Цветок папоротника

На занятие он почти не опаздывал. И даже мягкий, рыхлый снег, в котором приходилось вязнуть, не смог задержать Наруто. Успешнее с этим справлялись мимолётные взгляды прохожих. Всё время казалось, что смотрят на него. И все всё знают. Хоть Саске и говорил, что под свободным плащом выпуклость почти не заметна, но это было давно. А к концу января Наруто казался себе ужасно толстым и неповоротливым. Со стороны, в зеркале, так ужасно всё не выглядело и было легче верить Саске. Но ощущал он себя как утка на льду. Вдобавок ко всему, начала ныть поясница. Наруто сначала не поверил даже. Ну, раз, ну, два - бывало и раньше. После пары сотен наклонов на тренировке, как не бывать. Но вот так, по вечерам, от усталости после дня на ногах - это же просто ни в какие ворота. Он искренне считал своё тело абсолютно выносливым. Ничего не могло у него болеть, ныть или колоть. А теперь Наруто казалось, что он разваливается по частям. Его подвижная натура искренне не принимала вот этих всех необходимостей ходить спокойно, зависать в положении сидя или лёжа, и думать о том, как бы подобрать с пола упавший лист бумаги. Направляясь к академии, Наруто был полностью сосредоточен на том, чтобы вести себя естественно и не привлекать лишнего внимания. А это уже были противоречащие друг другу вещи, поэтому когда с ним кто-то здоровался, он ускорял шаг и делал вид, что ужасно спешит. А потому на занятие явился почти вовремя. Ирука бы его непременно похвалил. Но за преподавательским столом в центре комнаты сидел не Ирука. - Ого, а я думал, будет ещë с полчаса почитать, - удивился Шикамару, захлопывая книгу. Наруто обомлел и застыл как пригвождённый к полу. Все мысли вмиг вылетели из головы, кроме одной - как не выдать себя? Ладони вспотели, спина напряглась, а ноги не переставлялись. Вариант только один - делать вид, что ужасно замёрз и сидеть, накинув плащ на плечи и пряча в белых складках всё, что посторонним видеть не следовало. И как он мог забыть, что вернули занятия по истории?! Их не было вот уже несколько месяцев - Шикамару был на задании, его заменял Ирука и по сути приходилось общаться только с одним учителем, который и так был в курсе всего. А теперь вот это. Натянуто улыбнувшись, Наруто поздоровался. А потом повернулся спиной к Шикамару и боком, как краб, двинулся вдоль рядов, делая вид, что тщательно выбирает место. И выберет как всегда то, что и сотни раз до того. - Можешь не напрягаться, я всё знаю. Дыхание перехватило и Наруто, шумно засопев, замер с занесённой над ступенькой ногой. - Ты ведь о том, что я забыл сделать домашку? - повернулся он вполоборота, отмирая и натыкаясь на серьёзный взгляд. Шикамару смотрел на него со всей возможной выразительностью, на которую было способно его лицо. И объяснять очевидное ему явно было лень. Внутри похолодело и, кажется, не по себе стало не только Наруто, потому что в печень тут же прилетело. - Ты же про домашку, да? - чувствуя себя жалко, попытался он в последний раз вернуть реальность на место. Шикамару покачал головой. - И, я тебя прошу, сядь где-нибудь в первом ряду. Не имею ни малейшего желания объясняться с Учиха, если ты грохнешься с лестницы. Шикамару флегматично положил закладку в свою книжку и потянул со стопки в углу знакомый учебник истории. Как будто и не происходило между ними этого разговора. Как будто не стоял тут перед ним Наруто, красный от шеи до кончиков растрёпанных волос. - Блин! - с яростью швырнул он свою сумку на лавку в первом ряду, готовый убивать. - Кто?! - Ино, - спокойно ответил Шикамару. - Только не злись на неё. Я видел вас у весьма специфического магазина и когда спросил, что ты там делал, она начала заикаться и врать. Я сложил это с кольцом, остальное было делом техники. И Чоджи, обещавшего щекотать её, пока не расскажет правду. - А-а-а! За что-о-о? - простонал Наруто, чувствуя себя отвратительно, и принялся остервенело стягивать плащ. - Ты серьёзно думал, что я не узнаю? Не замечу? Или собирался сегодня сказать, что случайно проглотил рамен вместе с тарелкой? Или, может, что Девятихвостый решил расширяться? - Я забыл, что ты сегодня будешь... - А, вот как, - лениво протянул Шикамару, откидываясь на стуле и вытягивая под столом ноги. - Да, разведчик из тебя действительно никудышный. Наруто покосился на него, прикидывая, что это всё значит и что теперь делать. Как же только надоело извиняться перед всеми за то, что не сказал сразу правду, которую они потом всё равно выяснили через третьи руки. Как будто он перед всеми должен отчитаться. - Если имеешь, что сказать - говори, - попросил Наруто и шлёпнул на парту учебник, а потом и сам за неё уселся. Шикамару медленно покачал головой и, заложив руки за голову, потянулся на стуле. - Я понимаю, почему ты это сделал. - Правда? - Наруто даже опешил и почувствовал, как губы дёргаются в сумасшедшей, но честной улыбке облегчения. - Ага. Вполне. Я бы тоже боялся осуждения на твоём месте. Люди странные, никогда не знаешь, как и на что они отреагируют. Особенно на то, что их не касается, - он вздохнул. - Но, если тебе станет от этого легче, ты такой не один. Темари беременна и я, кажется, женюсь. На лице Шикамару отразилась вся скорбь человечества, а Наруто почти подпрыгнул от шока. Он вцепился в парту руками и даже склонился чуть ниже, словно так мог рассмотреть друга лучше. - Да ладно! Ну, даёте! И что же теперь? Ты как-то не выглядишь счастливым. - А ты выглядишь, даже чересчур, - отрезал Шикамару. - Впорхнул сюда, весь такой румяный, воздушный и довольный, как будто ты всю жизнь только о детях и мечтал. При этом их тебе ещё и рожать. Поделись секретом, я так не умею - как мечтать о мелких орущих созданиях, которым от тебя постоянно что-то надо? Он снова вздохнул, явно выдав этой тирадой всё наболевшее. Наруто задумался. Он вообще-то себя каким угодно со стороны видел, но только не довольным. Вот задолбанным, уставшим, косолапым, неуклюжим, переваливающимся - это да. Но чтобы воздушным - точно нет. Почесав холодный ещë с мороза нос и побарабанив пальцами по парте, он выдал: - Э, не знаю, я не задумывался об этом. То есть, понятно, что детям всё время что-то надо, но можно же распределять время, ты не один с ними остаёшься, ну и... Он чуть не ляпнул "мы с Саске отличная команда", но придержал язык, решив, что такие откровения он оставит при себе. К тому же, неизвестно, насколько у них там с Темари хорошо получается уживаться. - Да понятно, - отмахнулся Шикамару. - Но это всё равно лишний головняк. Я хотел детей когда-нибудь, абстрактно. Но не так быстро, как получилось. Наруто снова постучал большими пальцами по парте, раздумывая. Он не смотрел на это с такой стороны ни разу. - А я вообще никогда о детях не задумывался. До этого лета, - признался он. - Слушай, вот ты любишь Темари? Только честно. - Допустим, - дёрнул плечом Шикамару, кажется, удивившись вопросу. - Вот! А представь, ребенок - это как вас с ней вместе объединить в одном человеке! И при этом он совсем другой, со своими какими-то интересами и характером. Но это всё равно наполовину ты и наполовину тот, кого ты любишь больше всех на свете! И вот этого человека как будто стало больше в этом мире благодаря тебе. Мне кажется, общего ребенка с тем, кого ты любишь, просто невозможно не любить тоже. Он улыбнулся, смутившись вдруг собственным рассуждениям. Но Шикамару, кажется, понял. - Ладно, давай уже читать твою домашку. А то до завтра не справимся. Наруто вздохнул, цепляясь ботинком за ножку парты и постукивая по ней в раздражении. Учиться не хотелось, башка вообще не варила. Зато живо подбросила вопрос жизненной важности. - Слушай, а сколько уже Темари беременна? - Месяца три, - немного подумав, выдал Шикамару. - А что? - Ха! Мой всё равно старше всех будет, понял? - победно вскинул руку Наруто. - Ну да, но я бы на твоём месте не хвастался, что раньше всех залетел, - губы Шикамару тронула усмешка и он пробубнел: - Главное, чтоб характером не в отца, а умом - в мать... Но Наруто услышал, сложил два и два. И скомканный листок бумаги тут же полетел в сторону учительского стола. - Э! Ты кого матерью обозвал, слышь! Шикамару подло хмыкнул, легко уворачиваясь от удара и перелистнул страницу книги в поисках нужного абзаца. - Кто рожает - тот и мать. - Ты щас получишь у меня! Цунаде сказала, что я не буду рожать, так что, знаешь куда себе засунь свои ассоциации? Улыбка, в которой расплылся Шикамару, была отвратительной. Казалось, он даже не может выбрать, что именно пошутить. И Наруто гневно уставился в книгу, решив не продолжать словесную баталию с тем, кому в них всю жизнь проигрывал.

---

Вечер был тихим и спокойным. Саске самому себе боялся признаться, насколько он полюбил такие вечера. За окном падали белые хлопья - зима в этом году выдалась сухая и снежная - и отраженный ими свет фонарей искрился в комнате, в которой других источников освещения почти не было. Лампа на прикроватной тумбочке вяло светилась оранжевым, разливая тепло по подушке и занавескам. И так хорошо было сидеть, прислонившись к спинке кровати, а между разведённых ног сидел Наруто, привалившись голой спиной к груди. Саске зачерпывал прозрачный крем из зелёной баночки и аккуратно наносил его на теплую мягкую кожу живота, слушая при этом о Шикамару, учебе и мерзком деде Втором, который наплодил больше техник, чем можно запомнить нормальному человеку. - Нет, ну ты представляешь? Теперь знает так много людей, - Наруто откинул голову назад и его затылок опустился на плечо Саске. - Когда-нибудь все будут знать. От крема пахло травами, а Наруто улыбался и блаженно закрывал глаза, когда его кожи касались пальцы. - Так хорошо, когда ты это делаешь, - невпопад сказал он и выдохнул. Саске раздумывал, не добавить ли что-то в духе "видишь, а ты не хотел", но вовремя прикусил язык, решив, что перепалка разрушит мягкое ватное тепло этого вечера и ничего не принесёт. Он уже почти закончил втирать очередную порцию состава, когда под рукой вдруг спружинило. Саске опустил ладонь вовремя чуть ниже пупка, чтобы поймать ею ещë один ощутимый пинок. - Ай, блин! - протянул Наруто и лицо его потеряло блаженно-расслабленный вид. - Он дерётся всё сильнее. - Думаешь, так и должно быть? - неуверенно спросил Саске, поглаживая чуть подросшую за последнее время округлость живота. - Если тебе больно... - То терпи и не ной, надо было думать перед тем как беременеть, - повторил Наруто слова Цунаде её же безапелляционным тоном и вздохнул. - Они с Курамой оба говорят, что это нормально. Он не делает так постоянно, но... Иногда кувыркается там прямо. Саске оставил ладонь на нижней части живота, время от времени проводя большим пальцем по натянутой коже. Движения больше не чувствовалось и было немного жаль. Ему нравилось это ощущение. Оно пугало, завораживало и веселило одновременно. Такое странное, ни с чем не сравнимое чувство. Итачи знал, о чём говорил. А ведь у него был только брат. А у Саске - сын. Человек, к чьему существованию он имеет самое непосредственное отношение. И без кого его, как и без Наруто, не было бы. Но он есть. Там, внутри, пока что маленький и слабый, но Цунаде сказала - если он вздумает родиться раньше срока, то у него будут все шансы выжить. А значит - уже полноценный человек. Светлые ресницы вздрогнули и опустились. Лицо Наруто снова расслабилось, позволяя рассмотреть чуть приподнятые в улыбке губы, тонкие и едва заметные хитрые складки у края века, рыжие веснушки на щеках. Он был такой красивый. И такой спокойный. Круглый живот, немного вздымавшийся при дыхании, ничуть не портил картину. Даже наоборот. Это должно было казаться смешным на таком мускулистом и тренированном теле, с плоской грудью и очевидно мужской угловатостью. Но было что-то умиротворяющее и трогательное в аккуратном подъёме живота, и в том, как покоилась на нём расслабленная рука Наруто, как весь он лежал, доверчиво прислонившись, открывшись, и можно было чувствовать его дыхание и биение сердца. И знать, что их в нём сейчас целых два. Саске убрал белокурую челку, упавшую на лоб и поцеловал уголок улыбающихся губ. - Беременность тебе очень идёт, - негромко сказал он, рискуя получить довольно непредсказуемый ответ и, возможно, острым локтем под ребра, но молчать об этом не хотелось. Голубые глаза распахнулись и смотрели на него насмешливо-недоверчиво. - Намекаешь на то, что нам не стоит ограничиваться одним ребенком? - Только попробуй это повторить, - по возможности кровожадно усмехнулся Саске. - Ни на что не намекаю. Просто... ты красивый. С животом или без. С животом тоже. - С таким подходом клан тебе не возродить, - по-лисьи коварно улыбнулся Наруто и, сняв с себя его руку, переплёл их пальцы. - На самом деле, в этом есть много хороших моментов. Да, поначалу было плохо, и я так ничего и не понимаю, даже читая твои книги, и пинается он иногда так, что желудок сводит... Но это крутое ощущение, что мы вместе создаём целого человека. Так что, мне нравится носить под сердцем твоего ребенка. Он улыбнулся, уже тепло и задумчиво, и Саске прижался щекой к его виску, обнимая поперёк груди и чувствуя, как левая, живая рука Наруто, накрыла его и погладила предплечье. Всё ещё немного пахло травами, а ещë - теплой и терпкой кожей Наруто, его волосами, чем-то настолько родным и близким, что в груди сводило от этого ощущения. Они не могли бы быть ближе, чем сейчас. Ни в дружбе, ни в бою, ни в сексе. Никогда они не были ближе, чем теперь. И, возможно, никогда не будут. Ближе, чем объединённые этим ребенком... - Мы должны дать ему имя, - проговорил Саске негромко, уверенный, что его услышат. - Да... Имя, - согласился Наруто неожиданно задумчиво. - Об этом нужно подумать.

---

Наруто выставил на кухонном столе почти пустые прозрачные баночки с таблетками и пересчитал их снова. Получилось три штуки. Подумав, добавил и четвертую, в которой ещё болталось несколько круглых пилюль. - Ты готов? - спросил Саске, остановившись в дверях кухни. Сам он был в своём черном плаще и с сумкой на поясе, уже явно намеренный выходить. - Да, сейчас только это всё заберу, - махнул Наруто рукой в сторону баночек. Витамины быстро заканчивались, их нужно было принимать часто и почти на каждый приём у Цунаде он брал с собой те, которых осталось на дне, чтобы ему досыпали ещë. И этот раз не был исключением. Тем более, он давно не ходил туда - с одной стороны, чем дольше он не видит эту бессовестную женщину, тем лучше, но с другой - фотографий на доске в коридоре не прибавлялось. Смахнув все баночки в свою сумку, Наруто вышел в коридор и опустился на пороге, подтягивая к себе ботинки ногой. - Хоть бы без Сакуры в этот раз обошлось, - сказал он. - Прошлый раз повезло, её не было. - С чего она вообще тебя так волнует? - недовольно спросил Саске, прислонившись плечом к дверному косяку кухни. - Это не её дело. - Я в курсе, что тебе пофиг, но мне - нет! - бросил Наруто, проталкивая ногу в ботинок и пытаясь застегнуть пряжку. - Мне бы после этого всего ещё хотелось остаться с ней друзьями. Мы много вместе прошли. - А, ну да, я забыл о вашей богатой общей истории поисков логова Орочимару. - Ну, как минимум. - Этот идиот всегда был потрясающе наглым и беспечным. Я до сих пор не понимаю, как у вас это могло занять столько времени... Пальцы не доставали до пряжки и с животом ничего было не разглядеть и не нагнуться. Наруто зло выдохнул, снова потянувшись, но Саске его остановил. Присел на пороге рядом и хлопнул себя по колену. - Давай сюда ногу. - Блин, нет, только этого не хватало! - вспылил Наруто от бессилия, чувствуя себя абсолютно бесполезным. - Ты не будешь меня обувать! - Если понадобится - буду, - жестко произнёс Саске и повторил: - Давай. Сюда. Ногу. Наруто упрямо покачал головой и снова потянулся к пряжке, выдохнув. - Так, всё. Саске шлёпнул его по руке и дёрнул за лодыжку на себя так, что оставалось только сдаться и привалиться спиной к стене. - Ты невыносим, - пожаловался Наруто, почему-то ужасно раздраженный тем, как спокойно и сосредоточенно застёгивает пряжки на его левом ботинке Саске. - Ты уже говорил. Правую давай. Он поменял ногу, и пряжки снова защелкали, вставая на свои места. - Зато теперь не опоздаем, - сказал Саске, отпуская его ногу, и поднялся. И действительно не опаздывали, что было в целом довольно типично для тех случаев, когда они ходили к Цунаде вместе. Один Наруто мог потеряться во времени и либо припереться очень заранее, либо очень попозже. На улице приходилось в основном брести, сложив руки под плащом на груди. Так казалось, что видно меньше и можно было придерживать разлетающиеся полы. Под ногами хрустел подмёрзший и изрядно утоптанный февральский снег, а лицо прихватывал морозец. Наруто держался где-то в фарватере Саске, бредя по его следам и огибая редких прохожих. - Хочешь, я прикрою тебя гендзюцу? Он неожиданно наткнулся на спину в черном плаще и точно бы поскользнулся, если бы рука Саске не удержала мягко его локоть, потянув к себе. - Как? Сделаешь невидимым? Рука Саске была теплой и приятной опорой, и Наруто не спешил её отпускать, хоть и понимал, как это всё выглядит со стороны. - Буду отворачивать от тебя взгляды, - качнул головой Саске. - Или внушать, что тебя здесь нет. Если тебе так будет легче. Последнее он произнёс очень тихо и внимательно глядя в глаза Наруто, и тому стало даже стыдно за свою неловкость. Саске был готов тратить чакру и силы на то, чтобы ему просто было комфортно дойти до больницы. А он даже не может смириться с тем, что все скоро и так увидят. Узнают. В глубоких тёмных глазах сквозила искренняя забота и одновременно - решимость. Щеки Саске покраснели, как всегда при первых намёках на холод, и он выглядел до забавного мило, несмотря на всю свою уверенность. - Не надо, всё нормально. Мне пора привыкать, - улыбнулся Наруто и похлопал его по запястью. - Можно за тебя держаться? Здесь скользко. Глаза Саске расширились от удивления, но он понимающе кивнул и отставил локоть, позволяя удобнее взяться. Они шли так всю дорогу и кто-то провожал их взглядами, но большинство просто не обращали внимания. Было странно идти по улице под руку с Саске. Нагло, самоуверенно и открыто заявляя как будто, что это его Саске. Здесь все их знали, кто лично, кто только по имени и в лицо. Но не было в Конохе ни одного человека, кто бы не знал об их существовании, прошлом и настоящем. Мышцы каменели, и было неловко, но Наруто держался крепко за локоть Саске и не отпускал. Ну и что. Ну и что, что они вместе. Однажды им вот так предстоит идти ещё и вместе с общим ребенком. И все, конечно, будут знать. И к тому моменту надо бы принять ситуацию хотя бы самому. Потому что если даже тебе это странно, то что говорить о других. У кабинета Цунаде, как всегда, никого кроме них не было. В больнице оказалось тепло, и пришлось снять плащ в коридоре, притягивая к себе взгляды. Наруто не был ужасно круглым или толстым, как ему казалось. Но был заметным. И пока он сидел на диване, откинувшись на мягкую спинку, Саске стоял перед ним, весь в черном, строгий и мрачный, и как будто закрывающий его собой от всех взглядов этого мира. От этого почему-то было тепло внутри. И даже ребенок что-то почувствовал и начал возиться под ребрами. Наруто по привычке коснулся живота, не сразу вспомнив, что они на людях. А вспомнив, руки всё равно не убрал. Взгляд черных глаз замер на нём, и тонкая бровь вопросительно дёрнулась. - Проснулся и трепыхается, - негромко сказал Наруто и улыбнулся. И Саске ответил ему тихой и мягкой улыбкой, мгновенно разбив образ строгой мрачности. Когда дверь кабинета открылась и их впустили, Наруто с облегчением обнаружил, что у Сакуры выходной. А ещë без облегчения, что он опять набрал вес и это очередная нагрузка на организм, но всё нормально. Цунаде говорила мало, только записала обновленные данные, досыпала ему пилюль и спрашивала про жалобы. Наруто пожаловался на боли в пояснице, на что получил отповедь как обычно. - На упражения ты забил, да? - покосилась на него Цунаде поверх стопки папок, и Наруто нервно сглотнул. Ну, допустим, забил. Они все как одно тупые. Он решил, что лучше после появления ребенка и возвращения своего нормального тела загоняет себя тренировками, чем будет заниматься этими тупыми растягиваниями. - Вот тебе и результат, - взмахнула Цунаде ручкой. - Мышцы у тебя привычные к нагрузкам. Какое-то время держались, но теперь даже они не выдержали. Больше, чем полгода прошло, всё же. Тебе ещё повезло. Женщины после тридцатой недели и не так стонут. Ладно, надоели мне твои жалобы. Пойдем смотреть, что там у тебя. Она захлопнула его карточку и неспешно направилась к выходу из кабинета, предлагая следовать за собой. Их привели в ту же комнату с аппаратами, что и обычно. Кушетка и экраны вокруг были уже знакомой обстановкой. И знакомым было как всегда тревожное предвкушение. Саске казался безразличным, но живые глаза выдавали его с головой. А ещë то, с каким интересом он ждал, пока загораются экраны. - Он просыпался, а сейчас опять засыпает, - сообщила Цунаде, глядя в монитор. - Видишь? Глаза закрыты и ручки сложил. Наруто видел - черно-белая картинка на экране была довольно разборчивой, не то, что ему тут показывали на первых встречах. На ней был младенец, самый настоящий, уже совершенно не схематический. Он прижимал маленькие кулачки к груди и время от времени растопыривал пальцы, а потом снова сжимал. Ощущений при этом у Наруто никаких не было и казалось невозможным, что это происходит внутри него. - О, улыбнулся, глядите-ка! - Цунаде рассмеялась, клацнув кнопкой и поймала выскочившее из аппарата фото. - Так уж и быть, сохраните на память. С вами ему вряд ли доведётся радоваться жизни. Наруто взял протянутое фото и подставил его под луч света из наполовину прикрытого шторой окна. На фотографии как будто и правда уголки тонких губ были приподняты в какой-то полуулыбке. - Блин, вот это да! Они и внутри такое умеют?! А вообще он хорошенький уже, совсем как настоящий ребенок, - засмеялся Наруто, чувствуя странное умиление, не похожее на всё то, что он раньше испытывал к живому существу внутри. - Он и есть настоящий ребенок, дубинушка моя дорогая, - страдальчески изогнула брови Цунаде. - Я всё ещё не верю, что однажды придётся отдать его в твои неумелые руки. Подростковые беременности - это кошмар. - Вы же в курсе, что мне двадцать, правда? - старательно давя закипающую ярость, процедил Наруто и прижал фото к груди. - Саске, ну скажи хоть ты. Мы будем самыми лучшими на свете родителями, да? Он повернулся к Саске, ещë успев заметить в полутьме комнаты, какое у того было неповторимое выражение лица - растерянно-счастливое. Его рот приоткрылся от удивления, а глаза неотрывно следили за происходящим на экранах. И был он в этот момент таким трогательно беззащитным, что Наруто показалось - эту картину он сохранит в своей памяти на всю жизнь. Но стоило к нему обратиться, как Саске тут же закрылся, опомнившись, и снова принял невозмутимый вид. - Какими бы ни были - это только наше дело, - нахохлился он, словно воробей, и бросил колкий взгляд на Цунаде. С этой встречи они уходили снова одновременно раздраженными и успокоенными, а в кармане плаща Саске спрятал несколько черно-белых фото, и Наруто не сомневался, где вскоре их увидит.

---

В окно заглядывала светлая зимняя ночь, и падающий из окна свет заставлял мерцать и серебриться снег на подоконнике и изгороди за ним. Цокали тихонько часы на стене, а в доме стояла уютная тишина. Перевернув очередную страницу, Саске потёр глаза и вздохнул. Перед ним на столе уже лежали аккуратной стопкой три книги, и эта, четвертая, подходила к концу. И безрезультатно. Согласно хроникам и записям в старых библиотечных архивах, последним рождённым Учиха был некий Широй. На момент гибели клана ему было около трёх месяцев от роду. В такие моменты Саске хотелось надеяться, что жизни далеко не всех Учиха оборвал Итачи. Это вполне мог сделать Обито. Лишь бы это была не твоя рука. И за всё время, проведённое среди книг, Саске понял четко только одно - он не хочет называть своего сына ни одним из имён умерших предков. Часы показывали что-то около полуночи, когда в коридоре послышались тяжелые шаги босых ног. Сонный и всклокоченный Наруто заглянул на кухню, удивлённо обозревая сцену. - Ты чего не спишь? - просипел он и кашлянул, явно поняв, что голос ещё не проснулся тоже. На нём уже привычно была черная футболка с маленьким веером на груди, раньше такая свободная, а сейчас немного натянувшаяся на животе. Саске стало не по себе от мысли, что то, что Наруто тоже не спит - его вина. - Тебя свет разбудил? - спросил он, откидываясь на стуле. - Или я шумел? - Не, я просто проснулся и не нащупал тебя, вот и... - он рассеяно протёр глаза, сбрасывая сонливость, и прошел в кухню. - Всё в порядке? Руки Наруто приятной тяжестью легли на плечи, когда он зашел сзади, чтобы посмотреть, что читал Саске. - Да, я... Искал имя. Думал, что мне понравится что-то из хроник, но ошибся. Он захлопнул большую книгу, от страниц которой потянуло пылью. Наруто из-за спины исчез и опустился на соседний стул. - Неужели совсем ничего не подобрал? Даже на подумать? Примерить? Саске покачал головой, оперевшись рукой на столешницу. - А ты? Может, хочешь назвать его в честь кого-нибудь? Минато? Джирайя? Я не буду возражать. Наруто вздохнул, пожимая плечами и покосился на свой живот, словно прислушиваясь к ответу. - Нет. Не хочу. Я... Не смогу выбрать между ними. Да и не то это. Мне не хочется называть его чьим-то именем, но если тебе нравится эта идея... - Наруто внимательно смотрел на него из-под отросшей спутанной челки. - Итачи? - Нет! Ни за что, - выдохнул Саске, почувствовав, как его передёрнуло от одной мысли, а в груди похолодело. - Наши с братом отношения и его прошлое слишком тяжелы и сложны, чтобы я тащил это всё в жизнь собственного ребенка. Он прочел сегодня слишком много имён детей клана, не переживших ту памятную ночь, чтобы дать имя Итачи первому рождённому с тех пор потомку Учиха. В этом было слишком много злого символизма. Слишком много боли. - Хорошо. Значит, у него должно быть своё имя, ни на кого не похожее, - Наруто начал загибать пальцы, - оно не должно значить ничего тяжелого и сложного, а ещë желательно, чтобы звучало как-нибудь приятно. Всё так? Саске покивал, решив, что этого уже более чем достаточно, чтобы они сомневались в правильности своего выбора ближайшие лет десять. - Что ж, у нас есть ещё пара месяцев подумать, - словно услышав его мысли, усмехнулся Наруто и развёл руками. - Да и мы всегда можем назвать его Харуки. - Вот уж нет, - фыркнул Саске и потёр лоб, чувствуя, как начинает болеть голова. - Безыскуснее только Ичиро. - Но это явно задача не на сегодня! Решительно поднявшись, Наруто подхватил его руку и потянул на себя. - Пойдём. Не могу уснуть без тебя. Чего-то жёсткого и ворчливого не хватает под боком. Саске усмехнулся, ощущая, как сонливость действительно постепенно подступает вместе с головной болью и покалыванием в глазах. И поднялся, оставляя на столе книги с бело-красными веерами на обложках. Читать их больше не хотелось, он просто отнесёт их завтра в библиотеку, где им самое место.