Равновесие

Эндрю задыхался, каждый раз глотаЯ воздух. Он будто проходил через лёгкие, не задерживаяясь там. Руки тряслись, отчаянно хватаясь за собственную футболку. Глаза метались из стороны в сторону, будто пытались что-то или кого-то найти. Он сходил с ума. Падение ещё стояло перед глазами, а очередные маленькие капли пота впитались в ворот, скатившись со лба до щёк. -Эндрю,- тихо и сонно позвал голос рядом. Послышалось шуршание одеял, а потом к шее прикоснулась рука. Миньярд и не думал, насколько сильно вспотел, когда почувствовал, как бусины испарины скатились по лбу, будто разрезая кожу, царапая.- Эндрю, посмотри на меня. Миньярд снова услышал голос, знакомый и родной. Он через силу перевёл свой взгляд на лицо напротив, всё шраМах и с пронзительно синими глазами, смотрящие на него с тревогой. Эндрю понял, что не может отвести глаз, держась за синеву, как за спасательный круг. Ему хотелось утонуть в них, хотелось прикоснуться к глади той воды, что таится там, прячась и скрываясь, играя в догонялки. Они были так близко, но и так далеко одновременно, что протянешь руку - и они испарятся. Миньярд не хотел , чтобы они пропадали. Он смотрел в них, вглядывался, всматривался, пытаясь заземлиться. И это помогало. Океан глаз окутывал его, пряча и утешая в своих объятиях, а он лишь отчаянно хватался, пытаясь вдохнуть. Воздух поступил в лЁгкие. -Эй,- снова позвал голос, и глаза по-лисьи прищурились, словно оценивая состояние Эндрю. Рука, лежащая на шее, постепенно и неторопливо выводила круги и прямые, успокаивая и возвращая назад в тело. Зрение прояснилось, и Миньярд увидел рыжие волосы. Пушистые, мягкие, родные. Внезапное желание дотронуться до них ослепило его, и он не мог сдержаться этому влиянию. Он протянул к ним дрожащкю руку и зарылся в них, ощущая, как каждый волосок крутится вокруг его пальцев, как ладонь проходиться по шершавой поверхности. И Эндрю успокаивался. Постепенно и уверенно его дыхание становилось более глубоким, а стук сеРдца приходил в норму. Миньярд понял, что не успокоится, не сможет заснуть и позже проснуться, пока не почувствует шрамированную кожу, по которой пальцы сами норовили провести, вцепится, как в неровный кусок драгоценного золота, и больше не отпускать, защищать своим телом от любого, кто даже посмотрит в его сторону. Он смог выдавить и себя всего пару слов, игнорируя застывший ком в горле: -Обними меня. В то же время, когда слова были произнесены, с шеи ушла ребристая рука, перемещаясь и обвиваясь вокруг его торса, добавляя вторую. Эндрю откинулся назад на изголовье кровати и почувствовал, как голова ложиться на его грудь, крепче сжимая в своих объятиях. Ноги переплелись сами собой, а их сердца стали биться один к одному. Миньярд наконец вздохнул полной грудью. Он положил одну руку на руку, которая покоилась у него на животе, а другую так и оставил рыжих волосах, перебирая монотонно. Эндрю прикрыл глаза и глубоко Вдохнул. Ему снова снится этот сон, последний месяц он видит одно и то же: кровавое пятно, скользящая рука, падение. Он не смог его остановить в нём, не успел вовремя схватить, теряя Нила навсегда. Это глухо отозвалось в сердце, словно иголками прокалывая вены до смерти. Так же болезненно и долго. Перед глазами вновь и вновь предстоял образ, как Джостен летит вниз, стремительно, а Эндрю лишь отчаянно вытягивал руку, в слепой надежде ухватиться. Хотя знал, что уже поздно. Кошмар был до боли реалестичным, словно всё происходило взаправду, но потом он просыпался и его снова успокаивали. Снова и снова. Каждую сраную ночь. Он стал шарахаться каждого звука, особенно, если тот походил на телефонный или огнестрельный, чаще писал Нилу, даже если тот просто в другой комнате. Паранойя настигала его во всех углах, поджидая в тени и внезапно нападая. Вот, что Джостен чувствовал в бегах, да? Хах, теперь он испытал это на собственной шкуре. Он всё ещё ходил с безмятежным и пустым лицом, но в глазах таилась сталь и ожидание неизбежного кошмара. Вновь. Он боялся спать, он боялся, что упустит момент, когда Нила не станет, что не заметит, как он куда-то уйдёт и "скоро вернётся". Он боялся его отпускать. Эндрю старался находиться рядом, насколько это возможно, искать его в толпе хоть краем глаза, если каналу людей всё же удалось их разделить. Когда Джостен пропадал из его поля зрения, сердце на миг останавливалось. Останавливалось и время, и ветер , и облака, но только не поток толпы. Потом Миньярд цеплялся за его одежду, будь то рукав или лямка джинс, чтобы если что схватить или поймать его. Нил странно на него смотрел в такие моменты, вглядывался в лицо, рассматривал глаза, но ничего не мог найти. Там была лишь пустота и страх, который не заканчивался с каждой ночью, а лишь увеличивался и мучал. Эндрю видел, как тот пытался ему помочь, был рядом, держался на виду, но это почему-то перестал помогать. Кошки около него не ходили, даже не ластились, а подбегали лишь к Миньярду, Джостен на это только печально улыбался. В один из дней он заметил, что часы весят не в том месте, что комод не в том углу. Всё было... другим? И Эндрю не понимал ничего, списывая это всё на недосып из-за кошмара. -Почему у нас приборы лежат здесь?- задал однажды вопрос Миньярд своим будничным тоном. -Что?- подошёл Нил и заглянул в ящик.- Ам... э-Э-э... Эндрю, они всегда там лежали... -Нет, они лежали во втором, а не в первом ящике,- не унимался он. Джостен поджал губы. -Может всё таки Бетси?- снова предложил он. Это был не первый раз, когда Нил пытался затащить Эндрю на сеанс, но тот всегда отказывал, возвращаясь к делу, которое начинал. -Нет. -Как знаешь,- выдохнул Джостен и развернулся. Взглянув через плечо последний раз, он добавил: -Я волнуюсь за тебя,- и ушёл, чтобы не мешать Эндрю думать. А он наоборот хотел , чтобы Нил остался, не покидал его, не падал в безднНу. Но язык не поворачивался, а ком вставал поперёк горла. Он не знал, что ему делать. Ничего не могло ему облегчить сон, даже объятия Джостена или его касания не делали существенных результатов. И он видел, как в голубых глазах, как бескрайний океан, с каждым днём умирает надежда. Каждый раз её меньше и меньше. Нил сам перестал спать для того, чтобы следить за Эндрю, но тому не нравилось то, что из-за него он тоже страдает. Джостен слишком много страдает. Даже в снах Эндрю ему нету покоя. Страшно представить, как выглядят ниловские сны, они , вероятно, пропитаны болью и кровью. Кровавое пятно. *** На следующий день они наконец пошли проветрить головы обоих, когда выдался очередной выходной. Нил, как ни странно, уже успел во что-то вляпаться, марая руки в какой-то склизкой жидкости, собравшейся на перилах. Пока они шли до ближайшего магазина с уборной, столпотворение стало больше, втягивая их тоже. Люди шли с разных боков, в разных направлениях, стараясь куда-то успеть. Сначала кто-то врезался в Эндрю, из-за чего тот пошатнулся, но его успел слегка подхватить Джостен. Потом пошли напролом на Нила. Миньярд пытался захватиться за его руку, пытаясь предотвратить столкновение, но ухватился за грязную руку, которая не цеплялась за его. Эндрю едва захватил её, когда та выскользнула из-за людей, идущих и пихающих своими широкими плечами Других, разоединяя его с Джостеном. Нил затерялся глубоко в толпе, а у Эндрю в голове крутилось только одно воспоминание, которое резало и причиняла боль, вызывая крупную дрожь. В голове стоял белый шум. Скользящая Рука. *** Миньярд читал очередной детектив, что завалялся на полке их спальни. Краем глаза он видел Нила, который решил что-то приготовить или научиться делать хотя бы мясо, что постоянно у него подгорает. На Эндрю нахлынула внезапная волна тревоги, разум затуманился и на долю секунды он увидел ослепительно-белый свет, но тот пропал так же быстро, как и появился. Он схватился за голову одной рукой, пальцами массируя висок, переводя взгляд куда-то в угол комнаты, в противоположную сторону от проёма. Голова закружилась и ЭндрЮ сморщился, пытаясь отогнать странное чувство, неожиданно накатившее на него. Он отложил книгу и упёрся лбом в кулак. Мысли комкались в запутанные клубки, пытаясь восстановить какие-то фрагменты памяти, отчаянно затерявшиеся далеко в сознании. Может, это и к лучшему, что он чего-тоне помнит с его же памятью? Говорят, мозг иногда пытается стереть травмирущие события, чтобы не доставлять себе боль. Что-то мягкое и пушистое коснулось его ноги , и Миньярд перевёл взгляд на пришедшую с Король Сэр. Та обвила его ноги своим белым хвостом, печально мяукнув, будто разделяя с ним его чувства и переживания. Король запрыгнула к Эндрю, устроившись рядом и греясь об него, хоть на улице и был конец июня. Проведя пальцами по рыжей шерсти, он на долю секунды успоколся. Шерсть мягкая и приятная на ощупь, хотелось зарыться в ней лицом и просто лежать, лежать и лежать. Но странно было то, что ни Сэр, ни Король до сих пор не реагировали на Нила. С-о-в-с-е-м. Они не обвивали хвостами его ноги, не забирались Туда, когда ложились спать, не запрыгивали ему на колени или не укладывались рядом. Только около Эндрю. И Джостен , сдавшись, будто игнорировал их в ответ: не разговаривал, не звал, не кормил, ничего не делал, словно тех тоже нет. Это определённо пугало и заставляло что-то в жилах холодеть на несколько градусов. В его глазах вновь предстала вспЫшка ослепительно-белого цвета, заставляя вновь зажмурится и сжать шерсть. Сэр недовольно заурчала, и Миньярд сразу убрал свою руку, чтобы больше не причинить ей боль. Та стукнулась лбом об его голень и жалобно мяукнула. Эндрю было застонал от сильной усталости и чувства подавленности, как на кухне что-то зашумело слишком громко, чтобы быть обычной готовкой. Тарелки побились друг о друга в оглушающем стуке, кастрюли и приборы забренчали, что-то упало на пол. Только Миньярд повернул голову, как внутри него всё похолодело от внезапного чувства дежавю. Нил падал спиной назад, смотря в сторону Эндрю. Ему опять показалось, что там скопились вся благодарность и желание жить. Его пульс участился На несколько десятков ударов, в голове стали проносится отрывки из кошмара, мучая его даже днём. Кажется, он даже побледнел на несколько тонов, хоть кожа и так напоминала фарфоровую. Его хватил сильный мандраж только от вида падающего Джостена и понимание, что он не успел его поймать. Не успел схватить его руку. Отпустил. Отпустилотпустилотпустил. Он резким движением встал, качаясь и вбегая в кухню в надежде поймать Нила. Но было уже поздно. Кошки встрепенулись, почти подскакивая и оглядываясь по сторонам. Они, похоже, искренне не понимали, что привлекло столь беспокойное внимание Миньярда на этот раз. По их склонятых набок головах можно было понять, что они ничего не осознают, тупо глядя в пустоту. Эндрю метнулся за барную стойку, за которой открывался вид распластавшегося на полу ДжостЕна, откинувшего голову назад и окруженного различной посудой. Сердце груди ещё бешено колотилось, пока Миньярд смотрел на лежащего Нила, представляя его всего в крови, словно это какое-то воспоминание. Может, так и есть? Прошла минута, две, пять, когда Джостен всё же поднял голову и уставился на него. -Эндрю? Всё хорошо? -Идиот,- лишь ответил Эндрю, подавая руку. Та дрожала, но он пытался это скрыть. Нил непонимающе на него Уставился, но помощь принял и , схватившись за протянутую руку, встал, отряхиваясь. Он оглядел Миньярда с ног до головы и снова спросил: -Тебя что-то задело? -Нет,- коротко сказал Эндрю, - иди переоденься, я сам. Джостен поджал губы, символизируя это как знак вины, но в этот момент Эндрю уже отвернулся от него, поэтому спустя минуту за его спиной послышались осторожные шаги. Миньярд нагинался и поднимал все опавшие предметы, слушая и концентрируясь на звуке бьющейся о кафель воды. Когда он всё убрал на место, Эндрю вернулся к плите в попытках спасти мясо, которое пытался приготовить Нил. Он прокручивал снова и снова момент падения Джостена , и во сне, и в реальности, из-за чего его брови постоянно хмурились, а жевание губы сопровождалось звуком разогретого масла. За Спиной раздался необычайно печальный и скорбный голос: -Эндрю... Тот не стал оборачиваться, а лишь наклонил голову в сторону Нила-дескать, продолжай. -Отпусти меня. Взятая недавно лопатка выпала из рук. Плита по умолчанию выключилась, как и свет за спиной под неведомым воздействием. Вокруг стало темно, хоть впереди его лица и горела включенная вытежка. В груди что-то треснуло. Он смотрел немигающим взглядом перед собой, не видя ничего. Мир вокруг будто наклонился в сторону, пошатнув собой всё, до чего дотягивался. -Что?- выдавил через силу Эндрю, пытаясь сглотнуть, но сгустевшая слюна застыла в горле, не двигаясь. -Эндрю, отпусти меня,- снова раздался голос Нила, но он был хлюпающим, булькающим. По телу прошла крупная дрожь. Что-то жидкое и тёплое коснулось его ноги. Он медленно опустил взгляд, надеясь, что ему это всё просто снится. Это очередной кошмар, Эндрю. Просто кошмар. -Ты не спишь,- ответил на его мысли Джостен, будто захлёбываясь. Его ступни обволокла густая субстанция. Она была багровой, окрашивала пол в ярко красный. Интересно, если на неё вылить перекись, она зашипит и превратится в желтоватую пену, которая позже осядет? Кровь может. Это же не кровь, да? Это же не кровь Нила, да? Его тело сковало, он просто смотрел в пол, не имея возможности двинуться, вдохнуть, моргнуть. Его просто па-ра-ли-зо-ва-ло. - Эндрю, обернись,- угрожающе сказал голос. Миньярд против своей воли пытался повернуться настолько медленно, чтобы осознать весь этот кошмар. То, что он увидел, заставило его пошатнуться на шаг назад. Ужас пробрал до костей, затаскивая куда-то в глубины океана, ожидая, когда он захлебнётся. Его руки тряслись, грудь вздымалась слишком быстро, чтобы напоминать норму. Колени подкашивались, и ему казалось, что он сейчас скатиться вниз. В голове сразу стало пусто, глаза налились. В двух метрах от барной стойки, освещаемой лишь светом от вытежки, стоял , ссутулившись, Нил. Он периодически крупно вздрагивал, его голова дёргалась, словно в приступе болезни, а издавал он булькающие звуки, будто захлёбываясь какой-то жидкостью. Из его рта тянулись струйки почти чёрной крови, которая стекала вниз, скапливаясь на полу и впитываясь в поры кожи ног Эндрю. Глаза, точнее сказать, пустые глазницы зияли пустотой и темнотой, обильно изливаясь жидкостью вен и артерий. Миньярд хотел бы отступить ещё дальше, ещё больше назад, но его встретила лишь плита, не дававшая ему уйти. Кожа Нила уже немного позеленела и стала слегка фиолетовой, оставляя участки бледной кожи мертвеца. Он был дёрганным, губы кривились в неровном и жёстком, как наждачная бумага, оскале. Одна его рука начала Подниматься , и Эндрю видел, как из-за этого подобия движения Джостен кренится в бок. -Ты,- тыкнул в пустоту Нил, указывая на Миньярда,- не смог меня спасти. Слова ударили настолько сильно, что Эндрю пошатнулся и упал на пол, пропитывая одежду растекающейся кровью. Его сердце рухнуло вниз и разбилось на миллиарды осколков. Ужас впитывался в него, словно в губку. Миньярда стало трясти ещё больше, рука, поднявшись, сжалась на рту, пытаясь подавить наровившийся наружу крик беспомощности. Щёки резало, вокруг всё задвоилось. Он никогда не испытывал такого страха. Его грудь болела, словно по ней провели острым ножом, выводя завилистые узоры. Эндрю не мог надеть на себя ту маску безразличия, потому что она трещит и разваливается в каждой секундой, что он смотрит на Нила. Он до сих пор улыбается кровавым оскалом, шатается из стороны в сторону, будто сумасшедший, и смотрит прямиком в душу, вглядываясь, расчленяя лишь одним мёртвым взглядом. Ему было больно, настолько больно, что терпеть не было сил. Влажность едва заметных слезинок прожигали дыры, мозг пожирал сам себя от мыслей, дум и непосильного чувства вины. Это он виноват, это он был виновен в смерти Нила, ведь допустил её. Вокруг прошёЛся белый, больничный свет. Глаза ослепило, а в ушах раздался звук пищащих аппаратов и горький плач.