Vestiges [Следы прошлого]

      Телевизор бормотал что-то на фоне – какое-то реалити-шоу, где люди кричали друг на друга из-за ерунды. Техён уже давно не следил за сюжетом, просто оставил включённым, чтобы не было слишком тихо. За окном моросил дождь, стекая по стеклу тонкими струйками, а океан шумел где-то вдали монотонным гулом. Было обычное воскресенье, когда можно было просто сидеть дома и ничего не делать, чему они оба из братьев были несказанно рады.              Подросток сидел на диване, откинувшись на спинку, поджав одну ногу под себя. На его коленях лежала голова Чимина – старший свернулся калачиком прямо на нём, укрывшись пледом почти с головой, и только макушкой выдавая то, что он там. Дыхание старшего было ровным, но младший знал, что тот не спал. Просто снова лежал с закрытыми глазами, погрузившись в свои мысли.              Пальцы младшего медленно перебирали волосы омеги, проводя по ним от корней к кончикам, убирая выбившиеся пряди со лба. Движение было успокаивающим, почти автоматическим. Чимин не шевелился, только иногда тихо вздыхал, словно даже дыхание давалось ему с трудом.              В последнее время Техён всё чаще ловил себя на мысли о том, что совсем не знает, что же произошло тогда, три с половиной месяца назад. Что заставило старшего так резко сорваться с места, бросить всё и бежать, не объясняя толком причин. Но его брат словно угасал с каждым днём как спичка. Подросток не мог быть уверенным, только он всё чаще думал о том, что его брат будто не смог справиться… и это не могло не угнетать.              Младший знал, что это как-то связано с их разговорами с Дохёном, но как бы ни пытался сложить факты, ничего не получалось. Он всё равно не мог отделаться от чувства вины, что он сам невольно стал причиной их бегства, хотя до сих пор так и не понимал как именно. Эти мысли мучили его по ночам, когда он лежал в темноте и слушал, как за стеной ворочается брат, не находя покоя даже во сне. Но обсудить с самим омегой он это не мог, просто потому что боялся осуждения, боялся, что тот отвернётся от него, что не простит за глупые выходки. Ему было так страшно за это.              Салли лежала на полу у самого дивана, положив морду на передние лапы, но глазами внимательно следя за старшим. Она не отходила от Чимина последние две недели, как приклеенная: спала у его кровати, ходила за ним по дому, даже если тот просто шёл в ванную или на кухню за водой. Собака не отвлекалась даже на минуту, позабыв уже, что с ними жил ещё и Тэ. Она охраняла омегу как преданный страж, как будто хотела сама позаботиться о нём.              Техён украдкой посмотрел на лицо брата и почувствовал, как что-то сжалось в груди. Оно было совсем белым, с синевой под глазами, которая не исчезала, сколько бы омега ни спал. Даже губы были сухими и потрескавшимися, хотя младший буквально заставлял его пользоваться бальзамом ежедневно. Его брат походил на живую мумию с резкими скулами, которых раньше не было так видно; сильно похудел – даже новые футболки висели мешком на его плечах, а джинсы болтались на бёдрах как оверсайз.              Пару недель назад стало совсем невыносимо: до этого Чимин ещё как-то держался – да, была слабость, головокружения, тошнота по утрам, но он справлялся с этим, не жалуясь. Ходил в магазин вместе с Техёном, готовил ужины, работал за ноутбуком по несколько часов, стараясь выполнить все заказы в срок. Улыбался, шутил, пытался поддерживать видимость нормальной жизни. Но две недели назад что-то переломилось внутри него, словно последняя ниточка, на которой он держался, оборвалась. Омега перестал выходить из дома вообще, даже на крыльцо на несколько минут подышать свежим воздухом. Стал говорить, что ему кружится голова, что на улице слишком холодно и ветрено, или что он просто устал и хочет отдохнуть.              Но Тэ видел, как брат держится за стены, когда идёт по коридору, как будто боялся свалиться без поддержки. Младший замечал, как тот бледнел и хватался за край стола или спинку стула, пытаясь встать с дивана или кровати. Или как дрожат руки брата, когда тот поднимает кружку с чаем, и как он морщился, делая глоток, словно даже это простое действие причиняло ему ужасный дискомфорт. Он пытался убедить его сходить в больницу бессчётное количество раз, только брат постоянно откладывал на завтра, говоря что ему становится лучше.              Но лучше не становилось.              У Чимина практически полностью пропал аппетит – он перестал готовить даже что-то простое. За него это делал Тэ, каждый раз наготавливая брату лёгкие супы и каши, уговаривая хоть немного поесть. Тот отказывался каждый раз, осиливал лишь пару ложек, несколько глотков воды или чая, а потом не мог проглотить ни кусочка. Даже запах еды, особенно чего-то жирного или острого, вызывал у него приступы тошноты, и он отворачивался, прижимая ладонь ко рту.              Чимин худел на глазах, но продолжал улыбаться младшему и говорить, что всё нормально, что это просто затянувшаяся акклиматизация, что организм адаптируется к новому климату и скоро всё пройдёт само собой.              А Техён делал вид, что верит ему.              Салли в этот же момент тихо вздохнула, устраиваясь поудобнее, но глаза не закрыла, продолжая следить за Чимином с тем упорством, с каким его брат отказывался пойти к врачу.              — Ты опять пялишься на меня, — хрипловатый голос старшего отвлёк его от собственных мыслей.              Техён вздрогнул, почти подпрыгнув на месте:       — Откуда ты знаешь? Ты же спал.              — Почувствовал, — омега так и не открыл глаз, но в уголках его губ дрогнула слабая усмешка. — Ты меня будто пытаешься насквозь просверлить.              — Никого я не собираюсь сверлить, — обиженно пробормотал младший, отводя взгляд к телевизору.              — Ты уже минут пятнадцать испепеляешь меня взглядом, — старший наконец открыл глаза, поворачивая голову так, чтобы видеть лицо подростка. Тёмные глаза устало смотрели на него, но с лёгкой насмешкой. — Что, настолько плохо выгляжу?              — Не говори глупости, — младший снова провёл пальцами по его волосам, убирая прядь со лба. — Я просто... задумался.              — О чём?              — Да так, ни о чём конкретном.              Чимин прищурился, изучая его лицо:              — Врёшь. У тебя вот здесь, — он слабо ткнул пальцем в переносицу младшего, — морщинка появляется, когда ты волнуешься. Так о чём ты думал?              Но подросток не знал, что ему следовало ответить. Он лишь сжал губы, перебирая варианты. Стоило ли ему сказать правду о собственных страхах, что он просто боится один раз уйти в школу или заснуть, а потом найти брата, так и не вставшим с кровати? Или, может быть, ему стоило рассказать омеге о том, как иногда ему становится настолько страшно по ночам от всех параноидальных мыслей обо всём происходящем, что он бегал к двери спальни брата, прислушиваясь к его дыханию, только чтобы убедиться, что с тем всё в порядке… Ничего из этого он не мог озвучить вслух. Чимин старался ради него изо дня в день, невзирая на состояние, так что самому Тэ приходилось делать то же самое для него, как бы ни скрипела его душа в такие моменты.              — Я думал какие продукты заказать, — не придумывав ничего поубедительнее, соврал тот. — Молоко закончилось уже.              Старший тихо хмыкнул тихо, закрывая глаза обратно:              — Ладно. Тогда возьми всего ещё по списку, я написал там, на кухне, — омега махнул рукой в сторону кухонной стойки за диваном.              Чимин не поверил ему ни на секунду. Техён никогда не умел врать ему убедительно, даже в детстве, когда пытался скрыть разбитую вазу или съеденное печенье. Сейчас же его ложь была настолько очевидной, что омега мог бы рассмеяться, если бы у него были на это силы. Но разбираться и вытаскивать правду клещами было бессмысленно – они оба прекрасно знали, о чём на самом деле думал младший, какие страхи грызли его в последнее время.              Пальцы старшего, торчавшие из-под пледа, нашли руку подростка на подлокотнике дивана и сжали её слабо, еле ощутимо:              — Всё будет хорошо, Тэ, обещаю.              Младший сглотнул ком в горле, кивая, хотя сам перестал верить в эти слова. На экране телевизора кто-то размахивал руками, доказывая что-то другому участнику шоу. А за окном дождь усилился, барабаня по крыше всё громче и настойчивее.              Сам Чимин понимал своё состояние лучше, чем хотел бы признавать вслух. Он чувствовал, как его тело отказывалось слушаться, как каждый день становилось всё тяжелее подняться с кровати, как даже простейшие действия отнимали последние силы, выматывая как после самой сложной тренировки. Омега прекрасно знал, что делал только хуже, откладывая поход к врачу снова и снова, тщательно придумывая оправдания.              Только его страх был сильнее здравого смысла – он просто не мог не думать о том, что их обман с документами вскроется и Техёна просто заберут у него. Тогда всё, ради чего они бежали так далеко, окажется напрасным. Эти мысли парализовывали сильнее любой болезни, заставляя цепляться за иллюзию контроля, которого давно уже не было.              Салли тихо заскулила, поднимая голову и глядя на старшего с беспокойством, будто имела удивительную способность слушать их мысли. Но Тэ был с ней согласен, уже устав от показной лжи. Они врали в первую очередь не друг другу, а самим себе, отрицая очевидное.              Резкий звонок в дверь разорвал тишину, заставив обоих братьев вздрогнуть. Собака мгновенно вскочила на лапы, насторожившись и глядя в сторону входной двери. Её уши встали торчком, хвост застыл параллельно полу. По их дому раздался ещё один настойчивый звонок.              — Кто это? — пробормотал Техён, хмурясь и доставая телефон, чтобы проверить время.              Подросток машинально глянул на часы на экране – было почти семь вечера. То самое время, когда нормальные люди ужинали в кругу семьи или отдыхали после долгой недели. Но уж точно не время для визитов, тем более к ним. Друзей в этом городке у них не было, за три с половиной месяца они так и не обзавелись знакомствами, предпочитая держаться особняком. Соседи жили в нескольких километрах отсюда – достаточно далеко, чтобы вести себя дружелюбно и приходить на огонёк.              — Наверное, доставка, — Чимин уже начал приподниматься, сбрасывая плед. — Я заказывал...              — Сиди, — младший положил руку ему на плечо, останавливая. — Я сам открою.              — Да ладно тебе, — омега отмахнулся, продолжая подниматься. — Это на пару минут, я же не инвалид, в самом деле.              Подросток хотел возразить, сказать, что брату не стоит вставать, что он и так еле держится весь день, но Чимин уже поднялся с дивана, немного пошатываясь. Его рука на секунду схватилась за спинку, пальцы побелели от напряжения, но он устоял.              — Минни, серьёзно, я сам, — младший тоже встал, делая шаг к брату.              — Всё нормально, — омега слабо улыбнулся, отпуская спинку дивана. — Просто ноги затекли.              Старший сделал шаг вперёд, ещё один, но его ноги едва держали его. Ещё один шаг и его лицо резко сменило цвет до серого, губы приоткрылись, а взгляд стал мутным, словно он смотрел сквозь туман.              — Мин... — младший шагнул ближе, протягивая руку, сразу заметив что-то неладное.              Омега качнулся, попытался схватиться за что-то, но пальцы сжали пустоту. Колени подогнулись, и тело начало падать.              — МИННИ!              Техён рванулся вперёд, едва успев подхватить брата руками, прежде чем тот бы рухнул на пол. Вес был неожиданно лёгким, почти невесомым, и это напугало младшего ещё больше. Когда он последний раз в шутку брал брата на руки, его вес был совсем другим. Он смог кое-как уложить брата на диван сзади, неумело справляясь с собственными руками и боясь сделать старшему больно.              — Минни! Минни, эй! — он тряхнул брата за плечи, стараясь не слишком сильно, но достаточно ощутимо. Только ничего не происходило в ответ: голова омеги безвольно откинулась назад, а ресницы оставались неподвижны. — Очнись, пожалуйста, очнись!              В дверь снова позвонили, но ему было не до этого. Салли громко залаяла, бросаясь к двери и возвращаясь обратно к ним, крутясь на месте. Её лай был настолько пронзительным, похожим на настоящую истерику, что у омеги закладывало уши.              — Салли, пожалуйста! — впервые прикрикнув на собаку, он пытался сосредоточиться. Руки тряслись так сильно, что он едва мог держать брата. — Минни, ну же, открой глаза!              Он потряс его ещё раз, только сильнее. Никакой реакции так и не было – лицо Чимина оставалось мертвенно-бледным, а губы как будто начали синеть по краям, вызывая панику у подростка.              — Нет, нет, нет, — пробормотал тот, ощущая, как паника накатывает волной, сжимая горло так, что становилось трудно дышать. — Не надо, пожалуйста...              Звонок в дверь не прекращался. Салли продолжала лаять, метаясь между дверью и ними, словно не зная, что делать. Младший судорожно оглянулся по сторонам, пытаясь сообразить, что делать дальше.              Телефон. Ему нужен телефон. Скорая. Надо вызвать скорую.              Он осторожно положил под голову брата подушку, стараясь не дёргать его слишком резко, и начал шарить по карманам дрожащими руками.              Звонок в дверь наконец прекратился, и Салли перестала лаять. Она подошла ближе, ткнулась носом в руку подростка, словно пытаясь утешить.              Где же, блять, телефон? Он же только что держал его в руках!              Пальцы наконец нащупали знакомый гаджет в заднем кармане джинсов. Подросток вцепился в него, чуть не сжав его слишком сильно, и разблокировал экран. Цифры перед глазами расплывались, руки тряслись так сильно, что он промахивался мимо кнопок. Но он призывал себя хотя бы немного сосредоточиться, чтобы набрать в службу спасения.              Девять.              Один.              Ещё один.              В ухе раздались гудки, что казались полным издевательством. Паника накрывала его с головой, но он не мог позволить себе ничего, кроме как призывать самого себя делать то, что следует. Длинные гудки продолжали звучать в трубке, длившийся каждый словно вечность.              — Служба экстренной помощи, что у вас произошло? — женский голос на том конце трубки прозвучал настолько спокойно, резко контрастируя с истерикой подростка, что на секунду он просто не смог выдавить из себя ни слова.              — Мой брат... он лежит б-без сознания, — слова вылетали сбивчиво, его голос дрожал. — Он не приходит в себя, я-я не знаю, что делать, пожалуйста...              — Хорошо, сэр, оставайтесь на связи и постарайтесь успокоиться, — оператор говорила размеренно, чётко проговаривая слова. — Где вы находитесь?              Адрес.              Их адрес, она спросила у него о нём. Техён попытался вспомнить, на секунду вообще забыв, где они теперь живут. Цифры и название улицы вертелись в голове, отказываясь складываться в правильном порядке.              Ему хотелось кричать, спрятаться где-нибудь, убежать от всего этого, но омега заставил себя вновь сосредоточиться на разговоре, выдавливая из себя:              — Шорлайн... Шорлайн Драйв, — запинаясь выговорил он, — две... две тысячи... нет, три, — выдавил он наконец, глядя на лицо брата, а потом добавляя уже увереннее. — Шорлайн Драйв стрит, три тысячи шестьсот сорок два… Это единственный дом… дом на отшибе. П-пожалуйста, приезжайте быстрее...              — Помощь уже направляется к вам, — заверила его женщина. — Скажите, ваш брат дышит?              Подросток наклонился ближе к лицу Чимина, пытаясь уловить дыхание. Грудь омеги поднималась и опускалась едва заметно, но движение было, заставив его самого выдохнуть.              — Да, да, дышит, но... но очень слабо, я почти его не слышу.              — Хорошо, — голос оператора оставался спокойным. — Сколько ему лет?              — Двадцать три.              — Как его зовут?              Техён открыл рот, чтобы ответить автоматически, и замер.              Чимин, его зовут Чимин.              Но не здесь, не в этой жизни. Здесь его зовут...              — Сэр? Его имя? — напомнила о себе женщина в телефоне.              — М-Мину, — выдавил он, запинаясь. — Пак Мину.              — Хорошо, Мину. А как зовут вас?              — Тэён, — ответил подросток быстрее на этот раз, но голос всё равно дрожал. — Пак Тэён.              — Хорошо, Тэён, скорая будет у вас примерно через пять минут, — женщина продолжала говорить ровным тоном. — Мне нужно, чтобы вы оставались на линии. У вашего брата есть какие-то хронические заболевания? Он принимает какие-то лекарства?              — Н-нет, нет, ничего такого, — младший отрицательно мотнул головой, хотя оператор этого не видела. — Но ему было плохо уже несколько недель. Он почти не ел, у него постоянно кружилась голова...              — Понятно, это важная информация. Вам нужно будет сообщить это медикам, когда они приедут, ладно?              Он снова кивнул, путаясь в происходящем.              — Д-да, да, хорошо.              — С вами кто-то ещё есть? Родители или опекун? Вашей жизни ничего не угрожает?              — Нет, — голос Техёна сорвался. — Нас только двое, больше никого нет, только… только собака.              — Просто оставайтесь рядом с пострадавшим и не двигайте его без необходимости, — заверила оператор. — Если его состояние изменится, сразу сообщите мне.              — Хорошо, х-хорошо, — младший кивал, хотя слёзы уже текли по щекам. Он аккуратно тряхнул Чимина за плечо ещё раз, отчаянно надеясь на реакцию. — Минни, пожалуйста... очнись...              Брат не реагировал как и раньше, выглядя восковым изваянием в его руках. Подросток провёл рукой по щеке омеги, чувствуя кончиками пальцем холодную кожу и липкость пота.              — О-он всё ещё без сознания, — сказал подросток в трубку, стараясь, чтобы голос не дрожал так сильно. — И он какой-то холодный...              — Поняла, — проговорила по ту сторону оператор. — Попробуйте укрыть его чем-нибудь тёплым, если есть такая возможность.              Техён огляделся судорожно в поисках чего-то подходящего. На спинке дивана лежал плед, который подросток сразу же стащил к себе, укрывая им брата. Он аккуратно заправил концы по бокам, боясь лишний раз к нему прикасаться.              — Тэён? — голос оператора вернул его к реальности. — Вы всё ещё со мной?              — Д-да, — выдавил он, с трудом отрывая взгляд от брата. — Я здесь.              — Вы отлично справляетесь, — мягко проговорила женщина. — Я знаю, что сейчас очень страшно, но вы делаете всё правильно. Скорая будет у вас совсем скоро.              Он проигнорировал её слова, словно их для омеги и не существовало.              — М-мне нужно взять документы, — пробормотал Техён, уже осматриваясь вокруг. — Для больницы... они же понадобятся, правда?              — Да, верно, — подтвердила оператор. — Возьмите паспорт и медицинскую карту, если она есть. Но старайтесь не терять из виду брата надолго, хорошо?              Младший осматривался вокруг в поисках чего-то, о чём сам не понимал. Он попытался встать, но ноги не слушались, дрожали так сильно, что пришлось опереться рукой об пол. Салли подошла ближе, ткнувшись носом в его ладонь и тихо заскулив. Глаза собаки были полны беспокойства, а хвост поджат к телу.              — Всё будет хорошо, — прошептал парень, больше самому себе, чем собаке. — Всё будет хорошо, скорая же едет...              Но даже он сам не верил в эти слова.              Подросток с трудом поднялся на ноги, всё ещё держа телефон у уха. Но застыл на месте, глядя на брата. Чимин лежал неподвижно, укрытый пледом, который теперь казался больше похожим на саван. Его лицо было мертвенно-бледным, губы приоткрыты, а грудь поднималась так слабо, что младший не был уверен, действительно ли видит это движение или просто отчаянно хочет его увидеть. Что-то внутри него сжалось так сильно, что стало трудно дышать.              Это было неправильно.              Всё это было неправильно. Его брат не должен был лежать безжизненным, холодным, словно...              Нет, он не мог даже думать об этом.              — Хорошо, я... я быстро, — младший оглянулся на старшего в последний раз, прежде чем забежать в коридор, придерживаясь на поворотах за стену.              Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали так сильно, что он едва держал телефон. Спальня старшего была первой справа. Подросток сразу же ворвался внутрь, лихорадочно озираясь по сторонам.              Где его брат хранил документы? В шкафу? В тумбочке?              Он никогда не спрашивал об этом раньше, никогда не думал, что это может понадобиться в такой момент. Младший так хотел бы, чтобы всё оказалось глупым сном.              — Я-я ищу документы, — сказал он в трубку, больше для того, чтобы услышать хоть какой-то голос, кроме собственного панического дыхания. — Я не знаю, г-где он их держит...              — Не торопитесь, — спокойно произнесла женщина. — Проверьте прикроватную тумбочку, комод, рабочий стол, если он есть. Обычно люди хранят важные документы в доступном месте.              Подросток рванул к тумбе у кровати, дёргая ящик на себя. Руки тряслись так сильно, что он едва мог удержать его. Внутри были только какие-то блокноты, ручки, зарядка для телефона, пачка салфеток, но ничего из того, что он искал.              — Здесь ничего нет, — выдохнул он, захлопывая ящик и оглядываясь по комнате.              Шкаф, надо проверить шкаф.              Техён бросился к нему, распахивая дверцы так резко, что они ударились о стенки с глухим стуком. Одежда, коробки с обувью, свёрнутые пледы на верхней полке. Он начал перебирать вещи лихорадочно, отбрасывая в сторону футболки и джинсы, ища хоть что-то похожее на их документы.              — Я н-не могу их найти, — голос подростка сорвался почти на крик. — Я не знаю, где он они лежат!              — Не паникуйте, Тэён, — голос оператора звучал успокаивающе, как будто она действительно переживала за него. — У вас ещё есть время, просто дышите и просто ищите, у вас получится.              Младший развернулся, почти спотыкаясь о собственные ноги, и бросился к комоду у противоположной стены. Первый ящик – носки и нижнее бельё. Второй – домашняя одежда. Третий...              Его пальцы нащупали что-то твёрдое под стопкой свитеров.              Там была папка.              Подросток вытащил её дрожащими руками, открывая. Внутри лежали документы – паспорта, какие-то бумаги с печатями, свидетельства с их новыми именами. Все они были поддельными, но сейчас это было неважно. Сейчас ему нужно было помочь Чимину, а с остальным они смогут разобраться позже.              — Нашёл, — выдохнул он в трубку, сжимая папку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я нашёл документы.              — Отлично, Тэён, вы молодец, — похвалила оператор. — Теперь возвращайтесь к брату и ждите приезда скорой. Они должны быть уже совсем близко.              Он схватил папку, сразу прижимая её к груди, развернулся и помчался обратно в гостиную, едва не споткнувшись о ковёр. Как только он подошёл ближе, Салли подняла голову, но не двинулась с места, продолжая лежать совсем рядом с Чимином. Подросток опустился на колени, аккуратно поправляя край пледа. Потом снова мягко потряс его за плечо:              — Минни, ну пожалуйста... Скорая уже едет, всё будет хорошо, только не бросай меня...              Младший провёл рукой по лицу, размазывая слёзы. Он мог только винить себя, что не настоял на обследовании брата, что не отвёл к врачу намного раньше, что бездействовал. Тэ тешил себя иллюзиями, будто ничего страшного произойти не может… но вот где они были сейчас.              Собака продолжала лежать рядом, не сводя глаз с Чимина, словно ждала, что тот наконец откроет глаза и скажет, что всё в порядке. Но вместо этого их обоих отвлёк звук за окнами – сирены скорой помощи стремительно набирали громкости, приближаясь.              — Они приехали, — выдохнул он в трубку.              — Хорошо, вы можете уже пойти и открыть им дверь, ладно, Тэён? — голос в трубке окликнул его. — Всё будет в порядке, я отключаюсь.              — Да… д-да, спасибо.              Связь прервалась. Омега быстро сунул телефон в карман и вскочил на ноги, бросаясь к двери. Пальцы дрожали так сильно, что он дважды промахнулся мимо замка, прежде чем наконец повернуть ручку и распахнуть дверь настежь.              Он открыл дверь как раз в тот момент, когда белая машина скорой помощи с красными полосами остановилась у их крыльца. Гравий захрустел под колёсами машины, пока мигалки продолжали вращаться, заливая дом и деревья вокруг пульсирующими вспышками красного и синего цветов.              Сирена резко оборвалась. Двери автомобиля распахнулись, и оттуда выскочили трое – двое мужчин и женщина в тёмно-синей форме парамедиков, с сумками в руках.              — Где пострадавший? — крикнул один из мужчин, широкоплечий, с проседью в волосах, уже направляясь к дому.              — Здесь, — Техён отступил в сторону, пропуская их, слова вылетали сбивчиво. — Он упал в обморок минут десять назад и не приходит в себя, он стал таким холодным...              Парамедики быстро вошли внутрь. Их ботинки глухо застучали по деревянному полу, когда они направились прямо к Чимину. Салли мгновенно вскочила на лапы, встав между ними и омегой и начав рычать.              — Эй, малышка, всё хорошо, — женщина-медик присела на корточки, протягивая руку ладонью вверх. Её голос был спокойным, почти ласковым. — Мы ведь не сможем тогда помочь ему.              Собака замерла, глядя на неё настороженно, пока омега расплывался в извинениях всем троим за свою питомицу. Потом она медленно отступила в сторону, но взглядом так и не отрывалась от незнакомцев, продолжая следить за каждым их действием.              Оба мужчины уже опустились на колени рядом с его братом. Один сразу нащупал пульс на шее двумя пальцами, второй склонился ближе, прислушиваясь к дыханию.              — Пульс слабый, нитевидный. Дыхание поверхностное, — бросил первый коллеге, уже доставая из сумки стетоскоп. Он повернулся к подростку. — Сколько времени он без сознания?              — Минут... минут десять где-то, — голос Техёна дрожал. — Я не знаю точно, я-я сразу позвонил...              — Ты молодец, всё правильно сделал, — женщина кивнула ему успокаивающе, разворачивая портативный тонометр. — Как его зовут?              — Мину. Пак Мину.              — Возраст?              — Двадцать три.              Мужчина с проседью уже слушал сердце через стетоскоп, хмурясь. Женщина ловко закрепила манжету тонометра на руке Чимина, сразу после нажав кнопку. Прибор зашипел, надуваясь.              — Давление низкое, — она посмотрела на экран. — Девяносто на пятьдесят.              — У него есть хронические заболевания? Аллергии на лекарства? — спросил парамедик, поднимая взгляд на подростка.              — Нет, ничего такого, — Тэ мотнул головой. — Но ему было плохо последние недели. Он почти не ел, у него постоянно кружилась голова, тошнило... В последние дни вообще почти не вставал с дивана…              — Он принимал какие-то препараты? — продолжил мужчина, доставая фонарик и проверяя реакцию зрачков Чимина.              — Нет, я не видел.              — Где ваши родители? — второй парамедик оглянулся по сторонам. — Или опекуны? Кто-нибудь из взрослых есть?              Подросток сглотнул, сжимая кулаки:              — Нас только двое, больше никого нет.              Парамедики промолчали, каждый выполняя свою задачу. Мужчина с фонариком нахмурился, но продолжил осмотр.              — Когда он последний раз нормально ел?              — Недели две назад, наверное, — Техён попытался вспомнить. — Или, может, больше. Он пытался, но его сразу тошнило.              — Рвота была?              — Да, особенно по утрам.              Врачи переглянулись, и Техён точно увидел, как мужчина что-то записывает в бланк на планшете.              — Головокружения когда начались? — отвлёк его от наблюдений голос другого медика.              — Недель... пять-шесть назад, может? Сначала не сильные, а потом... — голос подростка дрогнул. — Потом он вообще перестал выходить из дома.              — Он терял сознание раньше?              — Нет, никогда.              — Когда последний раз обследовался где-нибудь? Ходил к врачу?              Техён покачал головой:              — З-здесь ещё не был. Он... он говорил, что это просто акклиматизация, что пройдёт само.              Мужчина хмыкнул, явно не соглашаясь, но промолчал.              — Вы недавно переехали? — спросил второй парамедик.              — Три месяца назад.              — Откуда?              — Из... — Техён на секунду замялся, — из Лос-Анджелеса.              Мужчина с проседью уже тянулся к рации на плече:              — Диспетчер, это юнит двенадцать. У нас парень, двадцать три года, без сознания, гипотония, брадикардия. Возможное истощение, — он на секунду замолчал, глядя на подростка с каким-то сожалением, а потом добавив уже тише, — подозрение на беременность. Едем к вам.              Но Техён услышал каждое слово, но оно не уложилось в голове сразу.              Беременность?              Нет, это невозможно.              Брат бы сказал ему... правда?              Второй парамедик уже раскладывал носилки с металлическим лязгом. Женщина продолжала возиться с Чимином – проверила температуру, достала из сумки кислородную маску. Их движения были быстрыми, слаженными, но для подростка это не было успокаивающим. Наоборот – их спешка только усиливала острое желание расплакаться.              — Нам нужно везти его в больницу прямо сейчас, — сказала женщина, поднимаясь на ноги. — Ты поедешь с нами?              — Да, конечно, — Техён кивнул, подхватывая документы с пола.              — Тогда бери что нужно и быстрей за нами.              Парамедики втроём подняли Чимина – один под плечи, второй под ноги, женщина поддерживала голову. Аккуратно, но быстро переложили его на носилки. Мужчина с проседью зафиксировал ремни, женщина надела на лицо омеги кислородную маску. Прозрачный пластик сразу запотел от слабого выдоха.              Чимин лежал неподвижно. Под кислородной маской губы были почти бескровными. Его внешний вид пугал так сильно, что хотелось накричать на брата, заставить его перестать шутить, очнутся уже наконец. Подросток стоял по середине комнаты, вцепившись в папку с документами, и смотрел на него широко распахнутыми глазами.              Мысли понемногу начинали заполонять его сознание сами собой: тошнота по утрам, головокружения, потеря аппетита, постоянная усталость. Всё то, о чём обычно говорят из симптомов беременности.              Но это же... это бред, полный бред.              Чимин не мог быть беременным. Он бы знал. Он бы обязательно сказал младшему, они ведь всегда всё друг другу рассказывали.              Ну, почти всё.              До того момента, как они сбежали из Лос-Анджелеса.              Омега вспомнил, как брат отказывался идти к врачу все эти недели, как придумывал отговорки и как убеждал его, что это просто акклиматизация, стресс – да всё что угодно, только бы не обследоваться.              А что если...              Что если он знал?              Что если именно поэтому они и сбежали?              — Парень, ты идёшь? — голос женщины-парамедика вернул его к реальности.              Техён дёрнулся как от удара, с трудом заставляя себя двигаться. Ноги были ватными, в голове гудело, но он заставил себя последовать за носилками к выходу. Они загромыхали по деревянному полу. Младший метнулся следом, но на пороге остановился, оглядываясь назад. Салли стояла посреди гостиной, глядя на них с таким отчаянием в глазах, что у него сердце сжалось.              — Салли, малышка, — он присел на корточки, быстро проводя рукой по её морде и взглядом проверяя миски животного, чтобы не оставлять её без воды или еды. — Ты должна остаться, ладно? Мы скоро вернёмся, вдвоём, я тебе обещаю.              Собака заскулила тихо, тыкаясь носом в его ладонь, но не пыталась последовать за ним, словно понимала каждое сказанное ей слово.              После подросток резво вскочил на ноги, выбежал за дверь и рывком захлопнул её за собой, на ходу проворачивая ключ в замке. Пальцы дрожали так сильно, что он чуть не уронил связку. Сунул её в карман и сразу же рванул вниз по ступеням крыльца вслед за врачами.              Дождь усилился, холодные капли хлестали по лицу, но ему было всё равно. Парамедики уже выкатывали носилки к машине по мокрому гравию. Задние двери скорой были распахнуты настежь, внутри горел яркий белый свет.              — Хей, быстрее! — крикнул ему один из мужчин, не оборачиваясь.              Техён добежал до машины как раз в тот момент, когда они начали поднимать носилки внутрь. Металлические опоры сложились со щелчком, и Чимина затянули в салон. Женщина-парамедик запрыгнула следом, второй мужчина направился к месту рядом с водителем.              — Залезай, — бросил мужчина с проседью, кивая на свободное место у стенки.              Подросток оперся на подножку и нырнул внутрь. Едва успел сесть на жёсткое сиденье у самого выхода, как двери с грохотом захлопнулись за ним. Сирена взвыла снова, машина рванула с места так резко, что его могло бы швырнуть вперёд, если бы он не был пристёгнут.              Внутри было тесно и пахло антисептиком и чем-то горьковатым. Яркий свет бил в глаза. Парамедики склонились над его братом, пока он пытался осознать происходящее.              — Сатурация падает, — женщина смотрела на монитор, прикреплённый к пальцу брата. — Восемьдесят семь процентов.              — Увеличиваю подачу кислорода, — мужчина повернул регулятор на баллоне.              Техён прижался спиной к стенке, стараясь не дышать, но не в силах оторвать взгляд от брата. Чимин лежал под ярким светом ламп, и в этом освещении его кожа казалась почти прозрачной. Вены проступали синими линиями на шее и руках. Грудь поднималась так неровно, как будто старший прикладывал последние усилия для этого.              Женщина быстро вставила катетер в вену на руке Чимина, закрепила его пластырем и подключила капельницу. Прозрачная жидкость начала медленно стекать по трубке. Мужчина тем временем закрепил датчики на груди брата под футболкой. Монитор рядом ожил, начав выдавать линии и цифры, которые подросток не понимал. Но писк сердцебиения звучал даже для него крайне медленно.              — Пульс сорок восемь, — пробормотал парамедик, хмурясь. — Слишком низко.              — Давление?              — Восемьдесят пять на пятьдесят.              Женщина потянулась к ещё одному пакету с лекарством, быстро меняя капельницу.              Машина резко свернула, и Техёна швырнуло в сторону. Он схватился за поручень, его костяшки побелели. За окнами мелькали огни, всё сливалось в одно пятно из-за скорости и дождя. Но врачи были неподвижны, точно выполняя свои действия, словно для них никакой качки не было.              — Сколько ещё? — крикнул мужчина в сторону кабины.              — Пятнадцать минут! — донёсся ответ водителя.              Парамедик снова проверил пульс, посмотрел на монитор, нахмурившись ещё сильнее.              — Если он действительно беременный, нам нужно действовать максимально осторожно, — тихо сказал он коллеге, но Техён всё равно услышал.              Беременный.              Это слово всё ещё не укладывалось в голове. Не могло быть правдой, просто не могло. Но симптомы... все эти недели... и слова врачей. Он обязательно сложит все свои мысли воедино, но сразу после того, как его брату станет хотя бы чуть-чуть легче.              — Его состояние критическое, — женщина смотрела на монитор, и в её голосе впервые проскользнула тревога. — Если мы...              Она не закончила фразу, посмотрев на сидящего младшего. Но он понял и так. Его брат умирал. Медленно, день за днём, пока подросток делал вид, что верит в его отговорки про акклиматизацию. Все их отсрочки похода в больницу, все игры в слепого… все они были самой большой глупостью, когда теперь Чимин лежал без сознания в критическом состоянии.              — О-он будет в порядке? — голос подростка запнулся от сдерживаемых слёз. — Скажите, что он будет в порядке... пожалуйста.              — Мы делаем всё, что можем, — мягко сказала женщина. — В больнице ему окажут всю необходимую помощь.              Это не был ответ, который мог хоть как-то его успокоить. Никакой конкретики, да ещё и… а что если его брат и правда ждал ребёнка? Что если прямо сейчас за жизнь сражается не только его брат, но и ребёнок?              Техён снова посмотрел на омегу. Монитор продолжал пищать размеренно, капельница капала, кислородная маска запотевала от слабых выдохов. Чимин был здесь, рядом, но казалось таким далёким, почти недостижимым с этими приборами.              Младший сжал папку с документами сильнее, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза.              Только держись, Минни. Пожалуйста, просто продержись ещё немного.              Резкий, пронзительный писк вырвал омегу из мыслей. Монитор взвыл так громко, что подросток вздрогнул всем телом. Звук был совершенно другим – не размеренным, как секунду назад, а тревожным, как будто что-то шло не по плану.              — Сатурация падает! — женщина схватилась за баллон с кислородом. — Семьдесят процентов!              — Чёрт, — мужчина наклонился ближе к Чимину, пальцы нащупали пульс на шее. — Брадикардия нарастает. Тридцать восемь ударов.              — Ч-что происходит?! — голос Техёна сорвался на крик. Он попытался привстать, но тут же был остановлен ремнями безопасности.              Подросток вжался обратно в стенку, но не мог оторвать взгляда от брата. Монитор продолжал пищать всё громче, линии на экране прыгали беспорядочно, цифры мелькали, меняясь слишком быстро, а напряжение врачей нарастало.              Между передним отсеком и задним открылось окошко, оттуда высунулась голова водителя:              — Что там у вас? Всё под контролем?              — Пока да, но надо ехать ещё быстрее! — крикнул мужчина, не отрывая взгляда от монитора.              Сирена взвыла ещё громче, а машина рванула вперёд с новой силой.              — Мне нужно знать точно, — женщина резко повернулась к коллеге. — Если он беременный, дозировки совсем другие. Мы не можем рисковать ни им, ни ребёнком.              — У нас есть экспресс-тест? — парамедик уже рылся в ящике с медикаментами.              — Должен быть, — она открыла другой отсек, доставая небольшую коробку. — Вот.              Техён наблюдал, не понимая, что происходит. Страх сжимал горло так сильно, что дышать становилось больно. Мужчина быстро достал тонкую полоску, взял каплю крови из катетера на руке Чимина и нанёс её на тест.              — Сколько? — женщина не отрывала взгляда от монитора, где цифры продолжали падать.              — Тридцать секунд.              Время замерло. Омега смотрел то на неподвижное лицо брата, то на тест в руках парамедика и уверенные движения его коллеги словно в замедленной съемке. Монитор продолжал пищать тревожно, а грудь Чимина поднималась всё слабее, почти незаметно под маской.              Что если... что если они не успеют? Что если прямо сейчас...              — Положительный, — мужчина поднял полоску, показывая его коллеге.              — Хорошо, — женщина уже тянулась к другим препаратам. — Тогда действуем по протоколу для сигм. Снижаем дозировку вазопрессоров наполовину, увеличиваем объём жидкостей...              — Подождите, — Техён дёрнулся вперёд, не веря услышанному. — Что? Каких сигм?! Мой брат омега!              Парамедики переглянулись. Что-то промелькнуло в их взглядах – удивление, может быть, или сомнение. Но они явно не спешили прислушиваться к нему, продолжая делать то, что делали раньше.              — Парень, — мужчина посмотрел на него серьёзно, — кровь твоего брата явно от сигмы. Обычные омеги...              — Н-нет! — подросток перебил его, голос задрожал. — Вы ошибаетесь! Он омега, я точно знаю, я же его родной брат!              — Тэён, — женщина нетерпеливо повернулась к нему, но в её голосе была странная мягкость. — У сигм другой состав крови, более высокая концентрация определённых гормонов...              — Пульс падает! — крикнул мужчина. — Тридцать два!              Монитор взвыл ещё пронзительнее. Техён видел, как линия на экране начала выравниваться, удары становились всё реже и реже.              Нет. Нет, нет, нет!              — Дыхание критическое! — женщина сбросила кислородную маску, схватив мешок Амбу. Она прижала его к лицу Чимина и начала ритмично сжимать. — Давай, дыши!              Мужчина вколол что-то в катетер, его руки двигались быстро, чётко.              — Адреналин введён!              Грудь брата поднималась искусственно под давлением мешка.              Раз.              Два.              Три.              Но монитор продолжал пищать тревожно, линия почти выровнялась.              Техён скрючился на сиденье, прижимая кулаки ко рту, пока он махал головой в отрицании. Слёзы текли по щекам горячими струйками, но он даже не чувствовал их. Всё, что он видел – неподвижное тело брата, руки парамедиков, отчаянно пытающихся его спасти, и этот чёртов монитор, который пищал всё тише.              — Минни, — прошептал он сквозь слёзы. — Не надо... пожалуйста, не уходи...              — Ещё дозу! — крикнула женщина.              Парамедик уже тянулся за новым шприцем.              Пять секунд.              Десять.              Линия на мониторе почти превратилась в прямую.              — Давай же! — мужчина сжал кулаки.              И вдруг – слабый всплеск – линия дёрнулась.              Один раз.              Ещё один.              — Есть! — выдохнул парамедик. — Пульс возвращается! Сорок... сорок два!              — Сатурация поднимается, — женщина не переставала работать с мешком, но голос дрогнул от облегчения. — Семьдесят шесть... восемьдесят...              Техён поднял голову, смотря на монитор затуманенным от слёз взглядом. Линия снова прыгала – неровно, слабо, но она двигалась.              Чимин был жив.              — Держится, — мужчина провёл рукой по лицу, оставляя мокрый след.              Женщина продолжала следить за показателями, не отпуская мешок Амбу. Её руки двигались механически, обеспечивая дыхание Чимина, пока тот не мог делать это сам.              — Ещё три минуты, — пробормотала она, глядя в окно. — Держись, малыш, ещё немного.              Машина неслась по улицам на предельной скорости. За окнами мелькали размытые огни, дождь хлестал по стеклу. А Техён так и сидел, вжатый в сиденье, держа у груди папку с документами, и молился. Молился кому угодно, лишь бы брат справился, лишь бы у них обоих хватило сил.              В какой-то момент автомобиль резко затормозил, сразу же смолкая разносившимися сиренами. За окнами оказался яркий свет фонарей больницы, заливавший всё вокруг ярким белым светом.              — Приехали! — резко крикнул водитель.              — Не переживай, малыш, ещё повоюем! — утешающе похлопал его по плечу один из парамедиков.              Задние двери тут же распахнулись с грохотом, впуская внутрь холодный влажный воздух. Снаружи уже стояла бригада врачей в белых халатах – трое, может четверо, Техён не успел разглядеть. Каждый их них выглядел слишком сосредоточенным и уже готовым к дальнейшим действиям.              — Парень, двадцать три года, сигма. Беременность подтверждена предварительно, — крикнул мужчина-парамедик, выпрыгивая наружу. — Остановка сердца в пути, реанимировали адреналином. Сатурация нестабильна, пульс сорок два, давление восемьдесят на пятьдесят.              Они выкатили носилки все вместе из машины одним резким движением. Колёса ударились об асфальт с металлическим лязгом. Врачи из больницы мгновенно окружили Чимина, сбрасывая информацию друг другу короткими фразами, которые подросток даже не успевал разобрать.              — Его в реанимацию, немедленно!              А потом они словно сорвались с места, практически бегом направляясь в здание больницы вместе с его братом на каталке. Они побежали так быстро, что носилки загремели по неровному асфальту, подпрыгивая на стыках плитки. Белые халаты развевались. Один из врачей продолжал сжимать мешок Амбу на ходу, не останавливаясь ни на секунду. Другой держался за капельницу, следя, чтобы она не выдернулась.              Техён выскочил за ними, едва не упав, и рванул следом.              — Минни!              Его ноги сами несли его вперёд. Он бежал за носилками к ярко освещённому входу в отделение скорой помощи. Автоматические двери распахнулись с шипением, и врачи ворвались внутрь.              Подросток влетел следом, почти спотыкаясь о порог. Всё, что он видел – это стерильно чистый белый коридор с лампами на потолке и носилки в окружении медиком, что мчались вперёд и громыхали по плитке. Врачи кричали друг другу команды, которые бились о стены словно приговоры:              — Готовьте реанимацию!              — Вызовите акушера!              — Кровь на анализ, срочно!              Техён бежал за ними, задыхаясь от скорости, но не останавливался ни на секунду. Ему казалось, что коридор растягивался бесконечно, что стены с каждым метром сужались, но он продолжал пытаться успеть за врачами, сосредоточившись только на носилках, что отдалялись всё дальше. Мимо него мелькали двери по сторонам, люди в халатах, отходящие в стороны перед врачами, но ни до чего из этого ему не было дела.              — Минни! — крикнул он снова, но голос потонул в общем шуме.              Носилки свернули за угол. Он рванул следом, но тут же наткнулся на кого-то.              — Эй, стой! — его оторвал от мыслей властный женский голос.              Это была медсестра, как подросток смог прочитать на бейдже. Невысокая, практически одного роста с ним, стройная женщина лет тридцать в голубой форме преградила ему путь, раскинув руки. Её лицо было строгим, но не злым, как будто она не собиралась на него ругаться, но выбора у неё всё равно не было:              — Малыш, дальше нельзя, — сказала она твёрдо. — Это реанимация, посторонним вход запрещён.              — Н-нет! — Техён попытался обойти её, но она схватила его за плечо удивительно сильной хваткой. — Пустите! Там мой брат! П-пожалуйста…              — Я понимаю, но врачам нужно его спасать, а ты будешь мешать, — её голос смягчился, но рука не отпускала. — Пойдём, тебе нужно подождать в зоне ожидания.              — Да отпустите же! — он дёрнулся, пытаясь вырваться, но она держала крепко. — МНЕ НУЖНО К НЕМУ!              — Успокойся! — медсестра потянула его назад, от двустворчатых дверей с надписью «Реанимация. Посторонним вход воспрещён». — Ты ничем сейчас не поможешь! Врачи делают всё возможное.              Омега продолжал вырываться, но силы покидали его, словно тотальная усталость резко накрывала его волнами. Слёзы снова полились по щекам. Он видел, как двери реанимации захлопнулись, спрятав за собой врачей, весь этот хаос… и брата. Его увезли туда, куда он не мог попасть, не мог быть рядом, не мог держать за руку. И в этой ситуации это казалось слишком мучительно. Эта женщина, может, и не желала ему ничего плохого, но как он мог согласиться на то, чтобы просто послушно сидеть в коридоре, пока его брат там, где-то в недрах больницы, к тому же, как недавно выяснилось, беременный без сознания?..              — Нет... — голос сорвался на хрип. — Пожалуйста...              — Дыши, — медсестра развернула его к себе, заглядывая в глаза. — Глубоко, давай, — она сама показывала то, что говорила, — вдох – выдох. Ещё раз. Повторяй за мной. Вдох-выход.              Сначала младший не хотел даже уделять внимания её словам, полностью окутанный страхом. Но почему-то голос медсестры, остававшийся таким же спокойным и твёрдым, как и раньше, стал действовать на него расслабляюще, насколько это было возможно. В конечном счёте, когда он наконец послушался её, начав втягивать воздух судорожными всхлипами, его грудь начала болеть, а тело задрожало. Но он всё равно словно снова очутился в реальности, в которой не был с самого начала собственной паники.              — Хорошо, вот так, — она кивнула, — молодец. Теперь пойдём, хорошо? Тебе нужно подождать в приёмной. Как только что-то изменится, врачи выйдут и всё расскажут тебе.              Она повела его обратно по коридору, придерживая за локоть. Техён шёл как в тумане, ноги подкашивались. Папка с документами всё ещё была прижата к груди, помятая от его хватки. Но теперь он хотя бы чётко видел место, где оказался, и даже успел прочитать на бейдже медсестры её имя: «Мелисса».              Зона ожидания оказалась сразу за углом – небольшое помещение с рядами пластиковых стульев, телевизором на стене и автоматами с напитками и перекусами в углу. Всё помещение пахло антисептиком и чем-то затхлым. На стульях сидели несколько человек – женщина с ребёнком, пожилой мужчина и кто-то ещё. Но каждому из них было плевать на присутствие друг друга. Они все выглядели крайне уставшими и измученными, как будто каждый из них прошёл что-то подобное, что и сам Тэ.              — Сядь вот сюда, — медсестра усадила его на ближайший стул. — Я сейчас вернусь, хорошо?              Он кивнул безвольно, глядя в пол. Мелисса исчезла за стойкой регистратуры, что-то быстро говоря девушке за компьютером. И уже через минуту вернулась с пластиковым стаканчиком воды.              — Выпей, — она протянула ему стакан. — Кто-нибудь из взрослых приехал вместе с тобой? Родители, опекуны или родственники?              — Н-нет, — он принял стакан из её рук, всё ещё запинаясь в словах из-за слёз и дрожи в теле. — У нас никого больше нет.              — Хорошо, — медсестра как-то смутно кивнула. — Нам нужны документы пациента для регистрации пострадавшего. У тебя есть?              Техён молча поднял папку.              — Отлично, — она забрала папку из его рук, открывая. — Как его зовут?              — П-Пак Мину, — прошептал он хрипло. — С ним всё будет в порядке?              Медсестра пролистала документы, что-то разглядывая. Техён смотрел на неё, сразу думая о главных страхах его брата в последнее время.              Что если сейчас... что если они поймут, что документы поддельные?              Что если его арестуют?              Что если Чимина...              Ему было плевать, абсолютно плевать. Пусть хоть сейчас придёт полиция и заберёт его, пусть выяснится вся правда. Прямо сейчас главным было только то, чтобы из той чёртовой реанимации вышел врач и сказал, что с его братом всё хорошо, что они сделали всё возможное и теперь его жизни ничего не угрожает. Чтобы Чимин выжил. Остальное... остальное не имело значения.              Мелисса подняла на него взгляд, её глаза стали ещё мягче, чем раньше.              — Сколько тебе лет?              — Девятнадцать.              — И ты его единственный родственник?              — Да.              Медсестра кивнула, что-то написав ещё. Потом посмотрела на него внимательнее:              — Он обращался ранее к нам?              Слово прозвучало как удар в живот.              — Нет, — ответил Техён, его голос был совсем тихий. — Нет, эм, не обращался… мы переехали недавно – он провел рукой по глазам, приходя в себя. – мы переехали три месяца назад, он ещё не успел.              — Хорошо, — медсестра обернулась на вход в реанимационное отделение, закрыла папку и направилась обратно к стойке. — Они сделают всё возможное, малыш. А мы сейчас его зарегистрируем. Тебе надо будет подождать здесь.              Она быстро скрылась за одной из дверей, оставляя его одного. Он сидел на жёстком пластиковом стуле, вцепившись в подлокотники. Стаканчик с водой стоял на соседнем стуле, так и не нетронутый. Его всего продолжало потряхивать мелкой дрожью. Но он не мог ничего сделать. Подросток сидел, упершись взглядом в стену и надеялся лишь на то, чтобы всё образумилось. Никто не хотел ему говорить, что так и будет, и это угнетало ещё сильнее.              Минуты тянулись мучительно медленно. Омега начал кусать губу, грызя её так сильно, что почувствовал солёный привкус крови. Руки сами собой начали теребить край футболки, скручивая ткань, то разглаживая, то снова скручивая. А ноги нервно постукивали по полу.              В какой-то момент его взгляд упал на собственные ноги: серые домашние штаны с вытянутыми коленями вперемешку с заношенными кедами почти серого цвета, что он носил только для выгула Салли. На футболке было пятно от чая, которое он пролил ещё утром. Он выглядел так, будто только что вылез из кровати, на деле же недавно он был обычным подростком, что зависал в интернете и думал о ближайших тестах, а не о том, что теперь он окажется в больнице, где его брат будет справляться за жизнь. Час назад они просто сидели на диване и смотрели телевизор, Чимин лежал у него на коленях– всё было нормально. А теперь... Теперь его брат где-то там, за пугающими дверями, между жизнью и смертью. И Техён ничего не мог сделать, совсем ничего. Только сидеть и ждать, словно это хоть как-то помогало снять панику.              Иногда мимо него проходили люди в белых халатах, иногда слышны были какие-то громкие голоса, приказы, стуки приборов. Но ни один из тех врачей, что увезли его, так больше и не появлялся.              Омега опустил голову на колени, обхватив себя руками. Дрожь продолжала идти по его спине, не прерываясь. Его футболка была уже мокрой от пота, хотя в приёмном отделении было холодно. Но он не замечал этого, продолжая отсчитывать тянущиеся минуты.              Это была бездна.              Его самый большой страх, который заставлял его ревновать брата ко всем вокруг, побуждая не необъяснимые поступки – всё теперь было под угрозой. Он даже не хотел думать о том, что Чимин может остаться в его памяти тем безжизненным телом, которое он видел в машине скорой.              Больницы всегда казались ему бездной, где люди ждали новостей, которые либо разрушат их, разнеся сердца на кусочки, либо дадут надежду. Подросток не знал, в какую их категорий теперь попадал сам.              Он не знал, сколько прошло времени… сколько часов или минут. Время потеряло для него смысл сразу, как он словил падающее тело своего брата в гостиной. Оставаться в неведении было слишком жестоко, но другого выбора ему никто не давал. Его продолжало потряхивать, но теперь он словно сам себя поставил на паузу до тех пор, пока его брат не придёт в сознание.              В какой-то момент к нему подошла медсестра – не Мелисса, а другая, постарше и с рыжими волосами, собранными в аккуратный хвост. Она аккуратно приблизилась вплотную и прикоснулась к его предплечью:              — Пак Тэён?              Техён поднял голову, промаргиваясь, чтобы согнать пелену с глаз. Он кивнул ей, так и не найдя силы сказать что-то.              — Пак Мину стабилизирован, — тихо проговорила она, и омега выдохнул так резко, что закружилась голова. — Врач уже готов поговорить с вами, следуйте за мной.              Она развернулась на пятках и направилась вглубь отделения. Подросток вскочил за ней на ноги, испытывая головокружение. Всё вокруг на секунду завертелось, поплыло перед глазами, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Ноги были ватными, но ему было жизненно необходимо услышать, что с его братом всё в порядке.              Больничный коридор тянулся бесконечно. С одной стороны были застеклённые палаты реанимации. Техён краем глаза видел неподвижные тела на кроватях, подключённые к аппаратам ИВЛ. Трубки, провода, мониторы. Одна из пациенток была старушкой с седыми волосами. В другой палате лежал мужчина средних лет, его грудь поднималась и опускалась механически в такт работе аппарата. Но ни в одной из них он так и не увидел Чимина. С другой стороны тянулись закрытые двери кабинетов с табличками: «Процедурный кабинет», «Комната для лекарств», «Комната отдыха персонала».              Лампы с холодным светом на потолке мерцали едва заметно. Вокруг пахло лекарствами и хлоркой. Техён шёл следом за медсестрой, стараясь не смотреть по сторонам, не думать о том, в какой из этих палат сейчас его брат.              Наконец она остановилась около одной из дверей с табличкой: «Доктор Джонатан Пирс, заведующий отделением интенсивной терапии».              — Вам сюда, — кивнула она, открывая дверь.              Кабинет оказался небольшим и как будто бы тесным: повсюду были стопки документов и книг, стопки стояли на полу, на полках и даже на столе медика. На стене было куча дипломов в рамках и анатомический плакат с изображением человеческого тела. А в углу стоял скелет на подставке, от которого подросток невольно отвёл взгляд.              За письменным столом сидел мужчина лет тридцати пяти, что-то быстро печатающий в компьютере. С тёплой улыбкой и выразительными карими глазами за очками в тонкой тёмной оправе. Тёмные волосы слегка вились и были небрежно зачёсаны назад, как будто он постоянно проводил по ним рукой между звонками и обходами. А на подбородке и скулах была лёгкая щетина. Его белый халат был расстёгнут, а под ним виднелась помятая синяя рубашка, будто врач вообще не знал о существовании утюга или отпаривателя.              — Привет, Тэён, — он тепло улыбнулся, вставая из-за стола и протягивая руку. — Присаживайся, пожалуйста.              Техён пожал руку машинально и опустился на стул напротив, словно и не предназначенным для гостей или посетителей.              — Хочешь воды? — врач кивнул на кулер в углу. — Или чай, может?              — Н-нет, спасибо, — выдавил подросток с лёгким хрипом.              Врач сел обратно, сложил руки на столе. Улыбка оставалась на его лице, но глаза стали серьёзнее, как будто он уже переключился из режима базового приветствия на что-то другое.              — Я знаю, что любые мои слова вряд ли смогут хоть как-то помочь тебе в этой ситуации, — сказал он мягко. — Но мы с тобой тут, чтобы разобраться, что происходит с твоим братом и помочь ему выздороветь как можно быстрее.              Подросток кивнул, не в силах выдавить ни слова. Слёзы снова подступили к горлу.              — Мы стабилизировали его состояние, — продолжил Джонатан. — Сейчас Мину находится в реанимации, нам пришлось подключить его к аппаратам. Он находится под постоянным наблюдением, и мы делаем всё возможное.              — Когда... когда он придёт в себя? — голос омеги дрогнул.              Врач помолчал секунду. Его улыбка стала более натянутой.              — Тэён, мне нужно тебе кое-что объяснить, — он откинулся на спинку кресла, снял очки, протер их салфеткой. — То, что происходит с твоим братом... это сложная ситуация. Я бы сказал, очень необычная.              Подросток вцепился в подлокотники стула.              — Так как твой брат сигма, — начал доктор.              — Это невозможно, — сразу перебил его младший. — Он омега, он всю жизнь был омегой!              — Мы провели все тесты, Тэён, ошибки быть не может.              — Что это значит?              — Рассказать тебе, кто такие сигмы? — Пирс дождался неуверенного кивка от подростка, только потом продолжая. — У сигм другой гормональный профиль, более сильные феромоны, другая физиология… Они отличаются от омег, — он помолчал недолго, подбирая слова. — Обычно все сигмы регистрируются в специальном реестре сразу с рождения, чтобы в случае донорства крови или органов не было проблем. Но твоего брата там нет, мы проверили его ДНК по базам.              — Я.... я не понимаю, — Техён покачал головой, не веря услышанному. Он не особо вникал в природу сигм, оставляя это бесполезной для себя информацией на уроках биологии. — Он же омега. Мы же...              — Возможно, он и сам не знал этого, раз его нет в реестре, — мягко прерывал его врач, — но мы не можем лечить его по протоколу, который ему не подходит. Я понимаю, сигмы встречаются крайне редко и без специального анализа крови не определить. Но теперь мы с тобой знаем правду.              Подросток сидел, пытаясь переварить информацию. Чимин – сигма? Не омега, а сигма? Всю жизнь... всю жизнь брат был другим, а он не знал? Чёрт возьми, он даже не знал всех различий между сигмами и омегами…              — Это ещё не всё, — продолжил доктор, и в его голосе появились нотки осторожности. — Он беременный.              — Я... я слышал в скорой, — прошептал Техён. — Это правда?              — Да, — кивнул врач. — Срок примерно шестнадцать-семнадцать недель. Четыре с половиной месяца, если округлить.              Шестнадцать недель, четыре с половиной чёртовых месяца… это слишком много для того, чтобы просто не замечать. Омега быстро посчитал в уме. Они сбежали три с половиной месяца назад. Значит... значит ещё до их побега. Тогда, когда они были в Лос-Анджелесе…              Тогда когда в жизни его брата случился Чон Чонгук.              — Мы вызывали акушера-гинеколога, — продолжал врач. — И провели предварительное УЗИ и анализы. На данный момент с ребёнком всё хорошо, насколько это возможно в данной ситуации. Сердцебиение стабильное, развитие соответствует сроку. Но мы проведём полный скрининг завтра утром, как только состояние Мину позволит. Нам нужно убедиться, что всё в порядке, учитывая... учитывая то, через что он проходит.              Техён кивнул безвольно. Информация обрушивалась на него лавиной, не давая времени осмыслить всё до конца.              — Но есть некоторая проблема, — голос доктора Пирса стал ещё серьёзнее. Он наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Я бы сказал большая проблема.              Подросток поднял взгляд.              — У твоего брата состояние, которое я видел только в учебниках. Я никогда не думал, что столкнусь с таким на практике, но я не хочу тебе врать, — врач говорил уверенно, но с какой-то опаской, которую младший не мог понять. — По всем показателям он должен быть стабилен. Анализы крови почти в норме, сердце работает, лёгкие функционируют. Но ему становится хуже. Если мы уберём его из-под аппаратов, скорость ухудшений ускориться многократно. Его тело... оно борется не с болезнью, а работает против самого себя. Мы уже начали пробовать заместительную терапию, но я не могу гарантировать, что мы сможем заметно замедлить процесс.              — П-почему? — голос омеги дрогнул. — Что не так?              Доктор снял очки и потёр переносицу.              — Это называется синдромом разделения истинной пары, — сказал он тихо. — У сигм есть такая особенность, которая крайне редко проявляется в наши дни. Всему виной генетическая смесь, которая блокирует этот ген… Но у твоего брата он активен. Когда такие сигмы беременны от своего истинного партнёра, с которым у них связь на уровне природы, их организм становится зависимым от присутствия этого партнёра. Феромоны партнёра необходимы для поддержания беременности, для стабильности гормонального фона. Без них...              — Без них ч-что? — прошептал он.              — Без них организм начинает «отключаться», — врач посмотрел на него прямо. — Это защитный механизм, заложенный природой. Тело сигмы воспринимает отсутствие партнёра как угрозу для себя и для ребёнка. И начинает... угасать.              — Но... но вы же врачи! — подросток дёрнулся вперёд. — Вы можете что-то сделать! Лекарства, капельницы, что угодно!              — Мы делаем всё, что можем, — мягко сказал доктор. — Но перед природой мы бессильны, Тэён. Это не болезнь, которую можно вылечить таблетками. Это биологическая потребность. Твоему брату нужны феромоны его партнёра, его присутствие рядом. Только это может остановить процесс.              — Что будет... — Техён сглотнул. — Что будет если его партнёр не появится?              Доктор Пирс долго молчал. Потом вздохнул тяжело, отвечая как-то неуверенно:              — Мы сможем поддерживать его состояние неделю, может две, если повезёт. Но в некоторых исследованиях описаны случаи, когда процесс ускорялся, иногда счёт шёл на дни. Я не могу гарантировать тебе длительность течения болезни твоего брата.              — Дни, — эхом повторил Техён.              — Мне очень жаль, — врач наклонился ближе. — Но тебе нужно найти отца ребёнка немедленно. Это наш с тобой единственный способ спасти твоего брата.              Омега сидел неподвижно. В его голове было пусто. Ему нужно было… ему нужно было найти отца ребёнка? Истинного Чимина? Он понятия не имел, кто это был. Его брат официально ни с кем не встречался уже почти год, сразу после Дохёна он решил оставить все свои грёзы об отношениях… так думал младший до настоящего времени.              Единственный, кто был… это Чон Чонгук. Тот, из-за которого омеге пришлось пойти на сделку с совестью и подставиться перед Дохёном… Что если альфа был в курсе ещё тогда, а единственным, кто ничего не знал, был сам Тэ?              — Мне сказали, что вы переехали три месяца назад, — голос доктора вернул его к реальности. — Что случилось до этого? Может, это поможет вам сориентироваться?              — Мы… мы жили Лос-Анджелесе, — машинально ответил подросток.              — И там был кто-то? Кто-то, с кем твой брат мог... быть близок?              Подросток открыл рот, но слова не шли. Он не знал. Он, блядь, не знал ничего. Его собственный брат был беременным четыре с половиной месяца, а он не знал. Был сигмой всю жизнь, а он не знал. Встречался с кем-то, спал с кем-то, связался с кем-то на уровне истинной пары, а он, блять, не знал.              — Я... я не уверен, — выдавил он наконец. — Может быть. Я-я не знаю.              Доктор Пирс кивнул понимающе.              — Тэён, послушай меня внимательно, — он говорил медленно, чётко. — У тебя очень мало времени. Тебе нужно вспомнить всё, что ты знаешь о жизни брата. Всех, с кем он общался. Всех, кто мог быть этим человеком. И найти его как можно быстрее, а потом привести ко мне, чтобы мы сделали тесты и проверили наверняка.              — Могу я... могу я увидеть его? — прошептал Техён.              — К сожалению, сейчас нет, — мягко сказал доктор. — Он в реанимации. Посещения разрешены только в определённые часы. Но завтра утром, после обхода, если его состояние не ухудшится, я разрешу тебе зайти ненадолго, хорошо?              Омега кивнул, хотя ничего не было хорошо. Но это было всё, что ему оставалось, как бы тяжело ни было это принять.              — Сегодня иди домой, — сказал врач. — Отдохни, поешь что-нибудь. Тебе нужны силы. А завтра приходи к девяти утра, я буду тебя ждать. К тому же ты сможешь подумать, может, кто-то придёт в голову.              — Я... я не хочу уходить, — прошептал младший. — Вдруг ему станет хуже...              — Если что-то изменится, мы сразу тебе позвоним, — заверил доктор. — Ты оставил свой номер на ресепшене?              — Да.              — Тогда всё будет в порядке. Мы присмотрим за ним. Обещаю.              Техён встал на ватных ногах, кивнув в ответ. Всё вокруг плыло – ему срочно надо было собрать воедино всё, что успело произойти за день, но его мозг отказывался это делать. Он уже дошёл до двери и схватился за ручку, когда его окликнул врач:              — Тэён, — подросток обернулся. — Мы обязательно справимся… вместе, — сказал Джонатан тихо. — Я знаю, что сейчас кажется, будто мир рушится. Но твой брат настоящий боец, он продержится. А мы с тобой постараемся ради него, ладно?              Младший кивнул, не уверенный ни в одном слове. Справятся? Он не знал, что ему делать после всего этого. Даже если допустить вероятность 1% на то, что его брат совсем идиот и связался с владельцем международного холдинга, заделал ребенка, а потом сбежал… как теперь самому Тэ найти его? Даже если он догадывался, что это был именно Чон Чонгук, что ему надо было делать? Никаких контактов «из прошлого» у них не осталось. Они сменили абсолютно всё, словно брат был помешан на том, что кому-то понадобиться их искать… А влиятельный бизнесмен не раздавал свои контакты направо и налево.              А что если всё это время тот, от кого они прятались, был Чон Чонгук?              Омега вышел из кабинета, теряясь в собственных мыслях. Коридор был пуст, только где-то вдали слышались голоса медсестёр, писк мониторов, шаги. Он прислонился к стене, съехал вниз, обхватив голову руками.              Неделя… у него была неделя на то, чтобы разобраться во всём этом. А, может, и того меньше.              Руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Дышать было трудно – воздух застревал где-то в горле, не доходя до лёгких.              Он понятия не имел, с чего начать. Понятия не имел, что делать.              Лампы дневного света гудели над головой. Холод от плитки пробирался сквозь ткань штанов. Где-то за стеной пищали мониторы. Чья-то жизнь, подключённая к проводам, как и Чимин сейчас.              Техён закрыл глаза, но темнота не помогла. Перед глазами всплывало бледное лицо брата, синие губы, слабое дыхание под кислородной маской. Беременного сигма без своей истинной пары… умирающего каждую минуту его бездействия. А сам он даже не знал, что ему стоит делать.