Маленькая мисс Нёвилетт

      Уже прошла первая половина лета. Сроки Фурины подходили к концу, и это не могло не радовать и волновать одновременно. Девушка часто плакалась Нёвилетту о том, как она боится рожать, боится не стать хорошей матерью для их малыша, боится первых зубиков, коликов и всего такого прочего.        Нёвилетт успокаивал её как мог, хотя временами чувствовал, что сам уже начинает потихоньку терять терпение. Беременность Фурины хоть и была одним из самых приятных периодов в его жизни, вместе с тем она была также ещё одним из самых мучительных и утомительных. Даже ожидание пророчества теперь не казалось чем-то страшным.        Они часто ругались. Точнее, Фурина обижалась на Нёвилетта. Вообще по любому поводу. То он не сказал фразу «Я люблю тебя» сто раз за день, а всего лишь девяносто девять (де Фонтейн действительно считала каждый раз), то он не так подышал, то просто существует тогда, когда она хочет его видеть. Дракон в такие моменты старается не трогать её лишний раз. Ровно через минуту Фурина понимает, что сказала глупость, и уже сама извиняется перед мужем. Вдобавок она понимает, что это происходит из-за её беременности, но она не может себя контролировать, да и Нёвилетт не просит. Любая эмоция заслуживает того, чтобы быть проявленной.        А ещё они уже купили всё необходимое для их малышки. Игрушки, кроватку, одежду, предметы туалета и всё остальное. Цвета были разные, прямо целая радуга. Потому что Фурина читала, что не рекомендуется брать для младенцев слишком однотипные вещи, это может плохо сказаться на их развитии.        В общем, всё уже было готово к тому, чтобы в чете Нёвилетт-де-Фонтейн случилось пополнение, даже палату уже приготовили, аж на восьмом месяце. И Фурина бы уже легла туда, если бы так яростно не желала побыть с Нёвилеттом чуть подольше…

***

      Однажды вечером Фурина полулежала в постели, поедая клубнику в сырном соусе, пока Нёвилетт делал ей массаж стоп. Уже было довольно поздно, и Фурина собиралась вскоре ложиться спать.       — Милая, я хотел с тобой кое-что обсудить, — начал Нёвилетт, круговыми движениями большого пальца массируя маленькую пятку своей жены. — Завтра состоится заседание суда и…       — Конечно, я пойду с тобой, — тут же перебила его Фурина, жуя ягоды.       — Нет, ты не дослушала… — мягко осёк её дракон. — Я бы хотел, чтобы ты осталась во Дворце.       Фурина в миг сделалась грустная и запричитала:       — Но почему? Я ещё могу присутствовать на заседаниях, честно!       — Тихо, тихо, тихо! — тут же засуетился Нёвилетт и сел ближе к Фурине. — Я… Но милая, пойми, твоё состояние сейчас…       — А что не так с моим состоянием?! Я ещё много чего могу!       — Хорошо, хорошо, тебе тоже можно пойти!       Нёвилетт не выдержал. На самом деле он просто боялся, что в любой момент заседания может произойти… оно самое. Фурина и так часто его пугала своими ложными схватками, но он также не мог допустить того, чтобы его возлюбленная была на взводе под конец сроков. На самом деле решение лежит на поверхности, он просто попросит подготовить всё необходимое в медпункте оперного театра… Услышав ответ, Фурина мигом успокоилась. Она быстро чмокнула Нёвилетта в щёку и продолжила поедать свою клубнику.

***

      Заседание суда протекало в своём обыденном размеренном темпе. Никто даже не возмущался, особенно подсудимый. Хотя и дело было не слишком важное, всего лишь погром цветочного магазина, совершённый лицом в нетрезвом виде.        Фурина сидела на своём месте напротив Нёвилетта, рядом с ней по обыкновению своему находилась Клоринда. Нет причин для беспокойства.        Взвесив все за и против, все показания свидетелей, юдекс был готов вынести приговор.        Внезапно Фурина почувствовала что-то странное внизу. Что-то мокрое, и это что-то утяжелило её юбку… Посмотрев вниз, она с ужасом обнаружила огромное мокрое пятно и вместе с тем прячу тяжесть внизу живота.        — Клоринда… — пролепетала она. — Клоринда, я рожаю…        — Что? — переспросила та, подойдя к Архонту, но почти сразу её глаза слегка раскрылись от удивления.        — Клоринда, я рожаю! — истерично завопила Фурина отчего-то громким шёпотом, но её тут же осекли:        — Тише, не кричи! Лучше закрой уши, я буду стрелять.        — Стрелять?! Зачем?! — заверещала Фурина, но уши закрыла, и как раз вовремя.        Клоринда достала свой мушкет и сделала два выстрела в потолок. Весь зал ахнул от испуга и посмотрел в сторону шума. То же сделал и Нёвилетт.        — Месье, остановите заседание! — потребовала Клоринда со своего места так громко, как могла, благо акустика зрительного зала работала хорошо не только со стороны сцены. — Леди Фурине нужна Ваша помощь!        Секундное замешательство, смешанное с паникой, и Нёвилетт объявил на весь зал:        — Всем покинуть заседание, увести обвиняемого! Вердикт будет вынесен ему позже лично!        Все люди заторопились уйти из зала, а мужчину с ложи подсудимых увели двое жандармов, хотя он не особо сопротивлялся. Нёвилетт телепортировался к Клоринде и Фурине, что всё ещё закрывала уши.       — Что случилось? — тут же спросил он.        — Началось, — коротко отозвалась Клоринда, и вдруг Фурина взвыла то ли от боли, то ли от страха, и открыла уши.        — Нёви! Я рожаю! Наша девочка вот-вот появится!!        Не став размениваться на успокаивающие слова, Нёвилетт взял девушку на руки и как можно быстрее, сохраняя при этом аккуратность, метнулся прочь из зрительного зала.        Фурина в его руках плакала и вся тряслась, но вскоре её передали в медпункт, и её завывания стихли за дверьми. Нёвилетта, к сожалению, не пустили. Но ему всё ещё слишком хорошо было слышно, как мучается Фурина, и как её пытаются успокоить медработницы в палате.        Дракон не находил себе места. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди и это при его-то природной невозмутимости! Скоро он обессилено опустился на скамью в коридоре и от волнения прикрыл глаза, стараясь не вслушиваться в происходящее за дверью, но получалось плохо.        Открыл он глаза лишь тогда, когда понял, что ничего больше не слышит. Сколько времени прошло? Он не знал. Но солнце уже было закатное.        Тут из палаты вышла главная акушерка. Вся её форма была в крови. Она устало опустилась на скамью рядом с Нёвилеттом и тяжело вздохнула, сняв с одного уха резинку медицинской маски. Протянула ноги и запрокинула голову назад.        — Никогда бы не подумала, что буду принимать роды у Архонта… — пробормотала она.       — Леди Фурина в порядке? — осторожно поинтересовался дракон.        — Пришлось прокесарить, — вынесла женщина. — Сейчас она очень слаба. Но я вас поздравляю, месье Нёвилетт, у вас замечательная девочка.        — Спасибо… Когда я смогу увидеть их?        — Наверное, только завтра утром. Сейчас им обеим нужен отдых.        С этими словами акушерка поднялась со скамьи и зашла обратно в палату, оставив Нёвилетта наедине с едва преодолимым желанием пойти за ней следом, лишь бы хоть одним глазком увидеть жену и дочь.

***

      Как только начался рабочий день в театре, Нёвилетт поспешил к палате Фурины. Быстро добившись разрешения войти, он метнулся внутрь и увидел перед собой койку со спящей в ней Фуриной, а рядом… больничную колыбельку, в которой спала их новорождённая дочь. Дракон заглянул туда. Их малышка… была совсем крошечная. Её личико всё ещё красное и немного сморщенное, зато на голове вместе с тоненькими белыми волосиками было видны маленькие мягкие рожки, совсем как у отца, который от увиденного чуть не проронил слезу. Он хотел была взять их сокровище на руки, как со стороны Фурины послышался едва слышимый шорох.       — Доброе утро, — совсем тихо произнёс Нёвилетт, подойдя к койке жены. — Я только что видел нашу девочку… Ты молодец, Фурина. Ты моя прекрасная, моя любимая жена.       — Ох, Нёви… Привет, — промямлила она, видимо, упустив большую часть того, что ей только что сказали.       Нёвилетт уловил это. Но совершенно не злился. Фурина ещё какое-то время приходила в себя, а после дракон начал посыпать её всеми комплиментами, которые только знал. Позже пришла медсестра. Она принесла метрику их дочери и рекомендации по уходу за молодой мамочкой, пережившей кесарево сечение. Отчего Фурина сама была, мягко говоря, не в восторге…       Уход за ней означал строгую диету, ограничения в активности, никаких горячих ванн и никакого секса на протяжении года. Но сильнее диеты её пугала перспектива остаться с уродливым шрамом на теле. И без того разбитая Фурина загрустила ещё больше.       — Моя милая Фурина, — подал голос Нёвилетт, взяв её маленькую ладошку в свою. — Я обещаю тебе, что всё будет хорошо. Ты обязательно встанешь на ноги, и мы заживём счастливой семейной жизнью. Я тебе обещаю.       Тут в колыбельке началось какое-то беспокойство. Дракон поспешил сов сей присущей ему аккуратностью взять их дочь на руки и подал её Фурине, не переставая самому придерживать.       Девушка ещё долго смотрела на этот комочек в своих руках, на плод их с Нёвилеттом любви, и, увидев с глазах мужа, немой вопрос, сказала:       — Привет, солнышко. Добро пожаловать в мир… Нерея. Наша маленькая Нерея.       — Это просто чудо, дорогая, — улыбнулся Нёвилетт и поцеловал жену в висок. — Прекрасное имя.