My wish

После окончания войны с Волдемортом Хогвартс превратился в место надежды и обновления. Драко Малфой, вернувшийся на 8 курс, искал себя среди руин прошлого.Война закончилась, Волдеморт пал, но истинная битва только начиналась – битва с самим собой. Он вспомнил мамины сказки. Сказки о Мальчике, Который Выжил, о Гарри Поттере. Не просто истории, а зашифрованные желания маленького Драко, мечты о дружбе, о товариществе, о равенстве. Он хотел познакомиться с Гарри, стать его другом. Не соперником, не врагом, а другом. До войны эти сказки казались всего лишь сказками. Образ Гарри, мальчика-сироты, бессознательно сформировал у Драко идеализированный образ, который в его богатой и привилегированной жизни был чем-то недостижимым, желанным. Это было нечто большее, чем просто любопытство; это было желание познакомиться, желание подружиться. Желание стать частью мира, противостоящего темному величию, которое он видел в своем окружении. Возможно, это было бегством от семейных ожиданий, от тяжести чистокровной идеологии, которая на него давила. Но отец, чистокровные предрассудки, страх быть отвергнутым – все это перемололо детское желание в ядовитую ненависть. Он построил вокруг себя крепость из ложных убеждений, из презрения и высокомерия. Ненависть к Гарри стала его щитом, его маской. Противостояние стало реальностью. Навязанное, насильственное, выкованное из ненависти и лжи. Волдеморт, эта персонифицированная тьма, использовал Драко как пешку, а ненависть к Поттеру — как мощное оружие. Он, Драко Малфой, сын Люциуса, стал инструментом разрушения, а не мостиком к дружбе. Его желание стать ближе к Гарри переродилось в противостояние, в бесконечную войну не с самим Гарри, а с проекцией своего же желания, искаженного пропагандой и страхом. Ненависть, которую он питал к Поттеру, была деформированной формой притяжения, тенью того самого желания, которое он так усердно пытался похоронить под слоем предательства и лжи. Он видел теперь, как его поведение было диктовано не рациональностью, а бессознательным стремлением приблизиться к тому свету, который он так долго отвергал. Его рука протянулась к портрету матери. Он заметил лёгкую улыбку на её лице. Она всегда знала. Она всегда видела в нём больше, чем просто наследника чистокровного роду. Она видела его желание. Желание, которое он так долго скрывал от себя. И теперь, одинокий в пустом классе, он наконец признал это для себя. Признание было болезненным, но и освобождающим. Новый год, новый начало. Возможно, он наконец-то сможет начать идти к своей мечте, но путь к ней будет долог и труден. Гостиная восьмого курса гудела, но Гарри, расположившись в укромном уголке возле камина, чувствовал себя удивительно одиноко. Война закончилась, победа над Волдемортом была одержана, но в его душе по-прежнему царила пустота. Он смотрел на танцующие искры в камине, словно пытаясь увидеть в них отражение своего будущего – туманное и неопределенное. Внезапный хруст каминных углей заставил его вздрогнуть. В отверстие дверного проёма вплыл Драко Малфой. Гарри с удивлением заметил, что в нём нет прежней напыщенности. В его глазах, уставших и печальных, не было и следа былой враждебности. Драко присел на подлокотник кресла напротив, словно не решаясь нарушить хрупкую тишину. Гарри первым нарушил молчание. — Ты… не плохо выглядишь, — с неловкостью заметил он. Драко горько улыбнулся. — Спасибо. Похоже, что мы оба выжили. Хотя, если честно, я не совсем уверен, что это можно назвать жизнью. — Я тоже, — согласился Гарри. — Вся эта война… она была бессмысленна. Все эти годы мы тратили энергию на взаимную ненависть… и к чему это привело? — К тому, что мы оба тут, в этой пустой гостиной, не зная, чего хотим. И я впервые чувствую, что все это было… глупостью, — признался Драко. Он провел рукой по лицу, словно пытался стереть следы прошедшей войны. Молчание висело в воздухе, но оно не было неприязненным. Это было молчание взаимного понимания, молчание двух людей, наконец-то сбросивших тяжесть ложных идей и ложной вражды. — Мы оба не знаем, чего хотим, да? — прошептал Гарри, с удивлением обнаружив, что его голос спокойный, лишенный былой агрессии. Драко выглядел изможденным, тень войны лежала на нём тяжелее, чем на самом Гарри. В его глазах не было прежнего надменного блеска, только усталость и какая-то странная обреченность. Они оба молча смотрели друг на друга, задавленный огромным весом прошлого, не зная, чего же хотят на самом деле. Прежняя вражда казалась теперь бессмысленной, пустой тратой энергии, ужасающей ошибкой юности, за которую пришлось дорогу платить. Драко сделал глубокий вдох. — Я долго думал и понял, что всё это время ты был моим желанием. Гарри удивленно поднял брови. — Раньше меня это пугало. Сопротивлялся своим истинным чувствам, проявляя ненависть. Гарри, чувствуя внутреннюю истину в словах Драко, ответил: — Не просто ненависть. Я всегда чувствовал что-то другое. Желание... быть с тобой. Гарри кивнул, чувствуя отголоски этого чувства в своей душе. Он тоже хотел чего-то больше, чего-то, что было вне рамки простой дружбы, или вражды. Что-то глубокое, загадочное, уходящее корнями в саму сущность их противостояния, в ту древнюю, забытую тягу, которая связывала их сильнее, чем любая клятва или проклятие. И в этом молчаливом признании, в этом взаимном понимании пустоты и жажды чего-то большего, родилось что-то новое. Что-то, что было только между ними, зародыш чего-то более глубокого, более сильного, чем просто дружба. Начало долгого и сложного пути, цель которого ещё была неизвестна, но самое важное – этот путь они начинали вместе. Между ними простиралась не ненависть, а странное молчаливое понимание. Понимание того, что они оба потеряны, что им нужно найти новый путь, но этот путь не лежит через продолжение прежней вражды. Они смогли наконец рассмотреть друг в друге не врагов, а людей, переживших ад, выживших вопреки всему. И это понимание было первым шагом к чему-то новому, чему-то ещё неизвестному, но несомненно важному. Шаг к чему-то большему, чем просто отсутствие войны. Они сидели молча, в глубокой, неловкой, но и надежной тишине, оба понимая, что дорога вперед не проста, но она начинается здесь, в этом пустом классе, с этого взаимного молчаливого признания. Они оба желали чего-то больше. И возможно, они найдут это вместе.