Почему Кроули недолюбливает XIV век

...Мнѣ снился страшный сонъ,

Что на тебя два вепря

Напали съ двух сторонъ —

И кровью обагрились

Цвѣты въ моёмъ бреду…

Смотри, какъ слёзы льются:

Они сулятъ бѣду.

Боюсь измѣны чорной:

Есть, есть y насъ враги.

Останься жь, другъ мой милый!

Себя побереги!

Песнь о Нибелунгах

§§§

17 августа 1374 года.

Г. Ахен, Священная Римская империя.

Солнце уже коснулось горизонта, когда он вынырнул на свет или, точнее, в сумерки уходящего дня. Багряный отсвет заката отразился в двух тёмных стёклышках, скрывавших глаза незнакомца. Он нервно переложил трость в другую руку, поправил очки, до изобретения которых оставалось ещё добрых четыреста лет и с неудовольствием поморщился, оглядевшись по сторонам. Рядом с ним обнаружилась табличка с надписью: "г. Ахенъ". Нет, нельзя сказать, чтобы Кроули не любил путешествовать, или имел что-то против посещения одного из старейших городов Европы. Напротив. С этим местом его связывало множество воспоминаний, и воспоминаний по большей части приятных, что само по себе необычно. Пять столетий назад здесь располагалась резиденция кумира последующих поколений – короля лангобардов, герцога Баварии, императора Запада и, наконец, доброго друга, хотя и никчёмного собутыльника – не во всём же человеку быть идеальным. Кроули с теплотой рассказывал Азирафаэлю некоторые подробности из жизни великого короля, заставив и ангела проникнуться уважением к нему в том числе за неудержимую тягу к знаниям. Кроули рассказывал – просто как-то к слову пришлось, что Карл держал под подушкой дощечки для письма, однако, поздно начав, так до конца и не освоил эту премудрость. С тех пор, как в конце января 814-го великого короля положили здесь на вечное упокоение, демон зарёкся привязываться к смертным, предпочитая гордое одиночество или общество ангела, с которым они в последнее время виделись всё чаще и чаще, а через несколько веков даже заключили небезызвестное Соглашение. Кроули хотел навестить старого короля, однако же ему не хотелось ехать в Ахен. Намечалась отнюдь не увеселительная прогулка. Он находится здесь по делам, отчего столица в прошлом великой империи в это посещение не вызывала в нём приятных чувств. Кроули, строго говоря, вообще не очень-то любил выполнять свои профессиональные обязанности. Но, с другой стороны, а кто любит? Собственно, поэтому-то и было заключено Соглашение. Однако в этот раз, впрочем, как и в последние шесть, ему выпал золотой ангел , брошенный рукой Азирафаэля, на которого он (в смысле на ангела. Ну, то есть на золотого ангела. На изображение на монете, одним словом), из упрямства, или по иной причине, неизменно ставил. Если бы Кроули не знал, с кем имеет дело, то мог бы заподозрить чистой воды мухлёж. Однако сделка есть сделка, а работа есть работа, тут ничего не попишешь, и командировки – неотъемлемая часть этого. Вот почему он находился здесь, а не в какой-нибудь уютной таверне тёплой Испании¹. Вообще Кроули считал, что в этот век по погодным условиям (внеплановый ледниковый период никто не отменял) ему должны были дать отвод от работы. Но их канцелярия – бюрократический ад. Да и в принципе Ад, чего он, собственно, хотел. Вступив в город через главные ворота, словно по волшебству распахнувшиеся перед ним, что вообще было характерно для всех дверей, попадавшихся на его пути, Кроули остановился в задумчивости. По всей видимости, он неверно рассчитал разницу во времени. Стояла ночь, и ничего другого не оставалось, как тенью слоняться по улицам, пряча руки под плащом, в складках чёрной туники, так как в эту ночь (он был почти что убеждён, что именно по случаю его приезда) погода особенно не благоволила запоздалым путникам, а карманы в то время не были таким распространённым элементом одежды, как в наше время. И если нет повода бояться, как говорится в известной поговорке, что в обозримом будущем Ад может замёрзнуть, то его слуга, к несчастью, не был застрахован от подобных неприятностей. Не заморачиваясь покупкой нового платья, Кроули предпочитал просто "чудесть" его себе и в подобной манере одеваться находил множество плюсов: например, так легче следить за модой. Однако шёлк , хотя и смотрелся изящно на подтянутой фигуре демона (как раз только-только начала приобретать популярность узкая одежда, чему он немало способствовал, хотя Начальство не оценило его идеи , so here we are), но значительно проигрывал шерсти в умении сохранять тепло. Какой-то прохожий задел его плечом в одном из переулков и Кроули почти без злости заставил того споткнуться и разбить себе нос. Пустяки, но впредь гулять по ночам забулдыга будет с большей осторожностью. А демон потом напишет в отчёте о жесточайшей мести одному из несносных горожан. Он гулял бесцельно – до утра ему нечем было себя занять, а мест в гостинице на время командировок его контора своим агентам не предоставляла. Когда на городской ратуше пробило два часа пополуночи, ноги сами вынесли его к капелле. На протяжении пяти сотен лет в этой часовне короновали императоров Священной Римской империи. Место силы, как говорится. Не для него, конечно, но – pourquoi pas? Звучит неплохо. Кроули пересёк площадь и почти вплотную подошёл к высокой стене, увенчанной стрельчатыми башенками. Зайти внутрь было бы равносильно самоубийству. Да и в такой час переместить его внутрь могло бы только чудо, а их нужно беречь. В прошлый раз он не уследил и исчерпал себя почти до предела, желая щегольнуть своими способностями перед ангелом. Не то, чтобы это сделало его более экономным, но воспоминания всё ещё оставались слишком свежими. Он посмотрел снизу вверх на могучего великана, у подножия которого внезапно ощутил себя ужасно маленьким. Такое с ним случалось нечасто. Демон зябко передёрнул плечами. Коснувшись полусогнутыми пальцами холодного, шершавого камня, он остановился, прикрыв глаза и прислушиваясь к себе, а потом медленно, не отрывая руки, пошёл вдоль стены. Да, он слишком хорошо помнил эти места. Отчего-то вдруг внутри, там, где должна быть душа, сделалось пусто и мысли, разбежавшись по уголкам сознания, насупившись, притихли, уступая место воспоминаниям. Века, века. Ему вдруг подумалось, что он слишком стар для всего этого. Кроули усилием воли вынырнул из охватившего его оцепенения и отдёрнул руку. Он не знал, сколько простоял так. Всё-таки обжёг кончики пальцев.

§§§

Если знать правильные места и приложить некоторое упорство, то и в самом набожном городке можно найти подходящий трактир даже в самое неподходящее для этого время. И Кроули знал, где искать – профессиональные хитрости и всё такое. — Что-то случилось, мистер? – сочувственно поинтересовался усатый хозяин с сильным южным акцентом у неразговорчивого посетителя в чёрных очках, похожего на большую нахохлившуюся ворону, изрядно потрёпанную жизнью. — Друг умер, – Кроули одним глотком осушил очередную кружку, вызвав восхищённый и завистливый вздох у какого-то забулдыги, – Мы часто беседовали. Мне его не хватает. — Может я знаю его? — Может. — Как его звали? — Карл. — Хммм, думаю нет. Сейчас это имя не так популярно, как раньше. Я бы запомнил, – трактирщик сочувственно посмотрел на гостя, – Не переживайте, приятель. Так создан мир: что живо, то умрёт и вслед за жизнью в вечность отойдёт. — Так создан мир²... Ничто не мешало демону напиться в ожидании дня, сулящего множество хлопот, и он со всей возможной ответственностью подошёл к этому делу.

§§§

С первыми лучами солнца в кабачок начали заходить люди. В основном служивые. Начинался новый день³, город пробуждался после ночной спячки. Заскрипели створки входной двери, норовя боднуть зазевавшихся посетителей в спину, застучали сапоги по доскам пола, зазвенели стаканы и послышалась отборнейшая ругань, необходимая подобным заведениям точно так же, как этикет королевскому дворцу. Каждый стремился пропустить рюмку-другую перед началом долго дня. То и дело в комнату, вслед за очередным посетителем, проникало облако морозного пара. Это была первая по-настоящему холодная ночь в этом году, и очередная в списке длинных ночей человеческого одиночества. Лето в этом году не задалось. В воздухе уже чувствовалось приближение зимы, несмотря на то, что август всё ещё не спешил передавать свои права старшему брату. Слишком рано пришли холода на Землю. Кроули сидел, положив голову на локти и лениво наблюдая за этим разнообразным человеческим сбродом, бурлившим вокруг него. Так усталая хозяйка прислушивается к тихому урчанию закипающей на плите воды. Ему было тошно. Предписания Снизу не предполагали никакой дискуссии. Всё было определённо и слишком ясно, чтобы хитрить. Он должен был предоставить отчёт о ликвидации са́мой главной местной святыни в Низшую Канцелярию, и притом не позднее следующей недели. Сделать это нужно, подтолкнув нескольких смертных, которые застолбили бы тем самым себе место в Аду. Народная вера якобы пошатнётся, если люди увидят, как падут стены Дворцовой капеллы – сплошные плюсы, куда ни плюнь. Демон мысленно выругался сквозь зубы, и опасливо обернулся через плечо. Лучше не поминать начальство без крайней к тому необходимости. Мало ли. Он поправил очки и огляделся по сторонам. Кроули недаром выбрал это место, он правда хорошо умел находить то, что ему было нужно. Если, конечно, хотел этого. Пожалуй, среди собравшегося здесь разношерстного сброда самым неприметным был он сам. Мысленно отметив подходящих кандидатов, демон решил, что лучше покончить с делом как можно скорее, пока воспоминания не лишили его душу, или что там у него, способности действовать. Наконец на городской башне пробило девять. Народ редел, разбредаясь по своим делам. Демон, слегка покачиваясь, вышел из кабака, даже сквозь тёмные стекла щурясь от чересчур яркого солнца, кажущегося ещё более ослепительным после мрачной темноты подвала. Однако мороз не отпускал, и мостовая, стены домов и ветви деревьев там и тут были покрыты инеем. Кроули прошёл два переулка вслед за одним из самых ярких негодяев, примеченных им. Он выделил его среди многих подобных из-за ауры – тёмной, как грозовое облако, и такой же тяжёлой и давящей. Однако Кроули предпочитал вовсе не думать об этом. Нет никакого спортивного интереса искушать подобного человека. Исход слишком легко предсказуем. Наконец, на пересечении улиц, он нагнал его и пошёл рядом. Новый спутник то и дело настороженно поглядывал в его сторону, держа руку около груди. Видимо, там было припрятано оружие, или же драгоценность, с которой ему не хотелось бы расстаться. Последнее, впрочем, маловероятно. На это Кроули и рассчитывал. — Есть дело, – не поворачивая головы, процедил он. — Сколько? – без паузы спросил незнакомец. — Сколько просишь? — Тысячу. — Идёт. — Когда? — Сегодня. — Сколько нас? — Сколько сможешь собрать? — Не больше двенадцати. — Этого достаточно. — Деньги каждому. — Разумеется. — Задаток?.. — Вот. Кроули нашарил в поясной сумке увесистый мешок, секунду назад там отсутствовавший, который приятной тяжестью лёг в ладонь незнакомца. — Угум, – процедил тот сквозь зубы, пряча деньги. – Где? — У кабачка. — Время? — Девять. — Отлично. — Как я вас узнаю? — Мы пошлём человека. — Нужен опознавательный знак. — Будьте там. Мы вас найдём. Но не вздумайте приводить с собой кого-либо. — Это личное дело. Там не будет никого, кроме нас. — Тогда всё улажено. До вечера. Adiós. Незнакомец приложил два пальца к поношенного вида шапочке и свернул в одну из прилегающих улиц, посасывая деревянную щепку, раздобытую им где-то в таверне. Кроули продолжил свой путь в одиночестве. Полдела сделано. Теперь надо было подумать и о том, что он, в соответствии с договором, обещал сделать для Азирафаэля. Это должно быть такое дело, которое смогло бы нейтрализовать разрушение, которое намеревался принести в этот город демон, иначе начнутся проблемы для всех. Чувствуя, что после выполнения своих непосредственных обязанностей он будет долго и беспробудно пить, Кроули решил, что неплохо было бы выполнить сначала благую часть того, что он собирался сделать. Тем более что до вечера ему абсолютно нечем было занять себя, кроме как бесцельно слоняться по улицам, почти пустым в этот час, и обрушивать на головы ничего не подозревающих горожан беспорядочные благословения. Может, ему просто "везло", а может, решив исполнить работу за ангела, он получил часть его интуиции, но внезапно, ближе к вечеру, спустя несколько часов таких блужданий, его демонический слух зацепил особенно громкий разговор, почти сразу же переросший в крики. Звук доносился из переулка, прилегавшего к улочке, по которой шёл Кроули, направляясь к главной площади. Есть такая профессия – плясать на улице. Такие танцовщицы – девушки разного возраста и различных национальностей: от цыганок и мавританок до коренных местных жительниц. Их любят слушать, на них любят смотреть, но относятся к ним, как к девушкам лёгкого поведения, даже если маленькой плясунье нет ещё и тринадцати. Кроули, свернув со своего пути (для него это было не в новинку), увидел толстую краснолицую женщину, хлеставшую по лицу и спине девочку, которая, закрывая ручонками голову, прижималась к стене небольшого каменного дома. Девочка дрожала, по её лицу текли слёзы, смешиваясь с водой, обильно стекавшей с тряпки, которой её беспрестанно лупили. "Ах ты, маленькая негодница, я тебе покажу! Что за дрянь такая шляется по подворотням. Вот я тебя научу танцевать, я тебе покажу, как это делается". Полная рука снова замахнулась для нового удара, но чьи-то пальцы помешали ей в очередной раз обрушиться на голову ребёнка. — А ты что здесь забыл? – злобно подняла глаза женщина на худого рыжеволосого человека, – Твоя служанка? – она кивнула на девочку, – Что уставился?! Права я была, что всегда не любила англичан. Все вы ненормальные. — Как смеешь ты... В смысле, что вы сказали, леди? – он по привычке начал с грубости, но решил сгладить впечатление от своих слов ради ребёнка, сжавшегося ещё сильнее при звуке его голоса. Девочка, ожидая нового удара, только глубже втянула голову в плечи. — Чтоб ты катился прочь и не совал свой нос не в свои дела! – торговка не обратила внимание на его попытки быть вежливым. Тем хуже для неё. — Чуть раньше, – терпеливо уточнил Кроули, – Чему ты обещала научить эту малютку? — Я сказала, что покажу ей, как отплясывать возле моего дома. Всю продажу портит, тварь такая, покупателя отбивает. Я этой паршивке и не такое покажу! – женшина замахнулась другой рукой, но снова не достигла цели. — Неплохо. Фрау, как вас там, покажите, как нужно танцевать, если лучше знаете, как это делается. — Ты вконец ошалел? — Так и быть, я помогу. Не стоит благодарности, – Кроули щёлкнул пальцами, и почтенная дама, не выпуская из рук своей тряпки, пошла вприсядку по улице. Вслед за ней тут же побежали мальчишки, до того с безопасного расстояния наблюдавшие за этой сценой. Злое веселье, внезапно завладевшее демоном после угрюмых размышлений минувшей ночи, взяло верх над обычной осторожностью. Он сложил на груди руки, стараясь спрятать замёрзшие ладони в складках ткани – о, как же он ненавидел холод. Проводив глазами удаляющуюся процессию, он присел на колени рядом с девочкой, всё ещё судорожно цеплявшейся за шершавый камень кладки. Протянув вперёд руку, он осторожно коснулся костяшками пальцев худенькой бледной щеки. Маленькое создание дёрнулось от этого прикосновения. — Тише, тише. Это даже немного забавно, если подумать. На самом деле я не такой страшный, как может показаться, – сказал он шёпотом, – Только никому не говори. Знаешь, что такое репутация? Ну, вот я и... Не бойся, вот что я хотел сказать. Девочка раздвинула пальцы, которыми закрывала лицо и осторожно посмотрела на своего спасителя из-под ладоней. — Здравствуйте, господин, спасибо, мистер, – тихо, но очень быстро, скороговоркой проговорила она. — Не надо благодарить, вот только не начинай, – забывшись от публичного проявления благодарности, чуть громче, чем требовалось, воскликнул Кроули, на всякий случай оглядываясь по сторонам, чтобы удостовериться, что ему не предъявят по возвращении с задания никаких обвинений, – прости, я по привычке, – спохватился он, почувствовав на себе испуганный взгляд. Он нагнулся ниже, поднял девочку с земли и поставил на ноги, развернув к себе и прислонив спиной к дому. — Ну всё, переставай уже дрожать и больше не благодари меня. Это не я тебе помогаю, – он осторожно разгладил на хрупких плечиках сбившуюся накидку, поправил воротник, одёрнул мятую юбку – Знаешь, у меня есть один старый... знакомый, вот. Считай, это он подсобил. Я злой, – он состроил забавную гримасу, – Но иногда у меня бывают плохие дни. Как и у тебя, я смотрю. Чем, кстати, ты не угодила старой леди? Девочка шмы́гнула носом и поднесла озябшие пальцы к губам. — Хорошо. Спасибо, сеньор, больше не буду. — Ну вот, ты опять за своё... Ладно, забудь. Так за что тебе влетело? — Мы играли и танцевали. Наш табор. К нам пошли люди, ведь нас вообще-то любят в городе, – она, как бы оправдываясь, попыталась заглянуть за странные тёмные стёкла, скрывавшие глаза незнакомца, – правда любят, хотя не все, конечно. Эта фрау считает, что мы отпугиваем покупателей. У неё цветочная лавка на углу – вон там, видите? — Думаю, да, – Кроули, проследив взглядом указательный жест, увидел невзрачный прилавок с разложенными на нём небольшими букетами. — Как может тот, кто владеет такой красотой, быть недобрым? – задумчиво продолжила девочка. — К сожалению, мир – не самая справедливая штука, – разглядывая цветы, ответил демон. — А скажите, сэр, эта леди так и будет танцевать всю жизнь? — Нуууу, кхм. Я не думаю, что настолько сильно разозлился. До вечера точно, может, ещё немного. Посмотрим. — Ясно, – девочка закусила губу. — Тебе это неприятно? — Это... неправильно. У неё дети, – поспешно добавила девочка, увидев, что чёрный господин собирается возражать. — Но ведь ты и сама дитя. Как тебя, кстати, звать? – спохватился Кроули, вспомнив наконец, о чём разговаривают люди, встретившись впервые. — Эсми, сэр. Но всё же... Что будет с той дамой? — Ты слишком добрая, Эсми, – девочка смутилась и опустила глаза, – Мир редко может это оценить. И я тоже, само собой, но кое-кому бы это понравилось. Всё будет хорошо, – добавил он тише, отирая рукавом воду, грязь и кровь с лица девочки и незаметно исцеляя ссадины на её лбу. — Вы очень добры ко мне, господин. — Я просил не благодарить меня, помнишь? – он со вздохом поднялся на ноги, – пойдём, дитя. Кстати, как ты находишь Францию? Недурно, а?

§§§

Худой рыжеволосый мужчина в чёрном и девочка лет двенадцати появились на пороге уже описанного нами кабачка. Всё тот же трактирщик встретил их радушно. На удивление, никто из посетителей не обратил на них внимание. Чудеса, да и только. — Приятель, дай нам чего-нибудь поесть, – сказал мужчина усатому кабатчику. — О, это снова вы! Добро пожаловать. Очень рад, очень рад. Как успехи? Выглядите лучше. — Спасибо. Дружище, накорми ребёнка чем-нибудь, чем можно кормить детей, – Кроули сделал в воздухе неопределённый жест рукой, обозначая этим движением все сложности этого дела, – Мне нужно уйти, не знаю, сколько времени это займёт. К утру вернусь. Позаботься о ней, – демон бросил на стол несколько золотых. – Если к тому времени, как ты проснёшься утром, я ещё не вернусь, иди к своим, – сказал он девочке, присев рядом на скамью у входа и с беспокойством поглядывая на щегольской циферблат, поблескивавший на тонком запястье. Его не смущал этот небольшой анахронизм, демону нравилось в этом отношении быть полной противоположностью Азирафаэлю, чрезмерно, на его взгляд, увлекавшемуся старинными вещицами. — Но, добрый господин, позвольте мне вас сопровождать, я могу быть полезной, я многое умею, – возразила девочка. — Эсми, – Кроули начинал сердиться. Любые проявления привязанности кололи его как портняжные булавки, – это дело личное. Я найду тебя позже, – добавил он мягче. – Я говорил об одном друге, я устрою тебя к нему, если захочешь. Он будет рад, тебе у него понравится. Но сейчас я ухожу. — Ладно, – неохотно уступила малышка, шмыгнув для приличия носом. Не то, чтобы ей хотелось выходить на улицу этим вечером, а тем более покидать тёплое помещение. — То-то же.

§§§

Хлопнула входная дверь, впуская в помещение облачко белого пара и выпуская наружу человека в тёмном костюме. Снова вынырнув в уличный холод, демон плотнее закутался в плащ и прислонился к каменной стене здания, почти скрытый в тени дерева, растущего здесь же. Он не хотел, чтобы его маленькая протеже видела тех людей, что должны были появиться в условленном месте. А тем более чтобы они видели её. Странно, но Кроули не мог отделаться от инстинктивной неприязни, которую испытывал к опустившимся человеческим созданиям. Он не чувствовал в них "родственные души". Заблудшие люди могли снова подняться, очиститься, пожелай они того сами – недаром же рассказываются притчи⁴. Он не верил в предопределение, которое через два века ляжет в основу религии, провозглашённой Мартином Лютером. Но для созданий, подобных ему, эта философия казалась уместной. Однажды оступившись, ангел не может вернуть себе былую чистоту и благодать. "Очень надо", – подумал Кроули, мотнув головой, от чего непослушные пряди посыпались из-под скрывавшего их капюшона на узкие плечи, полыхнув ярко-рыжим пламенем в начинавших сгущаться сумерках. "И можно было бы, не вернулся б", – зло решил он, неосознанно приобнимая себя за шею свободной рукой и стараясь коснуться спины – того места, куда ввинчивалась ломающая кости и выпивающая сущность боль, когда в ушах свистел ветер и звучало эхо слов, ставших для него роковыми. "Скатываться по наклонной" было невыносимо больно. Даже сейчас, спустя много тысячелетий, он, казалось, раз за разом проживал всё ту же агонию. Не все пережили падение. Не все выжили в войне, последовавшей за ним, когда вчерашние братья сошлись мечом к мечу, одни – защищая, другие – в исступлённой решимости вернуть потерянное безвозвратно. Не все смогли освоиться с новой жизнью, лишённой света. Иногда чувство безысходности становилось таким сильным, что заставляло некоторых его товарищей по несчастью делать странные вещи. Не многим удавалось прервать своё существование – очередное благословение, ставшее проклятием, когда всё перевернулось с ног на голову, в одночасье рухнуло с Небес в Преисподнюю; оставшихся изолировали в самых дальних кругах Ада. Там и находились они целую вечность, мучая и мучаясь. А Кроули выжил и пережил. Может быть, из-за сверхъестественного упрямства, может, благодаря некоторым человеческим выходкам и изобретениям, скрасившим его жизнь, а возможно из-за некоего ангела, разделившего с ним долгие тысячелетия на этой планете, как позднее делили они вино долгими уютными вечерами. Кроули почти не помнил жизни до – те, кто не могли забыть, как правило лишались рассудка; но несмотря ни на что он почти полюбил жизнь после. Он никогда всерьёз не думал об Апокалипсисе, но эта идея никогда не казалась ему хорошей. В этом смысле он был и оставался скептиком, что было странно даже по меркам демонов. Внезапно из потока мыслей Кроули вывел негромкий свист. Он встрепенулся, осматриваясь по сторонам, как человек, которого только что разбудили, окатив ведром ледяной воды. И что за настроение владеет им последнее время? Если прав Гиппократ, он рискует захлебнуться в чёрной желчи⁵. Определённо, этот век заслуживает звания одного из самых неудачных в истории. Кроули выглянул из своего укрытия и заметил человека на другой стороне улицы. Он посмотрел на часы. Три минуты десятого. Пора.

§§§

Спустя несколько минут небольшая процессия, состоявшая из демона и трёх-четырёх подозрительного вида личностей, закутанных в плащи, пересекла несколько кривых улочек, всё сильнее углубляясь в неблагополучную часть города, более походившую на трущобы. В таких местах селилась элита нищенского и разбойничьего сброда. Как раз то, что искал Кроули. Один из разбойников, выйдя вперёд, пока остальные поджидали его на почтительном расстоянии, постучал условным стуком в неосвещённое окно одного из покосившихся домов, казавшегося совершенно необитаемым. Кроули беспокойным жестом поправил очки, скрывавшие змеиные глаза. Ничто не указывало на то, что кто-нибудь мог находиться внутри. Человек ещё дважды повторил условный сигнал, после чего негромко щёлкнула задвижка и низкая дверь приоткрылась, пропуская всю компанию внутрь. Кроули с порога обдало подвальной сыростью. Низкое помещение, представшее его взору, освещалось, а по совместительству и обогревалось, маленьким очагом в стене – единственным источником света и тепла в этой убогой комнате. Окна наглухо закрывались ставнями. Впрочем, обитатели этого места были гораздо более примечательными, чем оно само. На лицах собравшихся плясали неверные тени, придавая им сходство с древними масками какого-то языческого культа, олицетворяющими различные пороки. После непродолжительного молчания тот, кто сидел ближе других ко входу и с которым Кроули условился о встрече, подал голос. — Мы проверили, – сказал он, обращаясь, по-видимому, к главарю, – Этот человек чист. Недавно в городе, но не засланный. Самый старший из разбойников медленно кивнул, не показывая лица. — Хорошо, – он неторопливо приподнял шляпу большим пальцем, и Кроули увидел седые усы и узкие, стального цвета глаза, окружённые множеством морщин, пристально щурившиеся на него и узкую щель рта. Атаман задумчиво посасывал колючку шиповника, какие часто используют наподобие зубочисток деревенские жители. — Так в чём, собственно, дело? – начал расспросы утренний знакомец Кроули, подбодрённый кивком предводителя. Кроули прочистил горло. Низкий потолок неприятно давил на голову, мешая сосредоточиться. Холод последних дней как будто бы стал сильнее. — Вы должны обделать для меня одно дельце. Не пыльное, но горячее. Разумеется, я щедро заплачу за ваши старания. Многого от вас не потребуется, нужно лишь поджечь одно здание и удостовериться, что пламя достаточно сильное, чтобы его не слишком уж легко было бы затушить. Это всё, – сказал Кроули и после непродолжительной паузы быстро добавил, – без жертв. Всего только немного огня. Присутствующие переглянулись. Атаман всё также неспешно оглядел демона с ног до головы и затянулся трубкой, которую до того старательно набивал листьями, лежавшими перед ним на столе. — Вы чересчур щедры для подобного пустяка. В спёртом воздухе запахло жжёной травой. Курение груши было весьма популярно в то время. Кроули подавил желание закрыться от дыма рукавом, с опозданием вспомнив, что дышать ему, в общем-то, не обязательно. Несколько человек закашлялись. — Однако вы не уточняли, – заметил он, – что именно мне нужно, чтобы вы подожгли. Разбойники переглянулись. — Не так много зданий в нашем городе, поджог которых стоил бы так дорого, – заметил пожилой разбойник, – Уж не Ратуша ли? — Берите выше. —Собор Карла? — Бинго. Присутствующие с невольным трепетом переглянулись. Видно было, что они колеблются. — Я хорошо заплачу́, – напомнил Кроули, видя, что маятник качнулся не в его сторону. — Но всё-таки Собор... – сказал кто-то. — Ай-яй, суеверия погубят вас, – покачав головой, вставил утренний знакомец Кроули, – ведь речь идёт о кругленькой сумме, – он выжидательно посмотрел на демона. — Я бы не сказал, что суеверие, или по крайней мере, что ваши опасения необоснованны. И всё-таки если вы внезапно решили заботиться о душе, вам следовало бы вспоминать об этом чуть чаще, чем раз в жизни, – усмехнулся Кроули, удивившись про себя, с каких это пор он записался в проповедники, – Но в остальном вы правы, молодой человек, сумма вас ждёт вполне себе. Я полагаю, это будет даже слишком для подобного дела, ведь, если всё будет сделано грамотно, вам нечего опасаться, риск невелик, а награда, – демон достал из-за пазухи внушительных размеров мешок и оценивающе взвесил его на ладони, придерживая другой рукой, – награды хватит на половину здешних девчонок и останется на выпивку. Так как вы находите моё предложение, джентльмены? Повисла пауза. Кроули видел почти осязаемую борьбу набожности с жаждой наживы, происходящую в этих чёрных душах. Он знал по долгу службы, что многие из присутствующих здесь не видят никакого затруднения в том, чтобы убить безоружного человека, слабую женщину или невинного ребёнка, богохульствуют так же часто, как дышат, но тем не менее поджог священного места казался им страшным злодеянием, святотатством, за которое век поджариваться в аду на медленном огне. Наконец атаман положил на стол свою трубку. — Итак, надо что-то решить. Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы принять предложение этого господина? Человека три подняли руки. Спустя несколько секунд к ним присоединились ещё столько же, по-видимому, пристыженных своей нерешительностью. Кроули тихо вздохнул. Легкие победы, как безвкусно. — Кто против? – никто не шевельнулся. При виде золотых, которые Кроули за время этого непродолжительного разговора успел вынуть из мешка и теперь разглядывал, протягивая ближе к свету, пробивающемуся сквозь каменную решётку, у головорезов потекли слюнки. — Остальные воздержались, – неодобрительно заметил атаман, – Ну что ж, советую вам скорее определиться, так как большинство голосов в пользу этого дельца, – он повернулся к Кроули, – Итак, господин хороший, когда мы должны начать?

§§§

Демон устал объяснять и агитировать. Ночь выдалась холодной и тихой, и в этой тишине он слышал осуждающий голос Азирафаэля, вздыхающего в каждом переулке и угадывал фигуру ангела, застывшего в скорбной позе в каждом дереве, в каждом облаке, в каждом запоздалом прохожем. К тому же он продрог до костей, а потому пошёл своим собственным следам туда, где мог бы провести эту ночь в более комфортных условиях. Однако пройдя несколько сотен шагов, он обратил внимание на шум, доносившийся с главной площади. Любопытство повлекло его туда. Вскоре он увидел женщину. Он узнал в ней торговку, которую заставил пуститься вприсядку. Странно двигаясь, она не ушла далеко от того места, где они расстались насколько часов назад. Площадь была ярко освещена факелами, плотным кольцом вокруг стояла толпа зевак. Одни смеялись, другие крутили пальцем у виска – рехнулась, мол. Здесь же были и служители порядка, с интересом наблюдавшие за представлением и не особенно спешившие прекращать безобразие. Кроули заметил доктора и священника, мрачно перешёптывавшихся и указывавших в сторону импровизированной арены. — Что случилось? – обратился демон к человеку, находившемуся ближе других. Тот пожал плечами. — Смотри сам, приятель. Психическая какая-то. Ждём, когда её сожгут. — Ух ты, ничего себе, – присвистнул Кроули, – как всё быстро. — А чего ждать? – резонно возразил горожанин, – чем быстрее, тем лучше. Народ всё прибывал. Скоро здесь яблоку негде будет упасть. Кроули поморщился. Он не любит яблоки. А вот люди... Что поделаешь, люди любят зрелища. Не привлекая к себе лишнего внимания, он потихоньку щёлкнул пальцами и торговка в изнеможении грузно обвалилась прямо на мостовую, пыхтя и обмахиваясь подолом вместо веера. Те из толпы, кто стоял ближе других, от неожиданности подались назад, возникла небольшая давка, послышался свист и крики. Кроули снова тронул за плечо того же человека, к которому обратился в первый раз. Спокойная рассудительность буржуа выдавала в нём эксперта в подобных делах. — А что теперь? Её ведь не сожгут? — Шутишь, приятель? Теперь её точно сожгут, – всё так же невозмутимо ответил горожанин и сплюнул себе под ноги. — Она ведь больше не танцует. Так за что её наказывать? — Если не танцует, значит точно сожгут. Она ведь ведьма. — Кто сказал, что она ведьма? — А разве не очевидно? – пожал плечами горожанин. — Не особенно, – признался Кроули. — Ну смотри. Ты знаешь, что сейчас видел? — Да. — И что же это? — Танец. — Ты можешь его объяснить? — Я в принципе ещё не совсем понял концепцию человеческих танцев, странная штука, хотя довольно забавная, – сказал Кроули, вспоминая некий извинительный танец, виденный им не так давно. — Вот и повод. Если есть в деле что-то непонятное, значит она ведьма. Слушай, друг, ты как будто первый день на свете живёшь, – горожанин хлопнул его по плечу и отвернулся. Решив, что последствия его не касаются, демон постарался выбраться из толпы, но это оказалось довольно сложной задачей, так как людское море успело затопить все прилегающие улочки. Он сам удивился, насколько незначительный провод требуется, чтобы привести в движение этот сложный механизм, имя которому народ. Кроули поднялся на цыпочки и постарался глянуть поверх голов. Благодаря высокому росту, это ему практически удалось, как вдруг непонятная сила согнула демона пополам, заставив его зашататься от внезапной боли, закрыв руками уши, – Ахх! Какой дурак вздумал играться с колоколами посреди ночи! – простонал он, медленно оседая на мостовую. Воздух вокруг стал ужасно тяжёлым, его резко дёрнуло вниз, прижимая к земле. — Парень, у тебя всё хорошо? – наклонился к нему кто-то. — Оттъ... отоййди, – послышалось в ответ. Кроули с запозданием узнал в этом шипении свой голос. Кто-то потянул его за воротник. — Эй! Сюда! У нас ещё один! Смотрите! Смотрите все! Несколько человек схватили его и насильно поставили на ноги, расцепив руки, судорожно сжимавие голову. Звон усилился, казалось, его мозг закипает и сейчас взорвётся. Он не совсем понимал, где находится. Силы ему изменили, он едва не провалился в беспамятство. — И его туда же! И его сжечь! — Проклятый колдун! – раздались крики. — Помоги, – простонал Кроули, безвольно повиснув в чужих руках и глядя куда-то в пространство. Звуки вокруг слились для него в один протяжный звон. Собственное тело отказывалось повиноваться. — Туда его! Так ему! Чтоб его! – слышалось отовсюду. Мало кто знал, что произошло, но, подхватив чей-то крик, толпа не унималась. Внезапно Кроули как будто очнулся. Злость накатила на него тяжёлой волной. Он понял, что больше не может себя контролировать. — Ах вы! Да как вы! А ну, идите! Все идите, чтоб вам! – от боли было сложно соображать, перед глазами всё плыло, сознание мутилось. Кроули с силой топнул ногой, махнув обеими руками на собравшихся поглазеть зевак. Он почувствовал, как энергия вышла из него, оставив покалывание в кончиках пальцев. Головная боль резко усилилась, но сжимавшие его руки разжались и он, более никем не удерживаемый, вконец обессилев от чуда таких масштабов, снова рухнул на мостовую. Словно повинуясь щелчку пальцев, улица пустилась в пляс, постепенно подтягивались всё новые и новые танцующие. Скоро это стало похоже на массовое помешательство. Боль не проходила. Припадок опасно затягивался. Вокруг стучали десятки ног, нужно было уходить, но он не мог заставить себя двинуться с места. Лишь через несколько бесконечных секунд демон немного пришёл в себя. Сначала ползком, а потом и поднявшись на ноги, он с трудом добрался до ближайшей стены и оперся на неё, сильно запрокинув голову. Его шатнуло в сторону, он едва успел вернуть себе равновесие. Что это было? Что только что случилось? Он обвёл мутным взглядом площадь. Такое он ощущал лет пятьсот назад, когда над ним пытались проводить какие-то обряды, однако, помнится, тогда он отделался довольно легко. Но сейчас никто над ним ничего не читал, его не старались изгнать из собственного тела, не пытали священными артефактами. Вокруг царила злость, толпа была готова растерзать любого – он должен был чувствовать себя отлично. Так что не так? Вцепившись одной рукой в воротник туники, он двинулся подальше от этого места, не заботясь более об оставшихся позади и переходя от дома к дому в поисках опоры. По счастью, он выбрал верное направление – где-то здесь должен быть трактир.

§§§

Из приятного сонного забытья, в котором она пребывала после весьма недурного, а главное сытного ужина – редкая роскошь для неё, Эсми вывел шум, доносившийся с площади. Девочка проснулась от громких криков, раздававшихся, казалось, под самыми окнами. Повинуясь выработанному годами кочевой жизни чутью, она безошибочно определила, что что-то недоброе приближается. Маленькую цыганку охватил, как могло показаться, необоснованный страх, что господин, прячущий свои глаза, вовсе не придёт за ней. Казалось бы пустяки, вздор, обычная тревога чересчур развитого воображения, но недаром об этом племени, славящимся горячей кровью и страстной любовью к свободе ходит такое множество легенд. Не бывает дыма без огня, не вырастает сказка из пустой фантазии. У всего есть причина. Их короткой встречи, когда чёрный человек спас её от побоев, хватило детскому сердцу, чтобы привязаться к этому странному господину. Так что её волнение только усилилось, когда на улице послышались новые крики – сначала веселья, а потом, как ей показалось, ненависти и страха. Когда часы на городской башне пробили полночь, она встала и потихоньку выбежала на улицу. Не зная, в каком направлении скрылся её спаситель, она пошла туда, откуда раздавался шум. И не прогадала. Эсми выбрала верный путь. Несмотря на поздний час, улица была ярко освещена светом множества факелов. Девочку поразил чудовищный хоровод, бесновавшиеся на площади. Она узнала тот дикий танец, отбивший у торговки желание отхлестать её тряпкой. Цыганка больше не сомневалась, кто был причиной всему этому беспорядку. Предчувствие не обмануло её. Всего через три сотни шагов вверх по улице девочка увидела знакомую тёмную фигуру согнувшуюся возле какого-то забора, в который человек изо всех сил вцепился одной рукой. Девочка бросилась к нему. — Что такое? Что с вами, сэр? Вам плохо? – она заламывала свои маленькие ручки, – Вас ударили? Вы умираете? Что у вас болит? Вам нужен доктор? — Кто? Нет, – он постарался выпрямиться, но Земля как будто выбрала его в качестве подопытного для экспериментов по увеличению гравитации, он со стоном рухнул на колени, – Нет, доктор не нужен, тут поможет разве что агх... ангел. — Что? Так вы умираете! Сэр, не нужно умирать! Что же вы это, а? Пойдёмте со мной, пойдёмте, я знаю тех, кто может помочь вам, – она схватила его за руку, но не смогла сдвинуть с места. — Спасссибо. Я думаю, если б я умирал, мне бы об этом ссообщили. Ззнаешшь, я оччень сссомневаюсссь, ччто кто-то может мне... помочччь, – он закрыл глаза, пережидая новый, особенно острый приступ. Его словно затягивало куда-то, все силы уходили на сопротивление. Но сил этих не оставалось. — Мистер, сэр, неужели я ничем не могу вам помочь? – с отчаянием воскликнула девочка. Кроули съёжился на земле, обхватив руками рёбра, стараясь облегчить боль. Он даже перестал дышать, но это мало помогало. Казалось, гнутся и ломаются кости от невидимого тяжкого груза, лежавшего на нём. Это было похоже на то, как если бы его хоронили заживо под толщей земли, всё глубже и глубже погружая в её недра. Вес того, что, по ощущениям, лежало на нём, всё увеличивался. Безжалостно сдавило виски. — Нгх, – сделал попытку приподняться на локте, – ты... можешь. — Я?! О, слава Богу, сэр, да, конечно, что нужно делать? — П... помолись за меня, – не веря себе, прошептал Кроули. — Помолиться? Да, я слышала, что это очень важно, когда... Но я... Я другой веры, – девочка замялась, но встретившись с глазами незнакомца, странными, жёлтыми, как будто кошачьими, несмотря на расширенные зрачки, заполнившие почти всю радужку от переполнявшего их страдания, которое он пытался скрыть от неё, ничуть не испугалась, а наоборот, нашла в себе мужество помочь, – Да-да, сейчас, я сейчас, – Эсми торопливо опустилась рядом на колени и молитвенно сложила руки. — Подожди, – он поймал её запястье. Она испугалась хладности его кожи, – Постой. Попроси обо мне Азраф... Азиф... Есть такой ангел, его зовут Азззззирафффэл'. П-пожалуйста, большшше никому об этом не говори, – он понял, что не может больше сопротивляться. Сколько ему удалось продержаться? Пару минут? Кто-то сильный и чрезвычайно настойчивый требует его присутствия, что бы это ни значило. — Но вы обещаете не умирать? – прошептала девочка, наклонившись к самому его уху, – Обещаете? — Об... Обе... Обещщщаю. Францц-ция, помнишшшь? – ей показалось, что он улыбнулся одними глазами. Внезапно несчастный вскрикнул, раздался хлопо́к, запахло серой и от господина, секунду назад лежавшего у ног Эсмеральды, осталось только лёгкое облачко чёрного дыма, почти сразу же унесённое ветром к небу.

§§§

To be continued...