Два копа

Гето инстинктивно поворачивает голову на Сатору. За две недели это стало почти привычкой. Что бы ни случилось: однокурсник выдал какой-нибудь перл, Яга кринжово пошутил, девчонки подсели за стол на обеде, чтобы поделиться свежей сплетней о романе работницы столовой со штатным медбратом – Гето сначала ловит взгляд Годжо, только потом выдает реакцию в окружающий мир. Чаще всего в чужих глазах он находит подтверждение своим мыслям. Когда этого не случается, они не высыпаются и не могут нормально разминаться на утренней зарядке, потому что ночь напролет ведут жаркие дискуссии. Сейчас Гето смотрит в глаза Годжо и видит в них… Что? Он не думает, что это страх, но это однозначно ужас. У Сатору огромные глаза, Сугуру никогда в жизни не видел таких глаз раньше. В Японии таких не бывает. Словно в замедленной съемке, Гето видит, как эти сумасшедшие глаза, хлопнув белыми ресницами, непонимающе раскрываются еще сильнее, тупо уставляясь на него. Сатору все еще беспорядочно покрыт красными пятнами, Сугуру чувствует тяжесть его тела и – что вызывает в нем странные чувства – как в мгновение это тело каменеет, напрягается спина. Сатору, секунду назад громко дышавший и причитающий, что готов выплюнуть свои легкие, перестает дышать вообще. Замирает ледяной статуей. - Сугуру. - Нет. Ну уж нет. Им остались жалкие метры по прямой. Чем бы идиот ни хотел сейчас поделиться, он явно сможет держать это в себе полминуты. Сугуру оглядывается. На полигоне никого не осталось. Это значит, что они последние. По привычке дунув туда, где раньше болталась челка, Гето прижимает друга теснее и решительно шагает вперед. Бежать он сам больше не может, Сатору болтается на нем неудобно и его собственное дыхание сбилось. Но этого просто не может быть – после всех трудностей, что они прошли, их не могут выпереть за минутную задержку. Как бы в итоге ни было, они пройдут эту полосу препятствий до конца. Пройдут ее вместе. Сугуру повторяет себе это снова и снова, делая шаг за шагом, и на тяге одной этой мысли доходит до красной черты финишной прямой. Едва Сугуру переступает финиш, Сатору вырывается из его хвата. Оправляет кофту, шипит, когда встает на покалеченную ногу. На них смотрит сотня пар глаз, включая Ягу и представителя комиссии по приему из Полицейского Управления. - Что случилось? – Яга делает пару шагов вперед. Он не выглядит обеспокоенным, скорее рассерженным. Сугуру ловит себя на том, что это его дико бесит. Даже учитывая, что они пришли последними, они показали неплохой результат. А все остальные курсанты справились и того лучше. Чем он может быть недоволен? - Я упал, - Сатору не дает и секунды на маневр. Отодвигает его плечом, шагает вперед, встает по стойке смирно. Гето пробегает взглядом с его решительно ровной спины на больную ногу, затянутую жесткими берцами. Сугуру кажется, что Годжо очень больно так стоять. Хочется его усадить и разуть. Ну и чтобы он заткнулся и не наговорил лишнего, но это желание преследует Сугуру все две недели, к нему он почти привык. Годжо, рывком хапнув воздуха, продолжает: - Я упал на предпоследнем испытании. Вывихнул ногу и чуть не поцеловался с землей. Сугуру Гето подхватил меня и помог избежать еще большей травмы. Потом он помог мне дойти до конца. Пожалуйста, примите его в университет. В этот момент наступает очередь Сугуру тупо открыть рот, прожигая взглядом бритую белую макушку. Он медленно моргает, смотрит на Ягу. Тот, очевидно, тоже еще не определился, какую реакцию на эти слова выдаст. Секундная оторопь сходит, когда Годжо, качнувшись, растягивает губы в нахальной улыбке: - Ну и меня тоже примите. Я в хорошей форме. В лучшей, чем был две недели назад. Непроходимый идиот. Яга долго молча смотрит на Сатору. Ну, Сугуру кажется, что долго. На деле, наверное, секунды две. Задумчиво чешет подбородок, оборачивается к строю курсантов, успевших встать в несколько ровных рядов. - Поднимите руки, если видели, как Годжо падает и Гето ему помогает. Больше половины курсантов несмело выкидывают согнутые в локте руки вверх. Яга задумчиво кивает. Косится на представителя комиссии. Сугуру и Сатору машинально переглядываются. Работу мысли и скрип шестеренок в голове преподавателя слышно даже им. - Курсанты, лежать. Живо! Повинуясь команде, сотня парней падает в планку. Яга переходит на повышенный тон. - В первую очередь наша работа – помогать всем нуждающимся. Это – основная задача полицейского. Но вы проигнорировали своего сокурсника. Какие из вас полицейские, если вы думаете только о себе? Вы уложились во время, но не прошли тест. Всем встать. Я запускаю таймер еще на час. Вы должны повторно пройти все испытания на полигоне, условия те же, что и в первый раз. Не дожидаясь реакции, Яга командует марш. На поле остаются четверо. - Вы, двое, - Яга трет переносицу и тупит взгляд. Торчащие из-под фуражки уши едва заметно краснеют. Он явно принимает на свой счет пробелы в воспитании солдат, - в лазарет. - Мы прошли тест? – Гето думает, что у Годжо от стресса окончательно отказал мозг. - Сейчас же! – Яга, очевидно, с ним солидарен.

***

Белая мелкая плитка, облицовывающая стену, в купе с мигающей холодным светом лампочкой под самым потолком действует на нервы. Сугуру сидит на низкой скамье, широко расставив ноги, упершись в колени локтями. Смотрит перед собой и не видит ничего. Шея хранит остаточные воспоминания о весе повисшего на нем Сатору, носок ботинка отбивает незатейливый нервный ритм. Их приняли в Академию. Это все еще не укладывается в его голове, ведь их приняли вопреки устоявшимся правилам. Сильнее будоражит лишь мысль о том, что они с Сатору поступили вместе. Что никто не отберет у них их крошечный мир в самой узкой комнате корпуса, к Сугуру не подселят какого-нибудь болвана. Гето много раз представлял себе, что он останется в Академии, а Годжо уйдет. Представлял себе встречу с новым соседом. Почти всегда эти фантазии заканчивались дракой. С нездоровым садистским удовольствием Сугуру воображал, как разбитые губы этого парня окрашивают его зубы в розовый, как заплывают его совершенно обычные карие азиатские глаза цветущими фингалами. Как ему непременно устроят выволочку и, скорее всего, штрафное дежурство. Сугуру понятия не имеет, откуда в нем столько жестокости, это заставляет его ужаснуться. Он даже не понимает, почему уже ненавидит своего потенциального нового соседа так остро и жгуче. За эти две недели он успел познакомиться почти со всеми в группе и даже ловил себя на мысли о том, что жить с кем-нибудь тихим и чистоплотным, например, с Кенто Нанами, ему было бы даже комфортнее. Однако каждый раз, когда тревожные мысли заходили достаточно далеко, Гето видел под закрытыми веками сцены кровопролития и ничего не мог с собой поделать. Из размышлений выдергивает открывающаяся дверь. Сугуру поворачивает голову в сторону запаха спирта и цоканья дерева о кафель. Из кабинета, задорно махая ладонью и улыбаясь, выходит Сатору. Он опирается на костыли, вывихнутая лодыжка туго перетянута эластичным бинтом. Вместо вопроса Гето кивает на его ногу. Спросить не может – рот связало послевкусием мрачных, страшных мыслей. - О, пустяки, - Годжо, пропрыгав метр узкого коридора, плюхается на скамью рядом, - к началу семестра оклемаюсь. Ну, если буду все это время соблюдать режим покоя. - А ты будешь? Годжо делает вид, будто всерьез задумывается. На деле – прощупывает состояние Гето. Он начинает распознавать эти моменты, когда глаза Сатору блестят не водной гладью, а свинцовым предгрозовым небом. - Конечно, буду. Не то, чтобы я сильно хотел, но какие у меня варианты? С другой стороны, может оно и хорошо - с тобой я бы не смог целую неделю тупо проваляться в кровати. - Чего это? – Сугуру фыркает. Уж он – точно не тот, кто может нарушать чужой покой ради прикола. - Я же не могу позволить своему лучшему другу реально расслабиться и просто отдыхать, а? Сатору хихикает, и Сугуру замахивается, чтобы ткнуть его под ребра. Но осекается. Держит занесенную руку с секунду, прыскает и, смеясь, откидывается на холодную стену. Это просто удивительно, насколько легко улыбаться рядом с этим человеком. Гето уже знает, что следующую неделю они проведут порознь. Едва мать Сатору узнала о травме, она навела кипишу и прозвонила, кажется, всех в деканате Академии, включая волонтеров из приемной комиссии и административный персонал. Сейчас она где-то в получасе езды от их корпуса, мчится забирать сына на реабилитацию домой. Сатору очень долго говорил с ней по телефону, убеждая, что с ним все в порядке и травма – вовсе не повод забирать документы и отказываться-таки от поступления. Сошлись на компромиссе: последний кусочек каникул Годжо проводит дома, восстанавливаясь под чутким присмотром мам, нянь и бабушек, а по возвращении в корпус внимательно следит за своим самочувствием и укрепляет мышечный корсет. Гето, разумеется, был свидетелем этих переговоров. Он не отказывал себе в удовольствии поддразнить Сатору, изображая совсем малое дитя, даже когда в него летели злые взгляды, просьбы заткнуться на языке жестов и какая-то мелочевка, что валялась у Годжо под рукой. Сугуру провожает Сатору до парковки, великодушно согласившись донести его сумку до машины. Кивает красивой женщине на переднем сидении до блеска наполированного мерседеса. Мать Годжо выглядит сильно моложе его собственной. Сугуру знает, что разница в возрасте у них незначительная, а вот в образе жизни – еще как. Закинув сумку Сатору в багажник, Сугуру протягивает ему кулак: - Встречу тебя здесь через неделю. - Постарайся не выть от тоски слишком громко, ладно? – Годжо скалится и тянется в ответ своей рукой. - Ты что, извращенец? – Гето не успевает даже закатить глаза. До чего же этот тип странный, - Ударь кулачком, не гладь. Сатору заливисто смеется, и на уголках его глаз солнце отражается в крошечных слезинках.

***

В прошлый раз, когда он тут стоял, актовый зал не был таким… Торжественным? Было очень много народу, было душно и шепоток, пробегающий тут и там, давил на уши. У Гето болела голова, хотелось выйти и хапнуть свежего воздуха. Сейчас все ощущается иначе. На Сугуру красивая форма. Он не будет надевать ее каждый день, она для парадных выходов. Оттого ощущение особенности момента усиливается в миллион раз. Сотня курсантов в белых перчатках и фуражках с эмблемой академии синхронно читает текст присяги. Паркет под начищенными туфлями застелен красным бархатом. Чувство нового, так ярко прошившее Сугуру во время приветственной речи ректора две недели назад, снова поднимается, наполняя собой все его существо. Гето готов поклясться: пока его рот говорит заученную клятву, его кишки, желудок, пищевод – все затапливает вязкой прозрачной слизью. Она склеивает органы и мешает нормально дышать. Это не предвкушение, это – болезненный, неправильный страх. Сугуру чувствует себя так, словно не должен быть здесь. Его глаза смотрят прямо, и весь зал как будто заволокло густым копченым дымом. Эта явь бьет под дых, Сугуру мечтает проснуться. Он не может быть здесь, он еще не дорос. Он не хочет быть здесь, он хочет влететь в свою комнату, запрыгнуть на кровать с разбегу и спрятать лицо в складках синего одеяла с рисунком звезд и космолетов. Поднятая в салюте рука мелко трясется, или это трясется земля под ним? Словно в открытом космосе, Сугуру пытается сделать вздох, но чувствует лишь как абсолютное ничто засасывает его в вакуум. - Президенту университета отдать честь, - командует Яга откуда-то с трибуны. Сугуру крупно дергается, когда его больно щипают за бок. Тупо моргнув перед собой, он скашивает взгляд на Сатору. Тот жестом показывает, что нужно приложить ребро ладони к фуражке. Гето повинуется. Липкая кипяченая волна тревоги, шипя, ниспадает. Сугуру физически ощущает этот отлив. Наравне с этим чувствуется лишь пара внимательных глаз, смотрящих исподлобья. Сугуру кажется, что, если он сейчас упадет в обморок, его затылок не встретится с полом. Зыбь стыдливого жара расползается по его лицу. Сатору снова его сканирует. Гето не понимает, какие чувства это в нем вызывает, но он чувствует себя разоблаченным. Он боится быть разоблаченным. Хотел ли Сатору, чтобы его лучшим другом был человек, то и дело выпадающий из реальности? Сугуру больно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы перестать об этом думать.

***

Со злым завыванием ветер швыряет горсти колючего дождя в окно. Сугуру впускает в легкие знатно пропахший озоном воздух, глубоко жмурится. Тянется, чувствуя каждую мышцу на тренированном теле. Зарывается носом в складки нагретой подушки, лежит так несколько секунд. Внутренние часы подсказывают, что сейчас раннее утро и от подъема их отделяет не более десяти минут. Гето всегда был режимным, тонко чувствовал время. Это здорово его выручало, когда нужно было готовиться к экзаменам или помогать матери с ее магазином в каникулы. Сугуру переворачивается на другой бок и оказывается лицом к кровати Сатору. Тот лежит неподвижно, беспокоятся лишь глаза под полупрозрачными веками. Его одеяло скомкалось в ногах, он лежит, зябко сжавшись в позе эмбриона. Сугуру всегда оставляет форточку на режиме проветривания, а за ночь здорово похолодало. В комнате действительно прохладно. Тело работает быстрее мозга, и вот, не успев обработать это действие даже в голове, Сугуру тянется к соседней кровати. Цепляется взглядом за покрытую мурашками шею, за вдавленные в белые плечи ногти, за поджатые к груди тощие коленки. Собственная кровать скрипит, и Сугуру шикает, будто может убедить не раскрывать его. Неудобно выгнувшись, дотягивается до края одеяла Годжо. Не успевает подтянуть его, когда колонка над шкафом трезвонит, обозначая начало нового дня. От резкого звука Гето дергается, роняет одеяло и садится на своей кровати так, будто ничего и не планировал. От резкости происходящего его бросает в жар. Сатору сонно хлопает глазами. Трется щекой о наволочку, потирает собственные плечи. Сугуру запоздало думает, что ему снилось что-то тревожное, судя по отметинам на коже. - Ты че? – Годжо на включение требуется меньше минуты. Он уже бесит Гето. - Че? - Че, пялился, как я сплю? Ты реально больной. Вместо ответа Сугуру закатывает глаза и встает. Хочет пройти мимо, но запинается о чужую ногу, выставленную поперек прохода. Не падает – его реакция слишком хороша для таких маневров, но, осклабившись, боком заваливается на Сатору, выставляя перед собой локоть. Давит им Саторовы ребра до характерного писка, попадает в удушающий захват. Годжо пытается подмять его под себя, но, хоть он и стал сильнее, они все еще не в одной весовой категории. Гето лягает его ноги, пытается занять более выигрышную позицию, когда Сатору весь группируется, фокусируясь на фиксации Сугуру. Гето замирает, прижатый к чужой вздымающейся груди. - Мы боремся или ты решил начать день с обнимашек? - Фу, - Годжо издает какой-то блевотный звук где-то под Сугуровым затылком, - обнимашки – мерзкое слово. - Как и ты, - Сугуру пытается дотянуться и ущипнуть его за бок. Вместо ответа он чувствует спиной какую-то возню, а потом – неожиданно, мокрый язык в своем ухе. Гето крупно дергает, он пытается рывком освободиться, но его крепко прижимают к себе сзади, мерзко хихикая.

***

«Перечислите три основных составляющих успешного расследования» - гласит тестовый бланк. «Осмотр жертвы, улик и места преступления» - Гето готовился к тесту. Он прочитал заданный параграф, проявив чудеса выдержки и терпение Будды, совершенно игнорируя потуги соседа по комнате его отвлечь. «Рвение, упорство,..» - Годжо посчитал, что просмотра нескольких комедий про полицейских вместо подготовки ему более, чем достаточно. Он озадаченно чешет карандашом висок, ерзает на стуле. Толкает Сугуру плечом. - Псс, что третье в пятом? Ответа не поступает. Вместо него - Сугуру что-то бубнит, отворачивается и закрывает свой бланк рукой. Жалко ли ему ответы на тест? Конечно же нет. Но именно сегодня и именно для Сатору он будет самой конченой крысой в их классе - исключительно в воспитательных целях. Ибо негоже продолжать нарываться даже после того, как тебя сто раз основательно предупредили, что игры перед зачетами неуместны. Декабрь в этом году радует восхитительной погодой. Не холодно, но снежно. Без резких порывов ветра, как это бывает обычно. Полигон чистится, поэтому для уличных тренировок - самое оно. Почти все тесты уже сданы, остался один зачет, и можно собирать вещи на каникулы. Гето довольно легко выбился в число лидеров по успеваемости. Он коммуникабелен, умеет произвести впечатление на преподавателей и приложить усилия там, где надо. Годжо мог бы встать наряду с ним, но он предпочел быть счастливым: игнорировать домашнее задание, быть слабым звеном в командных проектах (хотя он привык называть себя центром поднятия боевого духа) и практически в ста процентах случаев нарушений дисциплины группами кадетов являться причиной этих нарушений. Единственное, что греет Сугуру душу и поддерживает в нем веру в этого человека, это упорство Сатору в отношении занятий физкультурой. Несмотря на забившиеся мышцы и плохую погоду; боль, пот и грязь - Годжо изо всех сил старается на тренировках, терпит, когда его лицом протирают маты на занятиях борьбой, и даже принялся заниматься по утрам, пока Гето приходит в себя и подолгу застегивает пуговицы на форменной рубашке. Сатору стал заметно выносливее и к концу второго семестра по результатам тестирования даже оставил нескольких однокурсников позади себя. Каждый раз, думая об этом, Сугуру чувствует, как по его груди расползается тепло. Сугуру двигается по сессии без пересдач, в то время как Сатору умудрился схватить три долга, один из которых по ОФП. Изначально Гето планировал уехать из кампуса сразу после сегодняшнего теста, но Годжо невыносим в своем нытье (умении убеждать!). Да, для пересдач ему не нужна помощь Гето. Сатору в принципе мог бы дать фору всем отличникам их класса, именно благодаря живому уму он тратит на учебу в разы меньше, чем Сугуру, времени. Ему легко дается как запоминать информацию, так и простраивать причинно-следственные связи. Он хорошо считает в уме, понимает законы физики и математики, и Сугуру иногда ужасается, каким бы Годжо мог быть монстром, не будь он абсолютным пофигистом. Но он такой, и именно поэтому Гето задерживается в кампусе на две недели. Не проглядывается логика, верно? Все очень просто: в начале семестра они договорились отпраздновать его окончание вместе. Взять увольнительный, пошататься по городу. Поздравить Сатору с днем рождения и заранее обменяться подарками на Новый год. План простой, тупой и железобетонный - как каменный блок. Чтобы его разбить, нужно приложить немало усилий - сверху должно обрушиться что-то настолько веское, что вероятность этого события крайне мала. Но, как говорится, не равна нулю. Когда Сатору валит первый экзамен, это не останавливает Сугуру от скроллинга ленты с ценами на разные варианты добраться до дома в намеченную дату. Когда Сатору выходит с последнего теста хмурый и задумчивый, Гето пишет матери смс, чтобы та не спешила готовить его комнату к приезду. Да, Сугуру сам отказался потакать другу на экзамене. Во-первых, он в него верит: Сатору не нужно много времени, чтобы подготовиться к пересдаче. Во-вторых… Второй аргумент, который Гето находит сам для себя, настолько смел, что Сугуру пришлось набраться мужества, чтобы его принять. Гето не хочется домой. Он, конечно, соскучился по матери и испытывает чувство вины за то, что не помогает ей с магазином. Но в то же время он рад, что они застанут вместе Рождество и у них будет аж две недели практически свободного времени. Поэтому он лишь пихает Сатору в бок и, поймав его взгляд, треплет его за ухо.

***

В раздевалке душно и воняет потом. Пар из душевых разносит духоту и запах по лабиринтам низких скамеек и шкафчиков с завидным упорством. Глупый организм механически пытается схватить побольше кислорода, но кислородом, разумеется, тут и не пахнет. Сугуру уже оделся и шнурует ботинки, изо всех сил игнорируя липнущую к спине рубашку. Сатору, закинув полотенце на голые плечи, зацепился языками с Такабой. Их разговоры редко выглядят как приятельские беседы - скорее как стычки двух гопников из враждующих группировок. Если не знать обоих достаточно хорошо, можно подумать, что сейчас начнется драка, и полезть разнимать, но Гето, настроившись на их болтовню одним ухом, невозмутимо очищает брюки от волосков и мелкого мусора липким валиком и натирает до блеска носки берец. - Чтооо? Откуда?! Восклицает Сатору. Это уже становится интересно. Гето не успевает поднять голову, когда перед ним материализуется его сосед, агрессивно держа за руку этого самого Такабу. - Покажи ему, ну, - Сатору тычет пальцем в телефон Фумихико, а потом в лицо Сугуру. Сугуру морщится, убирая от себя чужую руку. - Ха, смотрите, - на экране Такаба стоит, приобняв за плечи невысокую девушку традиционной японской внешности. Она показывает в камеру два пальца и даже скудное качество изображения передает ее цветные линзы в глазах и обесцвеченные концы волос, - моя девушка! - Ты прикинь! - Сатору падает на скамейку рядом с Сугуру, с его волос капает на рубашку на его плече, - Где вы познакомились? - В Синдзюку баре, - Такаба ухмыляется, прячет телефон в карман. Все в этой раздевалке, кроме Годжо, одеты, - но вам, парни, там делать нечего. - Чего это? - Гето поднимает бровь. Нет, ему, если честно, не очень интересно ехать в бар в район, где ночью даже оживленнее, чем днем. Он алкоголь-то пил всего раз в жизни, тайком, на выпускной из школы. Было весело, но не на следующее утро. Но ответить на колкость придурка - дело чести. Чести Сатору, конечно, но с недавних пор они и это начали делить, - Хотя, если местные девушки падки на чувство юмора как у тебя, вряд ли хоть один адекватный парень сможет там кого-нибудь подыскать. - Ну, вам двоим ни в этом, ни в любом другом баре ловить нечего - это же очевидно, - Такаба нахально ухмыляется. Боковым зрением Гето улавливает, как Сатору сжимает кулаки и расправляет плечи. - Давай поспорим, а? - Годжо резким выпадом выкидывает раскрытую ладонь, - Мы пойдем в Синдзюку в эту субботу, и, если сможем найти себе девушек, ты весь следующий семестр будешь приходить утром в нашу комнату и застилать нам постель, а? - А если не сможете, - Такаба с готовностью хватает ладонь Сатору в крепкое рукопожатие, - то на показательной тренировке Гето поддастся мне и позволит себя опрокинуть. На Сугуру поворачиваются два лица: наглое, ухмыляющееся Фумихико и мгновенно надувшееся в возмущении Годжо. Дело в том, что Такаба до университета учился в школе со спортивным уклоном и был лучшим учеником их выпуска. К концу второго семестра Сугуру остался единственным человеком на курсе, кого Такаба ни разу не смог положить на мат. Их соперничество постепенно переползло и на другие предметы, так что уступить Фумихико в спарринге автоматически означает сдаться в вопросе лидерства в классе. И Сатору это знает. В его глазах - открытый вопрос. Годжо не станет подвергать риску репутацию Гето среди однокурсников, особенно ради тупого спора. Но это не значит, что Сугуру тоже не станет. Ему не кажется, что завоевать уважение после всего лишь одной, совсем крошечной неудачи будет сложно. Тем более, что на неудачу он не настроен. Отчего-то в нем просыпается непривычный для него азарт. Гето бьет ребром ладони по замку из рук Сатору и Такабы: - Идет. Позови, когда будешь набирать своей мамочке и жаловаться на ранние подъемы. Я хочу это послушать.