Vestiges [Следы прошлого]

      Чимин всегда ненавидел понедельники. Ему казалось, что придумали их где-то в аду, специально для того, чтобы напоминать людям, как ничтожно мала их радость от выходных. Понедельник означал одно: нужно снова протянуть целую неделю, и в конце всё повторится, будто в дурной петле.              Обычно он принимал это как данность. Иногда ругался вслух, иногда списывал раздражение на кофе или на погоду. Но этот понедельник выделялся даже на фоне остальных. Ко всем привычным «прелестям» утра добавлялось новое испытание: впервые войти в «Чон Индастрис» не как случайный курьер, а как человек, которому почему-то доверили роль личного помощника самого генерального директора.              Абсурдность происходящего не отпускала его с момента, как он получил то странное предложение. Чон Чонгук мог показаться кем угодно: сумасшедшим, шутником, даже гением, но никак не человеком, который вдруг решил нанять кого-то вроде Чимина на роль своего ассистента. Зарплата выглядела как издёвка над всем, что Чимин знал о жизни, а сама должность казалась слишком далёкой от него самого. Он никогда не был ничьим помощником, а тем более, не представлял, зачем ему доверять что-то в такой компании.              И всё же этот понедельник настал. И вместе с ним пришло ощущение, что впереди не просто ещё одна неделя, а что-то большее, от чего хотелось одновременно сбежать и попробовать ухватиться.              Ещё неделю назад он заходил сюда в курьерской жилетке, и тогда этот небоскрёб казался ему чужим миром, где никто даже не замечает таких, как он. Теперь же он возвращался сюда иначе, словно жизнь решила сыграть с ним жестокую шутку. После того странного предложения он всерьёз подумал, что всё это часть какого-нибудь странного шоу по ТВ: кто в здравом уме берёт на работу, просто столкнувшись на улице, да ещё и предлагает такую зарплату? Но он просто не мог раскидываться такими предложениями, не в его положении. Если хотя бы не продадут в рабство, будет уже удачей. А вдруг получится, впервые в жизни, урвать кусочек того, что можно назвать везением.              Правда, верилось в это с трудом. На всякий случай он просто попросил выходные на всех своих подработках, чтобы не остаться без денег, если вдруг всё это окажется розыгрышем. И всё равно тревога не отпускала: слишком уж явно он не вписывался в мир «Чон Индастрис». За последние дни он перелопатил весь интернет в поисках информации: чем занимается корпорация, кто такой Чон Чонгук, как вообще существует эта сфера, где миллиарды перетекают между городами и странами так легко, как будто это в порядке вещей у нормальных людей. Чем больше он читал, тем сильнее становилось чувство, что всё это – ошибка системы, сбой в его обычной жизни. Не могло же ему и правда хотя бы раз в жизни повезти.              В итоге он даже решился на лёгкий макияж: слегка подкрасил глаза, чтобы скрыть усталость, и подвёл глаза. Он пытался выглядеть уверенно в кое-как найденных брюках со стрелками и шифоновой блузке брата – повезло хотя бы, что у Тэ гардероб намного больше похож на гардероб нормальной омеги, в отличие от него самого. И хоть ткань сидела чуть иначе из-за их очевидной разницы в росте, это выглядело хотя бы не так убого, как его собственные вещи. Чимин так волновался за то, что все вокруг сразу поймут, кто тут лишний, поэтому решил постараться изо всех сил. На прошлой неделе Чон Чонгук выслал ему все документы и условия и даже не обмолвился о том, что у них есть какой-то дресс-код. Но всё же омега не мог пойти в том же, в чем ходит на работу в скейтпарк – его бы приняли за тинейджера в пубертате и даже бы не стали узнавать подробности, просто бы не пустили в здание и всё.              Вестибюль этого злачного места встретил его так, будто он действительно попал на другую планету. Пространство сияло отражённым в стекле холодным светом, люди в дорогих костюмах двигались безошибочно и слаженно, словно давно отрепетированная сцена. Воздух был насыщен тонкими, дорогими ароматами, где даже запахи казались здесь частью системы, которой он не принадлежал.              Он остановился на секунду, проверил папку с документами, которые его новоиспечённый босс велел взять с собой, и только потом подошёл к знакомой стойке ресепшена. Девушка за ней встретила его натренированной, но искренне приветливой улыбкой.              — Доброе утро! Господин Пак? Добро пожаловать. Ваш пропуск готов, поднимайтесь.              Она протянула ему точно такую же карту, как и в прошлый раз, но теперь на ней было выгравировано его имя и даже была его фотография, будто бы в этом не было чего-то неординарного. Или тот факт, что она его узнала, хотя он видел её впервые. И его имя в списке – всё это выглядело так буднично, словно всё это пространство вокруг уже приняло его как часть себя.              Даже лифт оказался переполнен. Мужчины и женщины с одинаковыми портфелями и планшетами говорили вполголоса о совещаниях, поставках, перелётах, о том, чем они занимались на выходных. Он же стоял чуть в стороне, чувствуя, как непривычно тянет его «новый имидж»: омега до этого ни разу не носил что-то подобное, а теперь ему предстоит выглядеть так каждый день, как все эти люди вокруг. Зеркальная стена возвращала его отражение: волосы уложены, лицо серьёзнее обычного. Не курьер. Не случайный человек с улицы. Постоянный сотрудник. Но внутри всё равно было ощущение, что он снова здесь… всего на пару минут, а потом ему снова надо будет вернуться «в свой мир».              Никто не обращался к нему напрямую, но взгляды скользнули слишком явно: словно его уже оценили и сочли недостойным. Он сжал папку и уловил в зеркале своё отражение: блузка Тэ, усталые глаза после почти бессонной от переживаний ночи. Чем выше поднимался лифт, тем отчётливее становилось чувство, что он направляется туда, где его присутствие абсолютно лишнее.              Возможно, Чон Чонгук просто торгует людьми и счёл его отличным вариантом из-за отсутствия хоть какой-то стабильности, которая бы смогла выдать пропажу человека.              Двери открылись на нужном этаже, но никто кроме него не спешил покидать помещение лифта, поэтому он неуверенно прошёл, задержав дыхание на полшага дольше, чем нужно. Казалось, сам небоскрёб проверяет, выдержит ли он это испытание.              Коридор, ведущий к его новому рабочему месту, казался длиннее, чем Чимин запомнил его в прошлый раз. Конечная точка его назначения – приёмная гендиректора, ничего сложного, он там уже был. Но всё же… всё же он так сильно хотел сбежать обратно.              За собственной экзекуцией он даже не заметил, как дошёл до того пугающего широкого стола, где так и сидели трое секретарей. Было раннее утро, но все трое выглядели настолько идеально и собрано, словно они живые изваяния, а не обычные люди. Они подняли головы почти одновременно, и их взгляды, быстрые, профессиональные, но слишком изучающие, заставили его поёжиться. Улыбки были ровные, вежливые, но в них не было ни капли искренности: простая и заученная реакция.              Зачем вообще Чон Чонгуку личный помощник, если у него уже есть целых три?              Мысль вспыхнула сама собой. Никто не объяснял ему, зачем этому человеку ещё один помощник. Или почему именно Чимин. Но он точно был уверен, что каждый из этих трёх превосходит его в интеллекте раза в два точно. Омега машинально поправил воротник чужой блузки, и от этого движения стало только ещё более неловко.              — Доброе утро. Вас уже ждут, Господин Пак, — одна из секретарей указала на ту самую дверь из тёмного дерева, из-за которой в прошлый раз он устроил показательное выступление, и, чисто технически, в принципе получил эту работу.              Он оглянулся на длинный стол, уже представляя о том, что с этого дня будет здесь четвёртым, как обезьянка в зоопарке – просто посмотреть и поднять настроение, без особых функций. И, видимо, слишком надолго задержал там свой взгляд, отчего секретарь покачала головой, улыбаясь уголками губ.              — Нет, — её улыбка стала чуть больше напоминать искреннюю. — Вас ждут в кабинете Гендиректора.              Чимин выпучил глаза, мысленно давая себе оплеуху за то, что всё-таки не выбрал вариант «сбежать».              Он аккуратно постучал перед тем как бесшумно распахнуть дверь, сразу же шагая внутрь. Простор и размах ударили сразу: панорамные окна, какой-то необычный ковёр, кожаные диваны прямо посредине кабинета, книги и незатейливые статуэтки на полках. Кабинет был слишком большим, больше похожим на выставочный зал власти, чем на рабочее помещение. Справа располагался огромный стол, полностью из стекла, больше напоминающий арт-объект, за которым восседал Чон Чонгук, пугающий его своей властностью. С левой же стороны стоял совсем новый и слишком чистый рабочий стол, точно такой же, как и у Гендиректора, но поменьше, и явно выбивающийся из общей картины. Словно это была лишняя деталь во всём этом помещении.              Чонгук оторвал взгляд от папки и посмотрел прямо на Чимина, не стесняющегося так очевидно рассматривать всё вокруг.              — Доброе утро, — произнёс он спокойно. Ни удивления, ни лишней эмоции, будто этот визит был столь же закономерен, как восход солнца. — Давайте начнём с самого простого: вы не против, если мы перейдём на «ты»?              — Да, конечно… — Чимин сбился и всё равно добавил: — Господин Чон.              Тонкая усмешка скользнула на губах Чонгука.              — Тогда – Чонгук.              Омега кивнул, но язык всё равно не поворачивался назвать своего начальника на «ты». Он не может позволить себе обращаться к кому-то, кто явно старше, так неуважительно. Хотя казалось бы – напыщенным индюком назвать его тебя это не остановило, Чимин. Каждое слово всё равно выходило формальным, с этим неловким «вы», будто выдавая их дистанцию.              Он сжал папку в руках, стараясь не уронить её от напряжения, подходя ближе. И наконец заставил себя протянуть вперёд папку.              — Я… принёс документы, которые вы просили, — голос чуть дрогнул, но он сделал вид, что это просто от сухости в горле.              Чонгук взял папку, мельком пролистал и кивнул.              — Отлично. Скоро подойдёт Юнги, он всё расскажет и оформит. А пока можешь… — взгляд скользнул в сторону второго стола, — привыкать к новому месту. Твоё рабочее место там, — он едва кивнул в сторону второго стола. — Всё уже подготовили.              Вот же вселенское невезение.              Чимин проклинал все свои поспешные решения, пока внутри всё скручивалось в узел. Был крошечный шанс, хотя бы один процент, что его рабочее место окажется где-то за пределами этого кабинета, в коридоре, в приёмной, хоть на лестнице. Но нет. Его «поселили» прямо здесь, напротив Чон Чонгука, под самым пристальным наблюдением, совсем один на один с маленьким и беззащитным Чимин-и.              Он подошёл ближе к, видимо, своей новой обители и увидел аккуратно разложенные канцелярские принадлежности, абсолютно новый компьютер, у которого даже проводов ниоткуда не торчало – он таких никогда не видел – и даже кофейную чашку. Всё выглядело так, будто всё это подготовили специально для него. И это чертовски пугало.              — Здесь ты будешь работать большую часть времени, — голос за спиной успел его напугать, пока Чонгук вспомнил о базовых правилах вежливости, решив хотя бы провести небольшую экскурсию по собственному кабинету. — Вот там, — он указал на боковую дверь около себя, — душевая. Я пользуюсь ей время от времени при острой необходимости. Если тебе будет нужно, то она полностью в твоём распоряжении. Всё остальное тебе покажет кто-нибудь из секретарей, сразу как оформят все документы.              Чимин едва заметно замер. Душевая в кабинете казалась слишком личной, почти интимной деталью. Но Чонгук говорил об этом так же спокойно, как о стуле или лампе.              Внутри Чонгук тоже задержал дыхание. Хоть бы он не понял, что всё это для него настолько же впервые, как и для самого омеги. В его кабинете никто не задерживался прежде, если это не было запланировано в его графике. Он терпеть не мог посторонний шум или отвлекающие действия рядом с собой. В памяти ещё стоял голос Юнги, который весь остаток прошлой недели осыпал его многоуровневым матом, пока гонял подрядчиков и сотрудников, вынужденный всего за пару дней обустроить дополнительное рабочее место в кабинете Гендиректора. С нуля. Раньше там было кресло, завершая какую-то идею о фэншуе и зонировании пространства новомодных дизайнеров, которые проектировали этот кабинет.              Чонгук вновь продолжил:              — Всё остальное я объясню позже. Просто постарайся слушать внимательно и придерживаться дедлайнов.              Чимин кивал, внимательно запоминая всё, что ему говорит новоиспечённый босс, сразу же после садясь за свой стол. Он провёл пальцами по гладкой стеклянной поверхности, пытаясь в голове осознать всё, что происходит с ним прямо сейчас. Монитор был выключен, и в чёрном экране отражался его собственный силуэт, чуть напряжённый, с выпрямленной спиной. А ощущения были такими, будто его не просто взяли на работу, а посадили в клетку, где надзиратель – Чон Чонгук.              Секретарь принесла папку с какими-то документами и основными правилами. И пока она что-то тихо объясняла, помогая ему усвоить всё необходимое, он периодически чувствовал взгляд, словно прожигающий его с противоположной стороны огромного кабинета. Ему даже показалось, что сама девушка, её звали Аран, будто пугалась этого взгляда, пытаясь как можно быстрее закончить с вступительной речью и покинуть это место. Словно их генеральный не столько наблюдает, сколько зол на то, что они своим присутствием нарушают какие-то его очередные устои.              Он же мог просто согласиться на чек в качестве извинений, но как его жизнь повернулась настолько, что он сидит в офисе Чон Индастрис, прямо напротив её генерального директора, а самое главное: почему именно здесь?!              Чимин едва успел пройти краткий курс молодого бойца от Аран и разложить бумаги, как дверь снова отворилась.              — Так-так, что тут у нас, — голос, наполненный энергией, прозвучал так, будто началось нечто совсем не по регламенту его нового начальника.              В кабинет вошёл мужчина в светлых брюках и рубашке, больше похожей на гавайскую, двигаясь так, словно шёл по сцене. Его широкая и открытая улыбка вдобавок к его внешнему виду на секунду позволяли Чимину вообразить, что в этом офисе всё не так уж формально.              — Чон Хосок, — представился он, протянув руку. — Креативный директор и, между прочим, главный по спасению новичков от корпоративной скуки, — он наклонился ближе, пытаясь сказать шёпотом, хотя — Чимин уверен — их прекрасно слышал Гендиректор, — только не выдавай меня Чонгуку, иначе он меня скормит акулам.              Чимин сразу начал хихикать от яркости и доброжелательности Директора Чона, пытаясь скрыть это собственной ладошкой. Этот мужчина заряжал даже просто своим присутствием, даже если за этим скрывается слишком много энергии для понедельника. Удивительно, что напряжение в груди смогло разжаться хоть на секунду.              — Давай хоть монитор тебе включим, а то сидишь, как в аквариуме без воды, — сказал Хосок, щёлкнув по кнопке. Экран ожил, и в его отражении Чимин заметил за своим плечом Чонгука, поднявшего взгляд от ноутбука, пока он сам снова пытался сдержаться и не захихикать над остроумностью Директора Чона.              Взгляд генерального совсем быстро оторвался от своего монитора, словно разрезая их двоих, и Хосок, не меняя улыбки и даже не растерявшись, бросил, смотря ему прямо в глаза, махая руками:              — Я только обустрою парня, не кричи лишний раз, побереги силы, малыш Гук-и.              Чонгук показательно закатил глаза, так и не сказав и слова. Пока Чимин пытался не засмеяться во весь голос от прозвища генерального. Кажется, Директор Чон совсем отчаянный, раз его не пугают холодные и строго выверенные порядки этого офиса.              Вскоре в кабинет вошёл Директор Мин — в тёмном пиджаке, с планшетом в подмышке и легким прищуром. Но даже он был одет не так строго, как Чонгук: костюм Юнги был таким же деловым, но дополняли его простая белая футболка под пиджаком и спортивные кеды на ногах. Чимин не переставал удивляться всему вокруг: Чон Индастрис словно портал в другую Вселенную, где есть педантичная идеальность в лице Гендиректора, спокойная уравновешенность в лице Директора Мина и невообразимая яркость в лице Директора Чона.              И пока омега пытался свыкнуться со всем этим местом, Гендиректор, кажется, фыркал себе под нос и пытался всеми силами показать полную отрешенность от происходящего, будто находился в другой комнате, а не в одном с ним кабинете.              — Мин Юнги, директор по корпоративной безопасности и кадровой политике — сказал альфа, присаживаясь на край стола Чимина. — По совместительству — твой проводник в корпоративный лабиринт. Ты принёс мне свои документы? — сразу же уточнил тот, получая кивок от своего собеседника.              Он быстро пролистал папку с документами, сразу же подвигая ему пару бланков, попутно объясняя, где расписаться, и неторопливо ввёл его данные в систему. Голос был ровный и такой низкий, что хотелось слушать его подольше. Директор Мин без лишних слов показывал ему всё, что требовалось, но от этого Чимин чувствовал себя чуть увереннее, будто наконец ему не надо существовать лишь в холодном окружении Гендиректора.              — Ну что, Чимин-и, — Хосок облокотился на край стола и понизил голос, — готов к погружению в скучный корпоративный ад? Не переживай, я рядом. Спасу, если что.              Он улыбался широко и открыто, но Чимин, бросив короткий взгляд в сторону босса, заметил, что тот на секунду оторвался от ноутбука. Взгляд Чонгука был словно молнией, быстрой, без слов, но со всей необходимой интонацией.              — Не слушай его, — раздалось за спиной, и Чимин повернулся на голос Юнги. — Если ты хочешь действительно разобраться в этом месте, лучше слушать меня.              Директор Мин опустил планшет на стол Чимина, сев сбоку, и спокойным, но твёрдым голосом начал объяснять, где лежат образцы документов, к кому обращаться за пропусками, и что делать, если компьютер внезапно решит обновиться на весь день. В его манере не было ни капли высокомерия, и от этого у Чимина в голове не укладывалось: два директора международной корпорации, вместо того чтобы отдавать распоряжения через секретарей или рядовых сотрудников, сидят рядом с ним и терпеливо вводят в курс дела.              — Господи, — пробормотал он себе под нос, — это же как если бы президенты страны проводили экскурсию для нового охранника.              — Мы всё слышим, — отозвался Хосок с другой стороны стола, и Чимин понял, что снова сказал это вслух.              Чат на телефоне Юнги коротко вибрировал. Он бросил взгляд на экран и, не меняя выражения лица, скользнул пальцами по клавиатуре:        От: Юнги Гук, ты теперь всю жизнь мне должен будешь       

      От: Чонгук

Если вы ещё час шума в моём кабинете устраивать будете,

и я вас лично уволю.

От: Хосок Не ври, ты без нас заскучаешь через пять минут        От: Юнги Только сначала тебе придётся разобраться с тем, как это делать А ты только недавно узнал какие бывают трудовые контракты... Побереги свои нервы              Чонгук мысленно проклинал всех богов, когда дверь в его кабинет открылась в четвёртый раз за утро. И совершенно очевидно, что пришли не к нему. Если бы можно было выбрать день, когда в его кабинете будет так много людей на один квадратный метр, он выбрал бы… никогда. Надежда, что такой шум случится только сегодня, была слабой, но он упрямо молился на это, даже будучи агностиком.              У двери появился омега — высокий и статный, в идеально сидящем костюме, с выражением лица, будто он только что приехал с модельной съемки и оказался в офисе совершенно случайно. Его внешность была настолько идеальной, что Чимин невольно засмотрелся, даже не представляя какую лотерею генетики надо было выиграть, что выглядеть вот так. Младший омега даже замер на мгновенье: настолько красивых людей он раньше видел только на обложках журналов. Высокий, ухоженный, с ледяным выражением лица. Он не сказал ни слова, просто прошёл к столу генерального, оставил папку и задержался на секунду, успев обжечь взглядом омегу, словно выискивал, в чём именно подвох. Чимину стало не по себе: если бы взгляд мог испепелять, от него осталась бы только одна небольшая горка. Как успел просветить его Директор Мин, это был Директор Ким Сокджин – финансовый директор Чон Индастрис.              — Ну у вас тут и… — начал Сокджин, скользнув взглядом по комнате.Хосок, сидевший на подлокотнике кресла, закатил глаза так демонстративно, что это мог заметить даже тот, кто сидел спиной. Юнги опустил взгляд в планшет, словно там внезапно открылся план спасения компании. Чонгук же всё ещё делал вид, что он в этом кабинете лишь фикус.              — Ладно, для остального я пришлю тебе кого-нибудь или пришлю инструкции по электронной почте, — сказал директор Мин Чимину, убирая планшет и сразу же сверяясь с наручными часами. — У меня ещё дела. В целом если у тебя будут вопросы можешь спрашивать у меня или Чона, мы со всем поможем.              Сокджин, вместо того чтобы уйти вместе с ним или хотя бы сказать, зачем он пришёл, остался стоять напротив стола Чонгука. Ведь он зашёл не чтобы изучить новый объект, а из-за невероятно важных дел, которые нельзя решить по переписке или самостоятельно. Он что-то говорил о планировании бюджета на следующий квартал, и даже голос его стал чуть суше, но в нём было то уверенное спокойствие, от которого люди инстинктивно садятся ровнее. Только генеральный не первый день знает эту ходячую фурию, прекрасно понимая почему тот здесь и зачем строит из себя непонятно кого. Весь их разговор длился недолго: пара уточняющих реплик, согласованный срок, и Сокджин кивнул, закрывая тему.              Чимину хотелось одного: чтобы директоров в компании оказалось не слишком много, иначе он не ручается за то, что сможет запомнить каждого. Что удивительнее – все они корейцы. В Америке много корейцев, этим никого не удивить, но их было слишком много в этом помещении, что не могло остаться незамеченным.              Словно подловив момент, в кабинет зашёл ещё один человек. Тоже с планшетом и серьёзным видом, но явно ищущим глазами кого-то, сразу же спотыкаясь о Директора Кима.              — Я проверил систему доступа, всё в порядке, — произнёс он Чону, а потом добавил мягче, повернувшись к Чимину: — Привет, я Ким Намджун, — сразу же улыбаясь очаровательными ямочками. — Я думаю, эти все тебя уже уморили. Но так только в первый день, потом этот хаос будет не таким смущающим.              За эти слова Чимину хотелось обнять этого человека, что был очередным директором, тоже корейцем и, как сказал ему Директор Чон – грозой всей мебели в радиусе поражения. Ким Намджун был техническим директором и его появление было будто бы ради того, чтобы сдерживать попытки Директора Кима сорваться к столу помощника только по ему ведомой причине.              Тем временем весь огромный кабинет постепенно превратился в шумную комнату, порождающую полный беспорядок во всех правилах Чонгука. Хосок уже шутил, наклонившись к Чимину и что-то шепча ему на ухо, настолько близко, что Чимин не сдержался и засмеялся в голос. Хотя обоснованных причин для этого у его друга не было: чем может помочь креативный директор личному помощнику гендиректора в первый день в принципе?! Чонгук пытался абстрагироваться от происходящего, сидя за своим столом, то и дело сжимая челюсть. Но его взгляд всё равно скользил по Чимину и задерживался слишком долго, так и отвлекая его от работы.              Ещё немного — и тут начнутся танцы с барабанами, пронеслось у него в голове. Первый день, а в кабинете стоял такой шум, что от него хотелось закрыть глаза и спрятаться. Проблема была лишь в том, что это был его кабинет.              

***

             В царстве кабинете Юнги царила совсем иная тишина, чем у Чонгука. Здесь не было пафосных дизайнерских решений и бесполезных статуэток – только мониторы, аккуратные стопки папок и холодный свет, под которым каждая мелочь казалась частью допроса.              Его владения сосредотачивались на верхних этажах и будто бы сами говорили о том, что они именно те, кто следит за всем вокруг, и те, кого стоит опасаться. Он курировал разные направления Чон Индастрис: внутреннюю службу безопасности, все кадровые вопросы и даже занимался внутренними расследованиями. Их компания росла каждый год в геометрической прогрессии, а значит, всё это требовало детального контроля для исключения протечек и сливов конкурентам. Он постоянно бывал в командировках, настраивая работу как единый механизм, где каждая шестерёнка имела значение.              Отдел корпоративной безопасности находился в крыле его офиса и был сконструирован по типу open-space, позволяя Юнги в своём стеклянном кабинете видеть всех сотрудников как на ладони. Он эту дополнительную функцию архитекторских решений не особо любил, предпочитая бóльшую часть времени включать матовый режим стен своего кабинета, но иногда ему нравилось смотреть за всем вокруг, словно возвращаясь из своих мыслей обратно в реальность. Весь отдел работал в привычном темпе: звонки, открытые на пол экрана базы данных, фрагменты планов зданий на вторых мониторах.              В дверь постучали дважды.              — Войдите, — коротко.              Один из сотрудников аналитического отдела, Ким Су Вон, который работал с ним уже больше восьми лет и кому он мог доверить что-то настолько конфиденциальное, вошёл без суеты, держа в руках рабочий планшет.              — Господин Мин, по вашему поручению материалы готовы. Я нашёл кое-что, что вам стоит увидеть.              Юнги отложил документы, над которыми работал последний час, сразу же взяв протянутый гаджет в руки. Пара движений, и на экране отобразились первичные данные: справки, адрес, подтверждения. Затем открылся раздел из открытых источников: подборка фотографий, в которых алгоритм отметил повторяющиеся лица. Пак Чимин и Чон Дохён. Кафе, зрительный зал, уличный фестиваль. Кадров было слишком много, где-то они держались за руки, где-то их новоиспечённый сотрудник целовал в щеку сына Чонгука, чёрт возьми.              Всё это должно было стать обычной проверкой системы безопасности нового работника, которую проводит любая компания, без особых мотивов или цели найти что-то подозрительное. Только вот этот новый паренёк сумел его удивить.              Он листал материалы дальше, на экране мелькали различные фотографии из социальных сетей. Но ошибки быть просто не может. Пак Чимина он видел только что и вряд ли бы спутал с кем-то другим, позволив оправдать всё ошибкой. Но вот… Дохён. Сына своего друга он не мог не узнать. Эти черты лица, ядовитый взгляд и постоянная отрешённость. Он видел его постоянно – это точно был не его двойник.              Что смущало: вряд ли бы Чонгук брал на работу парня своего сына просто так. Учитывая тот факт, что его друг и словом не обмолвился об этом небольшом нюансе, есть большой шанс того, что он сам не знал.              И если всё так, его лучший друг – сказочный «везунчик».              Фотографии не заканчивались – их было слишком много. Где-то Чимин смеялся в объятиях Дохёна и какого-то молоденького парня, ещё младше этих двоих. Где-то они были лишь вдвоём с Чоном младшим — слишком узнаваемый, даже несмотря на ракурс. Что пугало ещё больше: некоторые фотографии этих двоих были будто бы домашними, словно они жили вместе, даже не просто встречались. Но сама их связь не оставляла сомнений: никто из них это и не скрывал.              Юнги пролистал дальше. Лента тянулась как хроника отношений: поездки, кафе, вечеринки. Но последние совместные снимки датировались несколькими месяцами назад. После этого – полная тишина и фотографии природы и того молодого паренька, мелькавшего и раньше, только теперь ещё и синеволосого, в аккаунте Чимина.              — Нам стоит что-то предпринять? — сразу уточнил Су Вон.              Юнги не ответил. Просто пролистал ещё раз, задержался на одном кадре, где Чимин смеялся особенно беззаботно. Слишком юный, слишком открытый. Всё это не сулит ничего хорошего, особенно зная Чонгука. Больше всего на свете он хочет, чтобы сын его принимал, а маленький беззащитный омега в руках этого монстра – лишь инструмент. И будет хорошо, если он не знал всей этой истории Чимина и его сына до того, как взять его на работу.              — Нет. Не заноси это в его досье, — сказал Юнги после длительного молчания, вернув планшет. — Но направь мне полный отчёт, включая это, на почту.              — Конечно, — кивнул сотрудник. — Нам нужно узнать что-то ещё?              Юнги посмотрел на закрытую папку на своём столе, помедлив с ответом. Он прокрутил ручку в руке и произнёс ровно:              — Достаточно.              Су Вон вышел, тихо прикрыв за собой дверь, будто его тут и не было. Юнги же остался один, пролистал страницу ежедневника до конца недели, крутя ручку правой рукой. В кабинете было тихо, но осознание словно било кувалдой: это не просто кое-что, что ему стоило увидеть. Это, совершенно точно, начало проблем.              И он понятия не имеет, как ему лучше поступить.              

***

             Крыша «Чон Индастрис» не значилась общественной зоной сотрудников. С неё открывался прекрасный вид, но, когда они переезжали в это здание, Сокджин закатил мировой скандал на тему самоубийств сотрудников небоскрёбов и согласился работать тут только при условии, что доступ ко всему этому будет только у них, директоров, и обслуживающего персонала для уборки.              Все этажи их головного офиса были поделены между директорами: у Хосока целый блок с креативными студиями, а это семь этажей офиса, у Намджуна – лаборатории и серверные, занимающие бóльшую часть офиса, у Сокджина – отделы аналитики и финансов, у Юнги – его сеть безопасности и кадровых урегулирований, растянутая по всем этажам, как паутина. А сам Чонгук, вопреки ожиданиям, не занимал вершину. Он никогда не хотел казаться боссом, который сидит в стеклянной башне и смотрит на город сверху вниз.              Но крыша была особым местом. Доступ до сих пор к ней имели только они пятеро. Здесь не было дизайнерских диванов или зелёных зон для инвесторов. Только бетон, пара лавок и металлические поручни. Шум города снизу казался далёким гулом, а ветер рвал галстуки и сбивал укладку так, что невозможно было сохранить идеальный вид. Именно поэтому они и любили эту площадку: здесь они могли позволить себе быть людьми, а не должностями.              — Всё же гениально, — Сокджин первым нарушил молчание, поправив воротник. — Личный помощник, прямо в его кабинете. Даже не в приёмной. Вы вообще поняли, что это значит?              — Что он хочет, чтобы кофе приносили быстрее? — Хосок усмехнулся, прислонился к парапету и закрыл глаза от солнца. — А я, кстати, думал, что его «помощник» окажется мужиком постарше, с пузиком и опытом. А там малыш с глазами на пол-лица.              — Именно, — холодно протянул Сокджин. — Малыш. Который и дня не продержится в этой среде.              Юнги молчал. Он стоял чуть в стороне, глядя на экран планшета, где до сих пор висела папка с найденными фотографиями. Но его молчание было так привычно, что никто не обратил особого внимания на это.              Намджун выдохнул и, как всегда, попытался уравновесить спор.              — Послушайте. Чонгук не дурак. Если он так сделал — значит, у него есть мотив. Возможно, мы просто его пока не поняли.              — Мотив? — Сокджин повернулся к нему. Ветер трепал его идеально отутюженный костюм, но он держал осанку, будто позировал для обложки. — У Чонгука мотивы всегда одинаковые. Новый проект, новая сделка… или новая игрушка. И угадайте, что больше похоже на правду.              Хосок хохотнул, но не зло, а как будто поддерживая огонь разговора.              — Справедливости ради, этот малыш и правда симпатичный. Ты видел, как он смотрит на всех? Будто попал в музей современного искусства и до сих пор не понимает, как его сюда занесло.              — Именно поэтому мне его жаль, — тихо сказал Юнги. Он наконец убрал планшет и посмотрел на остальных. — Он слишком… чистый для всего этого. Если Чонгук решит, что это игра, он его сломает.              Ветер усилился, и на мгновение повисла тишина. Шум города снизу словно притих, и только жужжание кондиционеров под ними напоминало, что они всё ещё на вершине небоскрёба.              — Ну, вы драматизируете, — Намджун пожал плечами. — Я тоже видел его сегодня. Он справляется лучше, чем можно подумать. Для первого дня.              — «Для первого дня», — передразнил Сокджин. — Хочешь, я скажу тебе, что будет на второй? На третий?              — О, нет, только не лекция от мистера «я всё знаю лучше», — перебил Хосок и рассмеялся. — Серьёзно, Джин, у тебя с ним одна и та же интонация. Может, вы родственные души?              Сокджин смерил его таким взглядом, что даже у ветра перехватило дыхание.              — Если ты ещё раз сравнишь меня с Чонгуком…              — …то я приглашу вас двоих в караоке, и вы там разберётесь, — добил Намджун, и Хосок захохотал так громко, что чайки, кружившие вдалеке, вспорхнули.              Но смех быстро стих, и снова осталась только правда.              — Мы все знаем, — сказал Юнги, глядя на горизонт, где солнце уже склонялось к закату, — что, даже если мы решим что-то предпринять, он сделает как сам захочет. Но мне жаль пацана. Он ещё слишком мал, чтобы играть по этим правилам.              Сокджин закатил глаза, но не возразил.              И тогда Хосок подвёл черту:              — Ладно. Чонгук отличный отец. Но упёртый… как баран.              Эти слова прозвучали без насмешки, серьёзно, и на крыше повисло молчание. Никто не поспешил спорить. После слов Хосока на крыше долго никто не заговорил. Ветер гнал тучи над Лос-Анджелесом, тень от башни ложилась на соседние кварталы, а они молчали, будто каждый мысленно дописывал фразу, которая так и осталась висеть в воздухе.              Юнги первый двинулся к выходу. Остальные остались на крыше: кто-то закурил, кто-то сделал вид, что занят телефоном. А он шёл вниз быстрым шагом по коридорам небоскрёба, будто хотел сбросить с себя лишний вес разговора. Вечером всё здание выглядело иначе: приёмные пустели, сотрудники исчезали, и в коридорах становилось тише. Оставались только охрана и редкие светящиеся кабинеты.              Он вошёл без стука, как всегда. Кабинет Чонгука, как всегда, был погружён в работу. Панорамные окна уже отражали небо с первыми огнями города. Сам он сидел за столом, откинувшись в кресле, и листал что-то на планшете. На секунду Юнги показалось, что это тот самый образ, к которому привык весь мир: идеальный руководитель, холодный и собранный, с городом под ногами.              — Ну что, пора попортить тебе настроение, — сказал Юнги, закрывая за собой дверь.              Чонгук чуть приподнял бровь, даже не поднимая головы.              — Оно и так не на пике.              Юнги подошёл и положил на стол свой рабочий планшет.              — Мы проверили твоего Чимина.              — Ты же в курсе, что он возраста моего сына, и последнее, что я решу с ним делать – это спать?              — О, мой друг, я прекрасно в курсе, — со вздохом заявил друг, находя в планшете нужные файлы. — Твой ассистент и твой сын пару лет встречались. Фото, прогулки, кажется, они даже жили вместе, — он выдержал драматическую паузу, чтобы продолжить, — кстати говоря, ты сам то был в курсе этого?              Прямо перед Чонгуком на экране были фотографии, где просто невозможно подумать не то. Чимин и Дохён. Он смотрел внимательно, не представляя как он мог попасть во что-то подобное. Мало того, что в последнее время он принимает не самые лучшие решения, так ещё и в отношении кого-то такого.              Потом он медленно отложил планшет и поднялся, потому что сидеть уже не мог.              — Конечно я не был в курсе, Юнги. Я понятия не имею, что теперь делать, — со вздохом констатировал Чон, упираясь взглядом в огни большого города.              — Лучшим решением будет сказать ему сразу, а лучше вообще уволить или перевести к кому-нибудь из наших партнёров.              — И как давно?              — Как давно что? Чонгук, ты слышал, что я тебе говорю вообще? — развернувшись всем корпусом к другу, говорит Юнги.              — Как давно они вместе?              — Больше двух лет точно. Но фотографии закончились больше двух месяцев назад. Они либо поссорились, либо расстались. Но больше похоже на то, что они больше не вместе.              Чонгук смотрел в окно, размышляя обо всём. Какой полезный помощник. Кажется, если он будет держать Пак Чимина около себя, то сможет использовать это как повод сблизиться с сыном. Или хотя бы попробовать.              — Он в курсе, что я знаю?              — Нет. И если правильно понимаю твой взгляд, так и останется.              В кабинете снова повисла тишина. Только за стеклом мерцали огни Лос-Анджелеса, как будто весь город стал свидетелем решения, которое уже нельзя было отменить.              Юнги молчал, зажёвывая губу, всё же констатируя в итоге очевидное:              — Ты понимаешь, во что ввязываешься? — он чуть прищурился. — Если он узнает, вряд ли он будет в восторге.              — Именно поэтому он не узнает, — спокойно ответил Чонгук. Голос звучал почти мягко, но в этой мягкости сквозил приказ. — Собери на него досье. Всё. Что он делал, с кем говорил, где бывал. Я хочу знать каждую деталь его жизни.              — Это выходит за рамки стандартной проверки, — сухо заметил Юнги.              — А мы не государственный стандарт, чтобы соответствовать, — отрезал Чонгук.              Он снова посмотрел в окно. В отражении — высокий мужчина, чьё лицо почти не дрогнуло при виде фотографий. Но где-то в глубине глаз блеснул огонёк: не злость, не ревность — холодный расчёт.              Если это путь сблизит его в общении с сыном, он на него согласен.              — Ты хочешь ежедневный рапорт? — уточнил Юнги, и в голосе прозвучала лёгкая насмешка.              — Не просто ежедневный. Если он чихнёт — я хочу знать, в какую сторону, а ещё я хочу знать о нём всё: где он родился, где вырос, что и как у него было с Дохёном, и что случилось сейчас, — сказал Чонгук спокойно и без тени улыбки.              Юнги тихо фыркнул.              — Ты всегда был романтиком.              — Это не романтика, — Чонгук снова посмотрел на папку. — Это вынужденные меры.              Они встретились взглядами. В этом молчании было всё: и старое доверие, и понимание, что они оба уже осознали план Чона играть в долгую.              Друг медленно кивнул.              — Хорошо, — он развернулся на пятках, забирая свой планшет и уже на выходи бросая, — Но не жалуйся потом, если окажется, что твой план столкнется с человеческими чувствами.              Дверь закрылась, оставив Чонгука одного в тишине, где за стеклянными окнами мерцал город, похожий на рассыпанную доску с фигурами, готовыми к партии. А город продолжал шуметь и светиться, как будто ничего не произошло.