Manslaughter: Berserk

***

      Студентка второго курса сидела на предпоследнем ряду небольшой аудитории, повесив нос, и привычно массировала подушечками пальцев горячие виски. Ее темные волосы спадали растрепанными волнами на напряженные плечи, а чуть кривоватые зубы то и дело кусали ее воспаленные губы. Цвия Борисон была как всегда прекрасна.       Слегка вспотевшая ладонь живо метнулась в карман, вынимая наружу новенький серебристый телефон. Его тонкая крышка важно откинулась выше, открывая экран, а секунду спустя на нем появилась та самая девушка. Одно нажатие кнопки — и ее красота стала первым следом в памяти сотового.       Вновь тронувшись с места, довольный Альрик спрятал мобильный и направился к своей подруге. Та не замечала его до последнего, пока он случайно не спугнул ее, грохнувшись за стол рядом.       — Салют!       Девушка вытянула в удивлении лицо, но, стоило ей только заметить рядом с собой всего лишь Альрика, вновь помрачнела и опустила голову.       — Привет.       Светлые глаза обескураженно оглядели Борисон получше в попытке найти причины для ее расстройства, но ничего необычного, кроме странного распечатанного листа перед ее лицом, не нашли.       — Что это?       — Тc, — недовольно цокнула она, поднимая его с парты. — Очередная чушь. Конференция.       — Ты ведь совсем недавно участвовала в одной.       — Ага. Даже выиграла, — уголки девичьих губ дрогнули в слабой саркастичной улыбке.       — Знаешь, я даже не сомневался, что твоя работа станет лучшей. Поздравляю.       Альрик ободряюще похлопал Цвию по плечу, но ее это почему-то не воодушевило. Студентка позволила печали вернуться на лицо: свежие воспоминания терзали и без того ноющую голову.       — Ну и когда день ее проведения? Завтра? — горько усмехнулся парень, подпихивая локтем озабоченную, а та даже краем губ не улыбнулась, как делала то обычно. Что-то с его Цвией было не так. — Случилось чего?       Случилось, но рассказывать обо всем произошедшем ей почему-то не хотелось. Тем более рассказывать об Ормсоне. Но чем дольше Борисон молчала, тем серьезнее становился взгляд соседа по парте.       — Давай, хватит мяться. Говори, как есть.              Цвия могла отшутиться или просто перевести тему, но, кажется, была просто обязана поделиться своими чувствами, чтобы саму же себя не загрызть. Не всеми, лишь одной каплей дегтя, разбавившей все ее медовые грезы.       Пришлось начать с самого начала.

***

      — Откажись. Хочешь, я заплачу?       — Что?       — Деньги, — «Фас!»       Поначалу, Цвия даже не поверила в то, что правильно поняла Ульвара. С уст сорвался жалкий смешок, возможно даже немного оскорбленный.       — Мне они не нужны, — почему-то соврала она.       Но, вопреки вежливым словам, парень все равно потянулся в карман и достал оттуда уже знакомый кожаный бумажник. «Стесняется», — разгадал студент.       Зашелестела пара купюр. Однако, негусто: кажется, в пятницу Ормсон потратил на Берсерка последнюю наличку.       — Сто долларов. Завтра, — все равно продолжил свои торги он, спрятав пустой кошелек на место.       — Нет.       — Давай пятьсот, если выиграю?       — Тысячу через неделю.       Предложенная сумма здорово удивила юношу, да так, что у него даже дыхание перехватило.       — За кого ты меня держишь?       — А ты — меня?       Девушка проглотила вставший в горле ком да покрепче сжала собственную одежду, надеясь, что та впитает всю влагу с ладоней. По правде говоря, она была рада, что у придурка напротив не оказалось таких денег, ведь брать их она все равно не собиралась.       Ормсон же еще пару долгих-долгих секунд прожигал Цвию взглядом, надеясь, что та вдруг одумается, но того не происходило. Лишь в голову вернулись горькие обрывки недавнего сладкого вечера.       Сдавшись, Ульвар вынужденно отвернулся.       — Ладно, если ты так сильно хочешь участвовать в этом проекте, можешь. Но единственная роль, какую я могу тебе предложить, это быть балластом в нашем тандеме, — с уже нескрываемым пренебрежением вбросил студент, еще смелее втаптывая будущую «партнершу» в землю.       Борисон — рядовая второкурсница. Что ей интересно? Парни? Спорт? Подружки? Учеба? Да у нее же на лице все и так написано — деньги. Стало быть, и в конкурсе метить на первое место станет только из-за них. Начнет проявлять инициативу, пытаться помочь, но будет только мешать, а не это нужно Ульвару. К тому же…       — Я — «балластом»?       Серые глаза моментально нашли голубые. Цвия была в смятении: она не понимала, шутка ли все происходящее или Ормсон действительно вот так нагло пытается опрокинуть ее с проектом. А глаза у нее большие. И майка слишком открытая, вся шея и ключицы напоказ…       «Да я ведь даже смотреть на нее не могу!» — сгорая от неловкости, отвернулся студент. Голос его практически задрожал, а колено нервно запрыгало на носочке. «Нужно обидеть ее, припугнуть, нахамить. Сделать так, чтобы сама работать со мной не захотела».       — Было бесчестно скрывать, но твой доклад — полное дерьмо, — почти честно выпалил Ульвар. «Почти», ведь утаил то, что об остальных работах он мог бы выразиться красноречивее. Впрочем, даже своей собственной был недоволен. Совсем чуть-чуть.       — Что? — несмотря ни на что, студентка еще старалась сохранять спокойствие со слабой глупой улыбкой на лице, скорее напоминающей судорогу.       — Ты хоть один опрос провела? Консультировалась с профессионалами? Или все, что смогла, это выписать пару абзацев из какой-то старой методички? — продолжал гнуть до конца парень.       Дыхание сперло от забурлившего в горле возмущения. Цвие стоило бы смолчать. К тому же, это ведь Ормсон. Тот самый «Ульвар Ормсон». Вот только от этого в ту же секунду захотелось разныться.       — Послушай, ты, несомненно, молодец. Но вот этот проект — просто не твой уровень. Мне нужна победа, а не участие. Я уже видел твои способности, и, по правде говоря, ты недотягиваешь, — как будто делая великое одолжение, «харкал» в лицо Борисон свое очень важное мнение студент, не способный даже в глаза ей посмотреть. Если уж действительно говорить «по правде», то, по мнению Ормсона, до него априори никто не дотягивал.

***

      — Ну и мудак, — прищурился приятель, раздраженный необоснованной грубостью практически незнакомого ему парня. — А ты что?       Цвия прикусила губу, чересчур резко пожимая плечами, а затем сложила руки на груди.       — Да ничего. Промолчала.

***

      — «Иди на хуй, Ормсон»! — манерно спародировал писклявый женский голос недовольный студент, заставляя своего товарища прыснуть со смеху.       — И че недовольный такой? Сам же хотел, чтобы обиделась, — довольно оскалился Ригсон.       — Хотел. И она обиделась. Вот только не отказалась от конференции, — обессиленно пожаловался Ульвар, разводя руками.

***

      — Иди на хуй, Ормсон, — устало выдохнула Борисон, отворачиваясь к столу профессора. Девичья челюсть скрипнула так громко, что, казалось, даже Ульвар расслышал. Зато улыбки на ее физиономии — как не бывало! Кажется, она сбежала на лицо удовлетворенного парня. Обидеть удалось проще, чем ожидалось, и студент облегченно вздохнул.       Буквально через секунду входная дверь вновь распахнулась, возвращая в кабинет невысокого старичка с кипой бумаг. Мужчина путался в листах, но довольно ловко управлялся с ними. В конечном итоге свалил все на свой рабочий стол и задорно улыбнулся.       — Так, вы уже решили? — подкинув свои очки повыше, кивнул он. Ормсон уже было успел открыть свой рот, но Борисон подала голос быстрее.       — Мы согласны.       Удивление смешалось с возмущением и непринятием, и Ульвар тут же обратил взгляд на хмурую, действительно серьезно настроенную Цвию.

«Что она несет?»

      — Замечательно. Тогда подойдите поближе, оставьте свои подписи здесь и с другой стороны. Тут тоже самое.       Девушка послушно подскочила с места и приблизилась к профессору. Вооружившись предложенной ручкой, она нависла над столом и быстро чиркнула на бумаге свою подпись. Ульвару только и оставалось, что беззвучно мямлить свои глупые возмущения, хлопая ресницами. Цвия взяла распечатанное положение о проведении конкурса и испарилась.       Но что произошло? А главное, почему? Почему после всего ею услышанного она решила остаться? Ульвар ей едва ли в лицо не плевал, а она — «согласны». Так дело не пойдет.       Подорвавшись следом, Ормсон быстро расписался во всех возможных местах, не глядя, может, даже лишний раз, а затем, вырвав из сморщенных рук копию положения для себя, вежливо, но не совсем искренне попрощался с преподавателем и вылетел из кабинета.       Коридор пух от количества студентов, но высокий рост позволил за считанные секунды отыскать сбежавшую.       — Эй, Борисон! Помедленней! — послышалось со спины, вот только оборачиваться совсем не хотелось.       — Что? У меня может еще и подпись дерьмовая?       — Я передумал, давай. Давай будем работать сообща.       — «Передумал»? — обескураженно удивилась студентка. — Мне тебе руки целовать или в ноги кланяться?       — Я-я не прям вот это имел ввиду, — запнулся виноватый. Девичьи шаги становились все шире, и поспевать за Цвией было тяжелее. — Да погоди же! Давай просто обсудим то, как будем готовиться, ладно?       — Я опаздываю на пары, — продолжала противиться второкурсница, сильнее впиваясь ногтями в потрепанную шлейку рюкзака.       — И после всего этого ты еще удивляешься, почему я в тебе сомневаюсь?       Наконец, сказанное возымело на девушку эффект, и она обернулась. Едва не налетев на Борисон, Ормсон замер в полушаге от нее, принимая колкий холодный взгляд своим беспристрастным.       — Дай свой номер. Я вечером напишу, и мы договоримся о встрече, — переводя дыхание, спокойнее попросил он.       Ульвар опустил нос, позволяя Цвии получше рассмотреть на его лице серьезность. И она ее разглядела. Вместе с выразительными серыми глазами, пухлыми, но сухими на вид разбитыми губами, едва заметной зеленовато-пурпурной отметиной на скуле. Вместе с этими дурацкими шрамами над губой и на брови, которые почему-то до сих пор хотелось потрогать.       — Ладно, — пряча за напускным раздражением робкое смущение, недовольно шикнула Борисон и вытянула из кармана телефон.       Ормсон, удовлетворенный долгожданной послушностью девушки, достал свой сотовый, готовясь записать новый короткий номер в список контактов, вот только сделать того не успел. Старенький мобильный в руках Цвии неожиданно начал вибрировать, и та вдруг прижала его экран к своей груди, с секунду виновато пялясь на студента над собой. А после, так и не сумев выговорить хоть слово, — развернулась и затерялась среди толпы.       С тех самых пухлых сухих губ сорвался сокрушенный вздох, и Ульвар вернул свой мобильный на место. Когда наконец больше не нужно было никуда бежать, появилась возможность изучить то самое положение. Как минимум, Ормсону было интересно узнать тему грядущего проекта. Серые, выразительные, глаза пробежали по многочисленным строчкам текста на документе, а затем зацепились за желаемую информацию.

Тема диссертации: «Берсерки: вымысел или главное наследие Древней Скандинавии».

      — Так в итоге она просто так ушла? — вопросительно приподнял густую бровь Флок, не понимая, почему Ульвар вдруг замолчал.       — А? Ну да, — растерянно подтвердил Ормсон.       — Странная. Может, просто понравился ей? Вот и застеснялась…       — Ага, обязательно, — окончательно приходя в себя, хмыкнул сын президента.       — Красивая хоть?       — Не знаю. «Нормальная», — вспоминать ее еще раз не хотелось. — Она же у тебя на глазах убежала, разве не рассмотрел?       — Рассмотрел. Ее стройные ноги, — ухмыльнулся Ригсон. — Коленки, кстати, заметил? Краснющие-е-е. Ну точно от молитв, да? — раздраженный началом новой недели парень не разделил радости своего товарища, заставляя его вновь расхохотаться.       Маневрируя между сонными студентами, парни продолжали свою беззаботную беседу, направляясь в спортивный корпус. Бубнеж Флока казался бесконечным, но неожиданно необходимым. Скучные примитивные истории о том, с кем он познакомился на выходных и почему сейчас так плохо выглядит, здорово ослепляли, помогая забыть свои «выходные».       — О, точно, лучше покажу.       — Обойдусь, — скривился Ульвар, как только брюнет потянулся за своим телефоном.       — Да брось, это просто фотки с пятницы. Никакой пошлятины, обещаю.       Ригсон добродушно улыбнулся, скаля белые зубы, вот только Ульвар больше не верил этой ухмылке. В конце концов стильный черный слайдер оказался в руках не самого довольного на планете Ормсона, чьи пальцы уже лениво принялись листать изображения. Бар. Женское декольте. Разбитая бутылка текилы. Девичьи бедра. Хохочущий Кальф. Зад девушки Кальфа. И огромная куча незнакомых лиц.       Флок болтал о своем, смеясь с каждой новой фотографии, а Ульвар послушно внимал его рассказам. Узкие зрачки рассматривали глупые смазанные лица, а в голове вопрос — то ли «дно» искал сын президента? В чем боли больше: в похмелье или в новом синяке? А может, та самая боль, о которой говорил отец, уже была найдена? Еще в среду.       — Было классно, жалко, что ты не пошел, — вздохнул спортсмен, возвращая себе свой сотовый. — Но не парься. В эту пятницу будет еще круче.       — С чего бы?       — У меня вообще-то день рождения, — обиженно хмыкнул Ригсон. Ормсон же сморщил задумчивую мину: неужели он мог забыть о таком? Ответ прост: конечно же нет.       — С каких пор? Ты ж октябрьский.       — Да кто вспомнит? — и вновь хитрый оскал в ответ. Зеленоглазый прыснул со смеху, беззаботно пожимая плечами, а затем наконец вошел в мужскую раздевалку спиной вперед.       — Кто угодно. Но тебя это, кажется, вряд ли остановит.       Парни вошли в душное залитое солнечным светом помещение и разбрелись по свободным шкафчикам. Полупустой рюкзак с гулким треском шмякнулся о железную стенку ящика, и Ормсон обернулся к товарищу спиной.       — У Вернера родаки уезжают к родственникам на свадьбу, вот я и предложил повод для праздника. Ему идея понравилась, — где-то там продолжился голос Флока.       Ульвар его больше не слушал. Вернее, просто думал о другом. Грядущий проект, Цвия Борисон, Матиса, учеба, баскетбол, отец — всего хватало.       С плеч слетела синяя жилетка, затем рухнула мятым комом туда же, куда мгновением ранее угодил рюкзак. Потом крепкие руки стянули за узкий ворот белую футболку, наконец оголяя торс Ормсона. Ульвар не сразу заметил, как голос Ригсона резко стих.       — Ты опять был в том клубе? — задумчиво спросил Флок, в упор глядя на копошащегося в своем рюкзаке студента.       Услышав вопрос, Ульвар растерянно обернулся на своего товарища, прикрывая усеянную бурыми отметинами грудь старой баскетбольной формой, а затем вновь скучающе отвернулся. Чуть более нервно, чем стоило бы.       — Да.       — И как? — получив тот ответ, получить какой совсем не хотелось, Флок продолжил переодеваться так, будто ему было плевать на то, чем в свободное время занимается его лучший друг. Вот только вечная издевательская улыбка с лица все же исчезла.       — Нормально.       — Оно заметно, — чуть тверже упрекнул Ригсон.       Строгий тон друга отозвался где-то внутри: между печенью и желудком коротким ожогом. «Нормально» — это вряд ли о разбитом лице, синяках на груди и стертых костяшках. Ответить «нормально» было бы уместно, если бы в кармане хватало недостающих сотен, а в голове не было удручающих мыслей. А так, пока все «дерьмово».       А приятель все не отворачивался, следил за Ормсоном. Снимать штаны при Флоке не хотелось, но перерыв уже кончался, нужно было поторопиться. Картина на ногах была менее живописной, но парочка удачных ударов Дятла все же оставили свои следы на смуглой коже.       — Что? — недовольно покосился на друга боец.       — Не забывай Ивара, Пес. Или как ты там себя зовешь? — привычно огрызнулся Ригсон.       — Я? Ивара? — раздражение растолкало вечно подавляемые внутри чувства. Флок часто срывался на грубость, он не был фанатом лезть за словом в карман. А Ульвар всегда внимал его спеси, оставляя свое мнение при себе. Но в этот раз что-то незнакомое потянуло его за язык. — Кажется, я здесь единственный, кто вообще о нем помнит.       Не ожидавший получить резкий ответ Флок выпрямил удивленный лоб, но почти сразу же оскалился с бóльшим возмущением. Однако, смолчал.       Сказанное на эмоциях было лишним. То, что Ригсон не вспоминал о погибшем «брате» каждый день, совсем не означало, что он о нем забыл. Всего через пару секунд пришло сожаление.       — Больше я туда все равно не пойду, — глухо фыркнул Ульвар, наконец надевая футболку.       — Да ну? — голос Флока сквозил сомнением, но у «Волка» больше не было причин врать. Произошедшее в пятницу было простой ошибкой, которая больше не должна была повторяться. Кто знает, что может еще случиться, встреться они с Берсерком вновь.       Ормсон оглянулся на своего товарища и, оценив его прищур беглым взглядом, безразлично пожал плечами, мол «не хочешь — не верь». А на лице Ригсона вдруг появились довольная, слишком внезапная улыбка и очевидное облегчение. Зеленоглазый даже не попытался их скрыть, скорее нарочно скалился пошире, думая, что это, как-то поддержит приятеля.       Прогнав в сотый раз мысль о том, верит ли он сам в то, о чем говорит, Ульвар поспешил отвернуться.       — И правильно. По морде ты всегда получить успеешь, а вот молодость у тебя одна, цени ее и отрывайся по полной, — Флок захлопнул дверцу своего шкафчика, а затем подошел к Ульвару. — Я пригласил на день рождения Матису, так что не вешай нос раньше времени и закупайся презиками. А я покажу тебе, как нужно веселиться по-настоящему, без вот этих вот мордобоев.       Отвечать на очередную провокацию друга Ормсон не хотел, потому тихо прикрыл свой шкафчик и смерил Флока недовольным взглядом, а тот лишь привычно расхохотался. Отчего-то Ригсон приходил в детский восторг каждый раз, когда видел, как темнеет строгий взгляд его приятеля.       — Да шучу я. Будто тебя не знаю. Просто приходи. Правда, — спортсмен накинул на плечи своего лучшего друга руку, прижимая его к себе так, будто у них не было ни разницы в росте, ни в размерах. Другой же рукой потянулся к лицу Ульвара и по-своему грациозно снял с длинного носа узкие очки. — И переходи уже на линзы. А то ходишь как педик.       Уже уставший от бесконечных просьб товарища о смене имиджа Ульвар тихо усмехнулся, а после сокрушенно покачал головой, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что Флок просто не сможет быть другим. Он всегда будет языкастой язвой, совсем не соображающей в том, что несет. Зато всегда будет рядом, и это ли не главное?       — Я не педик.       — Да в курсе я. Просто снимать не забывай, еще сломаешь…

***

      — А потом мне позвонил папа, и я сбежала, даже не попрощавшись, — заканчивая рассказ, подытожила Цвия. «Позвонил папа» — безусловно, хорошее событие, вот только ужасно несвоевременное. Принимать звонок было нужно сразу же, иначе пришлось бы ждать следующего еще не пойми сколько, да и проблема была не только в этом. «Не показывала ли я случаем Ормсону свой телефон, будучи Берсерком?» — другой, более важный вопрос, спугнувший ее настолько легко, что ничего лучше, чем просто сбежать без объяснений, она и не придумала.       — Ого! И как они?       Борисон запнулась, приоткрыв в удивлении рот, но так и не сумела сообразить ответ. Слушал ли ее Альрик до этого или всего лишь делал вид? Или настолько обрадовался действительно благой вести, что просто забыл прокомментировать то, о чем здесь распиналась девушка последние пару минут?       — Хорошо… — промямлила студентка, а после, прочистив горло, продолжила увереннее. — Хорошо. Команда Агне заняла первое место на тех соревнованиях, я рассказывала, помнишь? Отец нашел нового постояльца, а у мамы сердце меньше болит.       — Здорово, — теплее ответил приятель, кажется, действительно разделяя девичью радость. — И чего грустная такая? Всего лишь из-за Ормсона?       — Да не. Просто устала, — неуверенно соврала Цвия, опять пожимая плечами.       Однако, Альрик был прав. Вот только расстроена Борисон была не тем, что сказал Ульвар, а тем, что это сказал Ульвар. Тот, чье имя перманентно закрепилось в ее снах, тот, о ком Цвия думала в перерывах между удручающими мыслями о работе и долге, и тот, кого она не забывала вот уже больше года.       — Ладно, это пустяки, — окончательно оборвала тему студентка.       И все это действительно было простыми пустяками учитывая то, в какой беде оказалась Цвия Борисон. «Две недели». Забыть о них было тяжело, но попытаться разомкнуть губы, чтобы попросить у лучшего друга в долг, — еще тяжелее. Сто? Двести? Пятьсот? О какой сумме стоит спрашивать?       Альрик мягко улыбнулся, так, как улыбался только он: щенячьи глазенки таращились прямо в душу, а в уголках губ забилась слюна. Губы натянулись, всегда блестящие, а щеки румяные, так и хотелось обнять его да потрепать за волосы, как Агне.       «Нужно собраться и… просто начать издалека», — твердо решила девушка, грустно улыбаясь в ответ.       — Сам как?       — Лучше всех! — точно ожидавший этого вопроса все это время, Альрик усмехнулся еще счастливее, подсаживаясь ближе. Парень живо сунул руку в карман, а затем вытянул наружу чей-то телефон. — Смотри, что теперь у меня есть!       Гордый за самого себя студент тут же открыл раскладушку, продолжая вертеть ею у самого носа Борисон.       — Моторола! Новенькая! По рекламе сейчас крутят, видела?       — Ага, — выкатив глаза по двадцать пять центов, пробормотала Цвия. — Твоя?       — Моя! — еще радостнее, подтвердил Альрик, удовлетворенный реакцией подруги. — На, возьми, не бойся. Посмотри получше.              Парень вручил свой мобильный в едва ли не дрожащие руки студентки, и та настороженно приняла ответственность.       — Круто! — восхищенно шепнула она, искренне радуясь за друга. — Долго копил?       — Ну, сначала да, а потом решил не ждать и… потратил всю стипендию. Родаки весь вечер кричали, но оно явно того стоило.       На лице осталась улыбка, а в голове вдруг разбилась последняя надежда. Невидимый кассовый аппарат откатил всю сумму еще раз, напоминая, сколько же осталось собрать денег. Девятьсот семнадцать долларов, благо чаевые на выходных были щедрыми. Девятьсот семнадцать, если не считать три сотни Ормсона.       Альрик энергично рассказывал обо всех плюсах модели, а все, о чем думала Борисон — деньги. Что это за мир такой, где один кусок алюминия с парой тройкой кнопок способен решить все ее проблемы? «Может попытаться ограбить магазин сотовых...?»       — Давай, я еще не проверял камеру. Улыбнись, — робко хмыкнул друг, поднимая руку повыше.       Альрик навел объектив на свою самую близкую подругу, а затем опять нажал на кнопку, замораживая нелепую девичью улыбку навеки.       После короткого щелчка, парень тут же полез в галерею фотографий, желая взглянуть на результат своей работы.       — Покажи, что получилось, — тут же пригнулась к нему Борисон.       Цвия мягко коснулась нежной кожи на тыльной стороне ладони друга, поворачивая экран его телефона к себе, а затем брезгливо сморщилась.       — Фу, удали.       — Нет, — добродушно хохотнул Альрик. Девушка попыталась отобрать у него телефон, но успехом ее операция не увенчалась.       — Я там выгляжу, как торчок!       — Ты красивая, Цвия, — продолжал переубеждать он.       Кровь нелепой волной прибила к ранее бледным щекам, и студентка наконец отстала от товарища.       — Шутишь.       — Нет. Давай еще.       Альрик вновь включил режим камеры, а затем перевернул телефон и широко улыбнулся, прижимаясь к Цвие ближе. Его округлый подбородок коснулся ее мягкой скулы, а горячая рука легла на девичье плечо, неловко вбирая то в свою крепкую хватку. Ладони потели от глупого осознания того, что прямо сейчас он касался ее по-настоящему.       Найдя глазами мелкий объектив камеры, Цвия показала свободной рукой «козу», пусть настроение было уже далеко не рокерским, а губами вновь попыталась улыбнуться. Прозвучал механизированный шипящий щелчок фотоаппарата, и в памяти новенького телефона появилось еще одно изображение.

Где взять денег?

***

      Прозвенел звонок, и коридоры спортивного корпуса заполонили десятки потных уставших тел. Среди них особенно выбивалась неторопливая парочка парней.       — Я сейчас за сэндвич с лососем кому угодно отдамся, — развязывая густой пучок на влажном затылке, проскулил Ригсон.       — Мне удивиться или заинтересоваться? — отозвался мокрый студент рядом.       — На хуй сходить, — хмыкнул Флок, толкаясь. — Все тело ноет. Я, наверное, не пойду на историю.       — Ладно.       Ульвар добродушно пожал плечами, не собираясь отговаривать приятеля, но тот, кажется, ждал другого ответа. И пока его не получал, продолжал прожигать в своем лучшем друге дыру.       — Отмечу, — тише вздохнул Ормсон.       Услышав то, что хотел, спортсмен широко улыбнулся и вновь зацепился за шею друга повыше.       — Ай, хорош староста! — чухая густую шевелюру одногруппника, усмехнулся Ригсон.       — Еще раз так сделаешь, и на экзамене я напомню лектору о том, сколько ты на самом деле пропустил пар, — раздраженно отпихнул приставучего Ульвар.       Флок довольно захихикал, вынимая откуда-то свой слайдер, а Ормсон, наконец оставшийся без порой раздражающего внимания, поднял взгляд на переполненный людьми коридор. Неподалеку, у женских раздевалок, раздался задорный знакомый хохот, и серые глаза тут же нацелились на внезапный стрессор.       — Хватит! Обычные у меня ногти, — шумела со своими подружками Матиса.       Блондинка широко улыбалась, пока ей отвешивали комплименты, но, кажется, ей самой это не приносило никакого удовольствия. Девушка уже успела переодеться в симпатичный вельветовый спортивный костюм голубого цвета с клеш-штанами на низкой посадке отлично подчеркивающий ее неплохие формы. Смотреть на нее было приятно.       «Вот будь она моим партнером по проекту, все было бы куда проще. Сделал бы все сам, а она с красивой улыбкой рассказала бы самое неинтересное, чтобы внимание жюри подольше задержать. Хотя бы на себе», — нагло приценивался к третьему размеру «знаний» студент.       И, будто учуяв этот знакомый взгляд, Матиса обернулась прямо на своего оценщика.       Парень тут же стушевался, прячась за широкими спинами своих товарищей, а затем проворно прошмыгнул в мужскую раздевалку. Ролосон только и оставалось, что пожать плечами: «Показалось».       — Ты чего? — удивился Флок странности своего товарища.       — Ничего, — неловко оглянулся на него Ульвар.       Выпрямившись во весь рост, Ормсон еще раз подозрительно огляделся, проверяя, не косится ли на него кто-нибудь еще, а затем наконец выдохнул, возвращаясь к своему шкафчику. «И ведь действительно, чего это я?» — задумался он. Не хотел здороваться? Вряд ли, на выходных ведь часто списывались и даже, вроде как, подружились. Тогда почему он сейчас машинально захотел избежать с ней встречи? — Догадки были, но озвучивать их сын президента не посчитал нужным.       — Салют, — неожиданно раздалось совсем рядом.       Ульвар открыл пошире глаза, пытаясь понять, откуда донесся звук на этот раз и к нему ли обращались, и заметил в метре от себя отдаленно знакомого парня. Светлые волосы, голубые глаза, округлые щеки и мелкие морщины в уголках глаз, смотрящих прямо на него.       — Привет?       Получив свой ответ, незнакомец тут же вздрогнул и быстро вышел из раздевалки. Так, словно бы и не должен был здесь находится изначально. Проводив его взглядом, Ормсон лишь вздохнул, возвращая внимание к Ригсону, надеясь разделить это раздражающее ощущение странности с ним. А тот все продолжал важную переписку в своем телефоне.       Незаметно закатив глаза, Ульвар все же развернулся и к своему шкафчику и начал переодеваться.       — Как же хорошо, — прошептал за спиной Флок.       Удивившись странной фразе, Ормсон с насмешкой оглянулся на товарища.       — Что именно?       — Планы. На свидание пойду с одной чумовой девчонкой. Вот!       Темноволосый довольно протянул мобильный другу, и Ульвар послушно пригнулся, вглядываясь в небольшой экран черного слайдера.       — Отличница с первого курса. Хорошенькая, и формы вроде ничего, — говорил радостный студент, а Ормсону все больше казалось, будто где-то в словах приятеля есть подвох. На фотографии была изображена недовольная тучная девушка в больших очках с прилизанным хвостиком на затылке. Конечно, она была по-своему симпатична, но…       — Она… выглядит милой. Ты пойдешь с ней на свидание ради того, чтобы она тебе помогла с домашкой или...?       — Что? Какой домашкой? Ормсон, разуй глаза. Да она ж горяча.       — Ну, да. Наверное.       Покрепче поджав губы, Ульвар поспешил отвернуться от друга, продолжая переодеваться. В любом случае, это не его дело.       — Я люблю не за внешность, а за внутренний мир, — гордо заявил Ригсон, и Ормсон бы непременно ему поверил, если бы последние четыре года основным предметом воздыхания зеленоглазого были бы не длинноногие студентки с вполне себе атлетического телосложения «внутренним миром».       — Ага, я понял. И что тебе в ней понравилось больше всего?       — Характер. Тихони — вот моя новая слабость. Знаешь, они порой бывают настолько, ну… «дикими»? Как с цепи сорвавшимися, понял? Это в разы круче накрашенных старшекурсниц, с кем я бывал до. Я один раз с такой побывал, и как пелена с глаз сошла. Теперь на других смотреть не могу.       Ормсон вновь не удержался и оглянулся на довольного товарища. В глазах Ригсона была лишь похоть и восхищение. Натянув на голову темно-синюю жилетку, Ульвар подытожил:       — Ты странный, в курсе?       — А ты скучный, помнишь? — Флок наконец спрятал свой телефон в сумку и начал переодеваться.       Сыну президента ответ по вкусу не пришелся, но посильнее стиснув челюсть, он с улыбкой промолчал.       — Ну, и? Куда с ней пойдете?       — На криминологию, — разговор становился все более и более интригующим. — Она ж отличница, говорю же. Ни одной пары не пропустит. А я составлю ей в этом компанию.       — Ясно.       Ормсон сдержанно усмехнулся, а затем, не глядя, запихнул в рюкзак сырую форму и забросил его на плечо. Парни с громким хлопком пожали руки, а затем, перебросившись с Ригсоном еще парочкой рядовых фраз, Ульвар наконец вышел из раздевалки.

***

Weezer - Island In The Sun

      Перерыв, как и любимый плейлист, уже подходил к концу. Включив последнюю песню из списка скачанных, Ормсон шел по светлому коридору главного корпуса, переставляя ноги в такт барабанам. Если что-то и могло отвлечь его от свежих проблем, так это хорошие музыка и погода.       Сотовый коротко завибрировал в кармане, и парень тут же вытянул его наружу. «Хорошо, тогда встретимся на парковке. Удачи ;-)» — ответила Матиса.       На лицо вылезла короткая улыбка. Слабо качая головой в ритм песни, Ульвар быстро напечатал ответ, а затем вошел в ближайшую дверь лекционной аудитории.

«Спасибо. И тебе :-)»

      Кабинет ломился от обилия студентов. В окна били яркие солнечные лучи, а на лазурном небе не было ни облачка. Природа наполнялась зелеными красками и, казалось, еще никогда не была такой яркой, как в этом году.       Обходя стоящих в проходе учеников, Ульвар поднимался по лестнице дальше: первых десять рядов были заняты битком. Заприметив одно неплохое место практически в самом конце аудитории, Ормсон бросил на полупустую лавку рюкзак, а затем свалился рядом. Снял наушники, оглядел аудиторию на наличие знакомых лиц и коротко вздохнул. Знакомых было немало, но ни с кем из них Ульвар не общался достаточно близко, чтобы сесть рядом. И для него это не было проблемой.       В кабинет вошла профессор по истории, заставляя десяток студентов лениво зашевелиться, разбредаясь каждый по своим местам. Голос пожилой женщины, приветствуя учащихся, разлился глухим эхом по помещению, и Ормсон поспешил вытянуть конспект и ручку.       Пальцы дернули за молнию рюкзака, а рука пролезла в складки тканей, в поисках толстой тетради, но неожиданно нащупала что-то жестяное и холодное. Тут же остановившись, студент настороженно заглянул внутрь сумки, вываливая на скамейку небрежный ком одежды, а затем испуганно замер. На всякий случай еще раз перепроверил, свой ли рюкзак он забрал из раздевалки, а затем осмотрел непонятного рода записку, пакет и две банки колы, неожиданно оказавшиеся внутри.       Первым делом Ульвар вытянул сложенный в два раза лист в клетку, неаккуратно вырванный из чьей-то тетради, а после заглянул в плотный черный пакет. Внутри лежала его выстиранная баскетбольная форма. Та самая. Та, какую еще в пятницу «Волк» благополучно забыл в рюкзаке «Берсерка».       По спине пробежал холодок, и Ормсон, хмурясь от непонимания, обернулся к доске и слегка подрагивающими пальцами развернул исписанный всяким бредом лист в клетку. «Ормсону (для почек)» — гласила глупая записка на лицевой стороне. С задней — послание было куда интереснее, хотя и менее информативным. Некто особо талантливый криво нарисовал себя и Волка рядом. На уродливом рисунке Берсерк ехидно улыбался, задорно приговаривая: «Долбоеб!», а пальцем свободной руки тыкал в плачущего Ульвара, жалко скулящего знакомое: «Почки!».       Подушечки пальцев крепче стиснули мятый лист, так, словно это позволило бы удивленному студенту ощутить на себе касание чужих рук. А щеки неожиданно заныли, от слишком широкой улыбки. А внутри… внутри все заклокотало, завертелось, заныло от нахлынувшей радости и одновременной злости.

Мне не нужны ни твои деньги, ни твоя помощь, ни ты, Ульвар.

Нам лучше поодиночке

«Тогда какого хрена ты сейчас творишь?»

             — Берсерк, уебок.

***