Равновесие

Голова Эндрю повернулась настолько быстро, что было удивлением то, что он её ещё не свернул. Миньярд смотрел прямо на него. На Нила. На слабо улыбающегося Нила с бледным лицом, но светящимся всеми красками этого мира. Он был слаб, но это не давало ему повода не лежать и улыбаться, хотя Миньярд по собственному опыту знал, как сложно делать даже такие простые вещи после прихода в сознание, только если они не сделаны в приступе адреналина. Спотыкаясь и ударяясь об каждый угол, он почти бежал к койке Нила. Эндрю снова видит небо. Снова он видит потаённые мысли, страхи и счастье, что искрится там. Он снова может дышать, ведь воздух вернулся в его лёгкие с пробуждением Джостена. Его ноги всё ещё слабые, но Миньярду было настолько всё равно, что, не обращая внимания на боль, он добрался до кровати Нила и взял его лицо в ладони. Эндрю чувствовал еле различимое тепло его щёк, но оно было, оно грело. Он вглядывался в его лицо, думая, что Джостен сейчас просто растворится в воздухе, расссыпется на миллионы песчинок, разольётся словно вода, не оставляя после себя ничего. Он боялся его снова потерять, упустить. Это было чудом, что он вообще очнулся от мёртвого сна. Эндрю знал, что Нил выберется. Он знал, что Нил сделает всё, чтобы вернуться, даже попрощавшись. -Никогда, - лишь произнёс Миньярд, не договаривая, ведь боялся, что его следующие слова могут стать будущем. -Я постараюсь,- тихо прошептал Джостен сквозь маску на лице. В тот же момент он снял её. -Не делай глупостей и пообещай мне,- взлился Миньярд, стараясь нацепить маску обратно. -Она мне не к чему,- спокойно сказал Нил, отодвигая ладонь Эндрю подальше. Рука отпустила её и вновь вернулась на шрамированную щеку, покрытая неполным слоем марли, которая только прильнула к ладони. -Пообещай,- дрожащим голосом потребовал Миньярд хотя и знал, что это не в силах Нила. -Не заставляй меня давать пустые обещания, если понимаешь их невозможность- отчаянно посмотрел Джостен. Эндрю уткнулся своим лбом в лоб Нила. -Я знаю,- но ему надо было оно, чтобы чувствовать себя спокойно.-не оставляй меня,-неслышно прошептал он, но Джостен его расслышал. -Сентиментальность,- подразнил Нил. На мгновение Эндрю захотелось его ударить, но потом уголки его губ дёрнулися вверх от понимания того, что это прежний Нил. Саркастичный, язвительный, но заботливый Нил. -Идиот, да или нет?- не выдержал он. -С тобой- всегда "да". -Не всегдакай мне,- упрекнул Миньярд, а после поддался таким желанным живым губам. Они были едва ли тёплыми, но Эндрю компенсировал это собственными горячими губами, отдавая всё своё тепло Нилу, всего себя. Он впивался в его губы, будто если этот поцелуй разорвётся, то Джостен необратимо замертво заснёт. Эндрю выжимал из себя всю жизнь, передавал её в ослабевшие руки Нила, надеясь, что его дееспособность и желание смогут повлиять на его состояние здоровья. Их носы едва стукались, ведь он всё ещё боялся наседать, сделать больно больному, но не отпускал его даже на кратчайшие вдохи. Он скучал, тосковал до безумия по небесным заботливым глазам, по мягким обкусанным губам, по язвительному, но спокойному голосу и по приветливой улыбке при виде него, не прощальной. Миньярд щупал его голову, сменял каждую секунду положение пальцев, всё ещё думая, что его гадкий, сломанный мозг решил над ним так поиздеваться напоследок. И он нуждался в ощущении кожи к кожи, он пытался воссоздать образ Нила даже закрытыми глазами, хотя для него это не составляло проблем. Воздух закончился и им пришлось отстранится. Эндрю дрожал, хватал ртом воздух, в висках пульсировала кровь, а рука легла на шею Джостена, пытаясь считать пульс. Сердце билось быстрее, но это было из-за пробуждения и желаемого поцелуя, и воссоединения. Миньярд хотел слиться с ним в одно целое, забрать всё самое плохое и выкинуть, как ненужную вещь. Нил дрожащими пальцами потянулся к щеке Эндрю и легко провёл по бледной коже большим пальцем. Потом потянул на себя и мягко поцеловал в лоб. Губы Миньярда то открывались, то закрывались, но облегчение, накатившее на него волнами цунами, заставляло его колени подкашиваться, и он еле стоял на ногах. Эндрю тазом упирался в койку и старался не упасть на Нила, раздавив того в мелкие щепки. Уголки его губ слегка поднялись, но только слегка, это заставило Джостена засверкать усталой, но счастливой улыбкой. - Я уж думал, ты не умеешь так,- слабо посмеялся он. -Не умел,- также осипше ответил Эндрю. -А теперь умеешь?- приподнял бровь Нил. У Миньярда была лишь одна мысль:"Ради тебя научусь". Ради небесных глаз он броситься в воду с попавшим туда электрическим проводом. Ради огненных кудрей он сожжет мир до тла, поставит его на колени и заставит стирать их локти в кровь. Ради ребристых шрамов он зарежет каждого, кто косо на них посмотрит в отвращении, кто скривится от них. Ради всего Нила он готов отдать свою жизнь, отдать своё сердце, кровь и все органы. Он сделает всё, что от него потребуется, если это вернёт Джостена к жизни. Чтобы она его заметила и взяла его на руки, забрав у жестоких когтей смерти. Он не постарается, а сделает то, что сможет помочь, что должно будет помочь, ведь без Нила - больше не вытянет. Нил - единственная часть его человечности, что осталась после таблеток, что сохранилась после всех травм, после Дрейка, после Стивена, после всех них. Нил был тем человеком, кто понимал его не с первого слова, а с первого взгляда. Тем человеком, кто, не думая, пожертвует собой ради него, примет его таким, какой он есть. Грязным, искалеченным, больным - каждым примет. Тем человеком, кто уважал его и считал себе равным, кто не побоялся подойти, попросить, не упрашивая и не умоляя, а один единственный раз попросить сделать что-то. Если и слышал или видел лишь намёк на отказ- отступал сразу же. Эндрю даже приходилось ему говорить продолжать, ведь не понимал:"Чем же он заслужил такое трепетное отношение?". Нил обращался с ним, как с хрустальной вазой, на которую дунешь - разобъётся на миллионы осколков. Он боялся сделать что-то не так, повредить, сделать больно и постоянно отстранялся первым, увидев малейший дискомфорт в его плечах. Это одновременно и раздражало и грело где-то в груди Миньярда, и он не знал, что с этим делать и как с этим поступать. Его руки не знали слова "нежность", они были грубые, мазолистые и сильные, но стоило им коснуться Нила, как руки будто обмякали и становились пушистыми, обволакивая каждый сантиментр тела Джостена. И ему было хорошо. Это чувствовалось правильным. Они оба были чем-то несовместимым, разным, но одновременно похожим раненным до мозга костей. Они сломлены, они еле дышат, но готовые отдать последний вдох друг друг, последний удар сердца. Эндрю вздыхает и смотрит в небеса его глаз, выискивая родные края и берега с сокровищами и тайнами, что там по сей день закрыты под тяжёлым замком. В ответ на поцелуй Нила в лоб он делает то же самое, давая некое обещание - быть рядом. -Долго ты,- выдавил он из собственных уст, не узнавая свой же хриплый голос. Джостен виновато дёрнул уголки губ вниз, но позже вновь вернул улыбку на место. -Не хотел задерживать, но и раньше, похоже, не мог,- отшутился он, но Эндрю эта шутка явно не понравилась. Он щёкнул ему по лбу, лёгко, несильно, чтобы тот заткнулся, а потом вернул ладонь на испалосанную щеку. -Заткнись, а? -О,-протянул Нил,- позаботиться решился? Эндрю заткнул его мягким поцелуем, на который только мог быть способен. Он старался через него передать все свои скрытые эмоции, несовершённые дела и прикосновения, которые не успел дать. Отстранившись, Миньярд вдохнул. Он не мог поверить своим глазам, что вновь видет синеву напротив, не мог поверить, что вновь чувствует его дыхание, слышит стук сердце и удары пульса на вене. Ему казалось, что это всё нереально, в его жизни было так много лжи, что он, кажется, забыл, как её отличать от искренней правды. Но в одном Эндрю уверен точно - сейчас он уж точно там, где должен быть. Там, где его рады видеть, там, где его воспринимают, как себе равного. И даже если это всё очередной сон или продолжение комы - он будет счастлив сейчас видеть и слышать человека, что, не задумываясь, дал ему то, что у него многие годы отбирали. Нил здесь, он рядом, и это всё, что Эндрю сейчас надо. Миньярд обрушился головой на грудь Джостена и, наконец за долгое время, почувствовал себя и вправду лёгко и счастливо, чувствуя, как усталые пальцы перебирают его белокурые волосы. Ноги вновь встали на тропинку. Она стала шире, крупнее и безопаснее, а равновесие теперь и не нужно. Ведь смерть убралась восвояси, больше не трогая их честно заработанное счастье.