Manslaughter: Berserk

***

      К ночи на улице совсем уже похолодало. Пришлось накинуть на плечи одну из висевших у выхода курток, чтобы не продрогнуть до костей за пять минут безобидного отдыха.       Сигвальд, выбравшись на свободу, громко вздохнул и сел на скрипучую скамейку. Борисон лениво бухнулась рядом, с легкой улыбкой находя на краю сидения свою забытую пустую кружку. Пальцы коснулись ледяной гладкой керамики, и лишь после этого вдруг пришло осознание всего произошедшего за день.       Чиркнула головка спички, и маленький огонек замерцал во мраке переулка. Старый подкурил сигарету и запыхтел дымом. Цвия скучающе глянула на рассеянные нити серого облака и посильнее вжалась в тонкую стеганую куртку.       — Ты как?       — Нормально. А ты?       Бородатый горько затянулся и выдохнул дым себе под ноги.       — Хуево.       Причиной горя бармена был уж явно не Стейн со своей подружкой, хотя лучше бы ею были они.       — Звонил Адамине?       — Звонил. Сейчас спит. Врач сказал, что состояние уже в норме, но за ней нужен постоянный уход. На какое-то время придется остаться в стационаре.       — «На какое-то время»? А вам рожать еще не пора?       — Да пока рановато, но такими темпами…       Друг не закончил мысль и заглушил свои внутренние страхи новой затяжкой. Студентка вежливо промолчала: слишком уж личная тема для беседы разворачивалась.       Сигвальд курил, думал о своем, и Цвия решила его не отвлекать. Откинулась на спинку скамьи и уставилась в небо. Погода была пасмурной, без луны и ярких звезд. Скукота.       Пару минут спустя мужчина опять заговорил:       — Слыхала, че та блондиночка про хахаля своего рассказывает?       — Не-а.       — Несладко ей с ним пришлось. Говорит, сначала просто встречались, а потом он начал всякую чушь вытворять: то мобильник заберет, то с подружками рассорит, то с работы предложит уволиться. В итоге, к моменту, когда он на нее начал руку поднимать, у нее из близких никого и не осталось, чтобы помощи попросить.       — А прохожие что? Он же ее не в подвале держал. Вон, по кафешкам водил, как ни в чем не бывало.       — В подвале не держал, но и из дома не выпускал. Больно ревнивым был.       Двое мыслителей испуганно оглянулись на третий голос со стороны. Марла взяла в губы тонкую сигарету и подожгла табачный конец. Ругани и упреков из ее уст не последовало, а потому Борисон медленно выдохнула и вернулась в свое исходное положение.       Начальница отошла от двери и встала напротив членов своей бригады. Вновь прососалась к фильтру и выдохнула дым через нос.       — Сегодня он ее увезти из города хотел, а она устроила ему истерику, мол, кофе по пути захотелось. Вот, заехали.       — Удачно, — хмыкнул Старый и покосился на зажатую официантку.       — Странно это. Сразу не похоже было, чтобы она его боялась, — продолжала сомневаться та. — И, если он запирал ее дома, то почему она раньше через окно не додумалась сбежать? А если уж напросилась в кафе, то зачем было цирк устраивать, если можно было просто попросить нас о помощи?       Ржавая с укором взглянула на подчиненную и покачала головой. В ее глазах Борисон была еще совсем ничего не понимающим ребенком. Старый же воздержался от комментариев, но лишь потому, что ему в целом было все равно: его все еще мучили мысли об Адамине.       — Тут врагу не пожелаешь такой судьбы, а ты логику в поступках жертвы ищешь. Боялась, не решалась, любила — причин может быть море, — запричитала Марла. Цвия промолчала, но лишь ради того, чтобы избежать нотаций.       Бармен затушил сигарету и со вздохом поднялся с места. Бычок метнул в урну у двери и, бросив короткое: «Пойду считать кассу», вернулся в заведение. И на улице остались лишь двое.       Начальница выпустила особенно крупный клуб дыма и облизала нижнюю губу. Ее лоб блестел от пота, а под глазами пролегли темные следы. Рыжая умела курить красиво, как в фильмах.       — Ну что, Борисон, передумала увольняться? — неожиданно спросила она.       Губы девушки дрогнули, но ответить было тяжело: стыд мешал. Да и Ржавая, кажется, никакого ответа толком не ждала.       — Оставайся, ты мне здесь еще нужна.       Цвия тяжело усмехнулась и снова коснулась края своей кружки. Пальцы были влажными от внезапного волнения и холодными от ветра. Неспокойные руки перекочевали на колени и незаметно вытерли пот о джинсы. Студентка не знала, куда спрятаться от пристального взора женщины напротив, и просто пялилась на потрепанные каблуки своей начальницы.       Прихватив сигарету зубами, чтобы лишний раз не вынимать левую руку из кармана, Марла нырнула своей правой в передник и достала наружу баночку пива. Легкий бросок — и вот холодная жестянка уже в ладонях Борисон.       — Это что?       — Это награда, — долгий затяг, протяжный выдох. — За то, что осталась.       Официантка неловко сжала жесть пальцами и вновь подняла глаза на Ржавую. Та казалась вполне искренней, но такие откровения даже для нее были чересчур мучительными. Вернув себе привычную строгость и высокомерие, она добавила:       — А теперь шагом марш за работу. Мусор сам себя не выбросит, — сказала, а потом затушила об урну бычок и первой же покинула улицу.

***

      Наконец, накинув на плечи рюкзак, Цвия вышла из кафе и побрела в сторону автобусной остановки. Смена была официально закончена. Под гул прощаний и пожеланий доброго сна от коллег, девушка с улыбкой достала из джинсов свой сотовый и посмотрела на время. В общагу до закрытия она успевала с лихвой, учитывая, что Сигвальд и сегодня решил ее подбросить до пансиона. Но это было, пожалуй, единственным, что сейчас могло порадовать Борисон.

«Ты проснулся?»

06:02/05.22.04

«Я уже в общаге. Сегодня весь день

буду на работе. Еще раз прости за утро»

06:04/05.22.04

«Уже еду домой.

Завтра тоже буду весь день работать.

Надеюсь, у тебя все в порядке»

22:45/05.22.04

«Доброй ночи»

23:32/05.22.04

«Доброе утро. Напиши, как только

у тебя появится возможность»

09:10/05.23.04

«Пожалуйста»

15:10/05.23.04

«Надеюсь, хоть завтра увидимся»

20:31/05.23.04

«Доброе утро, не нашла тебя

на эпиграфике. Я так

понимаю, в универе тебя

тоже не будет?»

11:31/05.24.04

«Я вечером работаю.

А у тебя баскетбол?»

17:12/05.24.04

      Как же жалко это все выглядит. А если еще учесть все попытки до него дозвониться… Вернись Цвия назад во времени, ни за что бы не отправила всех этих сообщений, но что уж поделать: Борисон динамят впервые.       Студентка подняла голову и на миг запнулась. Остановка была уже в десяти шагах от нее, но подходить ближе решиться было тяжело: одна симпатичная блондинка сидела на скамейке, вытянув перед собой ноги, и, видимо, пыталась согреться, обнимая себя за плечи.       Полицейские покинули забегаловку вместе с пострадавшей около получаса назад, поэтому было неясно, что она забыла на остановке в такое позднее время, да еще и одна. Цвия оглянулась по сторонам, но признаков жизни поблизости не обнаружила. И отголоски былой ответственности вынудили сдвинуться с места.       Борисон присела на самый край лавки и мельком глянула на девушку справа от себя. Та, конечно же, тоже ее заметила, но рта не открыла. Только ноги подобрала и села поаккуратнее.       Сначала обе молчали, как две диковинные рыбки в тесном аквариуме, а потом студентка набрала в грудь побольше воздуха и как бы издалека поинтересовалась:       — Тебе не холодно?       Где-то далеко-далеко шумели городские улицы, смеялись люди, летали по дорогам машины. А здесь, на одинокой остановке, только тусклый рыжий фонарь и «Беда».       — Ты далеко живешь?       Цвия бы с радостью прервала попытки наладить контакт с незнакомкой, вот только предчувствие внутри было паршивым. Нельзя несчастную оставлять один на один с одиночеством.       Гостья раздраженно отвернулась, забрасывая одну ногу на другую. Могло показаться, будто она не расслышала вопросы, потому Цвия заговорила еще громче.       — Тебе же есть куда идти?       Светловолосая скорбно хмыкнула, и начала заметнее качать лодыжкой. Теперь уж точно все было понятно: у нее проблемы, но помощи просить у кого попало не решается. В голове тут же закрутились мысли: в общагу нельзя, к Альрику напрашиваться странно, денег на мотель нет. Незавидное положение у девчонки.       Борисон думала, рассуждала про себя, но вдруг, прерывая спешный парад ее глупых идей, незнакомка по соседству подала свой хриплый голос.       — Че тебе от меня надо? — холодный и отчужденный. Будто парой часов назад ничего необычного между этими двумя и не происходило. — Ждешь, что я на колени перед тобой упаду?       Цвия оторопела и едва ли смогла внятно ответить.       — Нет.       — Тогда вопросы тупые не задавай.       Речь пострадавшей казалась неразборчивой, с нотками неприкрытой враждебности. А потому сочувствие у студентки как рукой сняло. Она прочистила горло, приходя в себя, и, сложив руки на груди, отвернулась в сторону перекрестка. Стоило с самого начала дожидаться Сигвальда, стоя подальше от остановки.       Поведение незнакомки возмутило до скрежета зубов, и Борисон уже заранее знала, о чем будет говорить со Старым по пути домой. Вот только после короткой перепалки девушки как телами поменялись. Одна, кусая губы, смотрела вдаль, а другая — на нее.       — Позвонить дашь?       Почти удивившись вопросу, Цвия едва ли удостоила взглядом собеседницу.       — Телефон разрядился.       — Врешь. Я же видела, ты с кем-то переписывалась по дороге.       — И?       Блондинка улыбнулась, а потом тихо посмеялась. Затем достала из-под мышки припрятанную ранее чекушку какого-то бренди и открутила крышку. Сделала два глотка и протянула бутылочку Борисон.       — Это все, что у меня сейчас есть. Не дашь позвонить, и мне придется ночевать здесь. А ты, наверное, помочь хотела?       — Ты уходила с полицейскими. Неужели не смогла попросить о помощи их?       — Так они помогли. Мне дали немного налички, чтобы я сняла поблизости номер в мотеле.       — Тогда почему ты все еще здесь?       Девушка пожала плечами и перевела взгляд на здание напротив.       — У меня в Чикаго друзей — море. Мне не нужен мотель. Мне нужен телефон.       — Рядом с супермаркетом в той стороне есть таксофон.       Блондинка то ли усмехнулась, то ли цокнула, будто секундой ранее Борисон выпалила абсолютную бессмыслицу.       — Я не умею пользоваться таксофонами.       Студентке оставалось только вздохнуть и развести руками. Перед ней сидела пьяная, беспомощная, к тому же еще и туповатая незнакомка с огромными неприятностями за спиной. И, какой бы взбалмошной та ни была, сочувствие к ней вновь рвалось из груди наружу.       Девушка снова взглянула на свою спасительницу и настойчивее подала ей бренди.       — Ильва, — наконец-то у проблемы появилось имя.       Взяв угощение, второкурсница с сомнением сделала один безобидный глоток и тут же сморщилась. На вкус алкоголь был как помесь клопов с выветренной мочой. Пересилив себя, Борисон громко проглотила гадость и, прикрыв рот, пробормотала:       — Цвия.       Только после короткого неуверенного рукопожатия Ильва странно прищурилась и с сомнением уточнила:       — Адамина, нет?       — На мне была чужая форма и чужой бейдж.       — Ясно. Ну, «Цвия» идет тебе больше.       — Ага. Спасибо.       Новая знакомая закрыла бутылку и облизала губы. На вид они были у нее мягкими и пухлыми, будто съедобными. И кожа казалась чистой и светлой, с маленькими-маленькими крапинками веснушек на скулах. И глаза большие, необычного оттенка, но во мраке различить цвет было трудно. А еще у нее были густые-густые ресницы.       — Поцеловаться хочешь? — запах алкоголя, въевшийся в слюну красотки, заставил студентку мигом отпрянуть от чужого лица.       Ильва ехидно поржала и, разгадав намек, отвернулась первой. На ее лицо снова вернулась скука и незаметное раздражение.       — Просто задумалась.       — Позвонить в итоге дашь или нет?       — Да, без проблем.       Студентка рассеянно достала мобильный и подала его девушке.       — Только не отходи с ним далеко.       — Я даже со скамейки вставать не собиралась.       Блондинка, прикусив губу, разблокировала сотовый и начала набирать номера. Заняло это дело времени больше, чем ожидалось. Первого абонента, как оказалось, даже не существовало, второй просто не поднял, а вот третий, к счастью, ответил почти сразу.       — Алло. Это Ильва, — сказала она в разы мягче и покладистей.       — …       Услышав тихий гортанный голос на другом конце провода, девушка слабо улыбнулась. Так, будто впервые за долгое время ей наконец-то довелось услышать равного себе по уму.       — Да, я знаю, но я по делу. Я сейчас в Чикаго, и у меня проблемы. У меня нет денег и… — Ильва вздохнула и улыбнулась шире. Казалось, будто она звонила не другу, а самому любимому на свете человеку, ведь едва ли сдерживала слезы в глазах. — И мне негде ночевать.       Заметив себя за подслушиванием, Борисон проморгалась и встала с места. Размять ноги было хорошей идеей, как минимум, правильной. Отойдя на пару метров от остановки, Цвия практически перестала слышать свою новую знакомую и это удовлетворяло.       Спустя минуту со стороны перекрестка послышался противный скрип уже почти родных тормозных колодок. Красная «Тойота» Камри свернула на нужную улицу и ускорилась, чтобы пораньше забрать позднюю пассажирку.       Заметив Сигвальда, Борисон пришлось вернуться к Ильве.       — …да, я знаю. Я помню. И я не шучу…! Да, я выпила, но это вообще никак не связано...! Да ты...! Ты даже представить себе не можешь в каком говне я все это время жила, пока вам было насрать на меня! Заткнись! Просто заткнись! Господи.       Девушка прорычала последние слова в трубку и сбросила звонок. Она была готова даже разбить телефон, но подбежавшая вовремя Цвия ее опередила. Бережно отобрав свой сотовый из чужих горячих рук, студентка сложила его в задних карман джинсов и присела перед знакомой.       — Ты че?       Ильва отмахнулась и, скрипя зубами, натянула на лицо фальшивую улыбку. Ее глаза горели слезами, но не от печали, а из-за прожигающей изнутри злости.       Старый подъехал под самую остановку и выглянул в приоткрытое окно. Официантка махнула другу, в немой просьбе подождать, а затем вновь обратилась к девушке. Но блондинка лишь похлопала ее по плечу и кивнула.       — Все нормально, не парься. Уезжай. И спасибо за звонок.       — Да какое там. Знаешь, как щас на улице холодно? Ты и часа не продержишься.       Ильва подняла со скамейки бутылочку и громко поплескала горючей жидкостью.       — С этим я продержусь хоть до самого утра.       — До какого утра? Пьяной, ночью, к тому же еще и одной, в этом районе находиться нельзя. Давай я снова вызову полицию. Уж лучше провести ночь в участке, чем…       — Послушай, — она была вымотана и рассержена, но все еще старалась быть вежливой. — Цвия, я, правда, благодарна тебе за то, что ты помогла мне в кафе, но не нужно перегибать. Я не ребенок и отказываюсь от твоей помощи не из стеснения. Мне она просто не нужна. Уходи.       — Я не могу.       — Можешь.       Всего на миг Борисон действительно задумалась над словами собеседницы, но после пришла в себя и настойчиво отмахнулась. Студентка поднялась на ноги и взяла Ильву за руку, но та лишь брезгливо оттолкнула от себя «спасительницу». Затем задержала дыхание и постаралась расплыться в притворно доброй улыбке.       — Давай не будем кусаться хотя бы в первый день знакомства, ладно?       Цвия выпрямилась и сделала короткий шаг назад. Сначала мышцы шеи свело, и Борисон машинально пожала плечами, но затем кивнула и, сжав кулаки, сделала новый шаг.       — Ладно. Я поняла.       — Тогда доброй ночи.       Холодная дверь тойоты открылась, и студентка ухватилась за нее все еще влажными пальцами. Но уходить было странно. Второкурсница не верила, что действительно собирается это сделать. Однако в глазах напротив себя она видела лишь прохладу и ужасно прикрытую дружелюбием скуку. Пару минут назад Ильва нуждалась в помощи, а сейчас гнала прочь.       Напоследок запомнив лицо пострадавшей, блаженно-горестное, Борисон повела сутулым плечом и открыла дверь шире.       — Ладно. Пока.       — Еще увидимся! — оптимистично заявила блондинка.       Цвия вновь бездумно кивнула головой и быстро спряталась в салоне подержанного автомобиля. Сигвальд молча завел двигатель, и машина тронулась с места.       Студентка еще долго всматривалась в боковое зеркало, пока автобусная остановка не исчезла из маленького окошка насовсем. Новая знакомая вызывала непонятные эмоции, и эта неясность угнетала. Ильва была странной и моментами неприятной, но злиться на нее не выходило. Она казалась честной, и этого было достаточно. Достаточно даже для того, чтобы захотеть новой встречи.       — Нормально все? — спустя минуту тишины решился на вопрос водитель.       — Да.       — Ее кто-то заберет?       Ответить на это Борисон было нечего, и совесть опять уколола душу. Девушка неуверенно достала телефон и зашла в журнал вызовов. Последний номер был ей очевидно незнаком, чужие цифры мозолили глаза. Даже код штата. «416».       — Борисон?       — Притормози пока, я попробую сама позвонить.       С не самым радостным стоном, Старый дал по тормозам, и съехал к обочине. В это же время Цвия, стараясь не думать о том, кто может скрываться по ту сторону трубки, нажала на вызов и прислонила телефон к уху.       Гудки были долгими и монотонными. Они не вселяли надежду, так и упрашивая сбросить вызов. Но студентка не сдавалась и вдруг ее старательность окупилась.       — Я заблокирую твой номер.       Голос чужой, но спокойный. Мужчина на конце провода был тихим и удивительно вежливым, что совершенно не сочеталось с тем, о чем он говорил.       — Здравствуйте. Вы меня не знаете, но знаете Ильву. Пару минут назад она позвонила Вам с моего телефона.       А вот у Борисон голосок подрагивал. Во рту все ссохлось, а в голове смешалось, однако молчать времени не было: вдруг сбросят.       Незнакомый абонент настороженно притих. И студентка поспешила продолжить.       — Дело в том, что я случайно подслушала… то есть, я не преследовала цели подслушать ваш разговор, я скорее слышала только ответы Ильвы, но…       — Ближе к сути.       — Знаете, это очень долгая история… Извините, а Вы кем ей приходитесь?       — Никем.       — Но она знала Ваш номер наизусть, — с укором подметила Цвия, хотя и не продолжила давить на совесть. По тону мужчины было предельно ясно: ему на это глубоко плевать. — В общем, она сейчас сидит на автобусной остановке у забегаловки с красной вывеской, по адресу 7225 Норт-Риверсайд. От моей помощи она отказалась, да и помочь ей я сейчас не в состоянии. А Вы — единственный, к кому я могу обратиться. И, кажется, единственный, на чью помощь Ильва бы согласилась.       Слова неожиданно закончились, но Борисон понадеялась, что и их, и ее жалостливого тона было достаточно для того, чтобы растопить сердце загадочного незнакомца.       По ту сторону провода повисло тяжелое молчание. Студентке даже почудился виноватый вздох, и ее губ коснулась легкая ухмылка. Но не успела девушка как следует обрадоваться своей удаче, из динамика послышался короткий вопрос:       — Это все?       Глаза Цвии округлились в изумлении, а рот раскрылся в попытке протеста, но идея того, что можно было бы сказать в противовес, моментально родиться в голове не могла.       — Нет… Нет, это не все! Вы же нужны человеку! Вы не можете…       — Могу. Доброй ночи.       — Да блять, какой еще…!       Вызов был сорван, но Борисон не считала себя в этом виноватой. И рук она не опускала, тут же взялась звонить по новой. Вот только теперь вместо бесстыдного мужского голоса из трубки звучал электронный. Раз, второй, третий — каждый звонок начинался одиноким писком и заканчивался автоответчиком.       — Какой же мудак!       Студентка обозленно цокнула и уставилась на своего друга, надеясь, что он разделит ее эмоции. Но сейчас Старый сделать этого не мог. Он смотрел пустым взглядом на свою коллегу и просто ждал ее вердикт.       В погоне за чужим счастьем, неведомо по какой причине ставшим ее приоритетом, Цвия не заметила того, насколько разбитым оказался один из самых близких для нее людей. И осознание всей глупости ситуации вызвало моментальный стыд.       Борисон торопливо отвернулась и опустила взгляд на собственные ладони, все еще сжимающие серенький сотовый.       — Мы еще успеваем в общагу? — лениво пробормотал водитель.       — Да, еще… еще успеваем.       — Мы ведь едем в общагу?       Последний вопрос прозвучал тверже. Студентка виновато хмыкнула, будто вечно беззаботный шутник-приятель опять сказал что-то забавное, и убрала мобильнику куда подальше.       — Да, конечно.       Машина вновь закряхтела и тронулась с места. Старый включил радио и настроив его чуть громче обычного, прислушался к ведущему незнакомой станции. Цвия не всегда удачно считывала намеки людей вокруг, но именно этот считала моментально.       Когда разлепить губы стало проще всего, Борисон тихонечко охнула, глядя в темное окно, и на выдохе прошептала:       — Прости.       К тому моменту уже во всю играла какая-то бодрая музыка, поэтому извинение легко утонуло в ритмичных звуковых волнах. Однако спустя немного времени, вздох повторил и Сигвальд. И до кончика левого ухо донеслось тихое:       — И ты.

***

      Родная заправка, свежий ветерок и тоскливое прощание. Поджав губы, Цвия махнула ладонью Старому в окно, и тот ей даже слабо улыбнулся, но на этот раз воздержался от веселых пожеланий и мирно уехал домой.       Кроссовки шуршали по асфальту, воздух гулял в темных волосах, щекоча затылок. А на душе все скреблись кошки. Очередной дерьмовый день дерьмовой жизни. Целый год — даже два — каждый день одно и то же. Альрик, учеба, пансион. Изо дня в день все знакомое и привычное на вкус. Даже с появлением «Асгарда» и кафешки жизнь не мучила разнообразием. И вот угораздило же осознанно вляпаться в Ормсона.       Носок кроссовки встретился с необычайно высоким бордюром, и лицо невнимательной едва ли избежало приветствия с асфальтом. Тихо ругнувшись вслух, девушка приобняла себя за плечи и ухватилась за шлейки рюкзака. Ноги пульсировали даже после такой короткой смены, хотелось поскорее завалиться спать, но обманываться было наивно: заснуть Борисон сумеет лишь к утру. Ведь, когда в груди что-то навязчиво и безостановочно колется, спать становиться практически невозможно. Зато бессонницу вполне удобно компенсировать недоделанными делами по учебе. За две ночи, к примеру, Цвия уже почти разобрала вторую книжку по берсеркам из библиотеки. Интересно, правда, имеет ли еще подготовка к парному проекту хоть какой-то смысл.       Между стволами деревьев уже начала проглядываться крыша пансиона, и девичий шаг стал резче. Взглянув на время, студентка чуть успокоилась: в запасе у нее было еще около десяти минут. Несмотря на это, прятать телефон Борисон не спешила. Неожиданно хорошая идея внезапно пришла в голову девушке, и та, не раздумывая, решилась на новый звонок.       Три длинных гудка — и вдруг глубокая тишина. А потом знакомый радостный лай. — Привет, «Фонтан»! Ты номером ошиблась, или я сплю? — Привет, Флок. Ты сейчас занят?       Указательный палец свободной руки крючком зацепился за переднюю прядь волос, и начал усердно накручивать на себя густой локон.       — Не-а. Ты как раз вовремя. Че хотела-то?       На фоне что-то скрипело и тихо журчала струйка воды, а голос знакомого звучал с легкой тяжестью, будто Цвия все-таки отвлекала выпускника от какого-то особенного дела.       — Тебе точно удобно сейчас разговаривать?       — Да, а что? — голос стал чуть громче, но совершенно не изменился в тоне. Борисон действительно была не вовремя.       — Ничего. В общем, Ульвар сейчас случайно не с тобой?       — Нет, а должен быть?       — Не знаю, просто решила спросить.       Зубы больно прикусили кончик языка, как же тупо Цвия сейчас звучит.       — Че, потеряла? — по интонации можно было с полной уверенностью заявить, что Ригсон довольно улыбался.       Первым порывом было отмахнуться и вякнуть что-нибудь колкое, но Борисон уже устала бегать по кругу, а потому выдохнула и, сама тому удивляясь, призналась:       — Типа того. Не знаю. Просто не могу до него дозвониться вот уже который день. Думала, он где-то зависает, например, с тобой.       — Не, он точно не со мной, — хмыкнул выпускник. На фоне зазвенело что-то стеклянное, и парень тихо выругался второкурснице на ухо. — Я, честно сказать, с ним после пятницы не общался, да и в универе сегодня тоже не видел.       — И на тренировке не виделись?       — На тренировке? Ему ж батя еще с прошлой недели ходить на них запретил.       — Да…?       — Ага.       Ноги привели студентку к воротам пансиона. Вошла на территорию общежития Борисон совсем понуро. Продолжать беседу с Флоком было уже бессмысленно, да и заходить в здание с телефоном у уха не хотелось. Потому медленно, но верно подкралось время для прощаний.       — Ладно тогда. Флок, спасибо тебе, что…       — Погоди-погоди, пока не бросила трубу, подскажи, а то не усну. Вы с Ормсоном уже типа того?       — Что «того»?       — Ну, почпокаться успели? — понизив голос до довольного шепота, бесстыдно поинтересовался приятель.       Привычное раздражение, какое так умело мог вызывать только Ригсон, заиграло в венах. Закатив глаза, Цвия глухо прошипела:       — Тебя это точно не касается.       Несмотря на отсутствие толкового ответа, парень на другом конце провода от радости чуть не хрюкнул. В его руки случайно попала самая сладкая сплетня, и у выпускника наконец появился повод для завтрашнего похода в университет.       — Вот оно че, Борисон. Боишься, что поматросил и бросил, да?       — Ничего я не боюсь.       Что один, что другая, прекрасно понимали, насколько лживой была произнесенная вслух фраза, и все равно оба сделали вид, будто поверили в услышанное.       — Правильно, — с особым наслаждением протянул Флок. — Ульвар втюрился в тебя, как последний инцел, так что хрен ты теперь от него отделаешься.       К девичьему удивлению, слова Ригсона вызвали внутри чересчур сильные эмоции. Чуть ниже пупка приятно потеплело, но неуверенность в себе, приходящаяся Цвие базовой реакцией, вынудила тут же стать серьезнее.       — Что-то мне подсказывает, что я уже прекрасно с этим справилась.       — Ой, Борисон, кому ты заливаешь? Я знаю Ормсона побольше твоего. Не в его стиле морозить девчонок, поэтому просто жди. Либо у него сейчас проблемы, либо он, не знаю, умер.       — Сплюнь!       Из динамиков раздалось утробное хихиканье, будто сейчас веселиться Флоку было запрещено. И Борисон даже не заметила, как сама начала смущенно лыбиться во все тридцать два. После короткого несерьезного разговора с Ригсоном ей стало заметно легче, и, возможно, Цвия вновь обрела какую-то надежду на то, что у нее с Ульваром еще не все потеряно.       — Ригсон, как посуда?       — Уже закончил, сэр!       А затем — бульк!       — Флок…? Алло?       Вызов завершился автоматически, и девушка сконфуженно уставилась на яркий экран мобильного. Перезванивать она все равно не собиралась, потому улыбка вновь медленно сползла с лица, уступая место избитой тоске.       От прохлады кожа уже покрылась мурашками, а нижнюю челюсть начинало сводить. Борисон остановилась у самого крыльца, никак не решаясь зайти в здание общежития. До закрытия оставалось чуть больше пяти минут, но одно дельце все никак не давало ей покоя. Особенно после воодушевляющего разговора с Ригсоном.       Поставив одну ногу на первую ступень лестницы, Цвия нашла уже выученный наизусть номер телефона в списке контактов, и, едва не передумав, нажала на вызов. Чувство собственной ничтожности заставило девушку закрыть глаза и прикрыть лицо ладонью. Каков был шанс на то, что после десяти пропущенных звонков, Ормсон наконец поднимет трубку?       — …       Спустя шесть долгих и нудных гудков, уверенности поубавилось. Однако вместо привычной печали пришло раздражение. И на одном звонке студентка не остановилась.       Пальцы вновь нажали кнопку «Вызов».

***

      — …и я достаю это печенье из духовки, смотрю, а его просто нет. Оно почернело и вплавилось в противень. Это выглядело даже хуже, чем тогда в детстве с уткой, помнишь? — мягкий женский хохот разливался по кухне тихим перезвоном. Хочешь, не хочешь, а этот звук все равно заряжал спокойствием. — Стюр тогда так расхохотался, что я…       Но рассказ девушки вновь перебили. Фрида замолкла на полуслове и уставилась на мобильный брата, звенящий противной мелодией. Ормсон-младший виновато зажал рукой динамик и спрятал телефон под стол.       — Извини.       — Если это что-то серьезное, подними, — понимающе заявила брюнетка. — Второй раз просто так не звонили бы.       — Нет-нет, это… это фигня. Не парься, — в ответ улыбнулся парень.       Ульвар дрожащим пальцем зажал кнопку на торце сотового, и, спустя пару секунд, шестнадцатибитный экран погас, а по горячим ладоням пробежала долгая вибрация. Телефон выпускника превратился в пусть бесполезный, зато безопасный кирпич. Однако легче от того не стало.

***