Pornstar.

Яркие огни одного из самых богатых районов Сеула ослепляют. Даже с любовью к минимализму, Ин Хо не постыдился потратить на свое жилище целую тучу денег. Однако дизайн совершенно не походил на тот, что был в его рабочем кабинете. Вокруг не пестрело золото и жить стало.. Легче. До игр было время и достаточно. Четыреста пятьдесят шестой судорожно прислонился лбом к стеклу, кусая губу практически до металлического привкуса. Халат, снятый почти целиком, струился по плечам змеями. Мокрый от пота. Ги Хуну плохо и хорошо до одурения. Говоря по-хорошему, возможно, он и не должен чувствовать себя так в руках того, кого всем сердцем презирал. Руки елозили по стеклу, мужчина не мог грамотно их примостить и только смотрел, стараясь не жмуриться, как проезжают машины, как кипит жизнь. — Больше не чувствуешь себя преданным? — губы Ин Хо касаются чувствительного места за ухом, заставляя дрогнуть, раскрывая рот в немом стоне, — Ги Ху-ун, — он прижимается грудью к полуоголенной спине, размазывая предэякулянт по всей длине члена, подцепляя его большим пальцем. Это первый раз, когда ведущий проявил инициативу сам и, о Господи, поймать себя на мысли, что  он, Сон Ги Хун, вжимается ягодицами в чужие бёдра было чем-то из ряда вон выходящим. Шевелюра растрепалась - выйти разморенным после ванной с распущенными и мокрыми волосами было сейчас, наверное, худшей затеей. Дышать нечем, все слишком горячо, и в комнате душно.  Мелодия, что льётся из шкатулки была чертовски знакомой, но это совершенно не мешало. Только вот если раньше Ин Хо включал её на фон во время просмотра игр, где люди были готовы перегрызть друг другу глотки, то сейчас..  Всего было слишком. Слишком интимно, слишком.. Пошло. Ход мыслей не складывается в одно единое целое и, когда ладонь внезапно прекращает движения, а влажные губы касаются плеча, Молчанов не сдерживается и хнычет. — Ты ведь так и не ответил на мой вопрос, — Ëн Иль смеётся, так по-лисьи хитро, что становится почти плохо, — что-то случилось, дорогой? — он просто не даёт вспомнить любую из возможных гадостей, что совершил. Остался только он, только этот ужасный, отвратительный человек с каменным сердцем, который сейчас, да и теперь навсегда, стал таким необходимым. — Ещё.. — Что-что? — глаза его смеются, мужчина знает, даже не видя их перед собой. Выучил каждую эмоцию наизусть. — Блядь, пожалуйста, — ведущий слушается. Движения ладони, едва огрубевшей от постоянного использования оружия, ощущаются так правильно и так хорошо. Четыреста пятьдесят шестой движет бёдрами в ответ на касания, кусает губы и стонет-стонет-стонет. Особенно, когда пальцы смыкаются на отросших прядях и оттягивают голову назад до приятной боли. — Ты доверяешь мне? — вопрос явно с подвохом, но думать об этом сейчас, когда можно раствориться и забыть о грузе ответственности, которая сжирает крупицу за крупицей в итак больном мозгу, кажется кощунством. —..Да, — и в эту секунду одна из ладоней с волос смещается на шею. Сдавливает, перекрывая кислород, но не прекращая движения на органе. В ушах пульсирует, Ги Хун дёргается, потому что хочет жить. Музыка теперь играет на переднем плане. Fly me to the moon Let me play among the stars Let me see how spring is like On Jupiter and Mars. Пальцы на горле разжимаются и спасительный кислород снова поступает в лёгкие свободно. Ощущать себя в порно — вот уж не думал Ги Хун, что это когда-нибудь произойдёт с ним. Это самое настоящее блядство. — Тш-ш, — Ëн Иль успокаивающе треплет чужие пряди, гладит и мужчина снова давится стоном, — я же говорил, что мне совсем не интересна твоя смерть, — гладит, как самого настоящего пса, но сейчас это кажется нужным. Только сейчас, только сейчас можно позволить слабость, утопая в ощущениях, которые доставляют чужие руки, голос, что звучит сейчас так соблазнительно тихо. — Я сейчас... Черт.. — Ин Хо в ответ хмыкает, вдыхает воздух через нос с тихим свистом, сжимает член Ги Хуна сильнее, с нажимом ведя вверх-вниз, до самых яиц. — Давай, — громкий стон засядет в ушах надолго. И ни один бокал крепкого виски, что Хван пил пару минут назад его не заменят.