полюби меня

в школу таня и женя пришли вместе. возле раздевалок онегин увидел ленского. все такой же растрёпанный, только теперь синяки под глазами увеличились вдвое. он хотел было подойти к нему, но ларина его одёрнула. — три минуты до звонка, что ты ему сказать успеешь? подойдёшь после школы. и евгению пришлось с этим согласиться. весь день он был как на иголках. если утром он был уверен в своем решении устроить владимиру допрос, то под конец дня уже не горел желанием начинать разговор. а что он ему скажет? попросит прощения? но володе тоже неплохо было бы извиниться. заставит выдать причину этого скандала? на самом деле, чем дольше женя думает, тем больше ему кажется, что у истерики ленского нет особых причин. просто натура у него такая. драматизировать любую ерунду и чересчур сильно переживать из-за пустяков. владимир — самый красочный пример подросткового максимализма, какой онегин когда-либо видел. женя вспомнил, что нужно разобраться ещё с катей. на это, как он думал, много времени не потребуется, потому подошёл к ней перед последним уроком. он сказал то же самое, что говорил всем. наплёл слащавого бреда про то, что не разобрался в своих чувствах, высказал, как же ему жаль, и пожелал найти достойного человека. катя молчала. она просто смотрела на евгения. так продолжалось с пол минуты, после чего она, всё же, спросила: — это потому, что ты любишь таню? онегин даже воздухом подавился. они с таней не больше чем друзья, а в школе не общаются толком. как можно было вообще до этого додуматься? — нет, с чего ты взяла? — с искренним любопытством спросил он. — вы сегодня в школу вместе пришли. — она говорила абсолютно спокойно. — а вчера вас коля видел у дома тани. вы обнимались. женя немного помолчал, а следом рассмеялся. да, при таком раскладе они, действительно, сошли бы за пару. — нет, мы с таней друзья, не более. — продолжая хохотать проговорил онегин, — она тут не причём. — как скажешь, — катя вздохнула, — я, тогда, пойду. евгений кивнул и проводил её взглядом. всё прошло как-то слишком легко. эмоциональная, сентиментальная катя сегодня не выражала ни единой эмоции. оно и к лучшему. в любом случае, сейчас онегину не до этого, после уроков нужно найти ленского. когда прозвенел звонок с последнего урока, женя тут же пошёл вниз. однако, его перехватили. тот самый коля, который, как сказала катя, видел онегина с таней, сейчас стоял перед ним, а сам был мрачнее тучи. женя попытался обойти, но тот преградил ему дорогу. — чего тебе? я тороплюсь. — процедил евгений и слегка толкнул колю в плечо. он тут же получил ответный толчок, но в разы сильнее. женя пошатнулся, а следом получил новый удар, теперь кулаком по щеке. — а нехер на всех девок школы распыляться!! — взревел коля. сзади к нему подлетели таня и катя, что сбежались на шум, схватили его по двум рукам и в один голос завопили: — да не встречаемся мы!! — кричала таня, пока катя вторила ей рядом. «что за цирк?»: подумал женя, поднимаясь с пола, и заметил, что у него из носа течёт кровь. онегин про себя посмеялся. последняя неделя и правда казалась дешёвым спектаклем. истерики, признания в любви, расставания, драки. чем вам не сопливый мюзикл? продолжением этой мыльной оперы стало то, что, пока девочки пытались угомонить колю, к жене подлетел володя. помог встать, глядел обеспокоенными глазками, по сотне раз спрашивал, всё ли в порядке. словно он пару дней назад не проклинал онегина, с пеной у рта крича, что видеть его больше не хочет. евгению надоело. от всей этой какофонии уже болела голова, а на мозги капали недопонимания с ленским. женя схватил володю за запястье и, наплевав на кровь, наплевав на окружающих, потащил его в начальный корпус, где сегодня был выходной. — скажи честно, ты просто надо мной издеваешься? — выпалил евгений, как только они оказались одни, — сначала ты закатываешь скандал и кричишь, что ненавидишь меня, грозишься, чтоб я к тебе больше не подходил. а сейчас ты весь испереживался, когда мне кулаком по роже заехали, включил заботливую мамочку. мне это всё как понимать?! — последнее предложение он почти прокричал, вложил в него всё раздражение, что копилось последние пару дней. владимир молчал. опустил глаза в пол, весь трясся. онегин тоже трясся, только от гнева. как же он устал, что все вокруг него молчат. никто не может сказать что-то прямо, всем, зачем-то, нужно убегать и прятаться, недоговаривать и уходить от ответа. женю это злит. на сей раз он получит то, чего хочет. если потребуется, то заставит володю вывернуть всю его душу. — ты мне хоть слово скажешь?! — я тебя люблю. — а я то тут причём?! — вспылил он сразу после слов володи, даже не успев понять, что произошло. когда до него дошёл смысл сказанного, гнева как ни бывало. женя посмотрел на ленского, думая, что ему послышалось. владимир стоял, не двигаясь ни на шаг, опустив голову в пол, и нервно царапал кожу на пальцах рук. онегин забыл обо всём. о больной щеке, обо всем, что ещё хотел высказать володе, забыл даже о времени. для него масштаб всего мира резко сузился в одну точку. и этой точкой был ленский. он запоздало понял, что именно ответил на его признание. он нервно усмехнулся, но володя, видимо, воспринял этот смешок по своему. — я старался не думать о тебе, старался забыть. я боялся привязаться и привязался. мне тошно от одной мысли, что у тебя есть кто-то дороже меня, я хочу быть единственным в твоей жизни. но ты прав, ты тут не причём. прости. — его голос дрожал, глаза намокли, он всеми силами держался, чтобы не разрыдаться. — я пойду. и он правда ушёл. женя остался стоять в ступоре. в этот раз он не рванул его догонять. а что он ему скажет? что тоже его любит? а любит ли? самой здравой мыслью сейчас было пойти домой и разбираться со всем в тишине. но дома нужно заранее приготовиться к нравоучительной лекции о драках, под слоганом «если дерёшься, то побеждай». — ненавижу.