Between frames.

С того дня прошёл ровно месяц. Энн сидела на своём любимом месте в общежитии - на крыше, вглядываясь в город, который уже успел стать её вторым домом. Воспоминания о первой пробе на кастинге не покидали её, а оставались в памяти неясным пятном, окрашенным тревогой и неуверенностью. Тогда, когда она впервые пересекла порог зала для прослушиваний, ей казалось, что она готова ко всему. Волнение было хоть и сильным, но оно придавало ей сил. Она уверенно выбралась на сцену, дышала глубоко и старалась сосредоточиться на своих репликах. Но вдруг продюсер перебил её на середине, с дежурной улыбкой на лице. Он произнёс: «Это было прекрасно, мы вам обязательно позвоним». Эти слова, произнесённые в ненавязчивом тоне, обдали её холодом. Она почувствовала, как в груди что-то ёкнуло и будто треснуло, как лёд, распадающийся на мелкие осколки. Она знала: это был мягкий отказ. Его добрые слова звучали как забавная формальность, которая ничего не значила. Никто не собирался ей звонить. Постепенно с каждым новым прослушиванием её изначальный энтузиазм угасал. Каждый раз, когда она в очередной раз приходила на кастинг, её охватывало всё большее разочарование. Роли уходили другим — более уверенным, ярким или просто более везучим. Она замечала, как иногда другие участники тайком перешёптываются, а её собственные мысли создали стену, отделяющую её от окружающих. Её голос начинал дрожать, слова сцен всё чаще казались натянутыми и искусственными. Она вспоминала себя в Нью-Йорке: ту девушку, полную сил и надежд, мечтавшую о Голливуде, который теперь, казалось, лишь холодно закрывал перед ней двери. Печаль накатывала на неё, как волны на берег, безжалостно смывая её уверенность и надежду. Иногда, когда она смотрела на сценарии, её охватывало сомнение, и она думала, что, возможно, пора всё бросить. Но каждый раз, вытирая слёзы после очередного отказа, Энн брала себя в руки. – Если уйду сейчас, всё будет напрасно... — повторяла она себе, вновь открывая список кастингов, зачеркивая одни названия и добавляя другие. Это стало своего рода инвестированием в мечту, которую она всё ещё хотела. Она осознавала, что всё, что у неё оставалось — это упрямство и вера в то, что всё однажды изменится. Её надежда была хрупкой, как стеклянный сосуд, который мог разбиться при малейшем дуновении, но она не собиралась сдаваться. *** Солнечные лучи осторожно пробивались сквозь тонкие занавески, скатанные в нежные складки, и нежно ложились на лицо Энн. Она медленно просыпалась, чувствуя, как тепло проникает в её сознание, пробуждая тело от ночного сна. Неосознанно нахмурившись, девушка прищурила глаза и перевернулась на противоположную сторону, укрываясь одеялом и пытаясь продлить это убаюкивающее состояние. Тишину нарушил миниатюрный будильник на прикроватной тумбочке, который зазвенел с резкостью, резко выдергивая Энн из сонного полузабытья. Знакомая мелодия звучала слишком громко и настойчиво, словно намеренно стремилась помешать её праздничным утренним дремам. Она протянула руку, нащупывая кнопку, и безжалостно ударила по ней со всей силы, заставляя будильник замолчать. — Чёрт... — пробормотала она, садясь на кровать и взлохмачивая свои длинные светло-русые волосы, которые ей мешали видеть. Она потянулась к запутавшимся прядям, чуть улыбнувшись про себя: «Ну и стиль, как всегда». Комната была опустошена, и никого не было вокруг. На удивление, Энн чувствовала себя одинокой. Её окружал чемодан у стены, пара пустых, вымытых кружек на столе, готовых к следующей чашке кофе, и кипа бумаг, которые она безрезультатно штудировала последние несколько дней. На краю стола она заметила несколько книг, принадлежащих Авроре, и их заброшенный вид только добавлял атмосфере бездеятельности. Под кроватью валялись старые кеды — её верные компаньоны в новом городе — и тетрадь с заметками, полными мыслей о будущем и сценариев, которыми она пыталась овладеть. Энн поднялась с постели, потянулась, издавая звук, напоминающий усталый стон, и подошла к маленькому зеркалу на стене. Но, глядя на своё отражение, она заметила, что лицо выдаёт усталость: тёмные круги под глазами, немного растрёпанные волосы. Тем не менее, в её глазах всё ещё горел тот самый огонёк — тот самый искренний свет, который привёл её в этот город мечты, в Голливуд, который когда-то казался ей недостижимой фантазией. — Ну что, Легран… — сказала она своему отражению, поправляя выбившиеся пряди расчёской. — Сегодня всё точно поменяется. С этими словами она спустилась вниз, где холодная вода из крана мгновенно оживила её чувства. Она умылась, чувствуя, как капли струятся по лицу, смывая остатки сна и сомнений. Вернувшись в комнату, она наспех надела джинсы и простую футболку, выбрав удобный стиль для активного дня. Взяв сценарий с очередным кастингом, она бросила его в свою сумку и, отпустив ещё один вдох надежды, вышла из комнаты, запирая её на ключ с ощущением завершённости. На улице её встретил шум Лос-Анджелеса: мощный утренний трафик, пронзительные гудки машин и обволакивающий запах кофе с соседних закусочных. Эта какофония звуков и ароматов придавали ей сил. Она быстро схватила завтрак на вынос: чёрный кофе и свежую булочку. — Сегодня я всё сделаю правильно. — прошептала она себе под нос, уверенно устремляясь к автобусной остановке, вдыхая атмосферу нового дня. Это утро, как и многие другие, было наполнено надеждой, смешанной с легкой тревогой. *** Автобус остановился с едва слышным скрипом пневматических тормозов, и Энн вышла на тротуар, прищуриваясь от яркого калифорнийского солнца. Быстро сверившись с картой на телефоне, она обнаружила, что место назначения находится всего в двухстах пятидесяти метрах, в одном из узких переулков. Добравшись до нужного адреса, Энн обнаружила невзрачное здание без каких-либо вывесок. Единственной подсказкой служила крошечная табличка на двери, едва заметная на фоне выцветшей краски. «Это точно здесь?» — сомневалась она, вытирая вспотевшие от волнения ладони о джинсы. Сделав глубокий вдох, она открыла дверь. Внутри царила скромная, даже несколько унылая атмосфера: облупившиеся стены, потёртые стулья в ожидании, и слабый, затхлый запах кофе витал в воздухе. За стойкой регистрации сидела пожилая женщина с блокнотом, едва взглянувшая на Энн. — Вы на кастинг? — спросила она монотонным голосом. — Да, здравствуйте, Энн Легран, — ответила Энн, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Кабинет три, в конце коридора. Энн направилась в указанном направлении. Сердце колотилось, как бешеное, когда она открыла дверь. Комната оказалась небольшой и плохо освещённой. За длинным столом сидели двое мужчин и женщина, их взгляды тут же сфокусировались на Энн, как только она переступила порог. Первый — мужчина лет пятидесяти, в очках и строгом тёмном костюме — казался суровым профессионалом. Его взгляд был проницательным, аналитическим, словно он видел её насквозь. Это был, по всей видимости, кастинг-директор, главный среди них. Рядом с ним сидела молодая женщина с короткими мелированными волосами и яркими янтарными глазами. Она выглядела более дружелюбной, но её занятость — что-то записывать в блокнот, не отрываясь — всё же вызывала некоторое напряжение. Третий — парень скорее лет двадцати, её ровесник, с растрёпанными рыжими волосами — был одет в простую футболку и джинсы. Он казался расслабленным, но его взгляд, казалось, улавливал каждое движение Энн. — Энн Легран? — уточнил кастинг-директор, бегло просматривая документы. — Да, здравствуйте, это я.— ответила Энн, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Отлично. Сценарий знаете? Можете начинать, когда будете готовы. Энн встала в центре, сжимая в руках листы с монологом. Ей предстояло сыграть сцену, где молодая женщина прощается с любимым мужчиной, уезжающим навсегда. Текст был недлинным, но достаточно эмоционально насыщенным. Она начала говорить. Голос сначала слегка дрожал, но постепенно обретал уверенность. Слова текли, и Энн всё глубже погружалась в образ. Она почувствовала, как её глаза увлажнились, и к концу монолога слёзы действительно полились по щекам — искренние, настоящие слёзы. После того, как Энн закончила, в комнате повисла тишина. Все трое переглянулись. — Спасибо. — сказал кастинг-директор ровным, бесстрастным голосом. — Вы сыграли очень хорошо.— добавила рыжеволосая женщина с едва заметной улыбкой. — Но… — начал третий, и Энн тут же почувствовала удар — она поняла, что сейчас услышит отказ. — Мы, к сожалению, выбрали другой типаж для этой роли. — мягко, но неумолимо сказал кастинг-директор. — Но вы талантливы. Пожалуйста, не останавливайтесь. Энн поблагодарила их за предоставленную возможность, попрощалась и вышла из кабинета. На улице солнце светило так же ярко, но для неё день стал немного мрачнее. Остановившись у ближайшего фонарного столба, она опустила голову, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. В этот момент телефон завибрировал в кармане. Это был Лиам: "Как дела? Занята?" Энн задумалась на секунду, а затем ответила: "Нет, только что с прослушивания. Всё как обычно — 'вы талантливы, но не подходите'. Как ты?" Через несколько секунд экран телефона снова загорелся: "Эй, не вешай нос. Ты же знаешь, что это просто вопрос времени. Может, встретимся? Я как раз неподалёку." Энн удивилась.По рассказам Лиам редко оказывался в этой части города. Она ответила: "Серьёзно? Где ты?" "Повернись." Она обернулась и увидела его, стоящего в нескольких метрах от неё. Лиам улыбался, держа в руках два стакана с холодным лимонадом. Лос-Анджелес изнывал от жары, и даже легкий ветерок не спасал. Его светлые волосы были взъерошены, а в глазах — привычная для него лёгкая ирония. — Ну что, Легран, — сказал он, подходя ближе и протягивая ей один из стаканов. — Лимонад, чтобы немного охладиться. Энн взяла стакан, чувствуя, как холодная конденсация приятно обдаёт холодом её ладони. — Спасибо, — сказала она, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе, которая теперь была вызвана скорее волнением, чем переживаниями из-за прослушивания. — Как ты оказался здесь? — Я знал, что у тебя сегодня кастинг. — ответил Лиам, пожимая плечами. — Решил поддержать. Ну, знаешь, на случай, если снова начнёшь сомневаться в себе. Энн посмотрела на него, и в её глазах мелькнула благодарность. Лиам всегда был рядом, даже когда она не просила о помощи. Он знал её лучше, чем кто-либо другой, и всегда находил способ поднять ей настроение. — Ты слишком хорош для меня.— сказала она, делая глоток лимонада. — Ну, кто-то должен быть. — ответил он с ухмылкой. — Идём, прогуляемся. Они пошли по улице, разговаривая о мелочах: о новом фильме, который Лиам посмотрел накануне, о том, как Энн провела утро, о её планах на вечер. Но в какой-то момент разговор затих, и они просто шли рядом, наслаждаясь компанией друг друга. — Энн. — наконец сказал Лиам, останавливаясь. — Ты знаешь, что я всегда в тебя верил, да? Она посмотрела на него, удивлённая серьёзностью его тона. — Да, конечно. Ты всегда был моей поддержкой. — Нет, я не об этом… — он сделал паузу, как будто собираясь с мыслями. — Я верю в тебя не только как в актрису. Я верю в тебя как в человека. Ты сильная, талантливая, и... — он замолчал, словно боясь сказать что-то лишнее. — И... знаешь, иногда мне кажется, что... — Он запнулся, нервно провел рукой по светлым волосам. — Лучше пойдём, а то лимонад нагреется. Они шли, чувствуя легкую неловкость после его несколько уклончивых ответов. Легран решила не зацикливаться на этом. Парень всегда был рядом, всегда поддерживал – это было главным. Лиам, как обычно, держал её за руку. Этот жест был для них настолько привычным, что Энн не придавала ему особого значения. Они шли молча, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которое нарушал лишь шум города. Неожиданно парень свернул в узкий переулок. Она с удивлением посмотрела на него, но он лишь загадочно улыбнулся. В конце переулка притаился маленький книжный магазинчик с винтажной вывеской. — Смотри. — сказал Лиам.— Я вспомнил, что тут есть книга, которая тебе может понравиться. Купил на всякий случай. Он протянул ей книгу в серой обложке с черно-красными буквами: «Тень и кость». Между страницами виднелась тонкая закладка — витраж с двумя бабочками среди цветов. — Спасибо.— Девушка улыбнулась.— Но к чему такой подарок? — Да просто так.— Пожал плечами Лиам, отводя взгляд. — Захотелось сделать тебе приятное. Ты так много работаешь, заслужила отдых. И… — Он запнулся.— Знаю же, как ты любишь фэнтези. Эта книга… она чем-то напомнила о тебе. Легран с улыбкой рассматривала книгу. Приятно, конечно, но немного странно. Лиам и подарки… Впрочем, он всегда был немного непредсказуемым. — Ты даже помнишь… — удивилась она, имея в виду свой давний, мимолетный разговор о фэнтези. — Почти всё.— ответил Лиам, встречаясь с ней взглядом. На долю секунды в его глазах промелькнуло что-то теплое, но Энн не придала этому значения. — Что касается тебя - почти всё. — Хах, мило.— рассмеялась она. — Спасибо, Лиам Уильямс. Ты настоящий друг. — Да ладно. — отмахнулся он, мягко сжимая её руку. — Пошли кофе выпьем. Они зашли в крошечное кафе с потрескавшимися кожаными диванами и запахом корицы. Лиам заказал двойной эспрессо, Энн — латте с кленовым сиропом. Когда официант ушел, между ними повисло молчание. — Знаешь, что мне нравится в этой книге? — Лиам постучал пальцем по обложке «Тени и кости». — Главная героиня. Она... — он сделал паузу, подбирая слова, — Как ты. Вначале все её недооценивают. Даже она сама. Энн подняла глаза от кружки, где пена медленно оседала, как её надежды после каждого отказа. — Но разница в том, — он наклонился вперед, и солнечный луч, пробившийся сквозь грязное окно, золотил его ресницы. — Что у тебя есть я. И я не позволю тебе забыть, кто ты. Она хотела пошутить, сказать что-то резкое, но вместо этого почувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза. Лиам поймал её каплю большим пальцем, и его прикосновение обожгло, как кофе, который они ещё не успели попробовать. — Вот видишь.— Прошептал он. — Даже когда ты плачешь, это красиво. Как в том фильме, что мы смотрели в... — В старом кинотеатре на 5-й авеню.— закончила она. Воспоминание всплыло неожиданно: ей пятнадцать, ему четырнадцать, и они тайком пронесли в зал бутылку колы на двоих. Лиам улыбнулся, и в этот момент телефон Энн завибрировал. Неизвестный номер. — Алло? — её голос дрогнул. — Мисс Легран? Это Сара Митчелл, ассистент Чарльза Ломера. Он видел ваше прослушивание сегодня и хотел бы... Энн уронила ложку. Она не слышала остального. Перед глазами плясали буквы из афиш, висевших за стойкой: «Ломер. Премия Оскар. Ломер. Легенда». — Что-то важное? — Лиам нахмурился, заметив, как побелели её костяшки, сжимающие телефон. Она посмотрела на него, потом на книгу, потом снова на него. В её глазах отражалось сразу всё: страх, надежда, недоверие. — Кажется… — Энн медленно выдохнула, — что мой «вопрос времени» только что получил ответ. За окном проехала машина с громкой рекламой нового фильма. Афиша на борту была огромной, и лицо Чарльза Ломера смотрело на них с холодной уверенностью человека, привыкшего получать то, что хочет.