Не хочешь ли?

Не хочешь ли полежать вместе в ванной? А может... Не хочешь ли провести время романтично, лёжа в теплой воде?       Прошло ровно две недели с той пылкой ночи. Возможно, один только Кавех помнит о ней, хотя сам находился в пьяном бреду. Он судорожно вспоминает каждый день по несколько раз, думает об этом, прокручивая в голове варианты дальнейшего развития событий между ним и его "всё ещё соседом", а потом рвет на голове последние волосы в попытке срочно забыть о данном, с позволения сказать, инциденте, ведь ему нужно – просто необходимо – сосредоточиться на своей работе, а не на подобном грязном мусоре в мыслях, которого называют аль-Хайтам. Эти моменты не стоят и минуты, потраченной впустую на витание в облаках. Всё, это было первый и в последний раз. Больше лавочка не откроется и к Кавеху не прибегут с распростёртыми объятиями, принимая его таким, какой он есть – пьянчугой-извращенцем с ненормальными желаниями. Больше Хайтам не позволит себе смотреть на него так нежно, жалобно скуля от нарастающего темпа, почти с любовью. Они просто устранили возбуждения друг друга. Дружеская поддержка – самая лучшая. Но потом Кавех всё равно зарывался в унынии. С головой. И ещё с явным желанием утопиться в нём же. А ещё в алкоголе. Просто потому что за всё это время никто не сделал ещё один первый шаг навстречу. Тогда это было просто удачным совпадением обстоятельств, при котором оба поддались эмоциям, страсти и жару от тел друг друга, но что делать дальше? Танцевать с бубном, взывая духов прошлого помочь с такой насущной проблемой? Они только у виска покрутят. — ...А ты не пробовал забыть про недопонимание в вашем общении и просто подойти напрямую. Поговорить, как два взрослых человека. Кавех, вам же не пять лет для таких глупостей. Что он идиот, что ты. Очевидно, что этот идиот пришел жаловаться к своей подруге. Навия – девушка со стажем, она свою миледи выхаживала около двух месяцев, и то, только до первого поцелуя. А вот о помощи для своего бедолажного друга она задумываться не стала. Любой бы дурак понял, что им нужно для счастья, только вот оба – баран и стенка. Не слишком идеальный тандем. — Мгм. Два сапога – пара. – к разговору подключилась и Клоринда, что вышла из рабочего кабинета на звук натурального мужского плача, за что Навия ей пригрозила пальцем, но и опровергнуть слова своей любимой дамы она не смогла. А Кавех так и продолжал сидеть с закрытым руками лицом, пока в какой-то момент снова не схватился за волосы. — Не можем мы просто поговорить, Навия! Ну не можем! — Гордость мешает? – снова Клоринда, хмыкнув, поддержала беседу. — Его тупое выражение лица мешает. Я как увижу... Сразу плакать хочется. — Неужели настолько страшный... – Навия выгнула свою бровь и подставила для Клоринды стул, затем протянув свою чашечку чая. Та спокойно приземлилась рядышком. — Он тупой! — Так зачем тебе такой тупой мужик? — Я его люблю...  — И вы дрочили друг другу, но без любви с его стороны, я правильно понимаю? – Навия спросила совершенно спокойно, а вот Клоринда, услышав это, поперхнулась чаем, быстро откашлявшись. — Сказочные идиоты... Даже у девушек столько проблем в отношениях нет, как у вас двоих, – Клоринда осторожно вытерла губы салфеткой, вздохнула уже более свободно и задумчиво хмыкнула, размышляя о чём-то. — Может быть, тогда ты попробуешь подойти издалека? Спросить, как его дела... Для начала вполне неплохо, а остальное – дело за малым. — Слушай, – уложив ладошку на колено Клоринды, как бы отвлекая ее внимание на себя, Навия обратилась к Кавеху, и он раскрыл красное от смущения лицо, смотря на подругу вопросительно. — Думаю, тебе и правда стоит начать с небольших взаимодействий. Например...

***

      Кавех шагал – нет, летел домой с мыслью, что сегодня ему станет точно понятно, есть ли у него шанс и стоит ли продолжать страдать по тому, кому он даже не интересен в романтическом плане. Половина второго дня. Это слишком рано для его графика возвращения домой. — Хайтам, ты дома? "...Попробуй сделать так, чтобы какая-нибудь бытовая обязанность стала приятной частью его дня, а не морокой..." Кавех выбрал принести Хайтаму обед. Поскольку за эти две недели он неожиданно и окончательно сменил свою локацию на дом, – ведь стал зарабатывать на фрилансе, что Кавех в какой-то мере осуждал – обед пришлось нести именно туда. — аль-Хайта-ам? – Кавех стянул с себя обувь и отправился на поиски. Как и ожидалось, Хайтам оказался в своей комнате, за компьютером и в наушниках. Тройное комбо. — Ну Хайтам, чёрт тебя возьми, чего не отвечаешь? Я ору-ору. Несмотря на то, что сам Хайтам буквально вылупился на пришедшего соседа хмурыми, но почти удивлёнными глазами, Кавех продолжал тараторить. Громко, без уверенности, но с чувством: — Я принес тебе покушать, время уже обеденное. Там твои любимые онигири, взял ещё салат и латте с корицей. До вечера наешься, а там я уже что-нибудь приготовлю. Всё, давай. – он быстро махнул рукой и убежал в коридор, где быстро-быстро обулся. Один момент, и Кавех вылетает из квартиры на полной скорости. Чуть не сбил с ног старушку у лифта, за что ещё сто раз извинился. Первый пункт плана Навии выполнен!

***

      Вечер. Прошло два жалких дня с того неловкого и довольно большого шага в их взаимодействиях, но сейчас Кавеху было особенно плевать на угнетающие мысли. Закат по пути домой вдохновил его на лёгкую импровизацию, поэтому он забежал в цветочный магазин и купил небольшой букет цветов, на который у него хватило средств. Они должны были остаться ему на новые карандаши, однако сейчас приоритеты стали гораздо выше. "...После этого позволь ему немного поревновать тебя. Несильно, чтобы окончательно не срубить корень..." Сегодня вторник – очередь Хайтама готовить ужин. Он точно будет на кухне и застанет этот момент. Глазки Кавеха блестели, словно самые яркие звёздочки, но блестели хитростью. И иногда этот блеск действительно пугал. Всё, как и было задумано. По возвращению домой, Кавех почувствовал запах приправ и жареной рыбы, что уже говорило о наличии «повара» на своем рабочем месте. — Я дома! Уф... – Кавех осторожно стянул обувь и прошел вглубь коридора, направляясь сразу на кухню. — Привет. Что готовишь? – он даже и не заметил, как это приветствие вошло в их обиход. Теперь и Хайтам подключился к этому интерактиву, разворачиваясь к пришедшему соседу. — Привет. Решил овощи с рыбой потушить. — Сегодня рыбный день, хм? – Кавех улыбнулся приветливо и, поглядывая на Хайтама, прижался носом к цветам в красивой обёрточной бумаге. — М-м, какая красота. Он заметил молчание. Глянул на лицо Хайтама – и ему сразу во всем захотелось сознаться. Раньше Кавех никогда не видел такого выражения на лице соседа. В нём смешались различные эмоции, в числе которых Кавех отчётливо увидел ревность. В зрачках заплясали чёртики – хороший знак. План Навии потихоньку срабатывает... — Где купил такие красивые цветы? – Кавех вдруг осел. Он ожидал совершенно другого вопроса, например «Ну и кто он?» или «От кого такие подарки?», но «где купил»... Стало обидно. Неужели по мнению Хайтама ему никто не может подарить цветы? Но Кавех решил выкрутить свою обаятельность на максимум, заодно принялся искать вазу по шкафам. — О-о. Мне подарил мой давний знакомый, с которым мы часто выпивали, он теперь мой заказчик, представляешь? Так здорово. Ещё и проект просто волшебный. Сразу обо всем договорились, – он уложил букет на столешницу, а сам потянулся к верхней полке, дабы достать одну из самых своих красивых ваз. Специально. — Но я сразу сказал, что он меня не интересует. Букетик, конечно, милый, да и поболтали мы неплохо, пока он меня провожал, но... Что-то в нём меня отталкивает. Не мой типаж. – набрав параллельно воду, Кавех повернулся к Хайтаму, который всё это время стоял к нему боком, и подошёл, протягивая наполненную вазу. — Подержи, я хочу поставить эту красоту в гостиную. Хайтам не ответил. Лишь сбавил огонь и повернулся, а лицо выражало... Уверенность? Спокойствие? Этого душнилу иногда всегда так трудно прочитать по лицу. — А твой день как прошёл, м-м? – невзначай поинтересовался, хлопая глазками-огоньками. — Нормально. — И всё? Ну ты и жалкий. – перегнул. — Сидеть весь день дома ведь так круто. Ты заказывал себе что-нибудь сегодня? — Нет. Думал, ты принесешь мне еду. — А я, что, обязан? Если пару раз привез, то не значит, что мой бюджет позволит привозить каждый день. – слишком перегнул, два шага назад и один подзатыльник от Навии. Кавех выждал паузу, а затем спросил гораздо тише. — То есть, ты голодный?... — Нет. — Немногословно. — Я устал. – букет наконец-то оказался в вазе и Хайтам, действительно устало взглянув на Кавеха, выдохнул. — Я пойду спать. Доброй ночи. — А как же ужин? – Кавех спохватился слишком поздно, за что и букет уже был неинтересен. Лишь бы не потерять его прямо сейчас. — Я поел. На тебя тут хватит, всё остальное поставишь в холодильник. Справишься, умный мальчик. Кавех не сразу, но различил в этом тоне ярко выраженную обиду, а когда видел уходящую в коридор родную спину, на которую всегда залипал, на глаза навернулись слезы. Всё-таки, он перегнул...

***

           Как и ожидалось, Навия дала ему сильный подзатыльник, когда узнала, что все подробности о её способах флирта Кавех исполнил отвратительно. В этот момент рядом еще сидел Лини и постукивал пальцами по столу, облокотившись на вторую руку щекой. Он не видел всей ситуации, да и только сегодня узнал, что такой статный друг, о котором много рассказывала Навия – по мужчинам. Он молча анализировал всю ситуацию, попутно слушая рассказы Кавеха о своем недобойфренде, а после вздохнул и напрямую обратился к Кавеху, уложив свою ладонь на его плечо. — Кавех, эм... Я понимаю твою ситуацию. Как парень. Но почему ты слушаешь девушек, когда речь идет о твоем мужчине? Тем более – открытых лесбиянок, которые в своей жизни ни разу не имели контакта с противоположным полом.  — Лини! – Навия фыркнула и показала средний палец, а тот лишь хмыкнул, продолжая говорить так, чтобы не задеть Кавеха за живое. — Смотри. Я могу предложить тебе такой вариант событий: ты берешь и разговариваешь с ним, как взрослый человек. Признаешься в чувствах, вы идете на свидание, а потом у вас всё складывается хорошо. Вы же... Оба взрослые люди? Не малолетние, не подростки, – Кавех прищурился, пытаясь выловить из нового знакомого сарказм, однако он говорил открыто, не скрывая некоего волнения, так что это ещё раз заставило Кавеха удостовериться, что он в чужих глазах выглядит полным придурком. — Нет, Лини, перед тобой один идиот, который отстает в развитии, и второй точно такой же. В душе им нет и семнадцати. Для них просто поговорить подобно смертной казни. И вообще, когда это мы стали советниками в области романтических отношениях? Кавех, может он вообще не твой человек. Ты пытаешься – пытаешься, а жизнь тебе вставляет палки в колеса во взаимодействиях с этим человеком. Ну неужели ты настолько слепой? Кавех лишь тяжело вздохнул, словно пытался сейчас абстрагироваться от всего на свете. Он облокотил свою голову на руки и уставился куда-то сквозь поверхность стола, а затем тихо заговорил вполголоса. — В каком-то смысле ты даже права... Но я ведь люблю его. И он не ушел от меня, позволил мне жить рядом, позволил трогать себя, позволил обращаться к нему за помощью и быть возле него. Он столько раз доверял мне, а я... Может, он хочет платонических отношений со мной. А может просто дружбы. Я его не понимаю... И это недопонимание меня убивает. Клоринда сделала глоток чая, Навия задумчиво поджала губки, а Лини вздохнул, сочувствующе хлопая по плечу. Воцарилась пауза и длилась она ровно до того момента, пока на телефон Кавеха не пришло уведомление. Он не хотел смотреть, поэтому отвернулся от телефона и потянулся за печеньем. — Кавех, это... Кажется твой. Сообщение от «стручка». Эт Хайтам, что ли? – Навия хихикнула, подвигая телефон к его хозяину. Кавех действительно доверял своей подруге настолько, что позволял смотреть за него приходящие сообщения, если он был не в состоянии. И сейчас именно такой случай.  — Раньше он был записан как «Придурок»... Уже прогресс. — А почему «стручок»? Неужели у него настолько маленький... – раздумывая над словами, соизволил спросить Лини. В этот момент Кавех нахмурился и повернулся лицом к Навии, а та в свою очередь отзеркалила неодобрение друга на своем лице и глянула на Лини, который просто констатировал этот факт. Кажется, ещё никто не видел, как Кавех мгновенно бледнеет, но всё же руками судорожно тянется к телефону. Он не разблокировал его сразу, лишь забегал взглядом по Навии, будто она сейчас была его единственной опорой и поддержкой в не озвученных решениях. Она решительно кивнула, давая зелёный сигнал. Кавех опустил взгляд на экран и тапнул два раза по тёмному зеркалу. 19:12. Стручок: Скоро домой? Над...показать ещё. — Он домой зовёт. Что-то ему надо. Дальше сообщение скрыто, я не хочу читать... — Может, он сам решился на первый шаг? – неуверенно пожал плечами Лини, а Навия с Клориндой просто сидели, молча пялясь на Кавеха. — Девочки, ну прекратите. Это не конец света. — Судя по тому, что мне о нём рассказывал Кавех, это апокалипсис... И пока те переговаривались, Кавех решительно зашел в чат с соседом, полностью увидев то устрашающее сообщение. 19:12. Стручок: Скоро домой? Надо поговорить.  Стало душно. Кавех закусил губу и, не задумываясь, ответил:

19:13. Вы:

Скоро. А что за разговор хоть?

19:13. Стручок: Купи пену для ванны.  Кавех не понял. Он хлопнул глазами и прищурился, перечитывая несколько раз его сообщение. По телу пробежались неприятные мурашки, а горло сдавило будто маленькими лесками. Он просто молча выставил телефон экраном к Навии, протягивая ей, а та, остановив дискуссию с Лини, переняла телефон в руки, читая их переписку. — Он решил ванну принять после того, как увидел внимание другого к тебе? Оригинально. – она подняла глазки, но тут же увидев чужой взгляд, закатила их. — Я шучу. — Ну... Тогда я ему отрежу пенис, чтобы не думал, что я так просто пойду на контакт с его кислой миной. – Кавех сказал это обыденно, спокойно. Лини хохотнул, а Клоринда поежилась. И в течении последнего получаса Кавех, до сего попрощавшись с подругой и её окружением, с бешеным потоком мыслей нехотя шагал домой. У него было два варианта: либо Хайтам спятил, либо спятил вдвойне. Как будто бы с людьми, с кем была совместная дрочка, не принимают ванну со словами «погрелись – теперь можно и на боковую» без какого-либо очевидного намека. И Кавех сейчас совершенно не понимал, какой намек ему пытается показать Хайтам. Он вообще не понимал в последнее время, – да и всю их совместную жизнь тоже – как понимать эмоции этого странного человека. Иногда это завораживало до мурашек по всему телу, иногда пугало до тех же мурашек. А иногда Кавех просто хотел вырвать волосы на голове – и не важно, на чьей именно.       Щелчок. В скважине провернулся ключ. Кавех наконец отворил дверь в дом, откуда сразу же повеяло холодом. Или он надумал себе, или их квартира Хайтама в мгновение ока стала центром Антарктиды, но это его не смутило: он гордо прошел в коридор, демонстративно хлопнул дверью и поставил небольшой пакет, в котором лежал не только флакон с пеной для ванны, а ещё несколько бомбочек и благовония. Естественно, он подготовился по всем фронтам – вдруг его и правда хотят пригласить на совместное принятие ванны... А если нет, то он просто всучит ему дополнительные приблуды и уйдет отдыхать. Кавех фыркнул от одной лишь мысли, что Хайтам просто проигнорирует свои же намеки и не осмелится сознаться, зачем он заставил Кавеха по пути заходить в хозяйственный магазин и тратить и без того последние гроши. В коридоре тишина. Звенящая, громкая. Такого точно не было раньше, и Кавеха это начало пугать. Сняв обувь, он зашагал к комнате Хайтама, но за дверью находилось абсолютно пустое пространство. — Хайтам? – он позвал робко, оглядываясь назад, и несколько секунд ему никто не отвечал. Лишь через время дверь ванной открылась и оттуда вышел сосед с недовольным видом. Чуть менее раздраженным, однако всё ещё чем-то озадаченным. — Ох... Вот ты где. Так зачем ты просил купить пену для... — Полежим вместе в ванне? – Хайтам перебил его, а когда Кавех осознал, что тот сказал, то захлопал глазками, чуть ли не истерично смеясь.  — Что?! — Не заставляй меня повторять несколько раз. – Хайтам тихо вздохнул, складывая руки на груди и принимая свою самую любимую позу для словесного поединка. И всё же сейчас не самое время для него. — Эм... Ну, это было слишком неожиданно. Я... Ээ... У меня дела... — Хочу поговорить с тобой на счет той ночи. Когда ты был пьян. И Кавех застыл. Его мозги полностью перестали воспринимать информацию на слух, а щеки подрумянились, показывая, что он всё помнит. Хайтам не ошибся в этом. — Ну... Ладно? Только дай мне подготовиться. Хотя бы морально... — Даю двадцать минут, пока ванна наполняется, а после жду тебя. Не захочешь или не осмелишься – не приходи. Тогда мы просто это забудем. Это всё забудем. – и, не успев позволить Кавеху даже возникнуть на его грубые слова, скрылся за дверью ванной комнаты. А Кавех нахмурился, делая шаг навстречу. — Хайтам! Ох, какой ты идиот! Я приду, истеричка. – сказав это прямо перед дверью, он услышал, как следом за его словами из крана устремился сильный напор воды. Хайтам начал наполнять ванну, а значит – его слова дошли до него. Значит, он его услышал. И после этого Кавех уже отправился в свою комнату, где понял, что он совершенно не готов к этому событию: он не побрит, не пахнет вкусно, как обязан перед человеком, который ему не безразличен. Он, в конце концов, не проверил свой зад. А вдруг у них возникнет какая-нибудь страсть, а он с грязной попой. Не положено. В голове тут же возник предполагаемый совет от Навии – «если ты собрался с этим человеком жить, то он тебя и небритого целовать в ноги будет, а кому нужна идеально вылизанная кукла, тот пускай лесом идет», и мысленно Кавех согласился с ней. Не все люди идеальные, но Хайтаму, как предмету обожания, первое время можно и полюбоваться.

***

      Хайтам уже было начал хмуриться, нервно постукивая пальцем по чугунной ванне, в ожидании соседа, но тут его мысли прервал стук в двери, а затем лицо, появившееся в проёме. — Ты уже залез? – проговорил Кавех, заглядывая внутрь. Он прикусил слизистую губы, увидев Хайтама в ванне, а после, поджав губы, зашёл в комнату, защёлкнув за собой дверь. К удивлению Хайтама, он не находился раздетым или в одном нижнем белье – его тело скрывал шёлковый бордовый халат, чуть закрывающий колени, на голове же виднелась култышка и разбросанные по лицу пряди чёлки. Хайтам бы соврал, если бы сказал, что этот образ его не возбудил, но он максимально сдержанно склонил голову в сторону, глядя на соседа, и кивнул, как бы приглашая. И Кавех принял это приглашение без слов: он прошел к стиральной машине, развернулся боком к Хайтаму и, развязав поясок, элегантно стянул с себя халат, вызывая в соседе приступ паники. Кавех услышал шумный вздох – это Хайтам пытался себя привести в порядок после увиденного – и подумал, что ему не стоит провоцировать итак раздраженного соседа, поэтому прошагал прямо к ванной, останавливаясь лишь для того, чтобы задуматься, а снимать ли ему нижнее белье. — Ну, чего застыл? – отозвался Хайтам и Кавех, фыркнув от его замечания, решил таки не обнажать себя так сразу. Он перешагнул бортик ванны, опустился сначала на колени, а затем медленно погрузился в тёплую воду на противоположной от Хайтама стороне. Тот, оценив действие Кавеха смешком, прикрыл глаза и выключил воду, пристраивая руки по разным сторонам на бортике, как бы показывая свою доминантную позицию. — Так... О чём ты хотел поговорить? — Да так, новости обсудить. Слышал, из зоопарка сбежал тупой баран? — Ты... Агх, идиот. И зачем я только согласился... Ты же хотел обсудить что-то по той ночи, нет? Или деменция настигла раньше меня? — Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос. Кавех опешил, вскинув брови, и после этого мимолетного напряжения вдруг выдал самую противоречивую фразу: — Раздвинь ноги, – теперь уже Хайтам вскинул одну бровь и, неудовлетворенный чужой просьбой, хмыкнул. — Ноги, говорю, раздвинь. — Сосать собрался? Сегодня на минет не рассчитывал. – Хайтам саркастично ухмыльнулся, а затем сложил руки на груди. — Тебе даже комары сосать не будут, не то, что я. Просто раздвинь, я хочу сделать кое-что. – и Хайтам после этих слов покорно раздвинул свои колени, создавая на воде рябь. Кавех не ожидал того, что тот так быстро сломается, однако медлить не спешил: он повернулся к тому спиной и осторожно подполз, спиной касаясь чужих рук. Кавех не собирался смотреть на Хайтама на этом разговоре, поэтому отвернулся таким незамысловатым способом. И буквально в ту же секунду руки Хайтама опустились, а Кавех почувствовал их на своей талии. Хайтам щекотал его? Или хотел обнять. — Я не хочу смотреть тебе в глаза, будем разговаривать так. Против ты или нет – мне плевать. — Совсем не против, – и тут же Кавеха обхватили поперек живота, от чего он взвизгнул и обернулся. — Ты... Что ты творишь?! Дай мне настроиться на разговор, а. И... Ты, что, без трусов? – Кавех почувствовал, как в его зад упирается чужой член, от чего тут же отвернулся закрыл рукой рот. — Ты нарочно это сделал, да? Придурок. — Успокойся. Я не думал, что ты придёшь сюда, поэтому разделся, чтобы принять ванну. Это не помешает, я умею себя контролировать. Давай обсудим то, что было тогда... Как ты это помнишь? Кавех молчал. Он думал, долго думал. Вспоминал, прокручивал в голове, составлял краткую рецензию и истерично смеялся в своей голове – все это за десять секунд. — Ну... Эм. Мы дрочили друг другу? – единственное, что он смог выдать своим паникующим голосом. — Я был пьян, а ты не настаивал на том, что мне нужно уйти... Скажи, ты хотел просто снять усталость за счёт меня? — Нет. Ты мне нравишься, и я считал, что ты понял мой намёк. Это было смело для Кавеха. Но ещё больше он застыл из-за того, что не поверил изначально в эти слова. Он слышал их ещё в университете – не напрямую от Хайтама, а от его однокурсницы. Он не поверил тогда и сейчас полностью отказывался воспринимать это. Неужели, она не лгала тогда? — И давно? — Давно. – Хайтам выждал короткую паузу, подтверждая тот факт. — А почему ты не сказал мне ещё в университете об этом? Почему молчал? Я ведь давно догадывался. Хайтам не ответил. Молча буравил затылок Кавеха, пока тот не оглянулся и не увидел потухшие радужки, больше не способные здраво мыслить. Он удивленно развернулся всем телом и, привстав на колени, чтобы сравняться с чужими глазами, резво прижал того к бортику, заставляя посмотреть на себя ясно и здраво. — Хайтам. Почему ты мне не сказал? – каждое слово Кавех произнес отдельно, показывая интонацию и свою серьёзность. — Потому что это невзаимно, я полагаю. — А?! Невзаимно? – Кавех истерически засмеялся, а затем нахмурился, от чего Хайтам даже оживился. Не такой он реакции ожидал на свои слова. — Хайтам, ты, вроде бы, такой умный мужчина. Уже окончил старшую школу на отлично, университет, работаешь, а всё ещё думаешь, как подросток. Разве я бы стал буквально дрочить тебе, если бы не хотел того? Хайтам! Я сделал тебе столько намеков на то, что я хочу тебя, только слепой не заметил бы их! Вот тебе бы твою чёлку убрать, тогда, быть может, и заметил бы всё это, – Кавех, фыркнув, потянулся к Хайтаму, чтобы откинуть с лица его волосы, но тут рука Хайтама перехватила кисть и тот моментально был притянут. Хайтам сделал всё это настолько быстро, что Кавех не успел сразу ощутить чужие губы на своих, а Хайтам только подначивал, шевеля ими активнее и мыча в поцелуй. И стоило Кавеху осознать это, он зажмурился, а после укусил чужую губу, чтобы отстраниться и грозно посмотреть в зелёные глаза напротив. — Что ты делаешь?! Я первый хотел тебя поцеловать, а ты снова украл этот поцелуй, зараза. — Не хочу, чтобы ты слишком много разговаривал перед тем, как мы здесь займемся любовью. — А мы, что, будем трахаться в во-ой! – Кавех ойкнул, когда его притянули и буквально уложили на грудь, и он завис, рассматривая её в такой близи. — Знаешь... Я не хочу, чтобы в мой первый раз что-то пошло не так. Поэтому давай на кровати, а? Тем более, я хочу рассмотреть тебя, прежде чем войти. Ты соблазнял меня столько времени... Я ужасно хочу искусать тебя. — Воу, погоди. Я думал, что мы наоборот... — Да без разницы. Сначала я, потом ты, идёт? Осёл упёртый. Давай, вылезай. Хайтам твёрдо стоял на своём ещё несколько минут, однако соблазн отдать себя на растерзание такому человеку, как Кавех, рос всё больше. Если бы не долгие сожительские годы в одном доме, то он бы ни за что не доверил Кавеху ни поцелуй, ни себя, тем более, – особенно так резко и рано – но он точно знал этого человека от и до, а потому предполагал его дальнейшие действия наперёд. Этим он и хотел вытягивать весь вечер. На кровати эти двое оказались очень резко: Хайтам не успел подумать, как мокрый и резвый Кавех поднял его на руки и унёс, укладывая на постель в его комнате. Это вызывало в нём неподдельные эмоции, слишком яркие для обычного повседневного спектра, а Кавех делал всё последовательно – словно так и планировал. Однако Хайтам-то понимал, что у Кавеха нет никаких планов. Никогда не было и не будет, он импровизирует. — Кавех? – он робко позвал его, голос сломался, а Хайтам сразу закусил губу. Кавех всё прекрасно слышал. — Да? – отозвался как-то ласково, непривычно. Стоило Кавеху так ответить, как его тут же притянули, заставив нависнуть над мокрым телом, и поцеловали в губы. Грубо, резко, но с той же нежностью, которая всё ещё теплилась в душе Хайтама. Кавех замычал, опираясь руками по обеим сторонам. Слишком горячо. Раздалось рычание, а за ним – гулкое причмокивание, разлетевшееся по всем уголкам комнаты. Кавех неосознанно растянул ниточку слюны, когда отстранился от блестящих губ. — Только не говори, что ты боишься. Я тут же тебя высеку... — Не все девственники такие напористые, как ты, – он даже хмыкнул, показывая своё доверие в виде улыбки, а Кавех только насупился и щёлкнул пальцами по чужому лбу. — Ай. У тебя есть презервативы? Кавех даже как-то осел, его улыбка сползла с яркого лица. Он хлопнул несколько раз глазами, смотря на лицо Хайтама, а затем виновато отвёл взгляд. Кавех подал свой ответ молча. — Ясно. – Хайтам выдохнул, чуть приподнялся на локтях и уложил одну руку на бедро Кавеха, пытаясь его успокоить. — Возьми в тумбе, в третьем ящике. — Я хотел без них. – он облизывает губы и возвращает печальный взгляд на место. Ещё бы немного, и Хайтам сдался под напором таких расстроенных глаз, но он не хотел, чтобы кто-то из них рисковал здоровьем, даже если у них никого не было. Это мера безопасности, как-никак. Кавех, заметив это, лишь закатил глаза и фыркнул. — Если ты спал с кем-то, то признайся сразу. Я не хочу потом узнать, что у тебя сифилис или спид... Но он не успел ничего сказать более, как его притянули обратно, усадили на свои колени, а Хайтам, усевшись на постели и обняв того поперёк груди, настырно начал целовать его шею, изредка покусывать, обжигать горячим дыханием. Ноги он слегка подогнул, не пуская Кавеха никуда, а тот в свою очередь отвернулся и смотрел куда-то сквозь. Было обидно. — Кави, – вдруг раздается шёпот прямо на ушко, от чего он вздрогнул и развернул свой взгляд на Хайтама. — У меня там есть ребристые... Я бы хотел опробовать их с тобой. Хочу, чтобы наш первый раз был интересным и безопасным. — Заткнись... – Кавех раскраснелся, щёки его покрылись пунцом, а он закусил губу и неудовлетворенно заёрзал на пахе Хайтама. — Ещё хоть слово и я сделаю с тобой что-нибудь незаконное. — Мне уже давно есть двадцать лет. — Сниму с тебя скальп, понял? Это довольно незаконно, – в щёку Хайтама прилетает укус, а Кавех медленно выползает из его рук и тянется к указанной ранее тумбе, чтобы забрать упакованную пачку контрацепции. — Ого. Специально хранил для такого случая? Хайтам не ответил, качая головой. Он был полностью открыт и прямолинеен, так что сейчас Кавех мог узнать ответы на любые свои вопросы, даже не связанные с тем, что происходит между ними сейчас, но он выбрал толкнуть Хайтама, упираясь руками в плечи, надменно посмотреть на того сверху вниз и прищуриться, чтобы показать свой лисий и очень довольный взгляд, а затем его глаза вспыхнули от удовольствия. Кавех быстро избавился от своего мокрого нижнего белья, отбросив его куда-то на пол, подполз к Хайтаму, который буквально поедал его взглядом, и уселся на его живот, начиная медленно оглаживать чужие плечи, лицо и вплетать пальцы в волосы. Он еле сдерживался, чтобы не наброситься на невинное, очень любимое тело, и только их общая девственность сдерживала его попытки к жёсткости, о которой так грезил в своих громких фантазиях. Кавех спокойно выдохнул, сжимая пальцами пепельные волосы, медленно склонился и поцеловал мужчину в мочку, после проходясь языком по ушной раковине. Он почувствовал, как задрожал Хайтам под ним, почувствовал то, как ломается стальной нрав и выдержка. Кавех продолжил терзать чужое ушко, пока в один момент не почувствовал, как его бедра окружили сильные руки и крепко сжали. Он натурально засмеялся, отстранившись. — Что смешного? — Не смешно. Мило, очень даже мило. Ты такой невероятный, аль-Хайтам, – Кавех мельком глянул в чужие глаза, улыбаясь так солнечно, что непроизвольно и на чужих губах отразилась ухмылка. Сейчас Кавех был счастлив, и торопиться явно не хотел. Хайтам хотел что-то сказать, но на возражения не хватило мыслей – все они были отданы на раздумья о вещах, о которых раньше он бы побоялся думать. А Кавеха подгонять и не нужно было, ведь он решил действовать на опережение: спустившись немного ниже, Кавех уселся аккурат на чужой пах и стал ёрзать, прокатываясь своим влажным и немного холодным от воды органом по чужому, а сам принялся кусаться, оставляя яркие, даже слишком яркие цветные пятна по всей ее площади. Засосы и укусы вызвали в Хайтаме тяжёлый вздох – это лишь повеселило Кавеха, раззадорило. — Сейчас не смей затыкаться, понял? Я хочу тебя слышать. Хайтам вздрогнул, слабо кивая, а Кавех, ухмыльнувшись, провел длинную дорожку из нежных и ласковых поцелуев от ключиц, которые были буквально измучены его губами, до низа живота. Его глазки до сих пор горели безумием, поэтому он, немного отстранившись, чтобы рассмотреть детальнее чужой орган, мягко чмокнул его головку, смотря так властно на Хайтама. Тот в свою очередь неопределенно промычал, явно еле сдерживаясь, и откинул голову, чтобы не смотреть на разворачивающееся прямо перед ним безумие. Кавех неспеша развел чужие ноги в стороны, оглаживая внутренние стороны бёдер, а затем поднял взгляд наверх. Он жаждал увидеть чужие, смущённые глазки, которые так и норовили от него спрятаться, а потому, нежно поцеловав внутреннее бедро Хайтама, он заурчал его имя вслух: — Хайтам, – он уже укусил тонкую кожу. — Тами? — Не зови меня так... – наконец ответил тот с судорожным выдохом, почти задыхаясь от испытываемых эмоций. — Если не будешь меня слушать, то буду. – Кавех хохотнул от сего зрелища и двинулся ближе к паху, выцеловывая каждый сантиметр. — Ты же будешь послушным, ведь так? Хайтам сглотнул и, прикрыв тыльной стороной ладони рот, кивнул. Это вызвало в Кавехе неподдельное счастье и он растянул ухмылку – лисью и недобрую. — Хайтам, ты меня поражаешь всё больше. Кажется, ещё немного, и я умру прямо между твоими ногами, но это будет самая счастливая смерть на свете, – Кавех поджал губу, кусая её до крови от предвкушения, а после бережно обхватил чужой член, сначала немного оттягивая крайнюю плоть, затем он прикоснулся большим пальцем к его головке и стал медленно, почти мучительно размазывать предэякулят по поверхности. Хайтам почти взвыл, но, схватившись за мокрую простынь под ними, он максимально расслабился и закинул голову назад. На удивление, Кавех не услышал ни звука со стороны, поэтому тут же остановился и недовольно фыркнул, нахмурившись. — Я ещё раз повторяю, что я хочу тебя слышать, Тами. Поверни голову и смотри мне в глаза, иначе я... — Я смотрю. – Хайтам послушно опустил голову, не собираясь выслушивать то, что тот там "собирается" делать. Ему было достаточно этого проклятого прозвища, чтобы стать мальчиком на побегушках, и от этого ещё противнее. А Кавех только заулыбался довольный, продолжая медленно мучить головку органа. — Умничка. Знаешь, я увидел у тебя в ящике помимо презервативов вот это, – он второй рукой вытянул небольшой продолговатый пузырек с полупрозрачной жидкостью. Сам же склонил голову и улыбнулся хитрее. — Она была уже открыта. Неужели, ты ей пользовался? А Хайтам завис, даже перестав скомкано и прерывисто дышать от чужих рук. Он завис, потому что не думал, что оставил смазку там же. Потому что не думал, что Кавех найдет её открытую, ведь для такого случая у него всегда была закрытая упаковка. Потому что не думал, что его так хорошо простебут. — Эй? Земля вызывает аль-Хайтама. Я ещё раз спрашиваю, почему этот пузырек открыт, м-м? — Трахни меня уже, не задавай глупых вопросов. – вырвалось достаточно громко, чтобы перебить уверенный голос Кавеха, а затем Хайтам отвёл взгляд и притянул к себе подушку, утыкаясь в неё лицом. Он отвлёк. Смог перебить внимание. А ещё ощутил, как рука на органе начала двигаться вдоль длины и промычал тихонько в подушку. — Ох-ты... Ого. А ещё раз повторишь? – молчание. — Ну Тами. – снова тишина. — Тамусик. — Я вырву тебе язык, прекрати, – раздалось очень чётко – потому что Хайтам отстранил красную мосю от подушки. — А ещё что сделаешь? Ты сейчас не в столь выигрышном положении, Хайтам. – Кавех ускорился на органе, вынуждая Хайтама застонать. — Что мне сделать с тобой? Он пытал его резкой сменой темпа, то ускоряясь, то замедляясь до минимума, натягивая плоть обратно на головку. Хайтам терпел. Это жёстко, и он ему ещё это припомнит, но сейчас он терпел до конца, и Кавеха это выводило из себя. Выдавив на пальцы немного холодной смазки, Кавех распределил её по двум пальцам и сначала смазал подушечкой содрогающееся кольцо мышц, выжидая реакцию, а уже через мгновение внутри очутились сразу оба пальца, на удивление плавно и свободно. Хайтам вскрикнул. — Говори, – тут же продолжил Кавех. — Ты обязался быть послушным мальчиком. Будучи внутри, он не двигался, однако рукой на органе Хайтама уже во всю надрачивал, каждый раз будто выдавливая из Хайтама сперму. — Трахни. Кавех, возьми меня. Тут или у стены, или на рабочем столе. Возьми меня так, как ты захочешь, прошу. – он уже натурально затрясся, по щекам катились слезы, но не от жёсткости со стороны Кавеха. На самом деле, Хайтам сейчас был вне себя от счастья и желал, чтобы именно Кавех выбивал из него такие слова. Рука медленно остановилась, а глазки Кавеха ярко вспыхнули от изумления, стоило ему это услышать. Это был самый лучший подарок на все праздники, самое ясное желание на каждую свечу, что он задувал в своей жизни. Это было невероятно не то, что слышать, даже представлять. И сейчас Хайтам исполнил самую главную мечту, даже того не подозревая. — Я возьму тебя здесь, на кровати. Медленно и очень нежно. А пока давай-ка растянем тебя, м-м? Тами, – и, не ожидая ответа, Кавех начал осторожно раздвигать пальцы внутри. Так плавно, как только умел. Он то толкался ими внутрь, то вытаскивал наружу, раздвигая словно ножницы. Ему было трудно сдерживаться, но он знал — Хайтаму точно не понравятся последствия, которые ждут его в случае, если Кавех поторопится. А Хайтам лишь прижал к себе подушку вновь, тычась в неё своим красным от смущения лицом, и тихонько стонал, иногда качая бедрами в такт чужих движений. Поначалу это было грубо, но сейчас эти движения внутри его задницы приводили его в восторг. Это скручивало все его мысли в плотную лапшу, которую просто так не распутать, и он вовсе отрекся от раздумий, полностью отдавая себя ощущениям. Но Кавех не был бы Кавехом, трогая любимое тело в одном месте, и вскоре Хайтаму пришлось отстраниться от мокрой ткани, чтобы захватить обсохшими губами воздуха. Было невыносимо. — Кавех, – тихо проскулил Хайтам, кусая свою губу в кровь. Тот в свою очередь хмыкнул и вновь склонился, чтобы отодвинуть плоть с головки, аккуратно облизнув ее после. Хайтам замер, выгнулся, прохрипел и заткнул свой рот подушкой. Кавех слышал, как он выдохнул, но не стал долго мучить. — Всё, мой хороший. Позволь мне только натянуть презерватив. Хайтам не слышал, как Кавех распечатал упаковку. Не видел, как, сжав квадратную упаковку зубами, сексуально оторвал кончик. Не почувствовал на себе томный взгляд, когда Кавех распределил резиновое изделие по всей длине своего красивого члена. Он лишь ощутил, что пальцы из него вышли и к колечку мышц прикоснулась головка. Хайтам сжался. — Кавех... — Я здесь, Хайтам. – вдруг подушка отрывается от тела, тот вздрагивает, но на её месте быстро появляется Кавех, который, улыбаясь, склонился над телом. — Я тут. Буду нежнее. – а сам прикусил губу и, немного распределив смазку с презерватива по коже, опустился к ушку Хайтама, начиная нежно целовать. — Постарайся расслабиться. Ты напряжён. Хайтам, всё это время смотревший на лицо перед собой, поджал губы, выдохнул, набираясь сил, и чуть обмяк. Кавех среагировал быстрее – одно мгновение понадобилось, чтобы войти на половину. Оба сжались. — Кавех! Идиот. Ты обещал... — Я знаю. Извини. Я уже внутри. Не засасывай мой член, иначе мы останемся без презерватива. – и тут уже Кавех начал осторожничать. Пока что он не двигался, однако поцелуи тут же посыпались градом на чужое ушко, щечки, на шею. Он успокаивал Хайтама постепенно, не торопясь, пока тот не позволил толкнуться внутрь. — Вот так, Тами. Я почти полностью. Привыкай. — Не зови меня этим дурацким именем. – Хайтам даже смог фыркнуть, слегка нахмуриться и посмотреть недовольно прямо в алые глаза, которые сейчас сияли заботой и волнением. — И начинай двигаться, иначе мы пробудем так всю ночь. Я устал, между прочим. Кавех на это звонко хихикнул. Он ожидал подобной реакции, но ожидания всегда разбиваются о реальность, когда дело касается аль-Хайтама. И сейчас тот выглядел настолько привлекательно, настолько очаровательно и пленительно, что у него бы снова встал, если бы не стоял до этого. Аккуратно Кавех чмокнул его в щёку, облизываясь от удовольствия, протянул одну руку к чужой ладони, оттянул ее наверх и сплёл пальцы их рук, тихонько сжимая ту. Он стал гораздо ближе к лицу Хайтама, практически дыша тому в губы. Первый толчок. Кавех давал Хайтаму привыкнуть, целовал и всячески успокаивал нежным шёпотом. Хайтам и правда был умничкой – никто бы такой сладости в виде заботящегося Кавеха не вытерпел, а ему это даже начало нравиться. Второй толчок. Кавех был увереннее, да и Хайтам слегка привык. Даже позволил себе посмотреть не в сторону, а перебегая с глаз на губы и обратно. Секс с этим блядски-неотразимым человеком вызывает в нём всё больше удовольствия. Третий толчок. Хайтам потянулся к губам, целуя. Это был самый сладкий поцелуй из всех предыдущих. Стало казаться, что он вот-вот умрёт от диабета. А Кавех же воспользовался этим поцелуем, углубляя его всё больше, исследуя языком рот любимого, пока внизу ускорился до ощущаемых обоими телами толчков. Хайтам застонал. Небольшая капля пота стекла со лба Кавеха, прокатилась к подбородку, но тот смахнул её рукой, отстраняясь от нежных губ. В ответ малахитовые глаза смотрели на него с уверенностью – это позволило ему чуть ускориться. Стоны любимого Хайтама под ним вселяли всё больший азарт к действиям, заставляли кровь в жилах кипеть. В момент Кавех отстранился, выпрямился и, обвив руками чужие бедра, начал откровенно втрахиваться, не жалея ни себя, ни своих сил. Хайтам в этот момент сжал руками простыню, закинул голову наверх и громко, но уже хрипло застонал во всё горло, борясь с желанием прямо сейчас отодвинуться из-за неудобной позы. Но не успел он об этом даже подумать, как услышал скулёж со стороны Кавеха, пока тот стал безжалостнее вбиваться в тело – грубо, как тот и желал. Как они оба желали в какой-то степени. — Я скоро кончу. – вдруг раздалось со стороны Хайтама. Тихое шипение, от чего Кавех даже оторвался от предоргазменной неги. На лице вновь появилась та хитрая улыбочка и он, чуть замедлившись, опустил бедра на кровать, продолжая оставаться внутри, а в следующее мгновение поднял Хайтама и уселся, заставляя и того буквально сесть на свой пах. Он смотрел на того снизу вверх и бегал влюбленными глазками. — Тогда давай кончим вместе, Тами. Поработай телом, – Кавех облизнулся и припал к шее, оставляя множественные укусы по всей красиво-белой коже, словно испытывая жажду. В свою очередь Хайтам чуть помедлил, но продолжил быстро-быстро качаться бедрами, пытаясь сымитировать хоть что-нибудь. — Умничка. Ты такой хороший мальчик, Тами. — Каве-кгх! – он почти подавился, раздраженно шепча чужое имя, однако рука Кавеха, вовремя оказавшаяся на члене, окончательно парализовала все остальные мысли кроме той, которую он озвучил пару минут назад. Хайтам зацепился руками за чужую шею, уткнулся носом в золотистые локоны и начал двигаться теперь уже вдоль по органу, стимулируя из последних сил. Кавех было попытался приподнять голову, чтобы поцеловать, но на его губы положили пальцы и продолжили двигаться так, что эхом раздавались по большой комнате шлепки. В этот момент Кавех смотрел большими глазами. Восхищался. А Хайтам стонал, иногда поднимая голову, а иногда опуская обратно на плечо. Кавех сосредоточился на этих звуках, потом на следующем — тихом и жадном стоне из чужих уст. Всё тело горело до изнеможения, возбуждение, копившееся в нём по капле, поднималось всё выше и выше, доходя до края. И когда казалось, что невозможно терпеть это дурманящее удовольствие, Кавех почувствовал, как тело прошибает насквозь вспышкой. Он ухватился за это удовольствие, не дал Хайтаму остановиться — продолжил двигать рукой на чужом органе, пока тот сам не сдался и не задрожал всем телом. Хайтам наконец отстранил пальцы от губ Кавеха, прижался своими губами, выбивая последние стоны и замер, неумело, но довольно настойчиво целуя. Кавех не отпустил Хайтама даже когда по телу разлилась приятная истома, он целовал лениво и неглубоко – как умел. Он просто сдался на волю его губ. Это было приятно — сдаться и довериться такому близкому человеку, с которым буквально соприкасаешься телом. Хайтам отстранился только когда устал целоваться, когда оргазм прошел и в мгновение стало противно от пота, от его спермы на их животах, и Кавех смог лицезреть привычное хмурое выражение лица, от которого у него побежали мурашки. Он всё еще находился внутри, закончивший от удовольствия слишком бурно. — Эй. Дай мне выйти. – наконец тихо попросился Хайтам. Шепотом, потому что голос он сорвал. — М-м? А по-моему ты очень даже привлекательно выглядишь в таком виде, – Кавех пробежался ладонью по чужой груди, обогнул пупок и прикоснулся к слегка выпирающему бугорку внизу живота. Огладил. И получил укус в губы. — Всё-таки надо было оставить тебя в том клубе пьяным и без средств на оплату выпивки. Может, тебе бы надрали зад за твой противный характер.