Love Story

Сынмин вешает шарики в комнате друга, когда Чонин приходит к нему на помощь. – Ого, да ты тут разошелся прямо, хен! – Чонин скидывает через голову толстовку, бросая ее на чужую кровать и тут же берется за украшение комнаты ко дню рождения ее владельца. – Ну, я знал, что ты оценишь. Все мы знаем, что Феликс заслуживает лучшего. Ты тем более. – смехается Сынмин, спускаясь с кресла и берет ещё один шарик, подвязывая его к ручкам небольшого подарочного пакета. Чонин закатывает глаза, нажимая на кнопку на гирлянде и любуясь золотыми искорками огоньков. Почти такие же он всегда видел в глазах любимого хена... Феликс для каждого из участников всегда был особенным. Особенным по-своему для каждого. Для кого-то младший брат, для кого-то почти сын, лучший друг, соулмейт, первая любовь... Для Чонина он тоже был особенным. Сынмин даже говорил, что для младшего Феликс-хен слишком особенный. –Ты не думаешь, что шутить о моей влюбленности слишком мерзко даже для тебя, хен? – Чонин улыбается, отворачиваясь от украшенной комнаты. –Я просто надеюсь, что для тебя это станет пинком под зад, чтобы признаться. –Ты все подготовил? – Да, остался только торт и свечи. Сейчас принесу и все будет гото... Раздается щелчок входной двери и парни дергаются, резко оборачиваясь. – Сынмин? Ты дома? У нас кто-то в гостях? – голос Феликса раздается от самой двери, заставляя парней судорожно переглянуться. У них ещё не всё готово! – Отвлеки его! Дай мне 15 минут! – шепчет Сынмин, выталкивая Чонина из комнаты и закрывая за ним дверь. Младший даже ответить ничего не успевает, лишь судорожно подбирает способ не пустить старшего в его собственную комнату. – Феликс-хен! Ты что-то рано... Феликс поднимает глаза, отпуская шнурки ботинок и улыбнулся устало, под глазами даже сквозь косметику видны темные круги. Парень явно сильно вымотан, но улыбается Чонину как всегда искренне и тепло. – Привет, Йени. Кажется автолюбители Сеула решили сделать мне сегодня подарок. На дорогах почти не было пробок. – ботинок благополучно занимает свое место рядом с товарищем и Феликс выпрямляется, подхватывая сумку и телефон. – Мини дома? – А.. да. Он сейчас немного занят, но через пару минут присоединится к нам. – Чонин с улыбкой следит за движениями старшего, продолжая стоять в проходе. Однако про уговор он почти забывает, он стоит неподвижно, просто любуясь человеком, в которого был влюблен последние месяцы. – Может пропустишь меня?  – Ликс усмехается, чуть дергая руками перед собой и Чонин вздрагивает, вдруг осознавая что Феликс стоит в шаге от него самого. –Ты сильно устал? – быстрый взгляд на часы и Чонин понимает, что прошло меньше пяти минут с того момента, как Сынмин вытолкал его на произвол судьбы. То есть пред глаза возлюбленного. – Очень. Пусть у меня сегодня день рождения, расписание все равно меня не пощадило. Так что сейчас я хочу принять душ и просто упасть в кровать. Можно я пройду в свою комнату?  Йени? Феликс перехватывает сумку поудобнее и пробует вновь пройти, но Чонин вдруг неожиданно двигается ему навстречу, ловя чужие прохладные с улицы руки. – Хён, ну а может посидишь пока со мной на кухне? Пока Сынмин-хен не освободится? – мягко сжимает холодный пальцы своими, стараясь хоть немножко незаметно согреть промерзшую кожу рук. – Йени, я бы с удовольствием. Но я правда очень сильно устал.. – улыбается мягко, заставляя сердце сжаться от нежности, от желания коснуться пальцами нежно лица, разгладить усталые морщинки, а после осторожно сдать в объятиях.. – Феликс-хен... За спиной раздается ругань Сынмина и оба парня замирают, прислушиваясь. – Пять минут, ребят! Чонин прикрывает глаза, призывая все свое мужество чтобы остаться на месте, не двинуться ни вперёд под натиском собственных желаний, ни назад, пасуя перед требовательным взглядом любимых глаз. – Он что? В моей комнате!? Ким Сынмин, я оторву тебе руки! – Феликс выдергивает свои пальцы из чужих рук и даже успевает пройти пару шагов мимо замершего от неожиданности макне. Пять минут... Чонин вновь ловит чужие пальцы, дергая за руку старшего назад. – Какого черта, Чо... !? Теплые ладони накрывают щеки и скулы, придерживая крепко, но трепетно, тонкие губы накрывают теплые, потрескавшиеся на холоде и время замирает. Чонин целует мягко, нежно, ласково сминая чужие губы, отдающие вкусом ненавистного Феликсу американо. Ласкает кончиками пальцев кожу, стирая ненароком слой косметики. И просто растворяется в ощущении тепла. И в голове больше ничего, кроме этих губ, этого горько-сладкого вкуса, этого момента... Феликс настолько растерян, что забывает закрыть глаза, забывает, что по правилу жанра он должен сейчас дернулся, оттолкнуть, дать пощечину, сделать хоть что-то. Он просто позволяет мягким, сладким губам целовать его, позволят тонким длинным пальцам нежно скользить по своему лицу, позволяет своему сердцу наконец дрогнуть... Руки тянутся в ответ, обнять, коснуться, приблизиться, губы дрожат в стремлении ответить на полный нежности поцелуй, веки опускаются, позволяя раствориться в чувствах... Дверь комнаты распахивается с ноги, голос Сынмина возвещает о том, что абсолютно точно ничего не сломал в комнате друга. Чонин тихо отрывается от мягких губ, отдергивает дрожащие пальцы от чужого лица и отводит глаза, не способный смотреть сейчас на того, кто занимал все его мысли. Нервно облизывает губы, готовый скулить от остаточного горьковатого вкуса на них, и опускает глаза на руки. – Иди. Там... Сюрприз... Голос хрипит, тихий и беспомощный, как и сам Чонин. Феликс тихонько проглатывает ком в горле и слегка откашливается. Ему сейчас немного не до сюрприза, хочется выяснить, спросить, узнать... – Ну вы там где, блин!? – Сынмин выглядывает из комнаты, смотрит раздражённо и приподнимает бровь в недоумении. – Вы чего? Идите сюда! Чонин идёт первым, заходит в комнату и встаёт в стороне, поднимая наконец пылающее лицо и оглядывая результаты их труда. Множество шариков по всей комнату, огоньки гирлянд, которые Ликс так любит, и большой торт в центре, с горящей свечой. Феликс заходит в комнату растерянный, но тут же на губах скользит улыбка, Чонин улыбается неосознанно в ответ, радуясь чужому блеску в глазах. Феликс шумно хлопает в ладони, радуется как ребенок и прикрывает глаза, задувая свечу. Чонин смеётся вместе с ним и тихо выскальзывает из комнаты, быстро одевается и уже держится за ручку двери, дабы покинуть незаметно чужой дом. – Йени? Что случилось? Что у вас произошло?  – Сынмин подходит и говорит тихо,  хватаясь пальцами за чужую куртку. – Я... – Чонин вздыхает, прикрывает глаза, желая прогнать фантомное касание с собственных губ. – Я его поцеловал... Ладно, хен, встретимся завтра. Пока. Чонин покидает чужой дом, растирает ладонями на улице лицом и обречённо стонет. Феликс не тот человек, который вот так просто забудет и отпустит ситуацию. А значит, скоро все очень изменится для них двоих... – Мини? А где Чонин? – Феликс комкает в руках чужую забытую, его,  толстовку и чуть хмурится, не наблюдая знакомой куртки на вешалке. – Ушел? –Да, хен. Ему нужно о многом подумать... Сынмин чешет затылок и обняв на ночь друга, отправляется к себе, тихонько насвистывая мелодию.