ведь Зонтик втихую смотрит. он же замечает!). А всего-то нужно: тут что-нибудь шепнуть на ушко, здесь прижать, там коснуться и задержать руку на подольше. Больше всего Седьмой любит момент, когда нервирует невротика до того, что тот перестаёт скрываться, и устремляет полный негодования взгляд на провокатора, ставя точку в приставаниях. И Ромео отступает, получив желаемое. Нет, конечно, ему не нравится доводить бедняжку до белого каления. Он ведь не Вару (хотя занимается, по большому счёту, тем же самым). Просто не может держать себя в руках. Что странно, потому что с девушками он такого никогда себе не позволял. Но к ним он никогда таких сильных чувств и не испытывал. А Зонтик, к тому же, почему-то совсем не сопротивляется. Червовый притягивает его к себе в пустом коридоре. Обхватывает талию и прижимается всем телом до неприличной близости, чтобы затем зарыться носом в чироковые волосы и с наслаждением вдохнуть давно ставший родным запах тёплого дождя и пыли. Хоть руки валета продолжают безвольно висеть вдоль тела, а брови напряжённо хмурятся, сам он, вместо того, чтобы предпринять попытку вырваться или хотя бы что-то сказать, только глубоко и томно выдыхает, признавая поражение, и стыдливо отворачивает голову, тем самым открывая доступ к шее, намеренно или нет. Чем, конечно же, король не преминует воспользоваться, приспуская надоедливый шарф и припадая к обычно скрытой и потому желанной коже, каждым новым касанием выбивая из Шестого плохо скрываемые стоны, больше смахивающие на писк. Ах, Зонтик… Его очаровательный котёнок.

☂ ☂ ☂ ♧ ♧ ♧ ☂ ☂ ☂

Это становится невыносимым. Когда это произошло в первый раз, Зонтик не придал этому значения. А может, это был вовсе не первый раз. Как давно это началось? Со взглядов? Касаний? Заботы? Что из этого было настоящим и искренним? Он просто не может принять, что может нравиться Ромео. Ромео, чёрт возьми! Главному дамскому угоднику всей колоды! Нет, невозможно. Должно быть реальное объяснение. В последнее время Седьмой сдружился с пиковым валетом ("сдружился" — сильное слово, но наиболее подходящее из возможных в отношении Вару, с которым, казалось, никто не мог сладить). Вару не задирает ни его самого, ни романтика целую вечность, а в последнее время Зонтик даже заставал их за вполне мирным перебрасыванием друг другу пары слов, что уже само по себе прогресс. Вспоминая праздную натуру романтика, треф задумывается: а не мог ли Пятый подбить его на какой-то грандиозный розыгрыш? Что, если всё происходящее часть жестокого плана, где трефовый валет — лёгкая жертва? Смог бы Ромео втереться к нему в доверие, ослабить бдительность и воспользоваться уязвимым состоянием? Наблюдения за Пятым не подтвердили догадок — Вару в принципе на Зонтика не смотрел и совершенно не обращал на него внимания. При первой возможности он уходил куда-нибудь, чаще всего за Феликсом. Но даже если шутник тут ни при чём, главный вопрос оставался — какого чёрта Ромео себе возомнил? Что треф просто позволит с собой так обращаться? Оставлять непрошённые засосы, скрытые под шарфом? Лезть руками под свитер и джинсы, трогать возмутительно близко к местам, которых вообще никто кроме его самого касаться не должен? Вжимать его в столешницу, прекрасно зная, на что давит, и не отпускать, несмотря на очевидный дискомфорт Зонтика, потому что мало того, чего тот добивается, так ещё и на общей кухне, пока остальные смотрят телевизор и не видят?! Всему есть предел. Ромео думает, он трус и тряпка? Он ему покажет. ♧ ♧ ♧ Валет дожидается, когда остальные клоны разбредутся кто куда (а некоторых сам спроваживает по выдуманным делам), и, бросив взгляд на повернутых к нему спинами Данте с Куромаку на кухне, резко приземляется на диван, аккурат на колени Ромео. Тот от неожиданности подскакивает на месте и куда-то роняет телефон. Зонтик решительно выдыхает, хватает Ромео за рубашку и впивается в губы Седьмого требовательным поцелуем. Но спустя пару секунд уже несётся на всех порах из комнаты, прикрывая красное лицо рукавом кофты. Краем глаза он успевает запечатлеть в памяти абсолютно ошарашенный вид червового короля и, заперевшись в ванной, проигрывая его в голове снова и снова, истерически, до слёз, смеётся. — Так тебе. Получил?! Ха-ха... В эту игру могут играть двое.

❥ ❥ ❥ ♡ ♡ ♡ ❥ ❥ ❥

Ромео прикасается пальцами к своим губам, всё ещё мокрым от недавнего непредвиденного поцелуя. За спиной Куромаку что-то у него спрашивает, наверняка про своего сбежавшего валета, но Ромео не удостаивает его ответом, вместо него что-то на философском выдаёт Данте и короли продолжают дискутировать между собой. Червовому не до них. Ему срочно нужно в ванную, однако, судя по звуку, именно там заперся Зонтик. Засранец. Ну ничего, Ромео ему ещё ответит на эту выходку. От внезапной дозы адреналина и возбуждения аж потряхивает. Такого яркого взрыва ощущений, приводящего в восторг, он не ощущал целую вечность, ещё со времён Вероны. Для того чтобы успокоиться, придётся сильно постараться. (а он всё продумал, да?) Ромео с предвкушением облизывает нижнюю губу и не может удержаться от широкой похотливой ухмылки. (наш котёнок выпустил коготки? очаровательно! хорошо, Зонтик, давай поиграем.)

❥ ❥ ❥