Через тернии к сердцу

      Два дня Гинтоки почти не ел и не спал, постоянно наблюдая за самочувствием брюнета. Выхаживая, он сбивал ему температуру и продолжал таскать из лагеря еду, бинты, спирт и ткани. Гинтоки несказанно обрадовался, узнав, что Зура и Такасуги ещё не приходили, а в лагере его поисками никто не занимался — никому не было до этого дела.       На третий день у брюнета наконец-то спал жар и прекратился противный свист при дыхании — значит, парень шёл на поправку. На радостях Гинтоки сварил себе из сухпая кашу и слопал её без остатка. Для полного счастья оставалось лишь поспать хотя бы несколько часов и тогда на законных правах можно было наконец начать требовать с этого красавчика плату.       Обведя брюнета взглядом, Гинтоки блаженно улыбнулся. Парень ему теперь по гроб жизни обязан. Может тонко намекнуть ему, что не так уж и много хочется в знак благодарности, может быть всего лишь один маленький поцелуйчик или залезть руками под одежду, благо одежды у того было немного? Он ведь имеет право такое просить? Имеет ведь? Да?       Проведя взглядом линию от шеи до ключицы, Гинтоки сглотнул. Безумные мысли жужжащим роем снова зашевелились в голове. Может, не так уж и нужно это беспринципное самурайское благородство? Нетерпеливо заерзав, он облизнул пересохшие губы. Будто кто-то извне нашептывал на ухо, внушая мерзкие мысли. С какой стати я обязан так долго сидеть как на иголках и ждать, когда он очнется? Напряжённо сдвинув брови, Гинтоки трясущейся рукой потянулся к кимоно брюнета. Сердце в груди лихорадочно стучало, отдавая пульсацией в голову. Не лучше ли сделать все, что хочется, прямо сейчас, пока он спит? Он не проснётся и ничего не почувствует. Рука скользнула под ткань и медленно поплыла к животу. Вздогнув, красный от возбуждения Гинтоки случайно дотронулся до голой кожи пальцем, от чего брюнет отрывисто вздохнул. НЕТ! ТАК НЕЛЬЗЯ! Гинтоки быстро вытащил руку и, прижав колени к груди и обхватив их руками, спрятал голову. Он и так уже ворует из лагеря под предлогом «безвозмездной» помощи, если он ещё и обесчестит больного бессознательного парня, то даже себе самому станет противен.              Выглянув из-за колен, Саката стал наблюдать за лицом брюнета. Его шелковистые чёрные волосы были раскиданы по траве, густая чёлка прикрывала лоб и расслабленные брови. Приоткрыв губы, он размеренно дышал через рот и спал.       Закусив губу и сильнее вжавшись в колени, Гинтоки впился пальцами в свои ноги, пытаясь держать себя в руках. Может, этот парень и правда пришелец? Аманто, который очаровывает, а потом высасывает из жертвы всю жизненную энергию. Некая раса энергетических вампиров? Гинтоки никогда не чувствовал себя так странно, ни с девушками, ни уж тем более парнями. Не то, чтобы у него были какие-то предрассудки на этот счёт, однако парни его никогда не заводили. Вспомнив ту медсестричку в лагере, которую он бездумно поцеловал, чтобы отвлечь, Гинтоки глупо заулыбался. Это было приятно. Опустив глаза на губы брюнета, Гинтоки невольно сглотнул. Улыбка вмиг спала с его лица, стоило ему лишь на мгновение представить, что прикасается к ним своими. В тело будто вонзили тысячу мечей, кровь забурлила, сердце забилось в бешеном темпе.       Поднявшись на ноги, Гинтоки встряхнул головой, от чего белоснежные волосы распушились ещё сильнее. Решив, что просто необходимо занять дурную голову и непослушные руки хоть чем-то, Гинтоки огляделся на наличие длинной и крепкой палки. Такая нашлась быстро, и Саката весь вечер потратил на то, чтобы выточить из неё что-то похожее на бокен. Домогаться до парня он больше не пытался, лишь иногда поглядывая в его сторону для проверки самочувствия.       На четвёртый день брюнет наконец очнулся. Приподнявшись, он оглядел себя: торс был обмотан чистыми бинтами, порезы на руках и ногах густо намазаны заживляющей мазью. Осмотревшись вокруг, он заметил сидящего поодаль белобрысого парня, который, опираясь на какую-то деревяшку, клевал носом.       Когда тело вместе с деревянным мечом опасно накренилось, Гинтоки резко проснулся. Открыв глаза, чтобы сесть поудобнее и снова задремать, он замер, встретившись взглядом с брюнетом. Синие глаза смотрели настороженно и вопросительно. Почувствовав, как пересохло во рту, Гинтоки заставил себя выглядеть непринуждённо и перестать смотреть на парня как на рамен с говядиной.       Приветливо улыбнувшись, Саката лениво махнул ему свободной рукой.       — Йо, очухался наконец? Как себя чувствуешь?       Быстро оглядев лагерь, который состоял из потухшего костра с висящим над ним котелком, развешенных на ветке бинтов и подстилки из давно не белого хаори, брюнет снова впечатался глазами в Гинтоки, гневно сдвинув брови. Саката вздрогнул, но такой реакцией удивлён не был — он уже давно понял, что характер синеглазки не сахар, и когда тот придёт в себя, то либо сразу пошлёт его куда подальше, либо просто молча уйдёт куда глаза глядят. Чтобы не ухудшать и так натянутые между ними отношения, он молча выжидал дальнейших действий парня.       Брюнет положил себе ладонь на грудь, будто хотел удостовериться, что он и правда спасен, а потом гордо вскинул голову, смотря на своего спасителя сверху вниз.       — Я не просил о помощи.       Гинтоки устало обмяк. Это один из семи вариантов, которые он ожидал. В целом, все не так уж и плохо, ведь он просто мог встать и пойти, и тогда Гинтоки пришлось бы его догонять, игнорируя свою ущемленную гордость.       Но язык чесался съязвить ему в ответ.       — Конечно, ты был не в состоянии говорить.       Брюнет сильнее сдвинул брови, хотя казалось, куда ещё сильнее, и с нарастающим в голосе раздражением зашипел.       — Я не доверяю свою жизнь тем, кто спасает других, преследуя корыстные цели.       От такой неожиданной претензии Гинтоки удивлённо вскинул брови. Может он и правда аманто, который ещё к тому же умеет читать мысли? Внутренне чертыхнувшись, Гинтоки почувствовал, как его уши предательски покраснели, выдавая его с головой.       Заметив это, брюнет окинул Гинтоки взглядом, полным отвращения, и, поднявшись, молча направился в глубь леса, слегка покачиваясь. Его будто совершенно не волновало, что он не ходил и не ел столько дней.       Весь заранее продуманный в голове план вмиг испарился. Вскочив, Гинтоки окликнул парня и, добежав до него, схватил за запястье. Брюнет бросил в ответ злобный взгляд и попытался вырвать руку, но Гинтоки оказался сильнее.       — Я не думал ни о чем таком, нет, точнее, я думал, да, но я ничего не делал!       Переволновавшись и заметив, как брюнет с каждым произнесенным им словом смотрит с ещё пущей ненавистью в глазах, Гинтоки обессиленно взвыл и, виновато опустив голову, расжал запястье. Почувствовав свободу, парень моментально отскочил на безопасное расстояние, продолжая молчать и буравить яростным взглядом.       На душе было противно. Гинтоки давно не ощущал себя таким жалким неудачником. Даже отказ той светленькой медсестрички не был таким обидным — Гинтоки было плевать, он просто хотел повеселиться. Но здесь его будто ударили под дых. А потом между ног. А потом по лицу. Да и на что он вообще рассчитывал? Что за глупости себе напридумывал?       Не поднимая глаз, Гинтоки махнул рукой и, пробурчав себе под нос что-то нечленораздельное, поплелся обратно. Он чувствовал, каким обессиленным становится тело — бессонные ночи и волнение дали о себе знать. Добравшись до своей лежащей на траве накидки, Саката упал на колени и плюхнулся в неё лицом.       Хаори пахло брюнетом, и Гинтоки невольно улыбнулся. Его накидка с запахом синеглазки — это все, что светило ему с самого начала, ни больше, ни меньше. Сердце мученически сжалось, и Гинтоки заставил себя не взвыть от боли.       Трава и листья зашелестели, и Гинтоки повернул голову в сторону шума. Подошедший к его телу парень присел на корточки рядом с лицом и, обхватив колени руками, молча уставился на страдальческое лицо Гинтоки.       — Пришёл сказать, что я идиот?       Брюнет моргнул, продолжая равнодушно наблюдать.       — Меня не интересует, что ты там обо мне думаешь.       Брюнет слегка дёрнул губами и снова расслабил лицо.        — Ну и проваливай, ничего мне не надо от тебя.       На секунду брюнет удивлённо вскинул брови, по сразу же принял безучастный вид. Гинтоки это окончательно осточертело. Буркнув «я спать», он спрятал голову в хаори и вырубился.