Я не спасу тебя.

Извините, что долго не было глав! Очень много работы было. Исправлюсь на новой неделе, очень надеюсь!

***

Оставшись в полном одиночестве, Ки-хун не мог перестать кричать, ему было абсолютно всё равно на то, что по ощущениям, его голос деформировался настолько, что стал напоминать рычание раненого зверя, загнанного в угол. В какой-то степени так и было: мужчина абсолютно не понимал сколько времени прошло, что происходит с оставшимися игроками, что будет дальше. Его в меньшей степени волновала собственная жизнь в нынешних условиях, где-то в глубине души, конечно, жить хотелось, как и любому человеку, но сейчас казалось думать о собственном выживании просто самое низкое и отвратительное из того, что он смог бы сделать. Мысли путались, переплетались, цепляясь друг за друга, что в конечном итоге привело к тому, что Ки-хун просто отключился в попытке ухватиться за здравую часть своего сознания. Ки-хуну ничего не снилось — это был сон без сновидений. И даже сном это назвать сложно, ведь организм просто не выдержал такого напряжения и буквально отключился. не в силах находиться в сознании, в этой действительности. Мужчина всё это время оставался привязанным к стулу, он уже абсолютно не чувствовал свои руки, не мог шевелить пальцами, и казалось, что мышцы не просто затекли, а буквально окаменели в этом положении. Всё тело было липким и грязным, пропитанная кровью одежда неприятно липла к коже, а волосы спутались. Инхо же находил его внешний вид весьма привлекательным по своим садистким меркам. И даже запах, исходивший от мужчины нисколько не смущал Ведущего, напротив, ему нравился аромат крови, пота и отчаянной безысходности. Инхо упивался открывшимся ему зрелищем — он мог наблюдать за тем, как чужая воля проходит испытание на прочность, он мог видеть каждое неловкое движение в попытке хоть немного ослабить веревки. И всё же — Ки-хун продолжал бороться, продолжал противостоять своей судьбе, противостоять ему, Инхо. Они были частями одного целого — как инь и янь. Но даже в самом плохом человеке есть частица чего-то хорошего, равно как и в самом хорошем есть частица чего-то плохого — это и называется баланс. Инхо верил, что они с Ки-хуном дополняют друг друга, что их союз и был бы тем самым балансом, но грязные, низменные желания брали верх над мужчиной. Изначально Инхо просто хотел показать Ки-хуну, что мир не черный и не белый — он серый и очень неоднозначный, но чем больше Инхо узнавал Ки-хуна, чем дольше наблюдал за ним, тем призрачнее становилась надежда остановиться лишь на том, что предполагалось сначала. И теперь он стоит перед дверью, предвкушая очередную их встречу. Нарочито медленно проворачивает ключ в замке, чтобы Ки-хун также находился в предвкушении, как и сам Инхо. Он не хотел застать его врасплох, наоборот — мужчина хотел, чтобы пленник знал, что он сейчас войдет. Ки-хун даже не обернулся, чтобы посмотреть, на что Инхо довольно ухмыльнулся. Будет интересно. Инхо прошел вглубь комнаты и сел в кресло напротив Ки-хуна. Мужчина откинулся на спинку кресла, широко расставил ноги, демонстрируя свое возвышенное над Ки-хуном положение. Ки-хун лишь недовольно наблюдал, поджимал губы, но ждал, пока Ведущий первым заговорит. — Даже не поздороваетесь? Вопрос так и остался без ответа, что было вполне ожидаемо. Ки-хун не хотел не то что здороваться с этим человеком, он и лишней секунды не желал находиться рядом с ним. — Я вас понял. Как я сказал ранее, вы, Ки-хун, больше не игрок, но я всё же предложу вам кое-что. Инхо достал из кармана своего плаща пульт, нажал на кнопку и экран на стене загорелся. На изображении Ки-хун увидел выживших игроков. Все они стояли на разных платформах, которые были разделены по цветам — белые и черные. Ки-хун облегченно вздохнул, увидев 222, 388, 120, 007 и 149 игроков. Не то чтобы мужчина не переживал за остальных, просто именно с этими игроками ему удалось познакомиться получше. 120, 388 и 149 стояли на белых платформах, а 007 и 222 на черных, рядом с с ними стояли 333 и 124 игроки. Ки-хун ценил каждую жизнь, но сконцентрировался в первую очередь на своих соратниках с крестиками. Быстро оценив обстановку на экране, Ки-хун тяжело вздохнул, отвел взгляд от экрана и посмотрел прямо на Ведущего. — Что вы хотели мне предложить? Инхо наклонился чуть вперед, чтобы быть ближе к пленнику. — О, я всё же смог вас заинтересовать. Смотрите, все они стоят на платформах разных цветов. Как вы думаете, почему? Ки-хун закипал, ему абсолютно не нравилось находиться в неведении, играть в игры Ведущего, по его правилам, следовать туда, куда его ведут. — Допустим, все, кто стоят на одинаковых цветах — команда? Итого две команды: белые и черные. Инхо улыбнулся, но за маской этого не было видно. Он лишь ближе придвинулся к Ки-хуну. — Допустим. Ваша догадка принята. А что за игра? Ки-хун снова перевел свой взгляд на экран телевизора, мужчина внимательно всматривался в детали, но предположений у него было немного. — Не знаю, может, самнюкку или шахматы? Ведущий немного помолчал, затем снова откинулся на спинку кресла. — Интересное предположение. Однако ваше предположение оказалось неверным. Мы с вами сыграем немного в другую игру. Это, если можно так сказать, игра вне игры. Ки-хун совершенно не понимал чего ждать, но волнение старался не показывать. Мужчина глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, чтобы продолжать их диалог. — Как это понимать? Что значит игра вне игры? Инхо повернулся к телевизору, заставляя Ки-хуна сделать также. — Эта игра — мое личное желание, но если вы думаете, что тут будут другие правила, то ошибаетесь. Хотя, я дам вам возможность спасти всех, но воспользуетесь ли вы ею. Ки-хун не верил, услышанное было слишком хорошим, чтобы оказаться правдой, но что-то внутри зашевелилось и слабая искра надежды снова загорелась в его глазах. — И вы не обманите меня? Ведущий ухмыльнулся, но за черной маской Ки-хун не мог этого заметить. — Да вы и сами обманываться рады, но… Всё зависит от вас. Я гарантирую, что возможность спасти игроков будет. Ки-хун кивнул, не смотря на то, что ответ его не до конца устроил, но требовать чего-то большего он просто не мог, не в такой ситуации и не в том положении. — Правила? Инхо встал, обошел кресло, обеими руками взялся за массивную спинку и с усилием толкнул вперед. Мужчина вернулся на своё место, удобно устроившись в кресле. Теперь их с Ки-хуном лица были неприлично близко друг к другу, мужчин разделяло не более 20 сантиметров. — Ну, конечно. Правила. Мы с вами по очереди будем задавать друг другу вопросы и если вы отвечаете честно, то игроки на платформах остаются невредимыми, но если вы соврали или отказались отвечать, то игроки выбывают. И не спешите радоваться тому, что сможете все узнать — я же тоже могу выбрать не отвечать на вопрос, либо намеренно солгать. Поэтому, Ки-хун, задавайте свои вопросы с умом. Ваш цвет — белый, а мой — черный. Соответственно, за каждую мою ложь, либо за отказ будут погибать люди, стоящие на черных платформах. Аналогично и с вами. Ки-хун усмехнулся. Как иронично — их игра будто борьба добра и зла. Мужчина посмотрел на экран телевизора, еще раз внимательно вгляделся в людей. Ки-хун пытался продумать тактику: какие вопросы задавать Ведущему так, чтобы он ответил честно, но при этом рассказал ему информацию, которая интересовала Ки-хуна. Собравшись с мыслями, мужчина кивнул. — Хорошо, играем.