Magic candy

***

Большой зал наполнен радостными возгласами. Все четыре факультетских стола ломятся от изобилия вкусно пахнущих блюд. Эльфы-домовики постарались на славу, подготавливая торжественный пир. Пятый, преподавательский, стол не выглядит скромнее, хоть и сидят за ним всего с десяток людей, когда учеников на несколько сотен больше. Звёздное небо над головой неизменно даже во время празднования Нового года. Только парящие свечи сменились заколдованными снежинками. Они красиво левитируют под свечением, что излучают яркие звёзды. Искрятся и падают вниз, растворяясь в еле заметной дымке тумана всего в метре над головами учеников. Они выглядят совсем настоящими, даже излучающими прохладу. Джисон бы мог забраться на скамью и подпрыгнуть, чтобы схватить одну. И он так сделал пару лет назад, обучаясь на первом или втором курсе. Влез на скамью, вызывая крики от одногруппников. А после его стащили вниз. Не позволили исполнить своё желание. Преподаватель по конфигурации пригрозил пальцем, а после взмахнул волшебной палочкой и, вместо сочной ножки курицы, на тарелке образовалась огромная снежинка. Его друзья рассмеялись над удивлённым выражением лица Джисона. А профессор прошептал, что совсем скоро Джисон сможет сделать это самостоятельно. И Джисон может, конечно, ведь он уже на шестом курсе. Но он точно не станет вести себя так глупо и по-детски, вызывая снегопад над своей едой. Или вместо еды. Или вообще хоть где-то. Он ненавидит зиму, празднование уходящего года или Рождества. Ненавидит эти радостные рожи на лицах студентов. Но больше всего он ненавидит эти яркие сверкающие глаза, которые почти что слепят Джисона. Их обладатель входит в Большой зал в сопровождении своего светловолосого дружка. Джисон отодвигает тарелку с едой от себя, потому что блевать хочется от этой компашки радостных гриффиндорцев. — Можно подумать, — дразнит Хёнджин, сидящий по левую сторону от Джисона. — Завали своё ебало, пока я его твоим ебучим шарфом не заткнул, — шипит Джисон, разворачиваясь к парню. Для виду, он хватает зелёный шарф с серебристыми полосками, сжимая его в кулак и натягивая на шее Хёнджина. Какой идиот вообще в помещении носит шарф? Ах да, каждый третий в этом мерзком зале. Ведь сегодня долбанный Новый год и они дружно решили, что это классная традиция. Ебанутая традиция. — Попрошу внимания! — раздаётся громкий голос директора школы, усиленный заклинанием, после троекратного постукивания его узловатой волшебной палочкой по хрустальному бокалу. Гам быстро стихает, и студенты устремляют взгляды в сторону преподавательского стола. Директор поднялся со своего стула, демонстрируя праздничную мантию, украшенную такими же сверкающими снежинками. Джисон кривится от изобилия блёсток в этот вечер. — Уходящий год был поистине чудесный! Мы все хорошо потрудились, а в новом году справимся ещё лучше. Хочу пожелать вам счастья и удачи. Пусть он принесёт вам незабываемые воспоминания. Вы обретёте новые навыки, а все трудности покажутся сущим пустяком, — мужчина ярко улыбается, наблюдая за реакцией своих учеников, — примите искренние пожелания ярких профессиональных успехов, новых побед и достижений, творческого вдохновения и созидательной инициативы, крепкого здоровья, радости и счастья, мира и благополучия. Давайте все вместе постараемся, чтобы сделать этот год значимым. С Новым годом, студенты! Зал наполняется криками и поздравлениями. Звуками хрустальных бокалов, которыми сталкиваются ученики и преподаватели. Напитки выплёскиваются на скатерти, но пятна тут же пропадают, и студенты кричат ещё громче. — Позвольте и мне сказать несколько слов, — раздаётся женский голос заместителя директора, когда радостные возгласы стихают, — хотелось бы отдельно выделить несколько учеников, которые смогли показать лучшие достижения в этом году. Женщина разворачивает пергамент, зачитывая фамилии студентов, которые и так провисели на «доске почёта» весь чёртов год. Присваивает какие-то ненужные титулы, вроде «Лучший способ победить боггарта» или «Самое качественное зелье». Оповещает, что благодаря каждому ученику их факультет получает пять заслуженных баллов, и ученики громко кричат, аплодируя своим друзьям. — И, конечно же, внимания заслуживает наш самый выдающийся студент, который получил лучшие отметки при сдаче экзаменов. — гриффиндорский стол заходится шумом, ведь всем и так понятно о ком пойдёт речь. — Поздравляем Ли Минхо, гриффиндорца шестого курса и лучшего ученика уходящего года. Десять баллов Гриффиндору! Студенты кричат пуще прежнего, благодаря и поздравляя Минхо. Джисон переводит взгляд на нужный стол, видя как светловолосый Феликс накидывается на Минхо с объятиями. Щёки того краснеют от смущения и он прячет лицо, зарываясь в длинные волосы друга. Джисон не видит его глаз и радуется моменту, ведь в кои-то веки не слепнет, смотря на их блеск. — Конечно, как же не поздравить этого тупицу, — выдаёт Джисон. Хёнджин громко смеётся в ответ и толкает Джисона в бок, заставляя парня врезаться в его одногруппницу по другую сторону. Та недовольно хмыкает, но даже не обращает внимания на Хана. — Он набрал больше баллов за один экзамен, чем ты за все вместе, — продолжает ухахатываться Хёнджин. — Ты вообще зельеварение только с третьей попытки сдал, — ухмыляется в ответ Джисон. — А я и не вытрёпываюсь тут. Празднество продолжается. Студенты сочиняют тосты, а деканы каждого факультета благодарят своих подопечных и желают им новых свершений. Джисон же не разделяет всеобщей радости, предпочитая закатывать глаза и хмурить брови в ответ. Бесит Хёнджин, который зачем-то уселся рядом с ним и болтает без умолку. Вещает о том, каких успехов он добился и каких добьётся в следующем году. Он заряжен новогодним настроением и ощущением праздника в воздухе. — Мы сегодня собираемся в астрономической башне, — шепчет он Джисону на ухо. — И? — невоодушевлённо откликается парень. — И ты идёшь с нами. — С чего это вдруг? — хмыкает Джисон, накалывая маленькую помидорку на вилку. Сок разбрызгивается по скатерти и Джисон глухо матерится себе под нос, наблюдая, как капли тут же впитываются и исчезают. — Потому что ты мой друг и мой «плюс один», — улыбается Хван. — И когда ты стал моим другом? — язвит парень. Хёнджин хмурится и в его глазах виднеется обида, но та сразу пропадает, сменяясь всё тем же весельем от предвкушения. — Если ты забыл, Джисон, то ты — идиот, с которым никто кроме меня не общается. Это Джисон, конечно, помнит и ничего грустного не замечает. Но отказываться от халявной выпивки не в его интересах.

***

Как только торжественная часть подходит к концу, Джисон и Хёнджин следуют за толпой, спускаясь в гостиную Слизерина. Пока их староста проговаривает слово-пароль для входа, то они быстро ретируются к лестницам, чтобы пройти на место их небольшой вечеринки. Ведут себя тихо и про себя молятся, чтобы лестница не решила поменять своего направления, вызвав шум. Но всё проходит по плану и они быстро приближаются к астрономической башне, на которую наложено заклинание "Неслышимости и невидимости". Никто из преподавателей и студентов не сможет догадаться, что здесь творится что-то, напрямую нарушающее устав школы. Хёнджин уверенно идёт в нужном направлении, а Джисон лишь молча следует за ним. Осталось совсем чуть чуть и он сможет высказать всё, от чего у него так чешется язык последние полчаса безмолвия. По видимому, они последние, кто должны прийти. Джисон оглядывается и видит шестерых парней, что сидят на подушках и пледах, стащенных из гостиных разных факультетов. Хёнджин здоровается с каждым, пока Джисон стоит в стороне, наблюдая за экстравертным «не совсем другом». Совсем не другом точнее: у Джисона ведь нет друзей. Он одиночка, которому не то чтобы и нужно общение. Совсем наоборот, хочется, чтобы к нему особо не лезли. Но Хёнджин втягивает его в приветственные объятия, пока Джисон плотно сжимает губы и морщится от прикосновений. Чан и Чанбин — студенты седьмого курса и старосты факультетов Гриффиндор и Когтевран соответственно. Парни похлопывают Джисона по спине крепкими руками, словно они старые приятели. Чонин — единственный пятикурсник. Всё, что о нём знает Джисон — он анимаг и лисий разрез глаз виден даже в человеческом облике. И плюс он когтевранец. Обнимает с приветливой улыбкой, но не прижимает к себе, оставляя их тела на тактичном расстоянии друг от друга. И к нему хочется назло прижаться, потрепать по макушке, как самого младшего. Вывести из этой сосредоточенности, чтобы тот показал свой характер. Следующим на очереди — одногодка Сынмин, который даже не встаёт, чтобы обняться. Незаинтересованно протягивает руку, чтобы пожать. Сынмин из семьи чистокровных волшебников, которые чтут свои традиции даже в это время. И хотя Джисон видит, как Хёнджин с разбегу влетает в парня, повалив того на пол. Слышит, как пуффендуец смеётся и обнимает парня в ответ. Сынмина Джисон уважает и слегка побаивается. Следом, на Джисона со спины налетает нечто костлявое и вкусно пахнущее. Парень сразу узнаёт в этом Феликса — чересчур тактильного, ко всему что движется и не движется, гриффиндорца. Он любитель зачарованных ароматов и на каждый случай у него есть необходимая склянка с красиво переливающейся жидкостью. Сегодня парень пахнет яблоком в карамели с нотками корицы и гвоздики. Безумно сладко, но так ему идёт. Джисон даже глаза прикрывает от нахлынувшего спокойствия. Феликса невозможно не любить. Даже такому самовлюбленному эгоисту Джисону, который, казалось бы, любит лишь самого себя. И, даже несмотря на враждующие факультеты, Джисон бы хотел быть другом для Феликса. Только если бы не одно но. Но, которое сидит всего в метре от улыбающегося и хохочущего Феликса. Его лучший друг: однофамилец, одногруппник, одногодка — Ли Минхо. Джисон смотрит в эти искрящиеся волшебством глаза, стараясь скрыть свои эмоции. — Скучно у вас тут, — морщится он, показательно отворачиваясь от парня. — Пока ты не пришёл было довольно весело, — усмехается Минхо своим сладким и нежным голосом. Джисон оборачивается, чтобы стрельнуть грубостью в ответ, но Минхо уже нет никакого дела. Парень поглаживает мягкие волосы Феликса, который развалился на бордовом гриффиндорском пледе, уложив голову на колени друга. Он обводит взглядом помещение, стараясь зацепиться хоть за что-то, что позволит ему оторваться от размышлений о этом безумно раздражающем создании. — И вообще, — начинает он, привлекая внимание собравшихся, — насколько глупо позвать старост, они же только задницы деканам подлизывать умеют. — Вообще-то они наши друзья, Джисон! — прерывает его Хёнджин, тут же очутившись рядом. Он по-доброму улыбается всем и говорит ещё несколько задабривающих слов. Пытается, чтобы их не выгнали с этой вечеринки за джисонов язык без костей. Но какое до этого дело самому Джисону? — А ещё они пронесли магловскую выпивку, — шепчет Хёнджин, склонившись к уху друга. Это уже интереснее, и Джисон улыбается, прикусив кончик языка. Возможно, ему удастся напиться раньше, чем их выкинут за порог. И он идёт к этой цели. Глотает соджу, опрокидывая стопки одну за другой. Ему нет никакого дела до алкогольных игр, в которые играют парни. Лишь отвешивает колкие комментарии в ответ каждому секрету, когда парни выбирают «правду». Подливает себе выпивки, ощущая, как немеют конечности, а разум потихоньку отключается, плавясь и превращаясь в тягучее сверкающее зелье. — Знаете, — начинает Джисон, падая на спину и прикрывая глаза. Комната вокруг него вращается, а по спине проходит дрожь. Кажется, что он вот-вот трансгрессирует подальше отсюда. И желательно в туалет, потому что начинает заметно подташнивать. Он открывает глаза и наблюдает, как шесть пар глаз уставились на него. Не видит лишь одних. Сверкающих, в которых хочется утонуть. Джисон мотает головой, откидывая дурные мысли подальше. — Почему у вас всех узкие глаза? — выдаёт он пьяненьким тягучим тоном. По комнате расходится странный смех и перешёптывания. Джисон не понимает, почему все так уставились на него с нескрываемой насмешкой и презрением. — Наверное из-за того, что мы корейцы? — со смешком уточняет голос Чана, сам же парень размывается перед глазами Джисона. — Отчасти из-за этого мы и дружим, школа наполнена англичанами. — Ты, кстати, тоже, — напоминает Хёнджин. Джисон заходится звонким смехом. Глаза слезятся, и ему совершенно всё равно, что он не слышит чужого смеха. Открывает глаза и видит, те же насмехающиеся взгляды. Пьяные улыбки обращены к нему, и Джисон понимает, что нужно действовать в своём стиле. — А чего милашку Ынха не позвали? — восклицает он, вновь усаживаясь на пятую точку. — Ей четырнадцать, ублюдок, — восклицает Чонин. Джисон лишь мычит в ответ. Потягивается и закидывает голову, рассматривая потолок. Высокий потолок, до него не дотронуться, даже если Джисон постарается. Он хмыкает водовороту мыслей в своей голове и находит Чанбина. Всматривается в его лицо. Одно из двух, ведь перед глазами Джисона всё двоится. — А я уверен, что ты потрахиваешь эту малышку, слишком уж нежные вы друг с другом, — говорит Джисон и смеётся над своей гениальной шуткой. — Ты совсем еблан? — подрывается Чанбин со своего места. — Давно по морде не получал? Чан ловит Чанбина, но тот явно сильнее. А Джисон лишь смеётся ему в лицо, не ощущая опасности. — А твои руки могут сжиматься в кулаки? — продолжает парень. — У тебя же даже пальцы перекаченные. Чанбин всё же вырывается и показательно сжимает ладонь, занося ту над лицом Джисона. — У-у-у! — провывает Джисон, вновь поваленный на пол. — Большой орангутан. — А ну-ка хватит! — раздаётся громкий строгий голос Чана. Все замирают, словно своим лидерским голосом Чан активировал заклинание «Остолбеней». Хёнджин рывком вытаскивает Джисона из-под Чанбина, ухватывая под подмышки. Сынмин и Чонин окружают Чанбина, говорят что-то успокаивающее, недовольно поглядывая на Хана. — Какой же ты мудак, — раздаётся тихий осуждающий голос. Джисон не сразу понимает откуда доносится звук. Мир всё ещё кружится, а колотящееся сердце оглушает. Только сейчас парень осознаёт, что тяжёлый кулак Чанбина очень даже мог повыбивать ему все зубы и раскрасить лицо. Но он видит, как осуждающе смотрит на него Минхо, а к нему жмётся Феликс со страхом на лице. Джисон смеет предположить, что говорил всё же Минхо. — Тоже хочешь подраться? — с улыбкой на губах произносит Джисон. Гриффиндорец лишь тяжело выдыхает и качает головой, ловя испанский стыд. — Всем быстро заткнуться, — тише, но с той же строгостью произносит Чан, — давайте просто покончим с этим. Хёнджин довольно вскрикивает позади Джисона и подбегает к старшему, который вынимает небольшой пакетик из кармана брюк. Джисон не видит что именно там, но надеется, что не наркотики. Он точно не сможет отказаться от такого развлечения, но не факт, что переживёт после выпитого алкоголя. Парни собираются у небольшого столика, и Чан высыпает что-то цветное на небольшое блюдце. Феликс шепчет на ухо Хёнджина и тот довольно улыбается, кивая. Оба поглядывают в сторону Джисона, хихикая. Всё выглядит слишком подозрительным, поэтому Джисон поднимает задницу с нагретого местечка и плетётся в сторону сборища. На блюдце лежат совершенно обычные жевательные бобы «Берти Боттс» и Джисон лишь хмыкает, смотря на это. — Что за детский сад? — неверяще спрашивает он. — Они заколдованы, — объясняет ему Хёнджин. Все оборачиваются к нему и кивают с улыбкой на лицах. Жуть какая. — Вкусы те же, может попасться апельсин, скажем, или шоколад, или мята, — рассказывает Феликс, словно Джисон никогда не видел этих конфет в лицо. — Но думаю тебе попадутся почки или требуха, — смеётся Сынмин. — Да он только со вкусом соплей заслужил. — ворчит Чанбин, хватая первую попавшуюся конфету, — Так что за заклинания на них? — Совершенно разные, — заверяет Чан, — от кошачьих волос по всему телу до преследующей удачи в новом году. Сынмин довольно мычит, улыбаясь: — Такого там точно нет, это было бы слишком нечестно. — Тогда попробуем и узнаем! — раздаётся весёлый голос Чонина. Парни быстро разбирают цветные конфеты с блюдца, и Джисон хватает одну из двух последних. Мятного цвета, надеясь, что вкус всё же совпадёт с цветом, ему бы не помешало освежить дыхание после всего алкоголя, что он влил в себя. Последняя, розовая конфета, достаётся Минхо. Феликс первым закидывает заколдованную конфету в рот, морщась от кислого вкуса лимона. Следом за ним повторяет Хёнджин, громко матерясь из-за того, что ему попался вкус собачьего корма. Парни глядят друг на друга, а остальные на них, наблюдая как же проявит себя заклинание. — Вау, Феликс! — восклицает Хёнджин, когда волосы Феликса темнеют, становясь цвета вороньего пера. — Хёнджин, как тебе идёт! — кричит в ответ Феликс, наблюдая за тем, как длинные чёрные волосы Хвана становятся совсем короткими и окрашиваются в серебристый. Он взмахивает палочкой, колдуя небольшое зеркало, что остаётся парить в воздухе, пока Феликс тянется к коротким волоскам, поглаживая их. — Ты похож на киви! — шутит Сынмин и все заходятся в громком смехе. Пока парни разглядывают свои отражения и отвешивают друг другу кучу комплиментов, следующий на очереди — Сынмин. Он не успевает даже поведать, с каким вкусом ему попалась конфета, как его кожа начинает краснеть, а затем зеленеть. Чонин смотрит на него с испугом в глазах, но вскоре заклинание проявляется полностью. Теперь всё его тело сверкает изнутри яркими красками, словно он ходячая новогодняя гирлянда. Чан и Чанбин одновременно закидывают конфеты в рот, принимаясь кричать, ведь им попался вкус мокрой земли. От этого на их головах что-то шевелится под волосами, а вскоре остальные видят, что у них выросли милые плюшевые ушки. У Чана волчьи, а у Чанбина — кроличьи. Вместе они отталкивают Хёнджина с Феликсом от парящего зеркала, разглядывая свои новые облики. Довольно улыбаются и раскрывают рты, чтобы что-то сказать, но все слышат лишь громкий волчий вой и хрюканье поросёнка. — О боже, ты свинокролик, Чанбин! — смеётся передвигающаяся гирлянда, хватаясь за живот и сгибаясь пополам от смеха. Чонин довольно ухмыляется, рассказывая, что ему попалась конфета со вкусом яблока. — Пока мне первому так повезло, а вам я желаю удачи в наступившем году! — говорит Чонин, широко распахивая глаза, когда он поднимает руку в торжественном жесте, словно сжимает бокал с шампанским в руках и говорит тост. Все взгляды уставлены на него, ожидая проявления заклинания, что досталось ему. — Я совсем не это хотел сказать! — говорит он. — Я хотел пожелать вам счастья и здоровья! — и вновь заносит несуществующий бокал в воздух. Он смотрит на своё действие, затем переводит взгляд на Чана. — Чан, что это? — со смешком говорит младший. — Конечно же, Новый год! Исполнения всех мечт вам, дорогие друзья! — Ты говоришь тостами! — восклицает Феликс, а Чан подвывает в ответ, хлопая в ладоши. Комната снова наполняется смехом, пока Чонин пытается сказать хоть что-то, кроме пожеланий всех благ в новом году, но вскоре все взгляды направляются на Джисона и Минхо, которые так и стоят со своими конфетами в руках. Джисон хмыкает и быстро закидывает свою в рот, наблюдая, как Минхо делает то же самое. Джисон упорно пережёвывает конфету, стараясь почувствовать вкус, но та совершенно его не имеет. — Моя вообще безвкусная, — говорит Минхо, и Джисон соглашается с ним. — И не происходит ничего, — пожимает плечами Хан, рассматривая заинтересованные взгляды собравшихся. Хёнджин подходит к нему ближе и приобнимает за плечи. Джисону хочется отстраниться и он почти делает это, когда Хван восклицает: — Минхо, что это с тобой? Джисон быстро разворачивается в сторону Ли, стараясь разглядеть хоть что-то. Но тот выглядит как обычно. Минхо поднимает голову, так же рассматривая Джисона и его глаза расширяются. Всё тело Джисона прошибает током, а после жаром, и он тоже распахивает глаза, не в состоянии отвести их. Он отпихивает Хёнджина в сторону, ведь становится невыносимо жарко. Хочется раздеться и, почему-то, раздеть Минхо. Наверное, потому что его щёки раскраснелись и ему тоже жарко. Хочется помочь, но узел завязывается внизу живота, и сразу становится понятно, что не в сострадании тут дело. В один момент они отворачиваются, понимая, что смотреть больше не могут. Но так хочется развернуться, посмотреть ещё чуть чуть. А лучше подойти и поближе рассмотреть эти блестящие тёмные глаза. Раствориться в них и в нём. — Что это за хуйня?! — кричит Джисон, прикрывая нижнюю часть тела руками, ведь член начинает твердеть в штанах, оттопыривая их. — У меня, блять, тот же вопрос! — восклицает Минхо, и его голос хриплый от накатившего возбуждения. От этого тона у Джисона мурашки бегут по спине. Он хватает первый попавшийся плед, оборачивая его вокруг талии, и разворачивается. В этот момент Феликс накидывает плед на плечи Минхо, и тот тоже разворачивается, вновь встречаясь взглядами с Джисоном. Последний завыть хочет от того, как тесно становится в его брюках. Но воет Чан, быстро прикрывая рот ладонью. — Ты точно ничего не напутал? — спрашивает Хёнджин, а Джисон готов избить его до полусмерти за эти слова. Значит это было запланировано. То, что у Джисона постыдно встанет на его главного врага школы. Прямо при других парнях. — Ну, я все делал по книге, — оправдывается парень, приобнимая Минхо. Тот грубо отталкивает друга и, наконец, отрывает взгляд от Джисона, чтобы закричать. — Что это, Феликс? — Заклинание "Примирения", — быстро отвечает он. — "Примирения"? Заклинание "Примирения", что на девяносто блядских процентов действий совпадает с заклинанием "Возбуждения"? — кричит Минхо. Джисон впервые слышит, чтобы Минхо так громко ругался, так ещё и на своего лучшего друга. Но не успевает как следует подумать об этом, когда взглядом вновь встречается с Минхо. С губ срывается прерывистый выдох, ведь он видит, как блестящие глаза Минхо стали ещё темнее и глубже. Наполненные гневом и таким животным желанием, что Джисон и сам готов разорвать его. И он отводит взгляд, устремляя тот на Хёнджина. — Помириться с ним? С этим звёздным мальчиком школы, но самой большой тупицей на планете? — ухмыляется Джисон, — Да никогда на свете я бы не заговорил с ним, не будь он таким вездесущим, влезающим в любую дырку, что ему приглянётся. Джисон сам хохочет с этого каламбура, но Минхо прерывает его веселье. — Заткнуть бы тебе рот, Хан Джисон! — Оставь свои гейские прикольчики кому-то, кто захочет поглотать твой гриффиндорский член. — И это говорит слизеринец-грязнокровка, ты просто смешон, — заключает Минхо и вся комната погружается в напряжённое молчание. Впервые Джисон услышал это слово ещё до официального поступления в Хогвартс. На церемонии распределения, когда шляпа упомянула о его магловских родителях, а по толпе будущих первокурсников поползли шептания и смешки. Позже он узнал, что это такое, и был зол на каждого человека в этой грёбанной школе. С детьми проводили беседы, объясняли, как важно относиться ко всем волшебникам одинаково. Конечно, не ради Джисона. Волшебник рождённый от маглов редкость, но не до такой степени, чтобы среди сотен учеников он был один единственный. Шептания за его спиной утихли. Появилась гордость за себя, ведь на Слизерине чаще обучаются чистокровные маги. Но вот злость на мир никуда не делась, а в частности на Ли Минхо, который являлся выродком огромной династии. Лучшим из лучших с самых первых дней обучения. Любимым преподавателями и учениками. Имеющим множество друзей и фанатов. И незамечающим Джисона. — Боже, Минхо, — Сынмин подаёт голос первым, — в такое прогрессивное время ты смеешь говорить эти слова? Даже Феликс отходит от друга на добрый метр, поглядывая на парней поочерёдно с нечитаемым выражением лица. Присутствующие продолжают молчать, и тишину комнаты разрезают лишь шумные вздохи Минхо и Джисона. Джисон не хочет находиться здесь. Не хочет ощущать этот жар и желание внутри себя, которое норовит покинуть его тело. Возбуждение словно стремится к телу Минхо, заставляя Джисона оторвать ноги от земли и побежать по направлению к парню. Но он сдерживается, лишь покачивается из стороны в сторону, стараясь хоть как-то ослабить давление в области паха. Брючная ткань неприятно трётся о возбуждённый член, заставляя хмуриться. — Да вы стоите друг друга, парни, — качая головой произносит Хёнджин, хватая Феликса под руку, прижимая к себе напуганного парня. — Гомофоб и, считай, расист.— с осуждением произносит Сынмин. — Я больше не могу здесь находиться. Сынмин выплёвывает последнюю фразу и движется по направлению к выходу. За ним следуют и остальные парни. Джисон идёт следом, желая наконец покинуть это место. Надеется, что в своей комнате сможет самостоятельно разобраться с проблемой, скрывшись от лишних глаз под палантином. — Нет уж! — выкрикивает Хёнджин и грубо толкает Джисона, выходя за пределы магического барьера. Разум Джисона трезвеет от происходящего, но вот тело приходится удерживать всеми оставшимися силами. Он отходит на пару шагов назад, чуть ли не падая на пол от толчка парня. А когда приходит в себя и вновь идёт вперёд —видит, как его одногруппник взмахивает палочкой, произнося знакомое заклинание. Джисон знает, что оно делает, но всё же бежит вперёд, врезаясь в прозрачную стену. — Разберитесь там друг с другом, — отрезает Хёнджин, разворачиваясь. Джисон прижимается к барьеру, глупо пытаясь протиснуться через него. Видит, как гирлянда в лице Сынмина освещает путь парням. Слышит тихий вой и похрюкивания образовавшегося зоопарка. Почти со смехом отстраняется от прозрачной стены, слыша отголоски последнего торжественного тоста от Чонина. Ничего не остаётся, как вернуться на прежнее место, где Минхо лежит на мягком пледе, свернувшись калачиком. Его тело подрагивает, и Джисон не может разобрать, от возбуждения это или же парень рыдает. А может и всё сразу. Но Джисону совершенно нет дела до этого тупого гриффиндорца. Он садится на своё прежнее место, но не может удобно устроиться, ведь всё его тело накалено до предела. Скидывает плед с себя и быстро натягивает его назад, вспоминая об объёмной выпуклости в штанах. Неловкое молчание, наполненное тяжёлым дыханием и хрипами. Звуки эхом отскакивают от стен, вторгаясь в разум Джисона. Это просто невозможно терпеть. Он ложится на спину, а после переворачивается на бок, встречаясь с Минхо взглядами. Несдержанно стонет, ощущая новый прилив возбуждения. Тело, словно, окатывает раскалённой лавой. Он сжимает челюсти, чтобы постыдные звуки не вырвались из него снова. Жмурит глаза, чтобы не смотреть на этого тупицу, который выглядит таким потрясающим, укутанным в кучу ткани. Раскрасневшиеся щёки так и манят оставить на них сладкие поцелуи. Хочется переплести их пальцы, чтобы заставить перестать сжимать плед так, что белеют костяшки. — Не смотри на меня блять! — вместо своих желаний ругается Джисон. И Минхо ничего не отвечает, лишь громко дышит, пряча лицо. Джисон понимает, что страдает здесь не один, но и утихомирить свою злость не желает. Что же, начать успокаивать своего врага? Глупости какие, пусть лежит и страдает. — Джисон? — тихо зовёт Минхо, и тот размышляет некоторое время не послышалось ли ему. Но Минхо зовёт вновь. Уже громче. И голос его на октаву выше, хоть и слышится сексуальная хрипотца. Джисон приоткрывает глаза, но вместо того, чтобы уточнить чего тот хотел, почти что кричит от ощущения каменного члена в своих штанах. — Сука, да что с этим делать?! — слёзы наворачиваются на глаза от силы возбуждения. — Джисон, нам нужно кончить, чтобы заклятие спало, — уверенно говорит второй. — Ещё чего! — восклицает Джисон. Он раскрывает глаза, чтобы увидеть на лице Минхо смех или подтверждение лжи. Но тот смотрит в ответ абсолютно честным взглядом. Джисон замечает, что он и сам еле сдерживает рыдания. С неожиданной резкостью Минхо поднимается с пола и разворачивается к Джисону спиной. Слышится звук расстёгивающейся ширинки и Джисон не может сдержать громкого возгласа: — Не смей дрочить при мне, извращенец! — Да когда ты уже заткнёшься, — напряжённо отвечает Минхо. Но Джисон слышит облегчение в его голосе, когда, по видимому, тот выпускает член из штанов. По движению руки видно, как он двигается вверх-вниз по всей длине. Громкий вздох срывается с его губ и он закидывает голову. За этим Джисону уж точно не хочется наблюдать и он отворачивается к стене, закрывая глаза и стараясь сосредоточиться хоть на чём-то, кроме мастурбирующего парня за своей спиной. Но слух подводит его, внимая каждому тихому всхлипу гриффиндорца. Его тяжёлому сбившемуся дыханию. Шелесту ткани под ним, ведь он активно вдалбливается в собственный кулак. Джисон морщится, когда слышит тихие булькающие звуки. Думает о том, насколько Минхо течёт, что спустя всего пару минут так хлюпает. Парень запускает руку под ткань штанов, только чтобы проверить, и ощущает, что ткань его нижнего белья насквозь промокла в области где к нему прижимается головка. Не один Минхо здесь такой смущающе мокрый. Гортанный стон вырывается из него, стоит провести пальцем по длине. И разум отключается, заставляя в ту же секунду расстегнуть брюки и приспустить нижнее бельё. Он быстро двигает ладонью, несдержанно постанывая в свою ладонь, которой зажал рот. Возбуждение нарастает и Джисон думает, что он совсем близок к разрядке. Он слышит усиливающиеся стоны за своей спиной, понимая, что Минхо тоже совсем скоро кончит. Громкий всхлип заставляет вздрогнуть, когда Джисон понимает, что издал его он. Всё ещё невыносимо хочется кончить, но до конца довести не выходит. Живот сводит спазмами, словно Джисон сдерживает себя, но как бы не так. Он готов был излиться уже несколько раз, но что-то мешает ему. Словно его яйца сжали в тиски, прерывая в самом конце. Слышны тихие ругательства, прерывающиеся надрывными стонами. Минхо двигается за его спиной, скорее всего извивается на полу, пытаясь кончить, но точно так же не может. Заклинание сдерживает их, заставляя страдать. — Джисон, — молит Минхо, — Джисон, развернись, прошу. — Ни за что в жизни! — громко отвечает он, параллельно усиливая работу рукой. Ему хочется взглянуть на Минхо, но мозги всё ещё работают. Он понимает, что совсем не хочет видеть звёздного мальчика школы в таком виде. Вспотевшего и жаждущего разрядки. — Пожалуйста, Джисон, — продолжает он, всхлипывая, и Джисон ощущает, как по его спине бегут мурашки от нуждающегося тона, — я прикроюсь, только повернись ко мне. Джисон и сам не понимает, почему делает это. Слушается и, накинув плед на бёдра, разворачивается к парню. Он не может сдержать громкого стона, когда снова встречается с ним взглядом. На щеках Минхо слёзы и красивый румянец. Губы искусаны почти что до крови и он продолжает закусывать их, зализывая образовавшиеся ранки. Рука быстро двигается под тканью, а сам Минхо закатывает глаза от ощущений. Он не понимает почему плед откидывается в сторону, а сам Джисон быстро сокращает расстояние между ними, жадно накидываясь на Минхо. Он ведь стойко держался, но возбуждение главенствует над разумом. Минхо быстро реагирует, стягивая скрывающую возбуждение ткань, когда парень льнёт к его шее, проводя по ней языком. Джисон слизывает солоноватые капельки пота и шумно дышит, продолжая надрачивать себе. Их члены соприкасаются, деля жар друг с другом. Оба стонут в унисон, продолжая тереться влажными головками. — Запомни, что это делаю не я, — с придыханием говорит Минхо, когда Джисон спускается ниже, покусывая оголившуюся ключицу. — Твой друг накосячил с заклинанием, — защищается Хан, отрываясь от шеи, — значит ответственность на тебе, — быстро припадает снова, теперь уделяя внимание покрасневшей от возбуждения ушной раковине. — А твой не стоял в сторонке, как я понимаю. Уже нет дела, на ком висит этот груз ответственности. Минхо так доверчиво льнёт ближе, позволяя парню вылизывать его кожу. Оставлять горячие поцелуи и укусы. Громко стонет, стоит Джисону коснуться его члена, когда он обхватывает обе плоти, быстро скользя. Обеими руками Минхо обвивает шею парня, притягивая его ближе к себе. Жарко до невозможности, словно они испили огненного виски. Но обжигает не алкоголь, оставшийся в их крови. А только чувства и эмоции, которые они не в состоянии сдержать. Джисон отстраняется, желая увидеть, что творят его руки. Они почти одинаковы в размерах, Джисон лишь чуть толще в обхвате. Он никогда не считал члены парней чем-то красивым, но сейчас, когда из алых головок сочится естественная смазка, то он не может не думать о них, как о произведении искусства. Запястье горит от усталости, а темп сбивается, заставляя Минхо недовольно хныкать под ним. Но Джисон не хочет ругаться или насмехаться над звуками, что издаёт парень. Он и сам звучит так отчаянно. — Джисон, трахни меня, — скулит Минхо, зарываясь носом во влажные волосы Хана. Казалось невозможным то, насколько быстро Джисон соглашается на авантюру. Отстраняется и стягивает штаны Минхо, пока тот скидывает обувь. В то время, пока Джисон расправляется со своей одеждой, Минхо нащупывает свою волшебную палочку. Шепчет очищающее заклинание, пуская дрожь по своему телу. Колдует бутылёк с вязкой прозрачной субстанцией, которую можно использовать как смазку. И Джисон быстро откупоривает пробку, выливая прохладную жидкость на пальцы. Минхо прогибается в спине и разводит ноги, сгибая в коленях. Открывается перед Джисоном, а последний стонет от красоты его тела. Парень позволяет себе думать о том, что Минхо красив в любом месте. Начиная от сверкающих глаз и заканчивая гладкой кожей меж его пышных ягодиц. Он заводит пальцы, растирая смазку. Проходится по колечку мышц, кружа снаружи. — Уже ебался с кем-то сегодня? — насмехается Джисон, щипая за припухшие края ануса. — Идиот, — лишь огрызается Минхо. Он откидывает ладонь Джисона и вводит в себя сразу два пальца, вскрикивая от удовольствия. Минхо хорошо растянут, ведь трахал себя пальцами в душе каких-то несколько часов назад. Перед основным мероприятием в Большом зале. Джисон наблюдает за тем, как Минхо наспех подготавливает себя, вводя уже три пальца. Не скрывает восторга, сжимая чужие бёдра в руках, пока Ли стонет, трахая себя пальцами на глазах у своего школьного врага. — Давай, — хрипит он, освобождая место для члена Джисона. Он выливает обильное количество смазки, растирая ту по всей длине Джисона. И последний не заставляет себя долго ждать, медленно входя в растянутое нутро. Губы Минхо распахиваются в немом крике, стоит парню войти до конца. Их бёдра сталкиваются, и шлепок эхом раздаётся по помещению. Джисон двигается, наблюдая за реакцией парня. Тот громко стонет, обхватывая за плечи и притягивая к себе. Зарывается чистыми пальцами в взмокшие на затылке волосы. Хан быстро переходит на быстрый темп, вколачиваясь в тело под собой. Минхо издаёт прекрасные звуки прямо ему на ухо, и парень не может сдержать ответных стонов. Выходит почти полностью и вторгается вновь, выбивая весь воздух из лёгких Минхо. Джисон не успевает задуматься хорош ли он в свой первый раз, ведь Ли безмолвно вторит, что тот и вправду хорош. Тянет за отросшие пряди на затылке и просит не останавливаться до самого конца. Прогибается в спине, и Джисон просовывает руку под него, прижимаясь ещё сильнее. Хочется подарить ему незабываемые ощущения, чтобы он помнил о их сексе каждый раз, когда они будут встречаться взглядами на уроках или за едой. А ещё сильнее хочется подарить всего себя. Бёдра Джисона подрагивают от усталости и скорого оргазма, о котором он извещает, ускоряясь и громко стеная в ухо парня. Темп перестаёт быть ровным, как прежде, и Минхо замечает это, принимаясь подмахивать бёдрами навстречу толчкам Джисона. — Можешь в меня, — оповещает Минхо, наслаждаясь звонкими шлепками тел и хриплыми звуками, исходящими от Джисона. Слегка стыдно от того, что Джисон не может продержаться дольше. Но он продолжает вдалбливаться в податливое тело под собой в неровном темпе. Зарывается лицом в шею Минхо, качая головой в согласии его словам. Гортанные хрипы сменяют стоны, а Минхо извивается пуще прежнего, стоит Джисону просунуть руку между их тел, грубо обхватывая член парня. Среди этих действий нет ни капли нежности, но Минхо устраивает каждая деталь их соития. Он запрокидывает голову, вновь открывая тонкую и раскрасневшуюся кожу изящной шеи, позволяя Джисону до боли прикусить её. — Боже! — выкрикивает он, когда парень засасывает нежную кожу, оставляя багровые отметины. — Да, Джисон! Кончи в меня, давай! Я так долго представлял твою сперму в себе! — Чего блять? — хрипит Джисон, входя глубоко и замирая, изливаясь внутрь горячего тела. — Так хорошо, Джисон! — кричит Минхо, продолжая подмахивать бёдрами, преследуя собственный оргазм. Он не обращает внимания на слова, что срываются с его губ, теряясь в удовольствии. — Ты мне так нравишься! Джисон замирает, отстранившись от парня. Минхо не сразу понимает, что происходит, лишь испуганно распахивает глаза, когда член покидает его. Он сжимается вокруг пустоты, а сперма неприятно выливается из него. Понимает, что сказал много лишнего, но смотрит на Джисона с надеждой в глазах. — Так и знал, что ты пидор, — усмехается Джисон, ложась рядом с Минхо. Хватает парня за талию, притягивая ближе к себе, но тот резко отстраняется, поднимаясь на дрожащих ногах. Джисон несколько раз моргает прежде чем заметить то, что Минхо собирает свои вещи. Он собирается уйти, но Хан точно не может ему это позволить. Не хочет отпускать этого парня, пока не доведёт его до оргазма. — Куда ты собрался? — хмыкает Джисон, ловя запястье Ли. Тянет его вниз, и ноги Минхо не слушаются. Он падает рядом, непонимающе смотря Джисону в глаза. Его рот раскрывается в немом вопросе, но Джисон не в состоянии ответить на него. Разворачивает парня на бок, навалившись со спины. Его член всё ещё стоит, по видимому, из-за того, что Минхо ещё не кончил, и заклинание действует. Или же Джисона так возбуждает тело гриффиндорца, что он моментально готов ко второму раунду. Вытекающая сперма позволяет легко проскользнуть внутрь. Джисон обхватывает член Минхо, быстро надрачивая ему в темп своим движениям тазом. Минхо разворачивается корпусом, и Джисон не может сдержаться, льнёт ближе, соединяя их губы в желанном поцелуе. Ли мычит, но не отстраняется. Моментально отвечает, целуя остервенело. Кусает, постанывая от быстрых движений позади. Хватает нескольких минут, чтобы Минхо приблизился к собственному оргазму. Он громко стонет прямо в чужие губы, пока Джисон двигается именно так, как ему нужно. Плавится в его руках, отдаваясь полностью. — И ты мне нравишься, Минхо, — шепчет Джисон между поцелуями. Ускоряется, сжимая плоть Минхо сильнее прежнего. Почти что выдаивает сперму из каменного органа. И Минхо отпускает себя, изливаясь в руку Джисона. Тот не желает покидать разгорячённое тело, прижимается грудью к спине. Член Минхо наконец обмякает в руке Джисона. Их дыхание сбитое, но наполненное удовлетворённостью от достигнутых оргазмов и снятого заклинания. — Ты, блять, признался мне с членом в моей заднице? — хрипит Минхо, заставляя Джисона рассмеяться позади него. — А моего члена в твоей заднице не было, когда признался ты? — напоминает Хан, и Минхо тоже смеётся в ответ. — Назвал пидором после того, как оттрахал и кончил в меня, — продолжает Минхо, но в его голосе не слышится обиды. — Кого ебут — тот и пидор. — Мудак ты редкостный, Хан Джисон. И он полностью согласен. Тянется выше, утыкаясь носом в шею Минхо, втягивая сладковатый аромат, что смешан с ярким запахом секса и пота. От усталости и алкоголя клонит в сон. Джисон прижимается мягкой плотью между ягодиц Минхо, перемазанных в смазке и его семени. Он слышит сквозь накатывающий сон, как Минхо продолжает шептать ругательства, и усмехается на каждое. Притягивает ближе к себе, проникая под одежду, ощущая шелковистую кожу. Гладит мягкий живот и почти уверен, что слышит, как Минхо мычит от удовольствия. Они точно стоят друг друга.

***

— Выглядишь паршивенько, — насмехаясь, произносит Хёнджин, присаживаясь на место рядом с Джисоном. Тот видел свои покрасневшие глаза и синеву, что залегла под ними. Последствия почти что бессонной ночи дают о себе знать, хоть и недолгий сон в обнимку с Минхо был лучшим сном за последние годы. Минхо проснулся на рассвете. Джисон ощутил, как он выпутывается из его объятий. Но смотреть в его глаза было так постыдно, что он продолжил лежать с закрытыми глазами. Не пошевелился, даже когда парень натянул на Джисона его нижнее бельё и прикрыл чистым тёплым пледом. Сквозь чуть приоткрытые глаза наблюдал, как Минхо собирал их одежду и одевался сам. Шептал заклинание для уборки, рассекая воздух волшебной палочкой. Надеялся, что волшебный барьер Хёнджина ещё работает. Хотел, чтобы Минхо узнал об этом и вернулся на ещё не остывшее место под боком Джисона. Но заклинание было временным, И парень смог покинуть астрономическую башню. А Джисон не мог сдержать счастливую улыбку, стоило шагам парня стихнуть. Он счастлив благодаря каждой минуте, проведённой с Минхо. Пальцы покалывает от воспоминаний горячего податливого тела. Шумных звуков и запаха Минхо. Их жадных поцелуев и, наоборот, нежных, которые Джисон ощущал сквозь сон. Минхо развернулся в его объятиях прежде чем уснуть окончательно, ведь желал точно так же уткнуться Джисону в шею. И последний не мог утихомирить мурашки, что бегали по его телу, когда чужое дыхание щекотало его кожу. — Ау? — зовёт Хёнджин. — Ты чего лыбишься? Джисон качает головой, отгоняя приятные мысли. Не хватало, чтобы Хёнджин выпытал из него все подробности, ведь после вся школа будет наполнена сплетнями об их ночи с Минхо. — Ебало завали, — хрипит Джисон, пугаясь собственного голоса. Он звучит устало. Джисон в принципе не хочет разговаривать с тем, кто так упорно называл его другом, а сам устроил такую подставу. Хоть и Джисон слишком рад произошедшему, благодарить Хвана он точно не намерен. Кто-то опускается по другую сторону от Джисона. На периферии зрения мелькает бордовый шарф Гриффиндора, и Джисон раскрывает рот, чтобы возмутиться от мерзкого соседства. — Стол для изгоев немного дальше, — говорит он, разворачиваясь. Но сразу же затыкает рот, встречаясь взглядом со сверкающими глазами напротив. Минхо выглядит свежим, словно проспал не тройку часов от силы. Причёска опрятная, а мантия выглаженная, в то время, как Джисон выглядит, как ходячая помойка. Кажется, что не с ним Джисон провёл эту ночь, наполненную страстью и похотью. Лишь искусанные в кровь губы свидетельствуют о том, что он был рядом, разделяя их боль и удовольствие. — Не хочешь поговорить? — шепчет Минхо, чтобы никто не услышал их. А Джисон не находит нужных слов. Замирает, всматриваясь в блеск тёмных глаз. Не останавливает себя, чтобы нагло скользить взглядом по его румяным от смущения щекам. Замечает, как парень нервно теребит шарф, повязанный на шее. Новогодняя ночь закончилась, как и традиция носить тёплые шарфы в помещении, но Минхо не снимает его, а только туже затягивает вокруг шеи. — Хочу, но… — начинает Джисон, но теряется в собственных мыслях. Ругает себя за неловкость и, не к месту, прикушенный длинный язык. — Хочу, но боюсь. Джисон говорит самую честную вещь. Кажется, что за все шесть курсов он не был так честен хоть с кем-то. И он счастлив, что позволяет себе, ведь лицо Минхо расслабляется, а на губах сверкает широкая улыбка. — Тогда мне очень хочется угостить тебя сливочным пивом сегодня вечером, — тихо говорит Минхо. — Буду ждать тебя в «Трёх мётлах» сегодня. Скажем, в семь? Парень безмолвно соглашается, ведь всё на что ему хватает смелости — неловко кивнуть в ответ. Минхо довольно улыбается и перекидывает ноги через лавочку. Джисон следит за его фигурой, пока тот не подходит к своему столу и не начинает поедать завтрак. Он бы и дальше буравил его взглядом, но Хёнджин больно тычет ему под рёбра, заставляя обратить на себя внимание. — Джисон, у него засос? — шепчет он, но не сдерживает звонкого смеха, что привлекает взгляды других учеников за их столом. — Вы реально сделали это? — Да заткнись же ты, — шипит Джисон, угрожающе сжимая руки в кулаках. Но Хёнджину и не нужно прямого ответа. По реакции друга и так всё предельно ясно. Он проводит рукой по коротким волосам на голове, по привычке пытаясь зачесать длинную чёлку. Искренне счастливо хохочет, прежде чем находит взглядом ещё вчера светловолосого друга, волосы которого теперь окрасились в угольно-чёрный. Хёнджин показывает два больших пальца, направленных вверх, и Джисон видит, как Феликс отвечает ему тем же. Минхо, в то время, вновь краснеет и шлёпает друга по рукам, заставляя не привлекать к себе лишнее внимание. И теперь, сплетни не кажутся такими страшными. Их точно не избежать, а Джисон и не намерен скрывать своё гриффиндорское счастье с целым космосом в глазах.