Самый теплый камень

      После свадьбы и последовавшего за ним небольшого свадебного путешествия, новая фирма четы Вальмон с вдохновением принялась за реставрацию особняка Шаньи. Тем более, что сроки были не так строги, как в Опере Гарнье. Хозяйка дома с удовольствием часто утаскивала всех на прогулку, а с ведущим дизайнером вообще не расставалась - их почти постоянно можно было найти на кухне или в пробуждающемся саду.       Гастон остался работать под началом месье Вальмона, постепенно дорастая до, по-настоящему ценного, профессионала. Лите же повезло обучиться чревовещанию, пусть и немного (по сравнению с самим Эриком), но, в конце концов, посылать свой голос куда-то на другой конец комнаты она смогла.       "Для игры в прятки с крестником более чем достаточно!" - утверждала девушка с довольным видом.       Эрик всё-таки дождался полного заката фамилии Шаньи. Тем же летом Гастон, как и задумал, женился на Лите и та стала Конте. Церемония прошла гораздо проще - не в Париже, а в Даксе, родном городе Гастона (да-да, паренек оказался из нахальных гасконцев), в обычный будний день. Из гостей молодые решили позвать только свидетелей - Эмбер и Эрика. Последнего Лита попросила отвести ее к алтарю - как отца или старшего брата - и мужчина даже согласился, напустив на себя скучающий вид (но ужасно довольный в душе).       А после, небольшой компанией, они махнули на море. Волны были сильными и купание пришлось отложить, но пикник удался. Да и Эмбер было бы уже тяжело плескаться в диких водах.         К свадьбе друзей, небольшая фирма Эрика и Эмбер (которую они назвали Э+Є в честь памятной пиктограммы на стене подземного дома) успела доделать поместье Шаньи и молодожены могли въехать в него в любое время.       Эмбер взялась было за новый проект, думая, что время еще есть, однако это была ее ошибка. Роды произошли внезапно и преждевременно - в самом начале сентября, почти на три недели раньше срока. Малышка, которую назвали Литой - это было упрямое решение Эрика, готового спорить и отстаивать свое (правда, Эмбер не была против) - родилась худенькой, болезненной, но чертовски упрямой. В течении двух недель в роддоме, она, находясь между жизнью и смертью, упорно цеплялась за жизнь и выкарабкивалась. Врачи только улыбались и разводили руками.       Эмбер с улыбкой сообщила не находящему себе места Эрику, что она - его точная копия, чем вызвала кислую гримасу. Однако втайне Эрику нравилось, что его маленькое продолжение так походит на него. Характером, и, немного, субтильностью. На лицо это был вполне обычный младенец "С самым чудесным носиком на свете!" - как умильно заявил ее папа.       Эрик один завершал проект, начатый Эмбер, параллельно работая над строительным подрядом, что подкинул ему его, по-прежнему бессменный, директор Морель. Все остальное время он отчаянно музицировал дома, пока Эмбер с малюткой Литой были в больнице и, к приезду любимых домой, был истощен физически и морально. Порадовало, что справляться помогли родители Эмбер, что приехали к ним на выписку, да так и остались на полтора месяца. Удачно, что Эрик с Эмбер успели снять квартиру побольше, в хорошем районе.       И вот, прошел год, снова был канун Рождества. Снова зажглись огоньки елки, что была принесена из подвального дома, играла музыка, исполняемая на другом рождественском подарке - электронном пианино. Наконец-то все устаканилось, все было прекрасно в их жизни.       Эмбер и Эрик пригласили к себе Литу с Гастоном, чтобы отметить праздник и подвести итоги года.  

***

      - А где наша маленькая вредина? Вредина большая приехала! - с порога радостно произнесла Лита.       Они с Гастоном пришли в новогодних колпаках и одинаковых свитерах, как и положено было парочке. Однако они мало помогли - стоило взять на ручки крошку-Литу, как та тут же схватила свою тезку за отросшие волосы.       - Ух, молодец! Хваткая какая! - хихикнула девушка.       С момента рождения малютки, Лита очень боялась брать ту на руки. Однако, в последний месяц, заезжая довольно часто, чтобы пообщаться с крестницей (и выпинать молодых родителей прогуляться или поспать, что уж там), уже освоилась и вполне подружилась с девчонкой.       - Как счастье родительства? Так и светите фонарями недосыпа! - веселясь, спросила та у молодых родителей.         Эрик и Эмбер встретили их в том же стиле - в свитерах, что подарила Лита на прошлое Рождество. Эмбер даже завила волосы и подкрасила глаза. Эрик был как всегда полностью замаскирован - он никогда не показывал Гастону свое обнаженное лицо.       Подруги обнялись, мужчины ограничились сдержанным рукопожатием.       - Очень рады вас видеть!       Прежде чем пройти в гостиную, Эрик неловко протянул руки к Лите, как бы предлагая ее обнять. Мужчина нервничал – он не привык к подобным проявлениям чувств ни с кем, кроме Эмбер. К тому же Лита была взрослой красивой мадам Конте. Эрик не был уверен, как правильно реагировать в такой ситуации. Однако еще она была его другом, более того, семьей. Потому он и рискнул раскрыть ей свои объятия.         - Ого, современные взгляды наконец-то дали свои всходы в твоём устаревшем мировоззрении! - удивилась Лита, подняв одну бровь.       Эрик, было, стушевался, но Лита не дала уйти такому порыву и, аккуратно удерживая агукающую крестницу, сама сердечно обняла одной рукой.       - Тоже очень рада вас видеть!       Эрик, по старой привычке, дернулся было, думая обидеться на девушку, но, в итоге только фыркнул, коротко хохотнул и обнял двух Лит разом. Мужчина был слишком счастлив сегодня. К тому же, за прошедшее время Эрик научился не только определять правильное настроение и слова, произнесенные в его адрес, но и расслабляться в кругу близких людей. Чувство было новое, но чертовски приятное.       Друзья сели за стол, нахваливая вкусные блюда.       - Это Эрик, - махнула вилкой в сторону мужа Эмбер. - Он сказал, что не даст мне испортить рождественский ужин, а о доставке вообще сказал то, что я повторять не буду. Да, малышка Лита? Это не для наших маленьких ушек!       Эмбер чмокнула дочку, что находилась с ними за столом в своем шезлонге, поднятом повыше, чтобы видеть всех, и активно размахивала длинной деревянной ложкой.       Гости рассмеялись, Эрик только фыркнул и кивнул, принимая похвалу.       Чуть позже гости с вином расположились на диванчике, Эмбер с дочкой в кресле, а Эрик сел за пианино. В гостиной лилась тихая приятная музыка, шли неспешные разговоры.       В какой-то момент малышка-Лита уснула, мама отнесла ее в кроватку, и они остались вчетвером.       - Год прошел, - сказала вернувшаяся Эмбер.       Она встала позади Эрика, положив руки ему на грудь и поцеловала в макушку. Эрик приятно сощурился и улыбнулся, однако играть не прекратил.       - Столько всего произошло! Лита, а помнишь, ведь всего год назад мы прятались в подвалах Оперы от преследования... Странная история. И страшная.         - Зато с тех пор я заболела морем... - откликнулась Лита из объятий своего мужа.       За этот год, пусть и не идеально, но она всё-таки закончила свое образование и теперь считалась молодым журналистом.       - С разрешения Гастона я с января отплываю в экспедицию с учёными на Северное море, чтобы популяризировать их труды по зимовке промысловых рыб. Знаю, звучит не очень, но на то им и нужен журналист, чтобы написать привлекательно и интересно. Наши на потоке отказались: холодно, мало платят. А меня так зажгло, представляете: опасности, приключения! - воодушевленно рассказывала девушка.       - Морячка ты моя неугомонная, - сплёл свою руку с рукой Литы Гастон.       - Ты всегда будешь моим маяком, - еле слышно шепнула девушка тому на ухо. - И чего ты всё время хмыкаешь? - уточнила Лита у Эрика, на что тот    ехидно улыбнулся:       - В крови у вас что ли это? Знавал я одного надоедливого мальчишку, что все рвался в экспедицию на Северный полюс. Тоже из Шаньи.       Однако руки его, в противовес словам, заиграли приятную красивую мелодию, напоминающую переливы волн северных морей. Ощущение было настолько сильным, что присутствующим даже почудился запах холодного мокрого бриза.         Эмбер же с интересом восприняла новость. Однако, она волновалась.       - А это неопасно? Знаю, сейчас корабли надежны и экспедиций, изучающих Север, полно. Но, все же риски есть... Впрочем, мне почему-то кажется, что эта работа как раз по твоему деятельному характеру. Париж тебе маловат!       Все тихонько рассмеялись. Гастон, улыбнувшись и поцеловав жену, взял инициативу:       - А у вас какие планы, друзья-начальники?       - Я пока взяла отпуск, с разрешения моего дорогого партнера.Эрик молча кивнул на ее слова.       - Малышка подрастет, потихоньку начну возвращаться к заказам. Пока меня нет, за разработку дизайна отвечает Эрик.       Мужчина скучающе махнул рукой в воздухе и тут же вернулся к нотам:       - Нам пока дизайнер не нужен. Морель подсуропил с крупным заказом на ремонт одного замка в пригороде Парижа. Замок относится к культурному наследию и там строгий надзор от государства. Этот проект как раз начала Эмбер незадолго до родов. Я его закончил и теперь дизайн уже определен, а строительных работ там на год точно.       Когда Эрик говорил о работе, его глаза горели. Также, как и глаза Эмбер. Было ясно, что молодая мама горит желанием влиться в рабочий процесс. Возможно, так и будет. Эта парочка нашла друг друга и любимое дело, позволявшее им быть рядом постоянно. Малышка Лита была обречена жить и расти среди рисунков, расчетов и (не без этого, конечно), частых выездов на объекты. Но, возможно, это и стало бы для нее тем самым счастливым детством.       - Ну, к весне вернусь - покажете обязательно, что наваяли! - хихикнула мадам Конте.       Эрику и Эмбер вручили в подарок большой альбом с фотографиями, которые на протяжении всего прошлого года делала Лита. "А то вы еще тысячу лет их не распечатаете!"- заявила та. С удивлением Эрик обнаружил там даже чуть подредактированные старые интерьеры подвального жилища.        Также Лита сфотографировала всех на память возле рождественской ели, а после Конте откланялись. Надо было тихо себя вести, а у них еще не отбурлила юность: хотелось веселья, шума и приключений, и долго эти двое усидеть на месте не могли. Гастон перекинул Литу через плечо и оба, заливисто смеясь, покинули друзей, направляясь в сторону рождественской ярмарки.       Уже давно уснула Эмбер, тихо посапывала малышка Лита в своей кроватке, а к Эрику сон все не шел. Мужчина, вытянув ноги, расположился у окон небольшого балкончика, выходящего на ночной Париж. Слева мягкими огнями мерцала елка, в правой руке он держал бокал с вином. Эрик ослабил ворот рубашки и подпер рукой голову. Мужчина тоже задумался о прошедшем годе. Эрик улыбнулся и пригубил вина.       Кто бы мог подумать, что в тот момент, когда он думал, что жизнь его кончена, она вдруг внезапно началась. Эрик получил все, о чем всегда мечтал: уютный дом, красавица-жена, признание обществом... Даже сверх того, он обзавелся друзьями и, конечно, своей обожаемой малышкой-дочкой. Сердце зашлось в увеличенном ритме. Мужчина глубоко вздохнул и отпил еще вина.       Эрик не знал, почему подобное невероятное чудо с переносом во времени случилось именно с ним. Он не был ни праведником, ни даже мало-мальски хорошим человеком. Эрик уже даже бросил размышлять о этом странном поступке судьбы. Он просто принимал ее дары и не задавал вопросов.       Мужчина залпом допил бокал и, погасив везде свет, прошел в спальню. Эрик скользнул в кровать к любимой жене и тихонько, практически невесомо поцеловал ее в висок. Эмбер нахмурилась во сне, пробормотала что-то и снова размеренно засопела. Эрик с улыбкой полюбовался ее видом, бросил взгляд на дочку и лег в кровать, укрываясь теплым одеялом.       Он быстро и безмятежно уснул. Во сне Эрик улыбался. Ему снились приятные сны о счастливом будущем, которое вдруг стало возможным. Кошмары прошлой жизни больше никогда не беспокоили мужчину.