Куда приводят мечты

      Где-то в отдалении слышались голоса и перезвон посуды. Сознание возвращалось медленно и неохотно, а вместе с этим накатывала тяжелая головная боль, предвестница похмелья. Джон застонал, не открывая глаз, и повернулся на бок. Просыпаться не хотелось, кажется, ему снилось что-то очень хорошее. Кажется, ему снилось, что Пол позволил трахнуть его, и это было великолепно. Сон был настолько правдоподобным, что Джону чудилось, что он все еще ощущает запах Пола и секса. Он медленно потянул носом, вдыхая знакомый манящий аромат – тот казался слишком реалистичным. Как и чужое учащенное дыхание над ухом.       Джон сглотнул и распахнул глаза, тут же встречаясь взглядом с теплыми ореховыми глазами в обрамлении невозможно длинных ресниц. Пол лежал с ним рядом, по-прежнему обнаженный, и смотрел на него с уже ставшей почти привычной блаженной улыбкой.       – Доброе утро, – нежно произнес он и чмокнул Джона в нос.       – То есть мне это не приснилось? – хрипло выдавил Джон, все еще до конца не придя в себя.       – Смотря что именно, – тихо рассмеялся Пол. Его смех звучал словно звон серебряных колокольчиков, от него даже голова не болела.       Джон моргнул, пытаясь хотя бы немного сфокусировать свое хреновое зрение, и прошелся взглядом по его лицу и телу. На щеке Пола виднелись царапины, а шею украшало несколько багровых засосов. Его губы были припухшими и запекшимися от поцелуев, а скользнув глазами ниже, Джон уперся в его голую грудь, плоский живот и соблазнительно уходящую под одеяло темную дорожку волос, ведущую к паху. Джон снова сглотнул, чувствуя, что его утренний стояк сегодня крепче, чем обычно.       Воспоминания постепенно возвращались к нему – рождественская вечеринка, пьяный Фред, Пол и Джейн, словно парочка со свадебного торта, море алкоголя, дурацкая елка со странными игрушками, затем разгромленный туалет в отеле, отчаяние на лице Пола и осколок зеркала в его руке, осуждающее выражение на лице Син, Пол, не отлипающий от него ни на шаг, даже едва не пробравшийся в его супружескую постель, а потом это. Самый лучший секс в его жизни, и Пол, который наконец-то отдал ему всего себя.       Джон почувствовал, как к щекам приливает кровь. То, что они с Полом сделали, было прекрасно, однако все прежние страхи вдруг вернулись к нему в один момент. Он прищурился сильнее, пристально разглядывая лицо Пола и пытаясь заметить на нем хотя бы крупицу обиды или отвращения, однако оно оставалось таким же безмятежным.       – Ты не злишься на меня? – все-таки уточнил Джон.       – А есть за что? – Пол мягко улыбнулся ему.       – Кхм… я не знаю, – Джон приподнялся и почесал в затылке. – За прошлую ночь? Мы, кажется, сильно напились…       – Прошлая ночь была прекрасной, – Пол удовлетворенно облизнулся. – И я совсем не был пьяным.       – Разве? – Джон снова прокрутил в голове его странное поведение вчерашним вечером. Тогда он был уверен, что Пол под кайфом, однако теперь… тот выглядел практически так же? За исключением того, что больше не пытался вскрыть себе вены. По телу Джона прошла дрожь – сейчас, на почти трезвую голову, ему было страшно даже представить, что случилось бы, не окажись рядом Джорджа и Ринго. Боже, Пол ведь действительно мог…       Однако сейчас Пол совсем не выглядел как тот, кто собирается свести счеты с жизнью. Он казался расслабленным, спокойным и даже… счастливым? И он не сводил пристального и обожающего взгляда с лица Джона. Обожающего? Даже во времена «Кворримена» Пол редко смотрел на него с таким откровенным обожанием, тогда это, скорее, было обычным восхищением старшим товарищем.       – Ты в порядке? – на всякий случай спросил Джон.       – В полном, – все так же безмятежно улыбнулся Пол. – А ты?       Джон прислушался к себе и понял, что не отказался бы от стакана воды – его просто ужасно сушило после вчерашней попойки.       – Пить хочу жутко, – признался он. – Гребаный виски, что б я его еще когда-нибудь пил.       – Я сейчас, – Пол легко вспорхнул с постели, даже не утруждаясь тем, чтобы прикрыться. Джон замер с приоткрытым ртом, пялясь на его голые упругие ягодицы, возникшие прямо перед лицом. На темных мягких волосках, покрывающих внутреннюю сторону его бедер, он заметил струйку чего-то белого и уже, похоже, засохшего, и тут же с непривычным смущением догадался, что это. Странно, что Пол тут же не смыл с себя все следы – обычно он был довольно брезгливым.       Соблазнительные ягодицы Пола скрылись за дверью ванной, и Джон откинулся на подушку, пытаясь переварить все произошедшие события. С Полом явно было что-то не так, и это слегка беспокоило, однако с другой стороны – это «не так» буквально оказалось его, Джона, сбывшейся мечтой, поэтому беспокоиться хотелось не слишком сильно. Может, Пол все-таки осознал, что жениться на Джейн было глупой затеей? Тогда странно, что он не сказал этого прямо, решив обставить все несколько экстравагантным способом. С другой стороны – это ведь был Пол, а тому всегда было тяжело говорить о чувствах. Он бы скорее написал за час симфонию в трех актах, чем признался Джону, что все-таки выбрал его.       Пол вернулся довольно скоро со стаканом воды и таблетками аспирина, которые Джону так же были жизненно необходимы. Джон с благодарностью принял у него воду и таблетки, выпив сразу три.       – Макка, ты сегодня прямо как заботливая жена, – хмыкнул он, ставя на тумбочку пустой стакан.       – Я рад, что ты так думаешь, – отозвался Пол, снова забираясь в кровать. – Чем бы ты хотел заняться?       Джон еще раз смерил оценивающим взглядом его тело, понимая, что его мысли принимают вполне определенный оборот. Однако, прежде чем он успел озвучить свои желания, за дверью раздался звук, мгновенно оборвавший все похотливые мысли – топот маленьких ножек и громкий детский смех. Джон тут же вспомнил, где находится – он был не на гастролях и не в отеле, и даже не у Пола на Кавендиш, где в отсутствие Джейн можно было заниматься практически чем угодно – он был в своем собственном доме, доме, где, кроме него и Пола, так же находились его жена и маленький сын. Джон никогда не считал себя примерным семьянином, но даже для него было бы уже верхом мудачизма трахать Пола за стеной от них. На самом деле именно это он и сделал ночью, но тогда он был пьяным, а Син и Джулс спали и не могли ничего слышать. Сейчас же, при свете дня, это выглядело бы слишком ублюдочным поступком даже для такого мудака, как он.       – М-м, для начала я хотел бы отлить, – небрежно бросил Джон, пытаясь за привычной бравадой скрыть внезапное смущение. Их отношения с Полом явно перешли на новый уровень, и это не то чтобы пугало Джона, однако заставляло его задуматься о тех вещах, о которых он уже давно запретил себе думать.       – Я с тобой, – тут же отозвался Пол, бодро вскакивая с кровати вслед за с трудом сползающим с нее Джоном.       Джон слегка приподнял бровь, хотя в подобном предложении не было ничего особенного. В Гамбурге они часто ходили в туалет все вчетвером (или даже впятером, когда в группе еще был Стю) – иногда за неимением свободного времени между сетами, а иногда просто так, чтобы поразвлечься, соревнуясь, чья струя попадет в самый дальний писсуар. Вряд ли Пол хотел сейчас заняться именно этим, однако Джон в любом случае был не против, если бы тот составил ему компанию. В этом было даже нечто интимное, если не сказать романтичное – по крайней мере, по мнению Джона.       Они вдвоем втиснулись в крошечную гостевую ванную, где, помимо душа, к стене притулились раковина и унитаз. Джон поднял крышку и прицелился, взяв полунапряженный член в руку. Пол встал рядом, прикасаясь к нему плечом и бедром; Джон отметил, что у него крепко стоит, а подняв глаза, увидел, что Пол пристально наблюдает за ним с тем же блаженно-обожающим выражением на лице.       Джон попытался отвлечься от него и заняться делом, однако под взглядом Пола его член начал твердеть сильнее, делая процесс затруднительным. Пол продолжал пялиться на него, как на самый вкусный обед в мире, и Джон снова невольно покраснел, пытаясь направить уже затвердевший до полной готовности член в унитаз.       – Ты не мог бы… – Джон откашлялся, чувствуя себя чертовски глупо, – не мог бы отвернуться?       – А, да, конечно, – Пол послушно отвел глаза, совершенно не выглядя смущенным, однако не сдвинулся с места, продолжая стоять к нему вплотную.       Джон постарался отвлечься от жара его тела рядом – переполненный мочевой пузырь настойчиво требовал облегчения – и сосредоточиться на поставленной задаче. Стоило ему только начать, как он почувствовал, как рука Пола легко коснулась его бедра, поглаживая его. Джон был уверен, что Пол снова пялится на него, однако решил не придавать этому значения, хотя это чертовски возбуждало.       Все-таки сделав свои дела, он встряхнул член и вопросительно посмотрел на Пола:       – А тебе не надо?       – Ах, точно, – спохватился тот, будто бы только что вспомнив об этом. Он нагнул свой твердый член над унитазом, направляя его в сторону слива. Джон с удовольствием понаблюдал бы тоже, однако почему-то решил проявить несвойственную ему тактичность и сделал шаг назад, собираясь отойти, когда почувствовал, как Пол придержал его за руку.       – Останься, – тихо попросил он.       – Ладно, – прошептал Джон, во все глаза пялясь на то, как он мочится. Это невероятно заводило, и он уже решил наплевать на все морально-этические нормы и хотя бы отсосать Полу тут же в туалете, когда через возбужденный шум в ушах в его сознание пробрался новый звук – осторожный стук в дверь.       – Блядь, – негромко выругался он.       Пол слил воду и поднял на него затуманенные глаза, снова облизывая губы.       В дверь постучали снова, теперь более настойчиво.       – Это наверняка Син, – прошептал Джон, не зная, почему понижает голос – здесь бы их точно не услышали. – Она, наверное, догадалась, что я не ночевал с ней.       – Это проблема? – Пол приподнял тонкую бровь.       – Нет, – хрипло ответил Джон. – Но нам лучше все-таки одеться.       – Как скажешь, – протянул Пол и уже направился к двери, когда Джон остановил его:       – Пол?       – Да? – тот тут же обернулся, снова смерив его похотливым взглядом. Ох черт, Джон всегда знал, что Пол ненасытный, но, похоже, ему впервые подфартило убедиться в этом на собственном опыте. Не то чтобы он имел что-нибудь против, просто место было явно неподходящим. Син все еще продолжала настойчиво колотить в дверь.       – Ты не думаешь, что тебе нужно… ну, помыться? – Джон не знал, зачем вообще говорит об этом – из них двоих Пол явно был более чистоплотным и вполне мог бы сам догадаться принять душ после секса. Возможно, дело было в том, что ему хотелось хотя бы на пару минут остаться в одиночестве и привести в порядок свои мысли – а в присутствии Пола он мог думать только о том, как хочет снова затащить его в постель.       – Тебе не нравится, что я грязный? – Пол выглядел явно огорченным. – Я думал, что тебе будет приятно, если на мне останутся следы, но если тебе противно…       – Мне не противно, – быстро сказал Джон. Господи, да если бы Пол захотел, он убрал бы с него эту засохшую сперму собственным языком и не испытал бы от этого ничего, кроме наслаждения. – Я просто подумал, что… тебе будет некомфортно.       – Мне нормально, – улыбнулся Пол. – Но, наверное, мне действительно стоит принять душ. – Он направился к душевой кабинке.       Джон немного потоптался на месте, борясь с искушением остаться и посмотреть, а может быть, даже присоединиться, однако новая серия настойчивых ударов по двери приняла решение за него. Он выскользнул из ванной, прикрывая за собой дверь и потратил еще пару минут на то, чтобы отыскать хотя бы свои пижамные брюки. Натянув их на голый зад, он распахнул дверь перед сердитой Син, застывшей с поднятой рукой.       – Так и знала, что найду тебя здесь, – мрачно протянула она.       – Я только что пришел, – быстро соврал Джон, не зная, зачем. Возможно, стоило сразу рассказать ей все как есть, однако он еще недостаточно пришел в себя и свыкся с этой мыслью, чтобы вываливать все это и на ее голову. Вдруг она закатит истерику или начнет рыдать, а Джон терпеть не мог слезы и истерики.       – Ну да, конечно, – по виду Син было заметно, что она не поверила ни единому слову. – Завтракать будете?       – Да, скоро придем, – неловко улыбнулся Джон, все-таки ощущая некоторое подобие вины. Он знал, что Син всегда была верна ему, что преданно ждала его, пока он развлекался на гастролях и в клубах. Изменять ей в их общем доме казалось отвратительным, и Джон обязательно возненавидел бы себя, если бы сделал это с кем-то другим, но… только не с Полом. Он влюбился в Пола гораздо раньше, чем даже познакомился с ней, поэтому у того было что-то вроде права первой ночи, как бы глупо это ни звучало. Если бы Пол сразу же ответил ему взаимностью, сейчас это мог бы быть их общий дом. Джон не знал, захочет ли Пол остаться здесь, или они переедут на Кавендиш, или, может, им все-таки стоило купить тот огромный дом в Аскоте, там хватило бы места и для студии… Джон заставил себя оборвать эти мысли, пока они не завели его слишком далеко. Лучше решать проблемы по мере их поступления, а сейчас его первостепенной задачей было привести себя в порядок и позавтракать вместе с Полом… а также женой и сыном, делая вид, что ничего не изменилось.       Подождав, пока Син спустится вниз, он прикрыл за собой дверь гостевой комнаты и прошел в их общую с женой спальню, так как там все еще находилась большая часть его вещей. Наскоро умывшись и побрившись, он с облегчением надел очки – наконец-то мир вокруг него стал четким и ясным, правда, ненамного более понятным. Затем он переоделся, выбрав синие джинсы и рубашку с цветочным орнаментом – сегодня ему хотелось выглядеть ярче, под стать своему хорошему настроению. Расчесавшись, он решил, что выглядит достаточно прилично, чтобы показаться перед семьей… и, конечно же, перед Полом. Он не знал, имел ли для Пола значение его внешний вид, однако хотелось выглядеть для него хотя бы немного привлекательным.       Находясь в приподнятом настроении, Джон спустился на кухню, насвистывая себе под нос мотив «All You Need Is Love». Син и Джулс уже сидели за столом, перед Джулсом стояла тарелка неприятной на вид водянистой овсянки. На остальных трех тарелках расположилась слегка почерневшая по краям яичница с беконом.       – Доброе утро, – поздоровался Джон, небрежно потрепав сына по волосам. Джулс что-то невнятно пробормотал, занятый тем, что строил из овсянки нечто отдаленно напоминающее замок.       – Джулс, не играй, а ешь, – одернула его Син.       – Пусть играет, – возразил Джон. – Не убивай в нем творческий потенциал.       – Знаешь, я бы, наверное, предпочла, чтобы он не занимался творчеством, – пробурчала Син, ковыряя свою яичницу. – А то закончит, как его отец.       – Я еще только начал, – возразил Джон, решив, что не позволит ей испортить ему настроение, и посмотрел в свою тарелку. – Выглядит… вполне съедобно.       – Прости, немного пригорело, – Син подняла на него несчастные глаза. – Я плохая хозяйка, да? И, наверное, никудышная жена. Поэтому ты… – она не договорила, посмотрев на Джулса и страдальчески шмыгнув носом.       – Дело не в тебе, – тихо процедил Джон, тоже посмотрев на сына. Теперь его вид внушал ему еще большее чувство вины. Син как будто хотела показать ему – «смотри, кого ты хочешь бросить!», и это раздражало. Она все время так делала, все время заставляла его чувствовать себя виноватым – за то, что недостаточно любил ее, Джулса и созданный ею «семейный очаг». За то, что не мечтал состариться с ней вместе, как мечтала она – сидеть у камина, когда ему стукнет шестьдесят, и курить дурацкую трубку в стиле Джима Маккартни, пока она рядом вяжет носки с кучей внуков на коленях. Слишком поздно было пытаться объяснить ей, что всю жизнь он хотел совсем не этого, и что согласился бы сидеть в кресле у камина и курить чертову трубку только ради одного-единственного человека, которым она не была. Человека, который наконец-то ответил ему взаимностью. И теперь он просто не мог вновь потерять все это, даже если его решение причинит ей боль. В конце концов, их брак с самого начала был скорее наказанием, чем долгожданным счастьем.       – Тогда в ком? В нем? – тихо спросила Син. – Он ведь не… – она запнулась, широко распахнув глаза.       Джон проследил за ее взглядом и обернулся, тоже застыв на месте и слегка приоткрыв рот. Потому что на кухню наконец-то явился Пол, и его появление заставило Джона вновь усомниться в том, не спит ли он.       На Поле были одни лишь обтягивающие голубые джинсы, украшенные бисером и вышивкой, кажется, когда-то подаренные ему «Простаком», которые он ни разу до этого не надевал, наверное, потому, что пояс джинсов начинался где-то глубоко под пупком, оголяя не только живот и темную дорожку волос, ведущую к лобку, а и часть самого лобка – похоже, Пол надел их прямо на голое тело. Его задница и бедра были обтянуты так сильно, что казалось удивительным, как он вообще может передвигаться – в последний раз Джон видел его в настолько обтягивающих брюках еще в пятидесятые. Пол не потрудился надеть рубашку, щеголяя голым торсом. Его волосы, все еще влажные после душа, были небрежно зачесаны на одну сторону, с них по телу медленно стекали капельки воды, превращая и так довольно вызывающий вид Пола в абсолютно непристойный. Джону вдруг подумалось, что если бы сейчас здесь была Мими, она не сказала бы ничего, кроме «я так и знала».       Джон с трудом проглотил застрявший в горле комок из подгоревшей яичницы и заставил себя захлопнуть рот. Пол прошелся по кухне, сильно качая бедрами, и опустился на стул рядом с ним.       – Дядя Пол! – завопил Джулс. Похоже, только его не смутил совершенно блядский вид Пола.       К большому удивлению Джона, Пол проигнорировал Джулса, пожирая его самого все тем же обожающим взглядом. Син смотрела в тарелку, у нее пылали даже уши, и Джон впервые задумался, не испытывала ли она к Полу определенную и совсем не дружескую симпатию. Было бы смешно узнать, что его жена тоже влюблена в него, хотя Джон не слишком бы удивился. Иногда ему казалось, что в Пола влюблялись все, кому посчастливилось познакомиться с ним.       – Дядя Пол не смотрит на меня, – обиженно пробормотал Джулс, застучав ложкой по столу.       Джон откашлялся, решив, что настал его черед как-то разрядить ситуацию.       – Ты не рад видеть Джулса, Пол? – с нарочитым воодушевлением спросил он.       Пол нахмурился, переводя взгляд с Джона на его сына, а затем улыбнулся, но как-то немного неуверенно.       – Привет, Джулс.       Тот тут же просиял.       – Дядя Пол, ты ведь поиграешь со мной?       – Дядя Пол сегодня занят, милый, у них с папой много дел, – вмешалась Син, за что Джон был ей только благодарен. Его слегка смутила странная реакция Пола на Джулса – обычно тот души в нем не чаял, и Джон порой даже ревновал их друг к другу.       Пол, похоже, решив, что его миссия по развлечению Джулса выполнена, снова перевел взгляд на Джона, а потом – на его тарелку.       – Что это? – ровным голосом спросил он.       Прежде чем Джон успел ответить, снова вмешалась Син:       – Завтрак. Разве ты не голоден?       Пол брезгливо отодвинул от себя тарелку, а затем поднялся на ноги.       – Джон не будет это есть, – отчеканил он, забирая со стола тарелку Джона и свою собственную.       И прежде чем кто-либо успел вымолвить хоть слово, вышвырнул обе порции вместе с посудой в мусорное ведро. Син ошарашенно уставилась на него, судя по всему, шокированная этим поступком больше, чем его вчерашним поведением и сегодняшним внешним видом. Джулс, проследив за Полом, недолго думая столкнул свою тарелку с кашей со стола. Та разбилась с громким звоном, окатив его и Син водянистой овсянкой. Джон не выдержал и расхохотался – ситуация действительно выглядела до ужаса комичной.       – Джулиан! – воскликнула Син, похоже, совсем не разделяя мнения Джона на этот счет. Ее губы задрожали, казалось, она вот-вот расплачется. Перегнувшись через стол, она прошептала:       – Не знаю, на чем он сидит, но это уже слишком.       Пол, тем временем, с абсолютно невозмутимым видом полез в холодильник и принялся доставать оттуда продукты. Джон ошалело наблюдал, как он, нацепив на себя цветастый передник Дот и вооружившись венчиком, взбивает яйца, а затем добавляет в них молоко и сыр. Его движения казались точными и уверенными, совсем как когда он брал самые сложные гитарные аккорды или касался клавиш фортепиано. Он скользил по кухне вперед и назад, включая плиту и водружая на нее сковороду, продолжая призывно покачивать бедрами. Когда он остановился, чтобы налить себе стакан молока и выпить его, нарочно слегка проливая так, чтобы белые струйки стекали по его телу, Джону показалось, что он смотрит самое лучшее порно в своей жизни.       Син к тому моменту уже успела сходить за тряпкой и ведром, и теперь убирала с пола осколки и кашу. Контраст между ее неуклюжими движениями и сексуальным танцем Пола был настолько разительным, что у Джона защемило в сердце и в паху, от странного сочетания жалости к одной и вожделения к другому.       Как ни странно, в этот раз победила жалость.       – Давай я помогу, – сказал он, поднимаясь и пытаясь отобрать у нее тряпку, однако она оттолкнула его.       – Сама справлюсь, – всхлипнула она. – Лучше проследи за тем, чтобы твой обдолбанный любовник не сжег весь этот чертов дом. Хотя, возможно, туда ему и дорога. – Она швырнула тряпку в ведро, яростно смахнула упавшую на глаза прядь волос и буквально вылетела из кухни.       – Что такое «оболбанный»? – спросил Джулс.       Джон понял, что ему срочно нужно выпить.              

****

             К тому времени как Пол закончил приготовление завтрака, Джон уже порядочно накидался. Он допивал пятый стакан, опершись на стол и затягиваясь сигаретой. Джулс послушно сидел рядом, наблюдая, как Пол ловко орудует кухонными принадлежностями. Это действительно напоминало самый горячий в мире эротический танец, и Джон порадовался, что его сын еще достаточно мал, чтобы что-нибудь понимать в этом.       Продолжая соблазнять Джона одним своим видом, Пол быстро накрыл на стол, перед этим заново вымыв чистую посуду. В центр стола он поставил большую тарелку с аппетитным омлетом с грибами, помидорами и сыром, от которого поднимался пар и исходил настолько восхитительный аромат, что рот Джона тут же наполнился слюной, а в животе призывно заурчало. Правда, он на самом деле не знал, чего хотел больше – омлет или раскрасневшегося после готовки Пола, чье практически обнаженное тело было не менее аппетитным, чем приготовленная им еда.       Разрезав омлет на идеально ровные кусочки, Пол положил по два куска на тарелки для Джона и Джулса. Затем он налил Джулсу стакан молока и поставил две чашки со свежезаваренным чаем для себя и Джона, прибавив к ним идеально сверкающий чистотой молочник – Джон видел его впервые и даже не знал, что у них такой имеется. Когда Пол ставил тарелку перед Джулсом, тот накрыл его руку своей маленькой ладошкой.       – Ты поранился, – грустно произнес он, осторожно прикасаясь кончиком пальца к порезу на правой руке Пола. Джон тоже посмотрел туда, заметив, что порез слегка воспалился, а повязка исчезла – наверное, Пол снял ее, когда принимал душ, а возможно, она потерялась еще ночью во время их бурного секса.       – И на лице, – Джулс протянул вторую ладошку к лицу Пола, словно собирался погладить его по щеке, однако Пол отпрянул, ускользая от его прикосновений.       – Да, – просто сказал он, и Джон понял, что отдал бы полжизни, чтобы узнать, о чем он сейчас думает.       Расставив тарелки и чашки, Пол снял передник и уселся на стул рядом с Джоном, пододвинув к себе чашку с чаем и сигареты. Только тогда Джон заметил, что он не взял тарелку для себя.       – Ты не будешь завтракать? – удивленно спросил он.       Пол покачал головой.       – Мне нужно следить за фигурой. Кажется, я немного набрал вес, – он слегка нахмурился, а затем добавил, слегка понизив голос: – Я должен быть красивым… для тебя.       Джон, как раз решившийся попробовать омлет – который оказался невероятно вкусным – подавился и закашлялся. Пол заботливо похлопал его по спине.       – Осторожно, горячее, – предупредил он с очаровательной улыбкой.       – Тебе совсем не нужно морить себя голодом, – быстро сказал Джон, придвигаясь к нему ближе, и прошептал, наклонившись к его уху: – Ты и так самый красивый. Для меня… и не только.       Пол скромно потупил глаза, хотя на его губах расцвела счастливая – и весьма соблазнительная – улыбка.       – Спасибо, – поблагодарил он, однако тут же снова нахмурился, прикасаясь к царапинам на лице. – Но мне все равно нужно стараться быть лучше.       «Да не нужно тебе стараться!» – хотелось воскликнуть Джону. Для него внешность и фигура Пола были идеальными, хотя за последние несколько лет тот действительно немного набрал вес по сравнению с началом их карьеры. Когда они подсели на траву, то все немного поправились – конопля сильно разжигала аппетит, однако, стоило перейти на более тяжелые наркотики в сочетании с вегетарианством, навязанным Махариши и Джорджем, как вес всех четверых пришел в норму. Даже сам Джон был практически доволен собственной фигурой, впервые за много лет, а уж от тела Пола так вообще сложно было оторвать взгляд. Даже сейчас, занятый завтраком, Джон то и дело ласкал глазами его покатые плечи, мягкую грудь с припухшими розовыми сосками и сексуальный животик с темной дорожкой волос. Если бы здесь не было Джулса, Джон точно не удержался бы и набросился на Пола, чтобы заполучить его сладкое тело на десерт. На груди Пола кое-где виднелись засохшие молочные потеки, которые Джон с радостью подобрал бы своим языком.       – Вкусно? – спросил Пол, поймав его взгляд.       – Ты даже не представляешь, насколько, – страстно прошептал Джон, облизываясь, а затем понял, что Пол говорит про омлет. – О, да, конечно, ты потрясающе готовишь, правда, Джулс? – Он повернулся к сыну, который уплетал омлет за обе щеки.       – М-угу, – промычал тот.       – Может, ты тоже попробуешь? – Джон наколол вилкой кусочек омлета и повернулся к Полу, протягивая ее ему.       Пол призывно приоткрыл губы, провоцируя Джона покормить его. Джон шумно сглотнул и покосился на Джулса, который уже доел и теперь пялился на них во все глаза.       – Это просто такая игра, – объяснил он ему. – Ты же иногда кормишь маму кашей?       Джулс завороженно кивнул.       Джон все-таки вложил кусочек омлета в приоткрытые губы Пола, и тот тихо застонал, принимая его, а затем облизываясь. Член Джона напрягся и пульсировал так сильно, что рисковал сорвать «молнию».       «Господи, хоть бы не спустить прямо за столом», – пронеслась в голове шальная мысль, и Джон тихонько прыснул. Было бы по-настоящему смешно, если бы у него получилось – хотя при виде того, как Пол снова приоткрывает рот, это совсем не казалось невозможным.       – Я больше не хочу есть кашу, – неожиданно заявил Джулс, вырывая Джона из потока совсем не благопристойных мыслей. – Я хочу, чтобы дядя Пол готовил нам каждый день.       Пол закрыл рот и внимательно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на Джона.       – Я совсем не против делать это, – сказал он, одаряя Джона такой соблазнительной улыбкой, что его трусы тут же промокли насквозь.       – Я тоже, – хрипло ответил он.       Пол потянулся к сигаретам и закурил, выдыхая дым тонкими струйками.       – Думаю, мы сможем отсудить его у Син, – спокойно произнес он.       – Что такое «остудить»? – тут же спросил Джулс.       Джон переводил растерянный взгляд с него на Пола.       – Джулс, ты ведь уже позавтракал? – спросил он. – Не хочешь пойти посмотреть, что делает мама?       – Не хочу, – надулся тот. – Я хочу остаться с тобой и дядей Полом.       – Да, но у нас с дядей Полом еще много важных дел сегодня, – терпеливо возразил Джон. – Так что будь хорошим мальчиком и иди к маме.       Джулс скривился, но все-таки встал и медленно побрел к выходу. Остановившись возле Пола, он вдруг обнял его, обхватывая своими маленькими ручками и прижимаясь щекой к его голой груди. Пол тут же замер, недоуменно уставившись на него. Джон наблюдал за этой картиной, испытывая неопределенные чувства. Пол действительно вел себя иначе. Раньше бы он рассмеялся и подхватил Джулса на руки, а не застывал бы статуей. Это было так странно, Пол сейчас вел себя… практически как сам Джон, когда сталкивался с детьми. Он никогда не знал, как нужно на них реагировать.       Не дождавшись от Пола ответной реакции, Джулс горестно вздохнул и поплелся в сторону гостиной. Пол тряхнул головой и тут же повернулся к Джону, вновь растягивая губы в уже знакомой соблазнительной улыбке.       – Чем хочешь заняться? – томно спросил он, бросая на Джона жаркие взгляды из-под полуопущенных ресниц.       Член Джона тут же бодро дернулся в джинсах, подсказывая своему обладателю, чем им сейчас стоило бы заняться. Перед глазами замелькали сладостные картинки того, как Пол медленно опускается на колени и тянется к ширинке Джона, а затем заглатывает его член так, как совсем недавно заглотил кусочек омлета. Джон тоже потряс головой, прогоняя эти соблазнительные образы. Это все было очень хорошо, но он не мог выбросить из головы непривычное поведение Пола. Оно тревожило и беспокоило его, заставляя забыть даже о том, как сильно он его хочет.       – Ты в порядке? – тихо спросил он.       – В полном, – Пол продолжал улыбаться.       Джон тоже потянулся за сигаретой, пытаясь подобрать слова. Обычно они давались ему довольно легко – когда дело касалось написания песен, однако говорить на определенные темы было не так уж просто.       – Тебе не кажется, что ты ведешь себя… несколько странно? – наконец спросил он в лоб, так и не подыскав более подходящей формулировки.       – Тебе не нравится, как я себя веду? – Пол нахмурился. – Я сделал что-то не так?       Опять этот вопрос. Джон неожиданно вспомнил, что Пол сказал что-то такое на вчерашней вечеринке, прежде чем… прежде чем отправиться в туалет и попытаться перерезать себе вены.       – Эм, нет, я не это имел в виду, – стушевался Джон. – Просто… то, что ты сказал про Джулса – ты это серьезно?       Пол приподнял тонкую бровь и кивнул.       – Да, ведь ты, кажется, к нему привязан. К тому же в нормальной семье должны быть дети.       «Кажется, привязан» – наверное, это было самое точное описание чувств Джона к сыну. Он действительно порой не знал, что испытывает по отношению к нему, и Пол, как обычно, отлично уловил самую суть. За исключением того, что раньше он не позволял себе подобных прямолинейных высказываний по отношению к семье Джона.       – То есть… ты передумал? – понизив голос, спросил Джон.       – Насчет чего? – Пол выглядел действительно удивленным.       – А ты уже успел забыть? – Джон понял, что начинает заводиться. – Я про наш разговор в Уэльсе. Когда ты сказал, что не видишь будущего у наших отношений и собираешься жениться на Джейн.       Пол одарил его растерянным взглядом, а затем поморщился, словно у него вдруг разболелась голова.       – Я так сказал? – каким-то ломким, усталым голосом переспросил он.       – Тебе нехорошо? – забеспокоился Джон, уже жалея, что вообще поднял эту тему. Пол ведь был таким потрясающим, он приготовил Джону завтрак и пытался соблазнить его – зачем было все портить? Однако Джон понимал, что больше не может тешить себя напрасными надеждами. Ему уже было не двадцать, когда он мог проглотить любую лапшу, навешанную Полом ему на уши с самым невинным видом – сейчас он хотел знать наверняка.       – Все в порядке, – снова ответил Пол, однако он совсем не выглядел так, словно был в порядке. Его взгляд заметался по кухне, пока не остановился на ноже, лежащем на краю стола. Джон заметил это и похолодел.       – Поли, прости меня, давай забудем об этом, – быстро сказал он.       Лицо Пола слегка просветлело, он слабо улыбнулся.       – Я хочу быть только с тобой, – твердо произнес он. – Ты веришь мне?       Джон охотно хотел бы поверить, но, к сожалению, больше не мог.       – А как же Джейн? – осторожно спросил он.       Пол скривился, словно Джон показал ему что-то противное.       – А, она. Я избавлюсь от нее. Она больше не будет проблемой.       Джон застыл, приоткрыв рот. Наверное, его больше потрясло даже не то, что Пол так легко отказался от отношений, над которыми трясся в течение почти пяти лет, а то, каким тоном он это произнес. Словно эти отношения никогда ничего для него не значили.       – Но разве ты… Ты же сделал ей предложение... или нет?       Пол снова поморщился, будто бы от головной боли.       – М-м... кажется, да. Но это не имеет значения. Я хочу быть только с тобой.       Джон видел всему этому лишь одно-единственное разумное объяснение.       – Я что, сплю? – Возможно, он действительно переборщил с ЛСД и теперь все никак не может выбраться из затянувшегося трипа? Потому что это все казалось просто нереальным.       Пол снова мягко улыбнулся.       – А это похоже на сон?       – Если честно, то да, – кивнул Джон.       Пол вдруг прильнул к нему, едва не забираясь на колени и обхватывая руками за шею.       – Тогда давай не будем просыпаться, – прошептал он прямо Джону в губы.       Джон посмотрел в его невозможные глаза-калейдоскопы и сказал единственное, что мог сказать в подобной ситуации:       – Давай. Никогда.              

****

      

      Засунув язык глубоко Полу в рот, Джон лениво размышлял, что идея с минетом уже не кажется такой уж фантастической. Скорее всего, Пол не откажет, если он попросит – тот ведь был такой покладистый сегодня. У всего этого определенно должна была быть какая-то причина, но Джону не хотелось сейчас углубляться в это. Гораздо больше ему хотелось еще сильнее углубиться в рот Пола… и не только в рот. Ему хотелось снова затащить Пола в постель – или хотя бы просто на какую-то горизонтальную поверхность, вроде того же стола – и проверить, на что тот еще готов пойти ради него.       Пол сидел у него на коленях, крепко обхватив руками и ногами и прижимаясь так тесно, что у Джона перехватывало дыхание. Член мучительно пульсировал и горел – несколько раз Джон был близок к тому, чтобы все-таки спустить в штаны, когда Пол терся об него особенно настойчиво. Руки Джона скользили по его обнаженной спине, выписывая на ней сложные узоры, тогда как Пол уже успел расстегнуть его рубашку и теперь дрязняще играл с его сосками. У Джона уже едва искры из глаз не сыпались от неудержимого желания – он чувствовал себя таким пьяным, словно выпил две бутылки виски за раз. Пол всегда пьянил его похлеще любого алкоголя, травы или другой наркоты – он буквально лишал Джона разума, оставляя лишь одно чистое всепоглощающее желание.       И теперь, когда Пол наконец-то отвечал ему взаимностью – да еще и настолько – это желание становилось по-настоящему безграничным.       В какой-то момент Джон все же не выдержал, отрываясь от его мягких, сочных и чертовски сладких губ.       – Поли… я больше не могу… – с придыханием простонал он. – Ты с ума меня сводишь… пожалуйста…       – Чего ты хочешь? – Глаза Пола сверкали как два огромных изумруда. – Что я могу для тебя сделать?       – Твою ж мать, – простонал Джон. Нет, это было в тысячу, даже в миллион раз лучше, чем любой порно-сон, который ему когда-либо снился. Это было словно умереть и родиться заново. – Я хочу… ты можешь… отсосать мне?..       – Как пожелаешь, – все с той же блаженно-соблазнительной улыбкой произнес Пол, медленно соскальзывая с его колен вниз и опускаясь между его разведенных ног. Он потянулся к ширинке Джона и неожиданно расстегнул «молнию» зубами. Джон дернулся, в последний момент с трудом сдерживаясь, чтобы не кончить.       – Блядь, Пол… – вымученно выругался он.       Пол одарил его очередной соблазнительной улыбкой и подмигнул, а затем довольно быстро высвободил его напряженный и истекающий смазкой член из плена белья. Кровь непроизвольно прилила к щекам Джона – он как-то не привык быть единственным в комнате с обнаженным членом наперевес. К тому же дверь на кухню, кажется, была не заперта…       Пол приоткрыл свои полные губки и медленно всосал его в рот. В тот же миг Джону стало абсолютно плевать и на собственную бесстыжую наготу, и на открытую дверь. Весь мир словно бы сжался до одной точки, до умопомрачительных губ Пола на его члене, до влажной шелковистой полости его рта, до нежного мягкого языка, касающегося головки, до его прикрытых глаз с невозможно длинными, слегка подрагивающими ресницами. Пол сосал и облизывал его с таким рвением, что у Джона звезды засверкали перед глазами, а сдерживаться становилось еще сложнее. Он слегка подался бедрами вперед, толкаясь Полу в рот, и тот послушно взял его глубже, заглатывая почти в самое горло.       – О господи… – простонал Джон, закатывая глаза. Его рука непроизвольно дернулась, зарываясь в густые мягкие волосы на затылке Пола, сильнее прижимая его голову к паху. Пол вобрал его до основания, упираясь носом в его лобковые волосы.       – Блядь, Поли, я сейчас кончу… – выдохнул Джон, сдерживаясь уже из последних сил. Раньше Пол очень редко брал у него в рот – более того, он никогда не брал настолько глубоко и никогда не делал этого настолько страстно. Шальная мысль промелькнула в сознании, и окончательно опьяневший от виски и возбуждения Джон все же решился ее озвучить: – Можно… можно я кончу тебе в рот?       – М-угу, – пробормотал Пол, не отрываясь от члена, продолжая заглатывать его еще более жадно.       – Вот блядство… – буквально захныкал Джон, прикрывая глаза, потому что от вида лица Пола, прижавшегося к паху, кончить захотелось вот прямо сейчас. Пол никогда, никогда раньше не позволял ему этого, он бы прибил его, если бы Джон когда-нибудь сделал это без спроса, и уж точно больше никогда не стал бы отсасывать ему снова.       «Черт, наверное, я все-таки умер, – пронеслось в голове у Джона. – Всегда думал, что попаду в ад, но, кажется, попал прямиком в рай. Если он где-то и существует, то определенно выглядит именно так…»       Он не успел додумать, так как Пол вдруг сделал языком что-то совсем невообразимое, и бедра Джона содрогнулись, в то время как член принялся дергаться, изливаясь прямо в горячий податливый рот. Сознание буквально отключилось, оставляя вместо себя лишь сплошную пелену неописуемого наслаждения – Джон уже и не помнил, когда в последний раз так бурно кончал от минета. Еще пару раз выплеснувшись в сладкий влажный рот, он обессиленно обмяк, распластываясь на стуле. Пол еще немного поласкал его языком и выпустил, шумно сглатывая и облизываясь. По его подбородку потекла струйка слюны вперемешку со спермой, и Джон завороженно уставился на нее, как на восьмое чудо света.       В это время послышался звук открываемой двери.       Как ни странно, Джон среагировал почти мгновенно – похоже, гастрольные годы все же не прошли для него даром – и хотя бы успел спрятать член в трусы. Однако Пол так и не сдвинулся с места, все так же продолжая сидеть между его ног, и даже не потрудился вытереть сперму с лица.       – Джон, ты не заня… – Дот оборвала себя на полуслове, застыв в дверях с какими-то бумажками в руках. Ее лицо из бледного стало пунцовым, а затем снова побледнело. Не то чтобы она раньше не видела ничего подобного в этом доме – в конце концов в свое время Джон устраивал здесь целые ЛСД-вечеринки – однако, похоже, точно не ожидала увидеть что-либо такое при свете дня.       – Я занят, да, зайди потом, – быстро сказал Джон и слегка пнул осоловевшего Пола коленом, касаясь пальцем своего подбородка и посылая ему многозначительный взгляд.       Пол снова безмятежно улыбнулся и подобрал белые потеки пальцами, а затем демонстративно облизал их. Джон вспыхнул, а Дот закашлялась, отступая к двери.       – Это взбитые сливки, – Джон услышал свой голос словно бы со стороны. – Мы… ели взбитые сливки.       – Это не взбитые сливки, – спокойно произнес Пол, медленно и развратно проводя языком по губам. Затем он изящно выпрямился и оперся задом на стол рядом с Джоном. Взгляд Джона тут же уперся в выпирающий из его невообразимо тесных джинсов член. На ткани отпечаталось небольшое мокрое пятно от предэякулята, и Джон шумно сглотнул, мгновенно возбуждаясь снова.       Дот издала какой-то странный звук, поспешно отводя глаза от них обоих.       – Просто… тут тебе звонит Алекс… Алексис Мардас, а ты говорил, чтобы я всегда сообщала о его звонках… – сбивчиво затараторила она, уже практически прикрывая глаза рукой. Теперь и у нее покраснели уши, совсем как недавно у Син.       – Алекс? – медленно произнес Пол, переводя какой-то странный и нечитаемый взгляд с нее на Джона.       – А, эм, точно, спасибо, Дот, – промямлил вконец сконфуженный Джон. Просто отлично, блядь, что Алекса угораздило позвонить прямо сейчас! То самое чувство, когда тебе звонит один любовник, в то время как другой только что тебе отсосал. – Пол, прости, мне нужно отойти на пару минут… – Джон не решался посмотреть ему в глаза, теперь по-настоящему чувствуя себя виноватым. Но он ведь не знал! Не знал, что Пол все-таки ответит ему взаимностью. Хорошо, что Алекс хотя бы не додумался припереться без спроса, как он часто любил делать. Наверное, он звонил, потому что ему опять понадобились деньги – на какие-то его новые изобретения, на новую тачку, шмотку или еще какую-то чушь. Джон не был дураком и прекрасно знал, что Алекс использует его, оказывая ему небольшие интимные услуги взамен на безбедное проживание и тусовку в самом богемном обществе Лондона. Однако сейчас в Алексе больше не было необходимости – тот был лишь заменой Пола, так же как и все остальные любовники и любовницы Джона все это время…       – Нет, – наполненный звонкой сталью голос разорвал воцарившуюся тишину.       Джон поднял глаза, все же встречаясь со взглядом Пола, в котором больше не было ни похоти, ни обожания. Теперь в его глазах плескалась лишь настоящая, даже какая-то безумная ярость.       – Нет, – повторил Пол немного тише, но так же жестко. – Ты не будешь с ним разговаривать.       Джон почувствовал, как его челюсть отвисает уже который раз за это утро. В голове впервые промелькнула мысль, что Пол вполне мог догадываться, какие отношения связывают его с Алексом – на самом деле Джон никогда и не пытался скрывать это именно от него. Конечно, не говорил напрямую, скорее по причине стыда, чем из-за чего-либо еще, однако своим поведением давал понять, что не собирается рыдать в подушку, когда Пол все-таки сподобится жениться на Джейн. И вот теперь это изо всех щелей вылезало ему боком. Чтоб этот Алекс вообще провалился!       – Хорошо, – послушно ответил Джон. – Я не буду с ним разговаривать. Ты слышала, Дот? – Джон повернулся к экономке, теперь уже тоже стоящей с приоткрытым ртом. – Скажи Алексу, что я ему перезвоню.       – Дот, скажи Алексу, чтобы больше никогда сюда не звонил, – холодно произнес Пол, продолжая сверлить Джона взглядом.       Дот вопросительно приподняла брови.       – Кхм, Дот, ты слышала, да? – сконфуженно промямлил Джон. – Так ему и скажи.       – Ладно, – кивнула она, а затем, больше не произнеся ни слова, просто показала Джону сложенную записку. На одной ее стороне красной тушью был нарисован маленький иероглиф.       Джона тут же прошиб холодный пот. Он понятия не имел, как отреагирует Пол, если узнает еще и об этом. Повинуясь больше инстинкту, чем здравому смыслу, он быстро и резко качнул головой. Пол уловил этот жест и молниеносно повернулся к Дот, однако та уже успела зажать записку в кулаке.       – Я поняла, Джон, так и сделаю, – сказала она и скрылась за дверью – похоже, с явным облегчением.       Пол медленно повернул голову, переводя на Джона все тот же напряженный взгляд.       – Ты не будешь мне изменять, – с абсолютной уверенностью заявил он.       Джона так и подмывало спросить: «А то что?», но следы от ногтей на лице Пола слегка остудили его пыл. На самом деле он никогда не стремился изменять ему, однако проблема заключалась в том, что они с Полом никогда и не были полноценной парой. Джон даже не знал, что тот хочет от него верности. Наверное, мог бы догадаться, еще давно, учитывая, как тот ревновал его к Стю и Брайану, но с другой стороны Пол никогда не выказывал ревности по отношению к женщинам. По крайней мере, до вчерашнего дня. Это Джон вечно ревновал его к каждому столбу – к его первым, еще ливерпульским, девушкам, к Джейн, к Мэгги, к Пегги (блядь, для Пола что, принципиально, чтобы у них всех были такие простые имена?) и всем остальным, чьих имен он даже не помнил, к фанаткам на Кавендиш и возле студии, к окаянному, уже почившему с миром, наследнику Гиннесса, к Мэлу, Джорджу и Ринго, к ебаному педику Роберту Фрейзеру и даже, прости господи, к мистеру Мартину. Этот список можно было бы продолжать до бесконечности – Джон ревновал Пола даже к журналистам, которым он давал интервью: ему казалось, что тот иногда улыбался им слишком сексуально. Однако Пол никогда не делал ничего подобного, никогда не требовал от Джона перестать общаться с кем-либо – он даже Стю как-то терпел, пока тот не ушел сам. И Джон понятия не имел, что изменилось сейчас, и к лучшему это или к худшему.       Поэтому он ответил Полу только то, что мог ответить в подобной ситуации:       – Тогда и ты мне не будешь. – В конце концов, это было просто справедливо.       Он ожидал чего угодно – от уклончивых фраз до натурального скандала. Чего он точно не ожидал – что глаза Пола засверкают от неописуемой радости, а на губах снова расцветет блаженно-соблазнительная улыбка.       – Конечно. Я и не собирался.       Джон едва сдержал смешок. Впервые ему начало казаться, что все это напоминает какой-то развод. Может быть, Пол просто разыгрывает его, пытаясь отомстить за что-то? Или хочет посмотреть на его реакцию, зачем-то проверяет его? Потому что поверить в то, что Пол откажется ходить на сторону, было так же невозможно, как в то, что солнце завтра взойдет с запада. Это было вранье чистой воды, и Джон не понимал, зачем Полу понадобилось врать ему именно сейчас. Зачем вообще понадобилось заводить весь этот разговор и устраивать эти сцены ревности – ведь он и так прекрасно знал, что пока они вместе, Джону больше никто не нужен. И если предположить – хотя бы на секунду – что они будут вместе и в будущем, ответ останется таким же.       Когда-то давно Джон уже миллион раз размышлял о том, что, наверное, смог бы вытерпеть измены Пола – если бы они были не слишком частыми, и если бы тот не слишком выставлял их напоказ. Он знал, что ему придется смириться с этим, если он хочет, чтобы они были вместе. Это было больно и унизительно, но Джон знал, что другого выхода нет, что Пол не сможет измениться в этом плане, как не сможет перестать быть левшой, или засыпать, подложив ладонь под щеку, или пить молоко. Это было частью его натуры, и принять ее – означало принять самого Пола. Кажется, один раз под кайфом Джон даже признался ему в этом – признался, что терпел бы его измены. Поэтому он понятия не имел, зачем Полу понадобилось так издеваться над ним и давать обещания, которые он не собирался выполнять.       Джону вдруг безумно захотелось убраться отсюда – из этого дома, где где-то в углу рыдала униженная Син, где бродил никому не нужный Джулс, куда вновь мог позвонить, а может, даже и приехать, чертов Волшебный Алекс или, не дай бог, кто-нибудь еще. Сейчас он согласился бы оказаться где угодно, только не здесь.       – Поехали к тебе, – предложил он. Сейчас он был готов вытерпеть даже вечное снобистское брюзжание Джейн. На Кавендиш ему всегда нравилось больше, чем в «Кенвуде», так же как когда-то он предпочитал Фортлин-роуд «Мендипсу».       Пол одарил его все той же улыбкой.       – Конечно, Джон. Как пожелаешь.