Manslaughter: Berserk

***

      Студентка второго курса стояла за потрепанной деревянной кафедрой и уже знакомо гладила подушечками пальцев гладкий край. Напротив — полная аудитория скучающих студентов. Скучающих, но все еще внимательных. Смотрят на невинную, непорочную, слушают ее тихий бубнеж и любуются искренней простотой. Совсем рядом сидит отец, бог знает по какой причине пришедший на внутрифакультетскую конференцию, да старательно пытается подавить зевок. И среди всего этого серого безумия тоски выбивается лишь один до жуткого неподходящий своей похотью и грубостью взгляд.       Монотонный голос продолжает лить речи о викингах в старенький шипящий микрофон, в то время как парень наконец решается подойти к ответчице ближе. Доклад Борисон был ужасным: мало конкретики, никакой статистики, куча воды. Ульвар мог бы подготовить его в разы лучше.       От девушки разило безразличием, неряшливостью и запахом пудрового дезодоранта. Ни капли женственности, и тем не менее, что-то в ней есть.       Огрубевшие горячие пальцы смахнули неаккуратно лежащую на остром плече прядь, оголяя белую женскую шею. Публике было все так же плевать, что на Цвию, что на Ормсона за ее спиной. А ему плевать на мнение окружающих. Конечно же, выдуманных окружающих.       Парень обвел хрупкий девичий силуэт уставшими руками и коснулся первой пуговицы на дешевой рубашке. Мешковатая одежда студентки — очередная ее нелепость. Но ни что не может возбуждать настолько же сильно, как «соответствующая фриковатость». Она — таскается повсюду с каким-то олухом, читает учебники у мужских туалетов, участвует в глупых конференциях и, тем не менее, смотрится во всем этом лишней. Он — в каждой бочке затычка да везде неудачник, отцовское разочарование и «Волк». Ну не идеально ли?       Рубашка лениво скатилась на протертый паркет, а Цвия того даже не заметила. Шершавые пальцы потянулись к незамысловатой застежке на темно-бежевом «домашнем» лифчике. Такие как она не носят красивого белья, и уж тем более не надеются похвастать им перед кем-то, кроме своего жалкого отражения в зеркале. И это — очередная волнующая черта Борисон.       Показавшиеся розовые соски наконец смутили публику. Но ни капли не девушку. Цвия продолжала отвечать доклад без единой лишней эмоции на лице, и это хотелось испортить. Изуродовать нечто прекрасное — пусть лишь у себя в голове, к счастью, лишь у себя в голове — сладкое чувство.       Ормсон аккуратно, почти заботливо положил влажные ладони за девичьи плечи и отвел студентку подальше от злосчастной кафедры и этого треклятого микрофона. Слышать ее стоны из динамиков было бы намного веселее, чем скучную болтовню, но видеть возбуждение на лице Цвии хотелось сильнее. А та все продолжала да продолжала, точно робот, хотя и зацепиться за слова, понять, о чем же она вещает было невозможно.       Легким небрежным толчком Ульвар вынудил девушку упереться в острый торец длинного отцовского стола своими холодными ладонями с чертовым черным лаком на коротких ногтях.

«Ормсон, гондон…»

      Влажная ладонь покрепче сжала металлический держатель на стене душевой кабины, а веки плотнее зажмурили глаза. Никаких больше Берсерков. Не сейчас.       Темные волосы заструились по светлой коже россыпью шоколадных нитей. Голые лопатки выглядели сексуально, но этого было мало, ужасно мало для того, чтобы обезобразить невинный образ по достоинству.       Тогда Ульвар сделал еще один поспешный шаг ближе, прижимаясь собственными бедрами к девичьим, а пальцы нащупали теплую металлическую пуговицу на широких светлых джинсах. Уже через мгновение они грузно спали мятой гармошкой к его ногам. Вслед за ними — простоватое нижнее белье. Белая кроссовка наступила на ком раздражающей женской одежды, помогая Борисон вытянуть ступни из тканевых оков. А все кругом, пооткрывав свои тупые рты, вылупились на полностью голую девушку.       Не было ничего более возбуждающего, чем безумная идея отыметь стеснительную студентку второго курса с археологического прямо здесь, перед отцом, перед сраным мистером Сиггейром и гребанными учениками этого университета.       Долго тянуть с прелюдиями смысла не было, а потому Ормсон почти сразу развернул Борисон к себе лицом, усаживая на край стола. Еще один порывистый шаг — и студентке пришлось раздвинуть ноги шире. Зазвенела металлическая пряжка, перебивая и без того едва различимое скучное бормотание. Скрип ширинки, короткий выдох — сладкий девичий всхлип.       Ладонь приятно скользила по горячему телу, распаляя внутри тянущее возбуждение. Уста приоткрылись в славной улыбке. Идеальный вечер кончается по-хорошему.       Наконец тихий голос Борисон дрогнул. Интересно, ей нравится быть погромче? Выплескивать в бесконечную череду вздохов свои сдавленные стоны, какие она сдерживает в себе на протяжении всего дня. Или в постели она все такая же тихая?       Цвия Борисон возбуждала, она была хорошенькой. Быть может, если бы они с Ормсоном были знакомы хоть чуточку ближе, он бы позвал ее куда-нибудь. Если бы их не связывал тот странный разговор у туалетов. И если бы она не напоминала так сильно...       — Черт.       Вместе с тихим выдохом поверх своих наивных фантазий, Ульвар покинул девичье тело, чтобы вновь развернуть студентку к себе спиной. Голый подтянутый женский живот лег на гладкий отцовский стол, а бедра приглашающе приподнялись повыше. А затем слух пронзил тихий шепот. «Опять нудятина про викингов», — поморщился парень, стремительно приникая к докладчице.       Цвия Борисон была влажной. «И все-таки громкой», — будто не сам управляя своими фантазиями, радовался Ормсон. Ульвар ускорялся, а она все чаще забывала вдохнуть.       С улыбкой прикусив губу, парень принялся выжидать тот самый момент, оттягивая его до последнего. Сдерживал оргазм как можно дольше, так, чтобы на выходе получить наиболее яркое впечатление. Но понимал, что осталось совсем немного.       Прохладные струи бежали по крепкому телу: макушка, напряженные плечи, широкая грудь, сильный торс и ниже.       Отец смотрел на девушку перед собой так изумленно, что, будь все взаправду, Ормсону было бы проще вздернуться, чем разгребать последствия.       А Цвия Борисон… ей все нравилось. Близость с Ульваром приносила ей лишь удовольствие и ни капли скуки…       Чувствуя приближение кульминации, парень вновь вспомнил девичье лицо. Густые тонкие брови аккуратной формы, едва вздернутый красивый нос, изжеванные женские губы. Интересно, она их искусала от стресса, или ей кто-то помог? Кто-то, вроде того парня, с каким она ушла в тот раз. Свободна ли Цвия, или, быть может, прямо сейчас Ульвар тешит свои гормоны с мыслями о чужой любимой?       Брови вновь нахмурили влажный лоб: «Меньше думай».       Внимание снова вернулось к студентке со второго. Она исступленно вздыхала, хватая холодный воздух сухими нецелованными губами. А в глазах ее было столько похоти, столько желания. В ее голубых, холодных, как Север, глазах…

«…Конечно, придурок тот еще, но ты хороший».

      — Блять, — виновато поприветствовал вернувшийся в голову образ Берсерка Ульвар.       И все кончилось.       Сдавленным стоном, сорвавшимся с разбитых губ, утопающим в шуме прохладной воды. А пара коротких резвых движений освободили напряженное тело от остатков.       — Блять… — уже осмысленнее выдохнул парень.       Затекшая ладонь отпустила металлический держатель, и холодные пальцы силой утерли уставшие глаза. А затем Ульвар молча продолжил мыть свое тело, пытаясь согнать глупые навязчивые мысли, заставляющие чувствовать себя таким грязным.       Было дурно, до тошноты. Жутко признаваться самому себе в том, что как таковой горечи он не ощущал. Да и при мыслях о Берсерке думал лишь о том, что… хочет еще.       Махнув головой, парень спешно выкрутил воду и вышел из душевой кабины, будто все произошедшее могло бы остаться там. Но не оставалось. Удушливое чувство вины и разочарования в самом себе плотным шлейфом тянулось по пятам, точно горький запах отцовского одеколона за пубертатным подростком. Ульвар почти не дышал, раздражение взрывалось внутри и там же и оставалось. Ошибка. Все не так. Он ведь думал о Борисон. Не о парне.       Нет.       Сорвав с крючка на стене белое полотенце, Ормсон грубо вытер собственное тело с каким-то особым отвращением. Желваки на щеках ходили ходуном, а взгляд уперся в избитое жалкое отражение в зеркале над раковиной. Мокрые волосы, красное лицо, свежие отметины последней драки. Крик, Дятел, Берсерк, Волк — чушь. Детский лепет. Это несерьезно.       Махровое полотенце упало к ногам, а руки потянулись за сухим бельем. Белые боксеры, домашние пижамные штаны, гостевые тапки. С тяжелым вздохом Ульвар вернулся к зеркалу, чтобы взять за его дверцей заживляющую мазь. Новенький тюбик, открытый лишь вчера, как-то издевательски выглядел лучше самого парня, а потому, прежде чем взять его в руку, Ормсон помедлил. Пара секунд размышлений — и дверца захлопнулась обратно.

***

      В коридоре было темно, но свет с первого этажа освещал едва различимую во мраке дорогу к лестнице. Из гостиной доносился неискренний закадровый смех из какого-то глупого ток-шоу. «Кажется, гости уже ушли», — с облегчением решил Ульвар.       Шлепая неудобными тапками по пяткам, Ормсон спустился на первый этаж, вновь встречая лежащего на диване мужчину средних лет. Орм на своего сына оборачиваться не стал, что было неудивительно, после такого-то возвращения домой.       Но парень над тем и не страдал. Молча добрался до кухни и открыл большой холодильник в поисках чего повкуснее. Тем временем смеяться отец перестал, значит совсем скоро попытается завести диалог.       Серые глаза без особого энтузиазма пробежали по полкам с продуктами и скучающе уткнулись в стеклянный противень со свиными ребрышками барбекю. Пусть и холодные, выглядели они достаточно аппетитно. К тому же в прошлый раз, приготовленные трудолюбивой домработницей ребра были на вкус очень даже хороши.       Парень достал из холодильника свой скромный ужин и набрал на тарелку небольшую порцию. Вилку, какой набирал мясо, зачем-то взял с собой, а после вернул в холодильник остальное и сел за высокий барный стол лицом к широкоформатному плазменному телевизору на стене. На излюбленном отцом канале показывали какое-то вечернее шоу с достаточно сексапильной ведущей. Кажется, Ульвар видел ее в каком-то свежем фильме.       Заметив внимание сына к телепередаче, Орм странно нахмурился, точно ревнуя к нему свою молоденькую актрису.       — Проголодался?       Студент неуютно повел плечом и кивнул.       — Типа того.       — Что с тобой происходит? — недовольно буркнул отец. Несмотря на наполнявшую грудь злобу, тон мужчины показался вполне себе спокойным.       — О чем ты? — беззаботно жуя холодное жаренное мясо, спросил Ульвар.       — Не держи меня за идиота. Что с твоим лицом? Твоя тренировка закончилась больше двух часов назад, а ты заявился домой только сейчас. У тебя проблемы?       — Нет.       Президент университета «Лойола» выглядел не очень-то убежденным в словах собственного сына. Мужчина метнул через спинку дивана колючий презрительный взгляд, еще раз оценивая внешний вид своего ребенка, а после, сощурив в сомнении глаза, обернулся обратно к экрану.       — Я поверил тебе вчера, и сегодня синяков стало еще больше. Ульвар, ты связался с новой компанией?       — Да боже! Нет.       Ормсон недовольно сморщил нос, оскорбленный тем, как нагло отец пытается вклиниться в его личную жизнь. Но ужинать не бросил. Лишь махнул головой: уж лучше париться об этом, чем о том, что произошло там, наверху.       — Ты пожалеешь, — «заботливо» предупредил Орм. Ульвар поднял раздраженный взгляд на отцовский лысеющий затылок, прислушиваясь к тому, что еще дельного выдаст старик. — И чем раньше ты одумаешься, тем будет лучше. Это несерьезно.       Ответом со стороны сына стал короткий вздох. А после парень продолжил свою трапезу, пачкая пальцы и щеки в темном соусе.       — И поздравляю, — неожиданно мирно закончил отец.       — С чем?       — Ты хорошо выступил на конференции, — пальцы плотнее сомкнулись на голой испачканной в жире кости. «Хорошо выступил», как же… — Получишь надбавку к стипендии и сертификат участника.       — Класс, — безразлично «порадовался» Ормсон.       Немного помолчав, в ожидании того, что от мужчины на диване вот-вот последует новая порция информации, но, так и не получив ожидаемого, молодой парень сделал новый укус сочного мяса.       — Цвия Борисон, кажется…       Слишком резвая челюсть сомкнула зубы как-то невпопад, наспех, прижимая край нижней губы. Короткая боль, ментальная и физическая, пронзила тело, и незаконченное ребрышко беспардонно шмякнулось обратно в тарелку.       — Что? — скривив лицо, переспросил Ульвар.       — Пытаюсь вспомнить имя девчонки, что готовила доклад о твоей экспедиции. Ее тоже отметили, хотя, как по мне, невзрачненько.       Перед глазами, точно пьяное наваждение, предстал образ обнаженной студентки, смело разместившейся на отцовском столе. Руки неосознанно дрогнули, и серебряная вилка со звоном покатилась с тарелки на стол.       — И что? — хмуро перехватив глупый прибор, вопросительно шикнул сбитый с толку «экспедитор».       — Жалко. Не нужно было тебе браться за новую тему.       Было совершенно очевидно, что о придурковатом парне в идиотской маске мысли на сегодняшнем вечере не закончатся. Вот только кто бы мог подумать о том, что к нему прибьется еще один, не менее дурацкий и неприятный своей неоднозначностью образ, к счастью, девушки, к несчастью, — Цвии Борисон.       — Ясно.       Растерянный, порядком, даже расстроенный взгляд уперся в тарелку с незаконченным ужином, что, кажется, теперь и через силу в горло не пролез бы. «Пройдет», — горько постарался убедить себя парень.

Вот только не проходило.

      — Здравствуйте, — проронил несуразный женский голос, а затем неловко затих в бесполезной попытке вспомнить имя профессора. Кажется, потерпев неудачу и здесь, робкая студентка продолжила: — Вызывали?       — Да, проходите.       Дверь едва слышно скрипнула, а затем аккуратно закрылась. Высокая стройная девушка прошла мимо и как-то совершенно неряшливо бухнулась на кожаный диван. Проглотив непонятный ком то ли раздражения, то ли волнения, Ормсон едва заметно отсел от второкурсницы подальше, прижимаясь к боковой подушке. «Подальше», да краснея ярче перегнившего помидора, кажется, впервые в жизни настолько сильно. Общение с этой девушкой с самого начала было просто пиздец неудачным. Сначала он решил, что она знает кто такой «Берсерк», потом бесстыдно подрочил на нее. А теперь они сидят в полуметре друг от друга напротив заведующего кафедрой.       — Раз уж все теперь в сборе, перейдем к сути, — деловито откладывая в сторону все свои неважные документы, протараторил профессор археологических наук. — Мистер Ормсон, мисс Борисон, поздравляю!       Пожилой мужчина ловко подтянул свои простоватые окуляры повыше и подарил двум безрадостным студентам улыбку. Карие глаза неловко оценили сначала одну, после другого, а затем сухие губы вытянулись в тонкую полоску напряжения. Непонятного происхождения синяки да ушибы на молодых лицах наталкивали на разные мысли.       — Что ж, — тут же опустив свой растерянный взгляд обратно на рабочий стол, профессор прочистил горло и продолжил: — ваши работы получат публикацию, а также, непосредственно, вы — надбавку к следующей стипендии в размере десяти процентов.       Женские уста заметно растянулись в довольной улыбке. «Жаль только, что не к прошлой. Лишних тридцать баксов мне бы сейчас не помешали», — мечтательно подметила Цвия, и, только она собралась уже подняться с места, как легкий жест пожилой руки остановил и ее, и сидящего по ее правый бок Ормсона.       — Но не торопитесь, это еще не все.       Студентка настороженно покосилась на соседа, случайно ловя его на том же самом, а затем, дернулась как ошпаренная, едва ли не срываясь на внезапный смех. На Ормсоне красовались самые задротские очки, какие ей только доводилось видеть в своей жизни. И помимо них, конечно же, Цвия обратила внимание и на то, что, кажется, парень тоже не понимал, что имеет ввиду старик по другую сторону стола.       — Ровно через месяц в городской научной ассоциации пройдет еще один этап исторической конференции. Проекты там будут уже посерьезнее, впрочем, как и призы. Но работа должна быть выполнена в паре, таковы условия конкурса.       Брови неосознанно поползли на лоб, а легкие как-то глупо застыли в одном положении. Сидеть сразу стало неудобно, а глаза то и дело тянулись уставиться на студента рядом, чтобы увидеть его реакцию на неожиданное предложение.       — Прошу прощения, но я сейчас занят поиском места для отработки. У меня не будет свободного времени на подобные мероприятия, — серьезно, но, будто, ни секунды не раздумывая, ответил Ульвар. Странная обида и легкое разочарование неприятно обдали тело холодом.       Профессор как-то растерянно распахнул темные глазенки, будто не ожидая получить отказ от Ормсона.       — На подготовку дается целый месяц. К тому же, представьте какое преимущество Вам предоставит призовое место в конференции, спонсором которой является Хистори Корпорейтед.       Теперь уж очередь нервно потеть перешла к Ульвару. Лучшая музейная ассоциация в штате, работать в которой было бы более чем престижно, спонсирует какое-то пустяковое мероприятие? И всего-то нужно поучаствовать в этом с Борисон?       — И какой приз за победу? — скептически сморщилась любопытная студентка. Очкастый старик, кажется, только и ждал этого вопроса. Довольно улыбнулся своими тонкими устами, а затем, чуть понизив голос, объявил:       — Пять тысяч долларов. На двоих, разумеется, — весело пожал он плечами, но Цвия того больше не видела. «Две с половиной тысячи! Вот так просто!» — дышать стало как-то тяжеловато.       — Нам нужно немного подумать, — строго оборвал Ормсон, отчетливо ощущая, как девушка едва ли не подпрыгивает на месте от переполняющего грудь возбуждения.       — Конечно. Я как раз схожу за направлением. Как вернусь, распишетесь в документе.       Профессор археологических наук самодовольно улыбнулся, обрадованный тем, что удивить студентов большой суммой у него удалось, а затем поднялся с места и молча покинул кабинет. Борисон настороженным взглядом проводила его до самого выхода, ожидая, что тот вот-вот расхохочется, тыкая в их удивленные рожи пальцем, а после назовет реальный гонорар, баксов пятьсот от силы. Но того не происходило. Им двоим действительно предлагают...?       Голубые глаза неловко задели дружелюбную улыбку на лице будущего «партнера».       — Грядут экзамены, а эта конференция ни туда, ни сюда, верно? — извратился Ульвар в ухмылке пошире. В самой дерьмовой наигранной улыбке на свете.       — Если планируешь отказаться, я смогу найти тебе замену, — спокойно объяснила Борисон, на что студент, точно оскорбленный, шумно хмыкнул, отворачиваясь.       — Вообще-то, я о тебе. Выглядишь какой-то уставшей, у тебя явно времени даже на сон не хватает. Потому не беспокойся. Своим отказом ты меня не подставишь.       — Я не беспокоюсь, — твердо ответила Цвия, хмуря брови.       Чувствуя беспросветную твердолобость «партнерши», Ормсон подобно ей сморщил нос, теряя вежливые нотки в голосе. Колеблясь всего пару секунд, студент проглотил все дрожащее в груди волнение, а затем строже выпалил одно простое:       — Откажись.

***