Через тернии к сердцу

      Закинув ногу на ногу, Гинтоки лежал на руке и жевал колосинку во рту. Со всех сторон были слышны болезненные стоны и кряхтения, хорошенькие медсестры бегали вокруг, останавливаясь то здесь, то там и помогая раненым. Рядом с Гинтоки пустовало лишь единственное место, и он молил всех богов, чтобы сюда не положили очередного старикана, который считал, что ещё достаточно молод для войны. Сдвинув брови, белобрысый парень зло цыкнул — все эти самоуверенные пердуны, держащие в руках меч не больше часа за всю свою жизнь, теперь лежали здесь и выли от боли.       Он находился в этой полуразрушенной сарайке уже 3 дня, и дольше оставаться здесь был не намерен — его ждали соратники. Вчера он всем своим видом показывал санитарке, что его бок не болит и он может вернуться на поле боя, но молодая светленькая девчонка строго-настрого запретила даже вставать. Решив, что она просто положила на него глаз, Гинтоки навестил её вечером в палатке, но получил лишь укол в задницу и требование вернуться на лежак и не двигаться.       У Гинтоки было стойкое ощущение, что старикашки попадают сюда специально — целый день лежишь, ничего не делаешь, бесплатно ешь, да к тому же регулярно подходят красивенькие девушки и спрашивают о самочувствии. Не жизнь, а сказка. Гинтоки презрительно скривился — не хотелось проводить так бесцельно ещё и полдня в этом проклятом месте.       Ночью, когда в нескольких сантиметрах от него о пол стукнули деревянные носилки, Гинтоки очнулся от полудремы: на пустующее место рядом с ним положили новенького. Не открывая глаз, он перевернулся на спину и прислушался. Ни стонов, ни воплей, ни криков, лишь глубокое размеренное дыхание. Это не могло не обрадовать — значит, это не дед, однако и расслабиться Гинтоки не мог — новой волны раненых, принесенных с поля боя, не было, откуда тогда он здесь взялся?       Решив больше себя не томить, Гинтоки открыл глаза, повернул голову в сторону и невольно задержал дыхание — на секунду ему показалось, что рядом лежала девушка. Но нет, это был молодой парень примерно его возраста, но чуть щуплее. Торс парня, скрытый за толстым слоем свежих бинтов, размеренно поднимался и опускался. В замешательство Гинтоки ввели длинные волосы, чёрными струями стекающие по лицу, груди и плечам брюнета.       Разочарованно цыкнув, Гинтоки отвернул голову и обиженно уставился в потолок. Конечно, у многих самураев были длинные волосы, у кого по плечи, а у кого аж до копчика. Да и его друг Зура тоже был счастливым обладателем роскошной копны волос, настолько ненатуральной, что его волосы были похожи больше на парик. Его нисколько не обижало, что его путали с девушкой — его, кажется, наоборот, приводило это в неописуемый восторг.       Не удержавшись, Гинтоки снова повернул голову на парня. Было в нем что-то такое, что очаровывало с первого взгляда. Идеальная линия профиля, четко очерченные скулы, слегка виднеющиеся из-под длинной пушистой чёлки и распущенных волос. Он точно был популярен у девушек. Густые чёрные ресницы, светлая и наверно нежная на ощупь кожа. Очнувшись, Гинтоки испуганно одернул уже тянувшуюся к лицу незнакомца руку. Заставив себя отвести взгляд, Гинтоки отвернулся и закрыл глаза.       Ближе к утру сосед сдавленно зашипел, разбудив Гинтоки. Не поворачивая головы, он открыл глаза и стал внимательно наблюдать за раненым незнакомцем. Похоже, у того был жар, но звать на помощь медсестричек он даже не думал. Длинноволосый брюнет болезненно застонал и приподнялся на локтях, намереваясь встать, но ватное тело безвольно упало обратно. Зажмурившись и приложив руку к груди, парень стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.       Мучить ни его, ни себя Гинтоки не хотел, поэтому, сев на лежаке и шёпотом окликнув парня, он аккуратно схватил его за запястье. Незнакомец вздрогнул и моментально одернул руку как от огня, вырвавшись из схватки. Его чёрные волосы разметались, когда он резко повернул голову, и Гинтоки замер, встретившись с ним взглядами. Грудь моментально прошибло молнией, когда на него уставились синие глаза. Они были настолько ядовито-яркие, что выглядели искусственными. Гинтоки показалось, что перед ним сидит аманто, принявший человеческий облик.       Одарив кудрявого соседа презрительно-злым взглядом, брюнет отвернул голову и вложил все силы в рывок, чтобы подняться, и кое-как у него это получилось. Пошатываясь и опираясь на стенку, парень побрел к выходу из сарая, не замечая окриков дедов, которым то и дело наступал на различные части тел. Отмерев, Гинтоки поднялся со своего лежака и неосознанно направился следом.       Несколько раз споткнувшись и чуть не упав, парень попытался выровнять шаг. Не получилось. Ближайшей опорой было дерево, и он, навалившись на него всем телом, сполз вниз. Отдышавшись и набравшись сил, брюнет снова поднялся и побрел дальше по дороге, сворачивая в сторону леса. Гинтоки не отставал от него ни на шаг, хотя и осознавал, что скорее всего тот его уже давно заметил. Истощеннное тело было давно на грани, но брюнет упорно продолжал свой путь.       Гинтоки не знал, как долго он так следовал за ним, но начинало светать, когда парень наконец свалился без чувств у ближайшего дерева, на которое хотел опереться. Не медля, Гинтоки подбежал и схватил того за плечи. Брюнет был горячим и сырым. Чёлка прилипла ко лбу, он тяжело дышал ртом, и в его дыхании Гинтоки услышал сиплый свист. Значит, ранение было куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Аккуратно положив его на траву, он спустил кимоно и удивлённо раскрыл глаза — все тело парня было сплошь усыпано порезами разной глубины и длины. Некоторые из них были старыми и давно зажившими, но большинство были свежими. Бинты, туго замотанные вокруг торса, пропитались кровью и потом, хоть выжимай. Может он сражался с толпой вооружённых катанами людей или аманто и потерпел поражение? Вероятно, военные нашли его по дороге в полевой госпиталь и забрали с собой в лазарет. В любом случае, нужно было быстрее унести его обратно и сказать медсестрам, чтобы о нем позаботились.       Подложив руку под колени и аккуратно взяв за плечи, Гинтоки поднял тело и был потрясен тому, насколько парень лёгкий, несмотря на его подтянутое и атлетическое телосложение.       Но только Гинтоки сделал шаг, как ноги свело судорогами, а от раны в боку возникла тянущая боль. Хотя он и чувствовал себя прекрасно, бодро и свежо, бок не успел до конца зажить, напомнив о себе в самый неподходящий момент. Стиснув зубы, чтобы не зашипеть от боли, Гинтоки попытался сделать ещё шажок, но ноги подкосились и он упал на колени.       Ему стало так стыдно от своего бессилия, что щеки зарделись. Хорошо, что брюнет не видел его жалкие попытки. Пытаясь не обращать внимание на громко бьющееся сердце, он медленно поднялся на трясущихся ногах и сделал один уверенный шаг. Голова парня раскачивалась от малейшего движения, и его волосы чёрными реками стекали с груди и плеч, оголяя забинтованный торс и тонкую шею. Это ни капли не помогало Гинтоки, скорее наоборот, усугубляло положение более ватными ногами.       Сделав ещё несколько таких мучительных шагов, тело вконец перестало слушаться и капитулировало — Гинтоки снова упал на колени, презирая себя за такую идиотскую неуместную слабость. Громко чертыхнувшись, он от злости уронил голову себе на грудь и тут же испуганно вздрогнул — брюнет устало приоткрыл глаза, что моментально связало Гинтоки по рукам и ногам. Голова закружилась, кровь прильнула к лицу, заставляя щеки краснеть. Саката замер и перестал дышать. Перенапряженные мышцы вмиг задеревенели. Гинтоки не мог отвести взгляд — захватившие в плен своей синевой глаза брюнета медленно превращали тело в кусок камня.       Пустив остатки сил на то, чтобы схватить Гинтоки за воротник, благодаря чему тот смог отмереть и вырваться из синего плена, парень попытался сфокусировать взгляд, но подрагивающие веки начали медленно опускаться. Испугавшись, что тот сейчас снова потеряет сознание, Гинтоки нервно затряс его рукой за плечо.       — Э-эй! Не закрывай глаза! Эй!       Длинноволосый парень глубоко вдохнул и, приоткрыв рот, что-то прошептал одними лишь губами. На выдохе его голова безвольно откинулась назад, обнажив голую шею.       Гинтоки охватила паника. Если бы руки сейчас не были заняты, он бы непременно начал рвать на голове свои кучерявые волосы от безысходности. Нужно было срочно вернуть парня в лазарет, но Гинтоки… не хотел. Не хотел напрягать мышцы и ворошить рану, не хотел возвращаться в воняющую гниющими дедами сарайку, не хотел, чтобы кто-то ещё, кроме него, ухаживал за брюнетом. Представив, как влюблённо смотрят на парня медсестрички, с нежностью перебинтовывая его, в Гинтоки проснулась неведомая ему ранее звериная ярость.       Он никому не позволит прикасаться к нему!       Крепче сжав тело руками, Гинтоки впился в парня жадным взглядом. Он сам перевяжет ему раны, и сам поставит на ноги. Сейчас он лишь хотел встретить тех монстров, что изуродовали это прекрасное тело. Они моментально бы пожалели о том, что родились на свет, испытав на себе яростный гнев Широяши.       Аккуратно прислонив брюнета к дереву, он скинул с себя хаори и накрыл им парня. Присев напротив, Саката аккуратно убрал мешающуюся черную прядь за ухо и кончиками пальцев невесомо провел по щеке, будто боялся разбудить.       — Жди здесь, я скоро вернусь и займусь твоим лечением.       Осознав, что только что сделал, Гинтоки медленно убрал руку от лица парня и посмотрел на свои пальцы. Откуда в нем эта странная нежность? Он никогда таким не был, ни с кем. Но сейчас не это было главной проблемой — нужно было срочно спасать брюнета. О своих чувствах он подумает позже.       Не обращая внимания на жар, расстекающийся по всему телу, и ноющую боль в боку, Гинтоки рывком соскочил на ноги и быстрым шагом направился в сторону полевого лагеря.       К сарайке он прибежал, когда было уже засветло. Многие старики в это время только-только просыпались, болезненными стенаниями взывая к санитаркам, которые к этому времени были уже вовсю на ногах.       Подкравшись к палатке, Гинтоки задержал дыхание и прислушался — изнутри не доносилось ни звука. Обрадовавшись, что ему так нещадно повезло, он заскочил внутрь, но неожиданно врезался в ту самую светленькую девушку, которая его отшила.       — Что ты здесь де… — удивленная медсестра начала возмущаться, но была быстро заткнута ловким поцелуем.       То ли от наслаждения, то ли от отвращения девушка зажмурила глаза, и Гинтоки быстро осмотрел внутреннее убранство палатки. Здесь было огромное количество различных коробов и корзин, и чего в них только не было, начиная от бинтов, марли и тряпок и заканчивая какими-то грудными сборами и баночками с мазями. Схватив первое, что попалось под руку, Гинтоки оторвался от девушки и, пока та пыталась прийти в себя, выбежал на улицу. Следующей его целью была кухня, где можно было своровать сухпайки хотя бы на первое время жизни в лесу. Бок пронизывала жгучая боль, но обращать на неё внимание не было времени.       Стащить еду оказалось даже проще — до завтрака было еще долго, поэтому кухня пустовала. Схватив несколько сухпайков, бурдюк, ножик и маленький котелок, Гинтоки прошмыгнул мимо медсестер и скрылся в кустах, подрезая путь до леса.       Было стыдно заниматься такими подлыми вещами, но выбора не было. Оставалось лишь надеяться, что те, кто о нем здесь были наслышаны, не разнесут странные слухи о том, что великий и ужасный Широяша как пятилетний ребёнок обворовал лагерь, а потом сбежал в лес. Не дай бог Зура об этом узнает или, что ещё хуже, Такасуги. Гинтоки поежился, отгоняя от себя противные мысли. Оставалось лишь надеяться, что они не придут его навестить хотя бы в следующие несколько дней.       Подумав о брюнете, Гинтоки неосознанно ускорил бег, и его бок моментально пронзила ужасная боль, заставив остановиться. Пытаясь отдышаться, Гинтоки приложил ладонь к забинтованной ране и почувствовал, как рука промокла от выступившей крови. Парень недовольно цыкнул — такими темпами он ни брюнета не спасёт, ни себя.       Дойдя быстрым шагом до нужного дерева, Саката уселся рядом с брюнетом и разложил перед собой все, что утащил из лагеря — бинты, спирт, мази, какие-то травы для заварки. На траву он также бросил 4 сухпая, полный бурдюк с водой, кухонный ножик и маленький котелок, в котором брякнула ложка — её Гинтоки заметил только сейчас, чрезвычайно обрадовавшись такому неожиданному подарку.       Отложив хаори, Гинтоки аккуратно распахнул кимоно брюнета и занялся его ранами, стараясь не придавать значения своим странным мыслям и желаниям, то и дело волнующим его голову и тело.