полюби меня

проснувшись, евгений не смог оторвать голову от подушки. тело болело, а по ощущениям он и не спал вовсе. на смену вчерашней тревоге пришли обида и злость. ленский, ничего не объясняя, вдруг разорался на пустом месте, проклял, как только можно, обвинил во всех грехах и просто ушёл. если вчера это вызывало тоску, то сегодня хотелось хорошенько ударить по этой истеричной физиономии. как бы то ни было, оставаться один он не хотел. глянул на время: 12:43. долго он проспал. благо выходной, в школу женя бы и так и так не пошёл. размышляя, к кому можно пойти, онегину в голову не пришло ничего другого, кроме как набрать таню. гудки противно разлились по всей комнате. «она до телефона из китая идет?»: подумал женя и недовольно сощурился. — ало? — из трубки раздался тихий женский голос. — привет. ты сегодня занята? — не очень, а что? что-то случилось? у тебя голос, будто ты только проснулся. — случилось. можно к тебе прийти? — приходи конечно... — в голосе послышалась доля беспокойства. — спасибо, скоро буду. женя кое-как поднялся с кровати, все мышцы ломило, а голова заболела ещё сильнее. до тани идти примерно минут десять, но онегин не мог и шагу ступить, чтоб острая боль не отдала по всему телу. он доковылял до остановки и доехал на автобусе. таня вышла встречать его за калитку. увидев того, бледного и уставшего, она подбежала к нему, легонько вскрикнув. — ты спал вообще? — вместо приветствия спросила таня. — спал. — я тебя первый раз таким вижу... что случилось-то? евгений, не говоря ни слова, уложился лбом ей на плечо. та приобняла его, тихонько поглаживая по спине рукой. она забеспокоилась сильнее. она хотела знать, что происходит, но пока спросить не решалась. — пойдём в дом, холодно на улице. они зашли. таня что-то крикнула матери про гостя и повела женю на второй этаж. завела в комнату, усадила на кровать, а сама осталась стоять, обеспокоенным взглядом уставившись на него. — что случилось? — повторила она свой вопрос. — володя случился. — он потер глаза и вздохнул, — мы с ним общались всего ничего, а вчера, когда увидел, как я поцеловал катю, вдруг взбесился. разорался какой я плохой и ушёл домой, сказав больше к нему не подходить. — женя сделал небольшую паузу и продолжил, но уже громче и злее, — я искренне не понимаю, что сделал!! чего он взъелся вообще? я не его девушку целовал, а свою!! сопливый придурок!! — и тебя это волнует? — прервала его таня. онегин посмотрел на нее с немым вопросом в глазах, и та продолжила: — произойди такое с тем же сашей или лёшей, ты бы у виска покрутил, да забыл. почему тебя так волнует именно володя? ты же сам сказал, вы общались с ним не так много. для тебя все – никто. кто для тебя володя? — она говорила мягко, не давила, старалась обойти всё, что могло задеть женю, но при этом остаться настойчивой. повисла тишина. таня была права, для онегина все — никто. и ленский тоже должен был быть никем. но почему тогда воспоминания из деревни были столь тёплыми, почему владимир по-прежнему не выходит из головы, почему евгения так злит эта недосказанность? — он не никто, — будто сам себе не веря, пробормотал женя. таня улыбнулась. она притянула его к себе и вновь обняла. она была рада, что в кои-то веки онегин честен, хотя бы с самим собой. в кои-то веки, он искреннен. — ты стал сентиментальным, жень. исправляй всё, что наворотил. я всегда готова тебя выслушать, звони в любое время. — спасибо, таня.. он и правда стал слишком сентиментальным. он всегда знал, что таня не последний для него человек, но сегодня по-настоящему осознал, насколько сильно она ему дорога. тишину прервал вибрирующий телефон жени. на экране высвечивалось сообщение от кати. — что пишет? — спросила таня. — спрашивает где я сейчас. — ответил онегин и выключил телефон, — не буду отвечать, потом. — ты же не любишь её, так? — она произнесла это с некой досадой, уже заранее зная ответ. — не люблю. — в этот раз я настаиваю. расстанься с ней и не мучай девочку. тебе и самому сейчас эти отношения не нужны. — и так собирался. онегин даже посмеялся. в этот раз он побьет свой рекорд по самым коротким отношениям, провстречавшись с катей полтора дня. с другой стороны, оно и к лучшему. легче будет разгребать это всё, никаких истерик и слёзных прощаний. у жени уже есть (была, до вчерашнего дня) истеричка, второй ему не надо. ему, всё же, хотелось до конца разобраться в драме ленского. а разобраться можно было, только спросив напрямую, ибо сам онегин не имел ни малейшего понятия, что происходит в голове володи. хотя, спросить тоже составляет трудности. владимир просто так ничего не расскажет, да и навряд ли заговорит с женей по доброй воле. — ты уснул что ли? — голос тани вернул онегина в реальность. — нет-нет, я просто задумался, — он немного подумал, а затем спросил, — давай я сейчас за учебниками сбегаю и у тебя на ночь останусь? а завтра вместе в школу пойдём. таня улыбнулась и кивнула: — давай!! иди тогда, я тебе пока постелю. — спасибо, — кажется, в сотый раз за день поблагодарил женя.