Ветка яблони

В пригороде Нижнего Тагила располагалась небольшая деревня Захаровка, куда 24 февраля 1941 года с Ростовской области был эвакуирован детский дом No27. Детей в нем осталось немного - всего 22 ребенка, 2 воспитателя, 8 учителей, повар и директор детского дома, остальные то от голода умерли, то от обстрелов. Вообще 1941 год выдался самым тяжелым для сирот, морозы выдались тяжелые, отапливался бывший двухэтажный особняк через 2 печки - одна располагалась в спальном крыле и проходила через общую гостиную, вторая находилась в крыле воспитателей и проходила через столовую, где на той же печке готовили еду, которой было катастрофически мало. В паре шагов от спального корпуса располагался П-образный учебный - тоже двухэтажный, на первом этаже были начальные классы, вторая столовая и небольшой спортзал, на втором - средние классы, что до старших, то по исполнении 18 лет либо девочки становились воспитателями в этом детском доме, проживали там и помогали с детьми, либо мальчиков забирали на фронт. На момент событий этой истории в Захаровском детдоме проживали всего 6 детей в возрасте от 6 до 9 лет, 16 детей до 15 лет и всего 1 юноша 16ти лет, которого со дня на день должны были забрать на фронт. Стояла небывалая для середины мая жара, еще вначале весны так мрачно и могильно выглядевший обшарпанный приют выглядил добротно и пригодно для жизни, расцевшие яблоневые сады зеленели на фоне чисто голубого неба, большая территория некогда выглядевшая как пустующее кладбище теперь была заполнена зеленой листвой, переливающейся на солнце. Старый ржавый забор теперь отливался цветом крашеного черным железа на фоне солнечных лучей. Рядом с калиткой с одним небольшим, но набитым сполна, кожаным чемоданом стоял с виду 11-12 летний коренастый мальчонка в легких темно-синих шортах, белой рубашке с коротким рукавом и накинутым поверх шерстяным серым сюртуком. На ногах у мальчишки были неплохие для того времени коричневые кожаные топ-сайдеры явно подаренные кем-то ему на день рождение, или новый год, или любой другой праздник. В ярко голубых, цвета неба, глазах промелькнули смесь любопытства с недоверием, осматривая местные окрестности он отметил, что бежевая штукатурка, покрывавгая 2 корпуса приюта уже начинала слазить, было видно что обитатели зданий стараются их поддерживать в наилучшем состоянии настолько, насколько это вообще было возможно. На территории находился большой сад, после которого следовал главный Г-образный корпус, по диагонали от него располагался учебный корпус, это было понятно по старому железному звонку, висевшему чуть побоку от входа. Перед учебным корпусом размещалась небольшая детская площадка - пара ворот из сетки и арматур, качели из шины и крепкой веревки и турник ввиде обычной крепкой изогнутой ветки дерева. Стояла абсолютная тишина, лишь шорох ветвей и заливное пение птиц разбавляли эту гнетущую атмосферу, создавая новую, и погружая мальчика в воспоминания. Простоял он так минут 20, разглядывая территорию, заглядывая в окна и не решаясь преступить порог. Осилив себя, он наконец преодолел ветхую железную изгородь и неспеша совершил еще 5 шагов, как наступил на какую-то бумагу. Остановившись, ребенок поднял лист и взглянул на него - то была, по видимому, недавняя фотография белокурой, как сам мальчик, девочки, улыбающейся и обнимающей собаку, а позади нее были изображены улыбающиеся мужчина в козырьке и робкая невысокая женщина в косынке. Семья выглядела счастливой. Разглядывая фотографию, кажется, чьи-то воспоминания о семье, мальчик сам не понял, как погрузился в свои собственные... -Эрик, не отставай! Топчешься на одном месте... -Oma, ich verstehe nichts, sag einfacher -Я постоянно забываю... Идем быстрее, мы можем встретить немцев. -Ya, verstehe ich, komm -Эрик, - бабушка подошла к мальчику, сев рядом с ним на корточки и положив ему на плечо свою руку - тебе нужно учиться не только понимать русский, но и говорить на нем! Я знаю, что из-за ситуации твоего отца ты не мог часто практиковать русский, но сейчас у тебя нет выбора -Iiiichh, verstehe nichts -Ничего, скоро привыкнешь - бабушка улыбнулась внуку. Взяв мальчонку за руку, они подошли к корове и отвязали ее от колышка, благодаря которому она паслась на нужном месте и не убегала. Взяв веревку в свою руку, также удерживая ручонку мальчика, бабушка неспеша повела внука в сторону небольшого деревянного слегка подразваленного домика. Внезапно Эрик остановился. -Внучок, пойдем быстрее, мама уже заждалась, ты же знаешь как ей сейчас тяжело. -Бабушка, ruhig, ты слышишь это? Старушка прислушалась, для своих 82х лет она обладала неплохим слухом, война заставляла ее быть всегда начеку, чтобы спасти жизнь и себе, и внуку с дочкой. Хотя жизнь дочери 1 раз она уже спасла. Поехав на учебу в Свердловск девушка встретила там молодого немца, проезжавшего через город в Москву с донесением по внешним делам. Молодой немец не поддерживал идей Третьего Рейха и приняв предложение о шпионаже вступил в ряды СС, где получил звание штурмбаннфюррера спустя 17 лет службы. Влюбившись в молодую девушку, они вскоре уехали жить в Германию, подделали документы девушке, чтобы никто не узнал о ее русских корнях, а спустя 2 года у них родился сын. Мальчика решили учить русскому языку, но из-за режима и постоянного отслеживания с этим были сложности. В 1940м году отца Эрика поймали на шпионаже и расстреляли, тайна их семьи была раскрыта и девушке пришлось бежать с 11летним сыном к матери, где они нашли укрытие. К сожалению, этой истории не суждено было закончится счастливо, женщина заразилась тифом и медленно умирала, в то время как, искренне любившая дочь мать и жалевшая внука бабушка, не тряла надежд спасти дочь. Вся забота о семье легла на ее плечи, а Эрик, понимавший всю ситуацию, помогал ей чем мог, ла и бабушка старалась уводить внука подальше от зараженной тифом матери. Улышав вдалеке выстрел, бабушка безмолвно схватила внука за руку и быстрым, но тихим, шагом стала уводить мальчика с поля в сторону дома, выстрелы стали приближаться, после чего, понимая, что убежать они наверняка не успеют, бабушка дернула внука в сторону больших стогов сена, куда они спрятались, бросив корову. Спустя буквально несколько минут по тому самому месту, где ранее проходили внук со старушкой прошли 3 высоких немца. Ни Эрик, ни, тем более, бабушка не расслышали о чем те разговаривали, но после долгих разговоров они взяли единственную бабушкину корову и повели ее за собой. На всю деревню бабушка была единственная, у кого осталась корова, и той не стало... Спустя недолгое время Эрик аккуратно вылез из стога и оглянулся вокруг. Пустота. Немцы скрылись из виду. -Oma, aussteigen, никого нет. Внезапно повернувшись, у мальчика под ногами что-то хрустнуло. Наклонившись, он наткнулся на открытку, по видимому, посеянную одним из солдат. -Oma, schau! Подняв открытку, он начал осторожно вертеть ее в руках и рассматривать с неподдельным любопытством и искрой в глазах. Казалось, несмотря на все пережитое, в ребенке еще не потух тот огонек в глазах, все пережитое воспринималось им как часть какой-то игры. На открытке был изображены Баварские горы, рябом была надпись: "Am meine geliebte Nadya". Увидев знакомое имя, огонек в глазах мальчонки загорелся с небывалой силой - это было имя его матери. В письме было написано (перевод): "Дорогая Надя, Незадолго до своей скорой смерти твой муж просил передать тебе как сильно он тебя любил, береги сына, мне очень жаль. Спасибо вашей семье за все, что вы для меня сделали! Твой Генрих" "Генрих... Генрих... Знакомое имя, недавно где-то о нем упомяналось" - размышлял Эрик, "Ге... Точно!" - теперь мальчишка точно вспомнил где он слышал это имя - это был лучший друг его покойного отца... Из раздумий Эрика вырвала женщина, заметно аккуратно тихо подошедшая к мальчику. Видя отсутствие внимания на нее, женщина заметно кашлянула. Эрик резко выпал из тумана раздумий, окутавшего его. Взглянув на женщину, он едва заметно напрягся - темные волосы, собранные в пучок, очки и серые холодные глаза, подходившие к ее такому же холодному, серому, бесцветному костюму. Поймав наконец взгляд мальчика, женщина холодно, прожигая ребенка взглядом, сказала: -Здравствуй, Эрик, меня уведомили о твоем приезде. Я сожалею тебе, теперь это твой новый дом. Меня зовут Валентина Юрьевна. Я директор этого детского дома. Пойдем со мной. Резко развернувшись, она решительными размашистыми шагами направилась ко входу в главное здание, даже не удосужившись узнать понял ли ее сложные, еще неизученные слова Эрик. Увидев, как женщина поспешила скрыться за деревьями, усеявшими главную вымощенную камнем, тропу, мальчик, недолго думая, побежал за ней. Пройдя ко входу и зайдя внутрь, Эрику в нос сразу ударил запах сырости и сырого камня, смешанный с запахом подгнившего дерева. Осмотревшись, мальчик увидел большой холл в котором располагалась огромная старая деревянная лестница. "А она не обвалится?" - подумал он. Кто же знает? Пол был паркетный, из старого дуба, а стены поклеены обоями, некоторые из них были оборваны, а некоторые сами отваливались от сырости и плохого качества материалов. Света не было. "Тяжело... " - подумал мальчик. И был прав. За большими окнами особняка проглядывали лучи солнйа, ставшие заметно тускнее, видимо, скоро начнет темнеть. В здании, как и на улице, по прежнему было ни души. Пройдя по лестнице на второй этаж, ощущая всем телом скрип каждый ступеньки, он повернул налево вслед за директрисой. Из холла на втором этаже можно было пройти направо и налево. Повернув налево Эрик увидел длинный коридор, по обе стороны которого были двери, в самом конце туннеля виднелось небольшое, не такое по размеру как на первом этаже, окно, через которое было видно сад с молодыми яблонями. Пройдя в конец коридора, директриса с мальчиком остановились у предпоследней двери. -Тебе повезло, ты будешь жить один в комнате, но возможно к тебе потом кого-то подселят, так что сильно не радуйся. Слева, напротив твоей двери, две черно-дубовые двери - это туалет и душ. Расписание висит на стене у лестницы на первом этаже, сейчас все на обеде, раскладывай вещи и иди ко всем. Также как и в прошлый раз резко развернувшись, Валентина Юрьевна удалилась в сторону холла, после чего скрылась в лестничном пролете. Постояв у двери минут 5, не решаясь заходить, Эрик все-таки дернул ручку и дверь с тихим скрипом отворилась. Перед мальчиком находилась небольшая прямоугольная комната с таким же небольшим окошком, что и в коридоре. Возле окна, находящегося напротив двери стоял старый деревянный стол, а рядом с ним - обитый тканью с непонятным узором стул. Справа от окна располагалась двухъярусная кровать, а напротив кровати - справа от лвери, стоял большой шкаф. Недолго думая, мальчонка прошел в комнату и положил свой чемодан на кровать. Открыв его, он достал оттуда разную одежду, какую-то сохранившуюся еще с Германии, а какую-то полученную от бабушки. Бабушка... Как она там? Что же с ней с тех пор стало? Неделя уже прошла с того момента... После небольшого путешествия в поле, грустная бабушка и веселый внук вернулись в дом. Маленький, но уютный домик приветствовал своим небольшим холлом-гостиной, где стоял диванчик, радио и печка. Из него можно было попасть в две комнаты - одна предназначалась для мальчика с бабушкой, а вторая для матери мальчика, дабы не заразить никого. В доме было тихо... Бабушка тихо позвала дочь. -Доченька! Наденька! Наденька??? Пройдя аккуратно в комнату дочери, та тяжело вздохнула и немного вскрикнула. -Ооооой! Оооой! Наденька! Надя!!!!! Надежда лежала на полу холодная и мертвая. Спустя пол часа, прибежав к местному лекарю, и констатировав смерть девушки, по деревне поползли сплетни, вскоре все знали о горе в семье старушки. Спустя 2 дня начались сильные обстрелы, после чего началась массовая эвакуация, стали увозить беременных и детей, Эрика сразу же забрали, а бабушке пришлось остаться. -Эрик, я узнаю где ты будешь, я буду писать тебе, я постараюсь тебя найти и забрать так быстро, как только смогу! -Бабушка, я не хочу! Грузовик тронулся и, тяжело кряхтя, увез мальчика далеко от родной бабушки, от единственного человека, которого он знал... Сидя на кровати и тяжело дыша, Эрик решил не погружать себя снова в то ужасное состояние из воспоминаний и отвлечь себя разбором чемодана. Уже почти разобрав вещи, мальчик внезапно наткнулся на свою скрипку - страдивари, подаренную отцом на 10летие сына. Мальчик обожал играть и хотел стать великим скрипачом. Аккуратно вытащив скрипку, наканифолив смычок, он сыграл небольшой кусочек Весны Вивальди. Отложив скрипку на кровать, Эрик принялся дальше распаковывать чемодан, как внезапно к нему в комнату кто-то постучался. Не успев ответить, дверь отворилась. На пороге стояла девочка.