Vestiges [Следы прошлого]

      Чимин почти не поверил своей удаче – бесплатная стоянка в центре Лос-Анджелеса казалась мифом, но его разваливающаяся малышка, будто почувствовав настроение хозяина, сама вклинилась в узкую тень между покосившейся запрещающей табличкой и чьей-то такой же полуживой машиной, заросшей пылью и птичьими следами. Омега заглушил мотор, прислушиваясь к остывающему треску капота, вытащил из багажника потёртую сумку с тугими молниями и не оглядываясь пошёл по направлению к нужному кварталу.              Утро было сухим и почти звенящим. Воздух вибрировал от раскалённых крыш и тротуаров, от пульсирующего фона: шагов, сигналов, старого радио, звучащего из полуоткрытого окна над его головой. Всё пахло Лос-Анджелесом – кофе из пластиковых стаканов, чуть прогорклым топлёным маслом, специями с уличных жаровен и солнечным пластиком. Он шёл мимо людей, выгуливающих собак, школьников с рюкзаками, сонных мужчин в белых майках, сидящих на ступеньках, и чувствовал себя не частью, но элементом этого города – уместным.              Сегодня он был настолько в духе новых свершений, что даже сам вызвался отвезти младшего в школу. Техён с самого утра тараторил по этому поводу, не веря происходящему: прикидывал, что брат, должно быть, что-то узнал о его тайнике яойных манхв или проломленном однокласснику колене, и теперь зреет моральная казнь. Но нет. Просто Чимину вдруг захотелось с ним побыть, облегчив ему жизнь хотя бы избавлением на день от поездки на школьном автобусе. Словно позволял вернуть своей жизни прежнее русло, до того, как в ней появился Дохён и всё с этим связанное.              После вечера в автоматах – шумного, липкого от газировки, почти детского – стало как будто чуть легче. Не весело, словно всё прошло, и не светло, словно всё позади. А просто… тише. Как будто внутри, где-то под рёбрами, перестало сжиматься что-то давно забытое. Он не назвал бы это облегчением – слишком громкое слово, слишком опасное, но сделать новый шаг оказалось посильным. А значит, можно идти дальше.              Он шёл пешком, без спешки, позволяя себе редкую роскошь – просто идти и не думать о том, сколько времени осталось до следующей смены. Сумка через плечо оттягивала ремень, будто напоминая, что внутри не его вещи. Пара футболок, потрёпанные кеды, часы с разбитым стеклом и старая колонка, по которой до хрипоты гоняли музыку, когда в доме было слишком тихо. Всё это он нашёл позавчера, случайно, в коробке на чердаке, когда вытаскивал самодельный декор оттуда в попытке создать уют дома подручными средствами. И сразу понял: пусть это барахло тоже уйдёт. Всё это – оставшиеся вещи альфы, которые он не заметил в первый раз. Им, совершенно точно, не место в его доме.              Купил стаканчик кофе и булку с корицей на углу, мерно наслаждаясь, на самом деле, позволяя себе подобное только пару раз в год. Раньше, когда он был подростком, иногда такое делала бабушка им с Тэ, когда они изредка выбирались в центр из своего захолустного района, только вместо кофе у них была любимая содовая. Вкус был другим, да и руки другие – не детские, с малюсенькими пальчиками, кое-как способные обхватить булочку целиком, а обветренные, в мозолях, с маленьким ожогом от гриля. Но приятное чувство всё равно окутало его словно мягкий плед. И этого почему-то хватило.              Город гудел, пульсировал, дышал. Всё вокруг двигалось, но он – нет. Он позволял себе идти. Без роли, без оборонительных щитов, без мыслей о выживании. Не герой, не жертва, не омега с разбитым сердцем. Просто парень с сумкой, избавляющийся от ненужного.              Витрины по обе стороны улицы были слепыми от отражений, солнечные блики заползали на стекло и прятали всё, что было внутри: кофейни с облупленными фасадами, секонд-хенды, в которых пахло пыльной тканью и мятным освежителем, пустые салоны связи, где давно не продавали ничего нового.              На стенах – граффити, выцветшие и вросшие в бетон, будто здесь давно никто не спрашивал, кому что принадлежит. В начале улицы сидел несколько человек, просящие подачи, а рядом – разложенные открытки и чьи-то биты с дрожащими басами. Наверху гудели кондиционеры, выбрасывая горячий воздух вниз, прямо в лица прохожих. Чимин поймал взгляд мальчишки на скейте, что скатился с тротуара мимо и на секунду вспомнил, как сам когда-то точно так же проносился по этим улицам, ещё не зная, к чему они приведут.              Всё это будто бы органично сочеталось с периодически проезжающими дорогими машинами и пальмами вокруг – контрастность города ангелов всегда привлекала туристов, вынуждая делать их слишком много фотографий города и его жителей. Когда-то раньше, когда они только попали сюда с Тэ, он восхищался настолько кардинальными отличиями от их городка в пригороде Пусана: словно они оказались не в другом городе, а в другом мире, разительно отличающимся от их привычного. Люди здесь не спешили в бешеной гонке как в Нью-Йорке или той же Корее, они будто ловили океанский бриз, будто им этого было достаточно.              Рассматривая всё вокруг и почти дойдя до точки своего назначения, он даже не заметил случайную угрозу, вышедшую неожиданно из-за угла. Прямо из-за туристической толпы впереди, кто-то в тёмном пиджаке шагнул прямо на него, разговаривая по телефону, в следующее же мгновение разливая кофе из высокого стакана с крышкой как и из его собственного прямо на Чимина, выбрав цель прямо посередине груди, руке и пропитав футболку до кожи. Было горячо, что почти больно. Ему просто повезло, что кофе был уже полуостывшим, чтобы не получить по-настоящему серьезных ожогов из-за этого инцидента. Так что, молча выругавшись сквозь зубы, он инстинктивно отступил назад.              — Бл*ть, — прозвучало откуда-то сверху. И голос… был будто знакомый. — Простите. Я не…              Чимин уже поднял взгляд, изучая лицо напротив. Знакомое лицо напротив.              Надо же какое совпадение.              Он даже усмехнулся про себя, отмечая великую силу кармы.              Это ведь сам Чон Чонгук, какой-то там из Форбс и чем-то там владеющий по словам его брата. Он сразу узнал это бесстыжее лицо, из-за которого он лишился новой и вполне себе перспективной подработки. И даже несмотря на то, что зла за это он на него уже не держит, он медленно, будто испытывая вкус справедливости, ухмыльнулся краем губ.              Чонгук замолчал, замер, чуть сузив глаза. Медленно отнял стакан и смотрел, как будто перебирая воспоминания, пытаясь поймать – где, когда, почему, он знает человека напротив. Он встретился с ним взглядом и неловко замолчал, раздумывая о том, как стоит продолжить свою речь. Пауза повисла неестественно длинно: он будто пытался соотнести лицо перед собой с чем-то в памяти, где оно было не до конца сфокусировано. А потом резко, почти физически, осознал. Его зрачки сузились, а пульс подскочил так, словно он столкнулся с продавцом из супермаркета, в котором время от времени воровал жвачки, когда ему было пятнадцать.              Точно.              — Это вы, — выдохнул он.              Да. Это он.              Парень, которого уволили из-за него спустя 12 часов с начала работы. Слишком острый голос, слишком прямой взгляд. Тогда он был зол и сгоряча сорвался на нём, а сейчас, внимательно рассматривая его даже не представляет, как позволил этому произойти.              Запах почти незнакомца ударил неожиданно. Тонкий, мягкий, но сухой, как мелисса, смешанная с затухающим сандалом, будто чьё-то благовоние когда-то давно оставили в доме и забыли. Не сладкий, не тянущийся, скорее, честный. Запах, который не хочет понравиться, но не уходит из памяти, если там уже появился.              В запахе не было и намёка на соблазн, только лёгкое раздражение и интерес одновременно. Он стоял перед ним с откровенно большим пятном от кофе на футболке и внимательно смотрел в ответ, полностью выдерживая его взгляд.              Чимин тоже чувствовал снова эту бомбу из ядерной доминантности, мощный и тяжелый феромон, практически физически ощутимый. Кажется… это чёрный кедр, настолько резкий и тяжёлый, как железо, перегретое солнцем. Слишком подходящий владельцу запаха. Настолько властный альфа, что Чимин второй раз удивляется силе превосходства его над другими, которых он когда-либо встречал.              Он стряхнул ладонью каплю с подбородка и тихо сказал:              — Вас не уволят, как меня. Но, может, хоть выводы сделаете.              Чонгук ничего не ответил сразу, будто совсем растерялся. Только смотрел на человека напротив, на ужасные пятна на его рубашке, на взгляд, в котором не было ни мольбы, ни страха, ни нужды.              И вдруг у него всплыли воспоминания – собственный кабинет, гнев после проваленной из-за сотрудников китайской презентации, потерянные документы, обломанная речь, и этот омега, пытающийся войти так не вовремя. Лицо, голос, всё тогда было как лишний раздражитель для и так крайне агрессивно настроенного энигмы. Он тогда сорвался совершенно необдуманно, выставив виноватым этого молодого парня — серьезно, ему вообще есть 21? — и даже написал жалобу после. Он помнил. Парень, который не просто высказал ему в лицо, что он напыщенный невежественный индюк, но и несмотря на очевидную разницу их положений, ушёл с высоко поднятой головой, будто каждый день шлёт директоров разных компаний куда подальше. Только вот он и не думал, что этот минутный инцидент будет иметь продолжение.              Но оно имело.              — Послушайте… — начал Чонгук. Голос прозвучал ниже, чем он ожидал. — Извините. Я... могу это компенсировать.              Он порылся в кармане, достал кошелёк, как жест, отработанный до автоматизма. В ресторанах, на переговорах, на вечеринках, где кто-то ронял бокал, всегда находилось что-то, что можно было оплатить, чтобы не тратить время. Это его привычка решать мелкие проблемы, приобретенная со временем.              — Химчистка, новый… — пробормотал он, оглядывая собеседника, — стакан кофе, одежда. Я всё оплачу.              Чимин чуть наклонил голову. Не агрессивно или иронично, просто выслушивал так, будто Чон говорит на марсианском.              — Не нужно, — сказал он наконец. Голос был сухой, но не жёсткий. — Это просто рубашка, Господин-Важный-Директор.              Жизнь ничему его не учит, как он мог узнать в контексте последних дней. К тому же его настроение было чудесным из-за замешательства в лице напротив, поэтому он позволил себе небольшую шалость в виде острых ответов этому невообразимо важному директору, не испытывая особых переживаний на этот счёт. Ни угроз, ни претензий. Даже взгляд не задержался, будто он уже отвёл от этого эпизода черту.              И вот это больше всего сбивало Чонгука с толку. Этот парень так сильно не походил на всех тех, кого ему приходилось встречать ежедневно. Даже Сокджин, единственный близкий ему омега за последние пару лет, устроил бы из этого настоящую драму и потребовал бы обновить весь его гардероб, чтобы хоть так покрыть чувство горечи и утраты от его самой любимой вещи. Даже если бы это была его самая нелюбимая одежда.              Чонгук должен был принять такой ответ, просто извинившись ещё раз и поблагодарив этого парня за его великодушие, но он никогда не брал ничего в долг, не позволял себе оставаться должным в принципе, словно это противоречит его природе, чего он допустить просто не мог.              — Всё равно, — упрямо сказал он, даже не замечая, как тон становится деловым. — Я бы хотел... что-то сделать. Не знаю. Просто...              Он осёкся. Потому что правда была в том, что он действительно не знал. Не привык быть неправым или обязанным, даже если это касается просто стакана кофе. Он уже и не помнит, что надо делать, где ничего нельзя купить, заменить, исправить жестом, отточенным одинаковым сценарием поведения.              И Чимин, как будто это понял, чуть дернувшись уголком губ. Не в улыбке, скорее в жесте, будто он отнёсся к инциденту со снисхождением. Он отвернулся на секунду, чтобы стянуть с груди прилипший мокрый край рубашки, и тихо сказал:              — Всё нормально. Это всего лишь кофе. А уволили вы меня по делу, по вашему мнению, — он сделал драматическую паузу, будто действительно раздумывал над тем, что сказать дальше, прикладывая миниатюрный пальчик к подбородку. — Хотя... не совсем по делу. Но, кажется, вы к такому привыкли.              Чонгук, кажется, впервые не знал, что на такое ответить. Он просто уставился во все глаза на этого бесстрашного омегу, не боящегося его унизить прилюдно. Кажется, этого парня в принципе не волновали никакие стандарты. Что удивительно, ведь если судить по внешности, он кореец – а их правила вежливости похуже обучения математики. Омега с залитой кофе грудью, с прямой осанкой, без попытки что-то попросить, без малейшего страха или кокетства. Без ничего абсолютно из того, к чему он был готов.              Ты что-то должен сказать. Ты же всегда что-то говоришь. Слова, правильные, резкие, сухие. Почему сейчас – пусто, Чонгук?              И тогда, не думая, он произнёс:              — Может... вам работа нужна?              Он услышал себя, и почти сразу пожалел. Даже не потому, что это было глупо. А это было глупо. Потому что это звучало слишком... не в его стиле. Слишком живо, слишком лично. Будто он напрашивался на то, чтобы хоть что-то сделать; словно в нём что-то выбилось из системы, заело, и вот результат — что-то, что сказано не по сценарию. Зачем вообще он предлагает работу омеге, что накричал на него?              Какой же ты придурок, Чон Чонгук.              Чимин посмотрел на него, приподнимая брови. Он внимательно всматривался в собеседника, словно впервые видел его: он огромен и чем-то напоминает шкаф, который оказался ещё больше, чем он успел его запомнить. Высокий, широкоплечий мужчина с крепким телом. Даже невольным делом заметно, насколько часто тот зависает в зале, оттачивая и так, скорее всего, идеальные мышцы. А ещё за две встречи, которые у них были, он показался ему чёртовым педантом, который не будет делать что-то подобное. Этот человек не похож в принципе на того, кто будет предлагать работу незнакомцу, особенно такому как Чимину, тем более, на улице в одиннадцать утра.              — Работа? — уточнил он.              — Да, — ответил Чонгук, уже не уверенный, стоит ли продолжать. — У нас недавно открылась позиция. Личный помощник для меня, да, — будто сам не до конца веря своим словам, продолжал Чон. — Признаться честно, я не особо знаю детали трудоустройства. Я мог бы... уточнить, если вам это интересно.              Он почувствовал, как щёки слегка разогреваются от жары. Или от раздражения на самого себя – за то, что оправдывается, за то, что слишком много говорит. В принципе, как и причина, почему он говорит. Собственно, а почему он это говорит?! Хоть бы этот парень не решил у него это уточнять.              — Но почему вы вдруг это предлагаете? — спросил Чимин. Без насмешки, но с явным интересом.              Чёрт.              Чонгук плохо ориентировался в подобных разговорах, погрузившись в полную прострацию от подобных вопросов, так и не найдя, что ответить своему собеседнику. Этот парень, что, умеет читать мысли?!              — Личный помощник, — продолжил Чимин, так и не дождавшись ответа, сместив сумку на плече. — Это... звучит расплывчато.              Он говорил спокойно, почти отстранённо. Всё это так странно – только вчера он узнал, что обозвал одного из списка Форбс, из-за него же лишился подработки, а сегодня тот предлагает ему работу личным помощником, просто столкнувшись на улице. У него там вообще никого дома нет?!              — Эм… не подумайте ничего такого, просто решил загладить свою вину. Это обычная офисная работа 5/2.              — И сколько часов в день нужно будет работать?              — Я не уверен, но думаю, что график гибкий, скорее всего. Полная занятость, — ответил Чонгук. — Зависит от задач. Я... я думаю, что мы можем договориться, если есть какие-то ограничения.              — А обязанности?              — Административные задачи. Встречи, расписание, сопровождение. Может, документы, что-то по проведению собраний. Не знаю всех деталей. Там... там лучше вам расскажут те, кто этим занимается.              — Какая зарплата?              Он спросил без тени колебания, прямо и сухо, без лишнего стеснения. Так говорят, когда за спиной аренда, младший брат на его попечении и два неоплаченных счёта. Без кокетства, без желания произвести впечатление. Просто вопрос, на который необходим чёткий ответ. Ему даже не было совестно показаться перед этим, абсолютно точно, неадекватом с толстым кошельком мелочным или алчным.              Чонгук выдохнул. Он мог бы задуматься, если бы ему было чем думать. Но, кажется, он свой мозг потерял где-то по дороге или, возможно, при столкновении с этим омегой. В общем-то слова вырвались почти автоматически:              — Четыре восемьсот в неделю.              Он словно сам услышал со стороны, как это звучит. Это слишком много. Чонгук в принципе сомневается, что личный ассистент хоть где-то получал столько. В их компании столько получали... разве что руководители подразделений или ведущие специалисты с десятилетним стажем. Наверное. Черт возьми, он понятия не имел сколько зарабатывают личные помощники в его компании, но точно не так много, как он сказал. Было слишком поздно, чтобы сдавать назад. Он просто не может опозориться ещё больше.              Чимин замер, словно оценивал: находится ли он в этой действительности. Никакой реакции: ни радости, ни облегчения, только тонкий сдвиг в дыхании. Он чуть прищурился, будто проверяя, не ослышался ли.              — Мне что, спать с вами придётся?              Фраза прозвучала мягко, почти устало, без дерзости, что удивительно. Чонгук и сам бы удивился, если бы был на месте этого парня – мало того, что какой-то идиот сначала добивается его увольнения из-за своего плохого настроения, потом обливает кофе, так ещё и в итоге предлагает работать у него личным помощником. Браво, Чон Чонгук, ты полный кретин.              И почему он не мог сказать, например, что помощник требуется Юнги или Хосоку? Хотя бы.              Ты сказочный кретин, Чонгук.              Чтобы закрепить собственный ошеломляющий успех в глазах парня напротив, он решил его добить, так и не сориентировавшись с остроумным ответом. Его слова звучали настолько жёстко, что практически были грубостью:              — Я не педофил.              Между ними зависла тишина, которая так и норовила добавить на задний план перекати-поле для большей кинематографичности. Чон не знал, почему сказал это именно так. В целом, он в принципе себя не узнавал последние десять минут. Возможно, инопланетяне проводят опыты и выкрали его ночью, подсадив в его мозг жучок?! Впрочем, разумных объяснений своим поступкам у него всё равно не было, поэтому ему только и оставалось, что грезить о зомби-апокалипсисе или нашествии зелёных человечков, чтобы хоть как-то оправдать собственный идиотизм.              Чимин смотрел чуть в сторону, даже его веки не дрогнули, хотя его запах изменился, будто только сейчас он почувствовал угрозу от Чона и резко встал в оборонительную позицию.              — Я подумаю, — сказал он после паузы, почти шепотом.              И сделал шаг, будто этого разговора в принципе не было. Омега уже собирался идти, даже не сказав ему своё имя. Очевидно, его не впечатлил рассказ Чонгука, как ожидаемо, когда как сам Чон почему-то загорелся острым желанием всё-таки убедить этого парня в том, чтобы он работал у него.              Чонгук, остановись, Господи. Просто иди уже обратно и сделай вид, что ничего не было.              Но вместо этого он достал из внутреннего кармана тонкую чёрную визитку и протянул омеге, пытаясь собрать крупицы собственного интеллекта напоследок:              — Извините, правда. Я, кажется, не слишком хорош в извинениях, но мне правда жаль. Вот тут есть мой личный номер. Если... решите согласиться, я буду рад, — его голос звучал чуть ниже обычного, хотя у него даже получилось улыбнуться уголками губ.              Он не пытался быть убедительным, но, ведомый неизвестными силами, ощутил резкое желание в том, чтобы исправить своё неутешительное положение. Чонгук даже не знал, как произносить такие фразы, не звуча как начальник, словно забыл как это делается в принципе. Он перевёл взгляд в сторону, будто боялся, что прямой взгляд всё испортит.              Кажется, он не был достаточно убедителен, но он не привык проигрывать, даже если соревнование он придумал себе сам только что. В любом случае омега всё-таки взял карточку двумя пальцами, поколебавшись пару секунд до этого.              — Угу, — сказал он, и не добавил ничего больше, сразу же разворачиваясь на пятках и уходя куда подальше от крайне подозрительного альфы.              Он не улыбнулся, не кивнул, не попрощался, просто развернулся и ушёл, растворяясь в утренней пестроте улицы: цветных вывесках, отражениях витрин и горячем воздухе, начинающим плавить горизонты.              

***

      Офис Чон Индастрис был прохладным и безмолвным, как и всегда. Открытые жалюзи отбрасывали длинные ритмичные тени на пол, а люди, проходящие мимо, будто в принципе понижали свою громкость до минимума сразу как заходили в здание.              Чонгук прошёл мимо собственной приёмной, выглядя по истине угрожающе в своём напряжённом молчании, молча кивнул секретарям и зашёл в кабинет, сразу же усаживаясь в кресло. Он даже не включил монитор, как делает обычно. Просто сидел, чувствуя, как жара с улицы ещё не выветрилась из его плеч.              В голове всё ещё крутилась это странная встреча, произошедшая только что. Поверить только… он практически умолял, кажется, совсем молодого омегу работать у него. На должности, которой нет. Ещё и эта фраза: «Мне что, спать с вами придётся?» И его собственный ответ. Такой глупый и резкий – тот парень точно не позвонит ему. Он слишком гордый, кажется. Он даже до конца не уверен, почему прокручивает это в голове, размышляя о том, что ему нужен личный помощник, тем более, в лице этого омеги.              Хотя для начала, кажется, ему в целом нужно понять, зачем ему личный помощник, если даже секретари у него разделены по обязанностям и владеют несколькими языками каждый, имеющие в своём резюме престижные университеты и собственные достижения.              Чонгук не допускает неточностей и ошибок, вся его жизнь – чётко выстроенный план, где он всего лишь пешка. Он на дух не переносит лишний шум, а тот омега, совершенно очевидно, как раз такой. Тот парень словно олицетворение незапланированных проблем. К тому же им обоим будет лучше, если никто ему так и не позвонит.              Всё это выглядит как одна большая проблема, которая не принесёт ничего хорошего.              Ко всему прочему, вся эта ситуация, где он выставил себя полным идиотом, в крайней степени удручает: он что действительно разучился разговаривать просто так?! Ему стоит обсудить это с друзьями во время следующей их посиделки.              Черт возьми, он даже имени его не спросил, идиот.              Может быть, так даже лучше. Меньше шансов, что их жизни снова пересекутся. Возможно, ему стоит узнать расписание Ретроградного Меркурия или чего-то вроде этого, потому что других объяснений у него просто нет. Чонгук не выходил за кофе, кажется, уже лет десять, предпочитая подобное делегировать собственным секретарям. Его максимум – это приготовить кофе с утра в собственном доме, не более.              Сегодня ему нужно было решить вопрос с поставками из Малайзии, переговоры с которыми закончились в четыре утра, что уже выбивалось из его идеально выверенного графика. Потом он решил взбодриться, сходив за кофе…а позже этот инцидент с таким странным омегой. Всё это так не похоже на него, словно он поменялся с кем-то телами, но ещё не понял этого.              От потока разборок с самим собой его отвлекла вибрация на собственном телефоне, что столь же непривычно, как и то, что он в принципе мог столкнуться с кем-то на улице и облить его кофе.              Чон взглянул на экран, сразу же замечая сообщение с незнакомого номера. «Я согласен. По поводу работы.». Пак Чимин.»              Он вылупился на телефон, потеряв малейшую связь с реальностью. Мало того, что этот сумбурный день выходил за любые рамки его понимания, так ещё он и не понимал, что делать теперь. Оказывается, до этого всё было маленькими неурядицами, а вот теперь это настоящая катастрофа.              В принципе он мог бы проигнорировать парня, заблокировать или отказаться от собственного предложения, но это было ниже любых его принципов, ведь он сам навязывался омеге в просьбе работать на него.              Что ж… по крайней мере теперь он знает, как зовут того парня.              Чонгук ещё пару минут сидел неподвижно, сразу после поднимая руку и нажимая вызов на рабочем телефоне. Так он хотя бы решит всё быстро и безболезненно, откинув паразитирующие мысли куда подальше, хотя уже видел надвигающийся шторм в его спокойной и понятной жизни. Обычно в это время он уже бы сидел за очередными отчётами, изучая графики или выслушивая новый доклад сотрудников на собрании, но из-за него самого же вместо всего этого ему приходится разбираться с последствиями, создавая ещё больший ком непонимания. Он пробежался по короткому сообщению Чимина ещё раз, словно убеждаясь, что не придумал его.              Юнги ответил почти сразу. Судя по звуку, он заполнял какие-то документы – слышались звонки щелчки клавиатуры.              — Да? — голос Юнги прозвучал рассеянно, как всегда, когда его отрывали от срочных дел. Можно было даже представить, как он восседает в своём кабинете, окружённый кипой отчётов и убойной концентрацией холодного кофе.              — У нас появилась новая должность, — спокойно сказал Чонгук, хотя в груди чуть щёлкнуло.              — У нас? — переспросил Юнги, переставая печатать. — У нас как у компании или у нас как у тебя, великого и ужасного?              — Второе, — коротко ответил он. — Личный помощник, нужно срочно оформить.              Тишина на том конце линии ещё больше подтверждала тот факт, что он полный идиот.              — Ты же понимаешь, что я не твой HR, да? — наконец сказал Юнги. — Я директор по корпоративной безопасности и кадровой политике, если ты вдруг забыл. У меня в подчинении двенадцать отделов. Но, конечно, давай, скажи мне, что тебе вдруг понадобилось настолько срочно, что ты решил превратить мой день в ситком.              — Просто оформи сразу контракт. Временный. Сначала... — он сделал паузу, думая. — Три месяца. Нет, подожди. Лучше на год.              — На год? — переспросил Юнги. — Я правильно понял: ты хочешь взять на год какого-то конкретного человека... кстати, какого человека, я его знаю? Даже не устраивая нормальную процедуру найма, — он замолчал, на деле устраивая драму ещё до того, как об это узнает Сокджин. — А, точно, ты ещё был против личных помощников, а каждого из своих секретарей выбирал несколько месяцев.              — Подожди. Я... просто подумал, что меньше смысла нет. Или что там обычно делают? Какие вообще бывают типы контрактов? И вообще, что для этого нужно?              Юнги шумно выдохнул.              — Бл*ть. Ты же владелец компании.              — Именно. Я не должен знать такие вещи, — спокойно ответил Чонгук. — У меня для этого ты.              — Ну раз уж ты такой самостоятельный, просвети себя: есть бессрочные, срочные, фриланс, стажировки... хочешь, я ему оформлю контракт как внешнему кризисному аналитическому консультанту по вопросам снабжения? А ещё мне в любом случае нужны будут его документы, и провести проверку внутренней безопасности.              — Просто нормальный контракт, — буркнул Чонгук. — Обычный, для моего личного помощника. И чтобы он смог выйти на работу с понедельника, оформи ему документы сразу как он придёт.              — Тогда это срочный договор на год с правом досрочного расторжения по инициативе работодателя. Устраивает?              — Да. Только без этих твоих пассивно-агрессивных формулировок.              — Хорошо, — театрально сказал Юнги. — Запишу: «по инициативе Бога-Императора лично» в заголовке.              — Кстати, зарплата — четыре восемьсот в неделю.              На другом конце повисла тишина. Щелчки клавиш исчезли, будто Юнги физически отстранился от компьютера. По крайней мере, он хотя бы попытался сказать это между делом, чтобы выслушивать поменьше нотаций от друга.              Если Джин пронюхает про всё, он вынесет ему весь мозг, которого, как оказалось, у него в принципе нет, ложечкой и язвительной благодатью.              — Ты с ума сошёл, — наконец произнёс он с благоговейным ужасом. — Это ж сколько? Почти двадцать тысяч в месяц? Это что, советник по ядерной стратегии?              — Личный помощник, — повторил Чонгук. — Он будет работать напрямую со мной. Гибкий график, административные задачи. Логистика, расписание, встречи. Обычное. Ну ты там сам реши, что делают личные помощники.              — Ты издеваешься?! — Юнги хохотнул. — Ты ненавидишь, когда кто-то вторгается в твоё личное пространство и мешает, даже если этот кто-то просто дышит – это цитата, Чонгук. Твоя цитата.              — А теперь передумал, — сказал Чонгук, даже голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал на самом деле. Он не передумывал. На самом деле, он просто понятия не имел, что творил, но продолжал делать это уверенно.              — Кто он? Или она? — Юнги уже потерял всякую надежду и просто с интересом ждал развязки. — И где ты вообще его нашёл?              — Пак Чимин. Парень, ему лет двадцать, омега. Случайно встретил на улице… Буквально.              — Это прозвучало так, будто ты подобрал щенка в коробке. Случайно встретил? Серьёзно?              Чонгук не ответил. Это и правда звучало... нелепо. Но внутри всё сжалось от желания не объяснять. Он прекрасно знал, что своим идиотским поступком обеспечил себе жизнь на ближайшую пару месяцев в шуточках и подтруниваниях друзей, но сворачивать было уже поздно.              — Давай закрепим, просто чтобы мы оба не потеряли нить такого интересного разговора: ты встретил какого-то Пак Чимина на улице, который, ко всему прочему, ещё и младше тебя почти в два раза, решил, что тебе крайне необходим личный помощник, хотя за 20 лет, что я тебя знаю, а это в принципе практически возраст самого Пак Чимина, ты всегда от них косился как от чумы, и сразу хочешь платить ему как начальнику отдела, — продолжал Юнги, явно в полном моральном упоении. — Я ничего не упустил?              — В принципе всё так, если не вдаваться в детали.              — Детали?! — Юнги по ту сторону трубки явно насмехался над ним, преподнося это как заботу. — Чонгук... Скажи честно, ты сошёл с ума? У него хотя бы есть резюме?              — Я понятия не имею.              — Опыт?              — Он... ну он точно работал один день в службе доставки, но его потом уволили.              — Тебе стало настолько скучно снимать омег, просто познакомившись, что теперь ты решил поиграть в ролевые? Это же практически педофилия.              — Юнги, боже, у меня сын его возраста. Я не собираюсь с ним спать.              — Ну всё, — театрально выдохнул Юнги. — Можем начинать отсчёт до того, как всё это дойдёт до Джина, и он устроит разнос сначала мне, а потом и тебе.              — Просто оформи, — практически умоляя друга не глумиться подытожил Чонгук. — Пожалуйста. И… не говори ничего Джину.              — Конечно, — фыркнул Юнги. — Я же не занят ничем, кроме как вытирать за тобой последствия твоих необъяснимых решений. К тому же, ты действительно думаешь, что финансовый директор не заметит, что мы взяли тебе сотрудника за двадцать штук в месяц? — он вздохнул, будто откидывая лишнее. — Ладно, дай мне час, я подготовлю бумаги с нашей стороны. И, кстати, он будет сидеть у тебя в кабинете. Не вздумай спихивать его на другие отделы. Хочешь личного помощника — держи его под боком. И с тебя бутылка того коллекционного виски.              — Договорились, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как снова начинает болеть висок.              Чёрт, он даже не подумал о том, что Джин узнаёт обо всём так скоро.              — И ещё, — добавил Юнги на прощание, уже протягивая руку к клавиатуре. — Всё, конечно, сделаем в лучшем виде. Но когда Ким прибежит с вопросами, почему ты внезапно решил завести личного помощника и не дай бог начнёт копать мотивы — я тут ни при чём. Я сразу его к тебе отправлю. И желательно, чтобы при этом меня не было в радиусе пары километров.              Щелчок клавиши завершения вызова прозвучал почти как выстрел. Чонгук закрыл вызов, впервые за утро чувствуя, что он даже себе не может объяснить мотивы своих поступков. Он понятия не имеет, что он будет делать, но выбора у него нет. Поэтому он просто уставился в экран, стараясь отогнать все эти мысли от себя и приступая к работе, когда его взгляд зацепился за кофейное пятно на собственном пиджаке.              — Отличный день, Чонгук. Просто прекрасно, это даже не лечится.