Маленькая мисс Нёвилетт

      Зима плавно перетекла в весну, и вскоре на улице начало теплеть. Природа пока ещё не спешила пробуждаться от долгого сна, но в этом и было её великолепие: в её размеренной жизни, когда не надо никуда спешить, метаться. Ведь всё должно идти своим чередом.        Так думала и Фурина. На пятом месяце она уже могла почувствовать, как их с Нёвилеттом ребёнок потихоньку шевелится в её утробе, поэтому, привыкнув, была готова к новым сюрпризам.        Но её никто не предупреждал, что они могут быть и не совсем приятные.        Однажды сознание Фурины почему-то решило вспомнить о четвёртой Предвестнице Фатуи. Её пугающая статная фигура смутными тенями и образами преследовала девушку весь вечер, а ночью ей приснился кошмар. Будто Фурина сидит в тёмной комнате, откуда-то пробивается красный, даже алый свет. Фурина сидит на полу. Чувствует руками и ногами что-то липкое и горячее, и это что-то оказывается кровью. Огромная лужа крови, которой вскоре пропитывается вся ночная сорочка де Фонтейн, но это беспокоит её в последнюю очередь, ведь в ту же секунду перед ней возникает она.        Арлекино, плотоядно ухмыляясь, держит в руках свёрток из голубых одеял, а после удаляется с ним в темноту. По бледному лицу Фурины начинают бежать такие же горячие как кровь слёзы, она тянет руку к Слуге, надеясь достать до неё, но тщетно. Это пробивает на крик, с каким она резко просыпается, хотя сама не уверена в этом.        Чуткий слух дракона заставил Нёвилетта проснуться в ту же секунду, и как же он испугался, увидев кричащую и рыдающую Фурину рядом с собой.        — Любовь моя, что случилось? — спросил он, хотя почти не надеялся на мгновенный ответ. — Тебе больно?        Он как можно аккуратней взял её на руки и усадил себе на бёдра, но Фурина в своём состоянии почти не отреагировала на это, только впилась пальчиками в плечи мужа. Её пронзительный крик взывал у Нёвилетта желание заткнуть самому себе уши, но он терпел, не выпуская девушку из своих рук, хотя складывалось такое впечатление, что ещё чуть-чуть и он может попрощаться со своими барабанными перепонками.        — Она! — наконец заговорила Фурина, хотя правильнее это было назвать воплями. — Она украла нашего малыша, Нёвилетт! Он-на убила его!!        Она уронила голову в ладони и почти начала царапать своё лицо, но тут Нёвилетт мягко перехватил её руки и начал шептать заклинание успокоение, как тогда, когда она разносила свою комнату в истерике.        — Никто наше дитя не заберёт. Слышишь меня? — приговаривал он, когда Фурина начала успокаиваться и перешла с воплей на всхлипы. — Оно здесь, с нами. Чувствуешь?        Он взял ладошку Фурина и положил ей на уже округлившийся животик, где тут же возникло небольшое шевеление. Девушка как будто даже удивилась этому, но старалась больше не всхлипывать так отчаянно.        — Вот, смотри. Наш малыш… или малышка с нами. И она тоже очень переживает за тебя. Вот увидишь, всё будет хорошо.        Фурина ещё какое-то время вот так поскулила, поплакала, а когда успокоилась, то абсолютно затихла, самозабвенно поглаживая живот. Нёвилетт не спешил её отпускать. Ждал, пока она сама попросится назад. Когда же они снова улеглись, Фурина чуть нахмурилась и вдруг слабеньким голосом:        — Я же тебе говорила, что это будет девочка…        — Да, точно, милая. Прости меня.        Нёвилетт поцеловал её в лоб, в плечо, в уголок губ, а после взял её ладонь в свою. В ушах у него слегка звенело.        Впереди было ещё четыре долгих месяца…