Космические омораши приключения

«Пульс» был одним из новейших космических исследовательских кораблей, оснащённых экспериментальным двигателем квантового искривления, позволяющим преодолевать световой барьер. Внутри корабля поддерживалась искусственная гравитация, создавая иллюзию обычной земной жизни, так что все ученые могли спокойно ходить и работать. Экипаж состоял из двенадцати человек, каждый из которых был специалистом в своей области. Капитан Джейн Торнтон была воплощением военной элегантности. В свои тридцать пять она сохраняла прекрасную физическую форму — высокая (около 175 см) и стройная, с развитой мускулатурой, выработанной годами тренировок и поддерживаемой регулярными занятиями в корабельном спортзале. Её осанка всегда оставалась безупречно прямой, что делало её ещё выше в глазах окружающих. Лицо Джейн отличалось аристократическими чертами: высокие скулы, прямой нос и чётко очерченные губы, которые редко складывались в улыбку во время службы. Её глаза цвета штормового моря были обрамлены длинными ресницами, а над правой бровью виднелся тонкий шрам — память о тренировочном полёте во время обучения в академии. Особенно выделялись её волосы — серебристо-пепельные, коротко подстриженные, с идеальной укладкой, подчеркивающей овал лица. Этот необычный цвет был результатом раннего поседения, начавшегося ещё в двадцать пять лет, но Джейн никогда не пыталась это скрыть, считая своей отличительной чертой. Форменный комбинезон капитана сидел на ней безупречно, подчеркивая стройную фигуру. На груди поблескивали капитанские нашивки и несколько наград за выдающиеся достижения в космической разведке. На правом запястье она носила старомодные механические часы — семейную реликвию, переданную ей отцом, тоже бывшим капитаном. Несмотря на природную красоту, Торнтон практически не пользовалась косметикой, позволяя себе лишь лёгкий увлажняющий крем, необходимый в условиях постоянно фильтруемого корабельного воздуха. Её кожа была светлой, но здоровой, характерной для людей, проводящих большую часть жизни на космических кораблях. Как-то утром капитан Джейн Торнтон просматривала отчеты о состоянии систем корабля на голографическом экране своего командирского кресла. Её пальцы быстро пролистывали страницы данных, пока она анализировала показатели двигателей и систем жизнеобеспечения. Третья чашка утреннего кофе стояла почти пустая на подлокотнике — обычное начало ещё одного дня на борту исследовательского корабля «Пульс». Первое легкое покалывание в нижней части живота она почувствовала где-то на середине отчета главного инженера. Джейн машинально поправила воротник формы и продолжила читать, игнорируя сигналы организма. Годы военной подготовки научили её концентрироваться на задаче, отодвигая личные потребности на второй план. — Капитан, расчеты траектории готовы, — голос Зейна, ее навигатора, отвлек её от чтения. Торнтон кивнула, переключая экран на навигационные данные. К этому моменту давление внизу живота стало более заметным, но она лишь слегка поменяла положение в кресле, сосредоточившись на цифрах. Следующие полчаса она провела, согласовывая детали нового курса с командой ученых, которым был нужен доступ к определенным данным. Дискомфорт постепенно нарастал, и теперь каждое движение в кресле сопровождалось острым напоминанием о переполненном мочевом пузыре. Обычно она делала перерыв на туалет сразу после этой встречи, но тут она сильно задержалась. Доктор Танака отстаивала свои исследования в области ксеноботаники и требовала отклонения от курса ради того, чтобы заглянуть на новую планету где она сможет найти необходимые данные. Желание посетить туалет стремительно нарастало, Джейн немного постукивала ногами под столом и очень хотела дать Танаке уже все что она захочет, только бы это совещение прекртилось и она смогла бы выпустить из себя долгий поток мочи. Она уже почти объявила перерыв, как датчики корабля внезапно зафиксировали приближающееся астероидное поле. — Расчетное время до входа в опасную зону — три минуты, — доложил Зейн. Черт. Торнтон сжала зубы. Зейн был совсем еще зеленым — это его первая командировка, а их основной пилот сейчас лежал в больничном отсеке с переломом ноги. Значит при подобных сложностях управление короблем она должна была брать на себя. Момент для личных нужд был безнадежно упущен. Она выпрямилась в кресле, чувствуя, как волна острой потребности прокатывается по телу. Ей предстояло провести корабль через поле астероидов, и каждая секунда промедления увеличивала риск. — Всем постам — боевая готовность, — её голос звучал твердо, хотя внутри она начинала паниковать. — Щиты на максимум. Приготовиться к маневрированию. Она ощущала нарастающее давление в нижней части живота — утренний кофе напоминал о себе в самый неподходящий момент. Три чашки крепкого кофе, которые она выпила во время утреннего брифинга, теперь казались непростительной ошибкой. — Сектор два-четыре-семь требует коррекции курса, — доложил Зейн, его пальцы летали над голографической панелью навигации. В любой другой момент Джейн бы отметила, как хорошо и спокойно держится Зейн несмотря на то, что раньше он в таких ситуациях не бывал, но сейчас ее мысли были лишь о том, как сильноей хотелось в туалет. Она сжала колени под консолью управления, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Каждое движение отзывалось волной дискомфорта, прокатывающейся по телу. Она чувствовала, как мышцы внизу живота непроизвольно сокращаются, борясь с нарастающим давлением. Капитан ерзала в кресле, пытаясь найти положение, которое принесло бы хоть небольшое облегчение. — Большой астероид по левому борту! — предупредил Зейн. Торнтон резко развернула корабль, уходя от столкновения. Внезапный маневр заставил её мочевой пузырь болезненно сжаться, и она на мгновение закусила губу. Волна острой потребности прошла через всё тело, заставляя её на долю секунды задержать дыхание. Пот выступил на висках, и она почувствовала, как по спине пробежала холодная дрожь. Двадцать минут. Ей нужно продержаться всего двадцать минут, пока они не пройдут через это поле. Каждая секунда растягивалась в вечность. Джейн сидела неестественно прямо, концентрируясь на дыхании. Она старательно считала вдохи и выдохи, пытаясь отвлечься от пульсирующего ощущения внизу живота. Её натренированный разум разделился: одна часть полностью контролировала управление кораблём, вторая вела постоянную борьбу с собственным телом. Бусины пота скатывались по шее, и она чувствовала, как влажная форма прилипает к спине — результат не только физического напряжения, но и интенсивной внутренней борьбы. Особенно сложно было во время резких маневров. Каждый раз, когда приходилось уклоняться от астероида, искусственная гравитация слегка запаздывала, создавая дополнительное давление на мочевой пузырь. Джейн научилась предугадывать эти моменты, слегка напрягая мышцы за секунду до маневра, но это требовало дополнительной концентрации и в каждый такой маневр она очень боялась упустить и не удержать струю мочи. — Капитан, расчёт траектории завершён, — голос Зейна казался далёким. — Ещё двенадцать минут до выхода из поля. Джейн только кивнула, не доверяя своему голосу. Она скрестила лодыжки, незаметно для экипажа, и слегка покачивалась в кресле, маскируя движение под реакцию на турбулентность. Её пальцы крепче сжали управление, костяшки побелели от напряжения. Каждый удар сердца отдавался в переполненном мочевом пузыре, создавая мучительный ритм, с которым становилось всё труднее бороться. Яркая вспышка справа привлекла её внимание — два астероида столкнулись, создавая новое поле обломков. Торнтон инстинктивно дёрнула штурвал, уводя корабль от опасности, и тут же пожалела об этом резком движении. Волна такой сильной потребности накрыла её, что на мгновение потемнело в глазах. Она закусила щеку изнутри, используя боль как якорь, чтобы сохранить концентрацию. Когда последний астероид остался позади, Торнтон заставила себя досчитать до тридцати, проверяя, действительно ли путь чист. Это были самые долгие тридцать секунд в ее жизни, все ее тело просто разрывалось. Её бедра дрожали от напряжения, а во рту пересохло. Только после полной проверки она передала управление Зейну и, стараясь не спешить, покинула мостик. Она старалась идти спокойно и уверенно, но каждый шаг давался с неимоверным усилием, каждое движение требовало полного контроля над телом. Только когда двери турболифта закрылись за ней, Джейн позволила себе прислониться к стенке и ее руки тут же метнулись к промежности, помогая ее держаться. Стоять на месте было невозможно, она подпрыгивала и терла себя между ног. «Я сейчас обоссусь, обоссусь, обоссусь» — только и твердил ее мозг. До каюты оставалось еще сорок мучительных секунд пути… И тут Джейн почувствовала, как контроль начинает ускользать. Тёплая струйка предательски скользнула по внутренней стороне бедра, и паника затуманила сознание. Годы тренировок и самодисциплины не могли больше сдерживать физиологию. Она до боли закусила губу, пытаясь восстановить контроль и постаралась еще крепче зажать себя. «Компьютер, ускорить лифт,» — выдавила она из себя. Турболифт едва заметно увеличил скорость, но каждая секунда казалась вечностью. Когда двери наконец открылись, Торнтон смогла усилием воли вытащить руки из промежности и даже разогнуться, но все же, почти бегом устремилась по коридору жилого отсека. Её идеально начищенные форменные ботинки стучали по металлическому полу, эхом отражаясь от стен. Новая струйка скатилась по ноге, и Джейн почувствовала, как влага начинает пропитывать форменные брюки. Внезапно из-за поворота показалась доктор Танака. Джейн замедлила шаг, пытаясь сохранить остатки достоинства. Её лицо горело, а по спине струился холодный пот. — Капитан, я хотела обсудить… — начала Юки, но Торнтон только покачала головой, не останавливаясь. — Позже, доктор, — выдавила она сквозь сжатые зубы, чувствуя, как новая волна отчаяния накрывает её. До каюты оставалось всего пятнадцать метров. Джейн уже видела панель доступа у своей двери, когда корабль слегка тряхнуло — видимо, последствия прохождения через астероидное поле все ещё сказывались на работе гравитационных стабилизаторов. Этого лёгкого толчка оказалось достаточно. Она почувствовала, как теряет последние остатки контроля, и практически бросилась к двери своей каюты. Сканер биометрии, казалось, работал бесконечно долго, считывая её отпечаток. Торнтон переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как тёплая влага уже явно проступает на форме. Наконец, дверь с шипением отъехала в сторону… Дверь наконец открылась, и Джейн буквально влетела внутрь. «Закрыть! Полная изоляция!» — выкрикнула она, срываясь на бег через жилую зону прямо к заветной двери санузла. Но эти последние метры оказались уже непреодолимыми. Горячая волна хлынула по ногам, пропитывая форменные брюки, когда она была всего в шаге от цели. Торнтон замерла, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Тёплая жидкость стекала в ботинки, образуя небольшую лужицу на полу. Её плечи дрожали — от облегчения, стыда и усталости одновременно. После стольких часов сдерживания каждый мускул в теле болел от напряжения. Простояв так несколько минут, Джейн наконец глубоко вздохнула и выпрямилась. Она медленно расстегнула и сняла мокрую форму, морщась от неприятного ощущения влажной ткани. Капитан Торнтон провела на мостике бессчетное количество часов, маневрировала через астероидные поля и квантовые бури, но именно этот день останется в её памяти как один из самых изматывающих за всю карьеру. — Компьютер, запустить очистку и дезинфекцию пола, — скомандовала она, направляясь в душ. Горячие струи воды смывали не только физические следы произошедшего, но и эмоциональное напряжение последних часов. Под шум воды Джейн позволила себе тихо рассмеяться — даже капитаны иногда проигрывают битвы, главное — никто из экипажа никогда не узнает об этом маленьком происшествии. Позже, уже переодевшись в свежую форму, она села за рабочий стол и открыла журнал капитана: «Звёздная дата 2475.3. Успешно преодолели неожиданное астероидное поле в секторе…»