Маленькие ценности

      Громкие рукоплескания заполнили тентовые стены шатра. Публика свистела, не прекращая бить в ладони. Блиц отвёл пыльную ткань в сторону, попадая в узкое закулисное пространство. В воздухе витал знакомый до боли запах горячего попкорна и застарелых вещей. Вслед за Блицем в закулисье нырнули два других бесёнка. Физзаролли и Барби весело толкались, борясь за право пройти первым. Лукаво отведя руку в сторону, Барби резко натянула клоунский колпак Физзу на нос, тем самым одерживая над ним победу. Блиц подлетел к сестре, давая ей пять. Физзаролли комично надулся, стягивая шапку с головы: — Семейка засранцев! В два прыжка Блиц оказался у него за спиной. Повиснув на плече бесёнка, он шкодливо растрепал его макушку кулаком: — Но ты тоже часть нашей семьи! Получается, ты тоже засранец! Физз скинул друга с себя и топнул: — А вот и нет! — А вот и да! Между бесятами пролетел старый сапог. Когда удалось привлечь внимание мальчишек, Барби хмуро на них уставилась. Резко размахивая хвостом и сцепив руки на груди, она дерзко отчеканила: — Замолчите вы оба! От ваших ртов воняет! Если нас услышит отец, опять всем влетит! Блиц отмахнулся. Закинув руки за голову, он гордо продефилировал между бесятами. Невзначай он бросил: — Отец не услышит нас, потому что он слишком занят пересчитыванием денег, которые Я принёс ему своим выступлением! Физз громко фыркнул и склонился в смехе. Колокольчики на его колпаке мелодично зазвенели: — Ты снова упустил мячи, когда жонглировал! Они все упали тебе на голову! Блиц пожал плечами: — Раз все засмеялись, значит, можно считать это частью программы! Физз упрямо качнул головой: — Им было весело, потому что рядом стоял я и показывал, как это делается правильно! Барби обошла бесят и закинула им руки на плечи, притягивая к себе: — Глотайте пыль, малыши! Пока вы трахались внизу со своими ебучими шарами, все смотрели на то, как я ходила по канату!       Сквозь тонкие стены тента раздалось конское ржание. Бесята переглянулись и резко высунули головы из шатра. Возле главного входа к выступлению готовили трёх цирковых лошадей. Высокие, с длинной гривой и блестящими боками, они были трёх разных цветов. Первой стояла белоснежная, словно сияние звёзд — Принцесса Си. Она была самой старшей и спокойной лошадью. Её глаза светились жёлтым огнём, а из ноздрей выходил синий дым.       Рядом с ней била копытом бурая лошадка. От каждого её удара по сухой земле разлетались искры. Она была чуть крупнее Принцессы Си и имела чёрную вьющуюся непослушную гриву, под стать её гордому нраву. Её большие глаза горели красным, словно в них стеклась вся кровь мира. Блиц назвал её Ремнёвая Пряжка, потому что при взгляде на неё он испытывал те же опасения, что и при виде висящего отцовского ремня на спинке стула.       И последним стоял вороной конь — Мистер Клубничка. Он был чёрным от кончиков острых ушей до кончика пушистого хвоста. Даже его глаза были темнее мрака. Его бока переливались серебряным блеском. Если бы у лошадей могла быть завышена самооценка, то у него бы она точно была выше всех. Он всегда держал голову задранной вверх, словно пытался дышать другим воздухом. И он просто обожал клубнику. Вся его гордыня и царственный вид рушились, стоило поднести к его носу эту сладкую ягоду.       Статные животные терпеливо выдерживали все манипуляции, которые с ними проводил конюх. Их гриву украшали три горящих пера, вырванных из хвоста адских лирохвостов. На спине лежало расшитое черепами мелких грызунов покрывало с позолоченным седлом. Уздечка также переливалась в лучах красного солнца золотом. На ногах лошадей были повязаны ногавки из бычьей кожи и украшенные блестящими панцирями золотобрюхих черепах.       Все трое бесов завороженно застыли. Они множество раз видели, как готовят лошадей к выступлению, но их детские сердечки не переставали замирать, глядя на это снова и снова. Блиц чувствовал особую гордость, ведь именно он был тем, кто давал имена этим животным. Глубоко внутри он знал, что его друзья уступили это право ему не потому, что он давал «по-настоящему хорошие имена», а потому что они понимали, что для него это было важно. Тем не менее, Блиц не переставал подчёркивать, насколько он значим, когда дело касается чего-то такого серьёзного, как выбор имени.       Дрейфуя в мареве счастливого дня, бесёнок почувствовал, как в сердце начало зарождаться дурное предчувствие. Конюх взял под уздцы Принцессу Си и повёл всех троих лошадей на сцену. Блиц проводил их хвосты взглядом и указал большим пальцем на штору, разделяющую их с бесятами от зала: — Ну что, взглянем на их выступление? Спорим, Мистер Клубничка опять будет идти быстрее всех, потому что он слишком важный, чтобы оставаться третьим! Но Физзаролли и Барби продолжали стоять неподвижно, глядя на место, где ещё минуту назад прихорашивали лошадей. Блиц нахмурился. Отвёрнутые, немые фигуры его лучшего друга и сестры начинали пропитывать его сердце страхом. Их молчание было предзнаменованием чего-то нехорошего. Словно он что-то забыл. Что-то очень важное.       Блиц опустил ладонь на острое плечо сестры и развернул её к себе. На одно мгновение в нём промелькнуло осознание, что он не хочет слышать того, что сейчас будет сказано. Но маятник уже был запущен.       Барби резко скинула его руку. Детская округлость её лица сменилась острыми чертами. Губы брезгливо изогнулись. Нависая над Блицем, она громко закричала: — Не прикасайся ко мне! Ты не имеешь права меня трогать! Ты всё разрушил! Это всё ты!       Силуэт Барби начал размываться. Комок в горле мешал сделать глоток воздуха. Пытаясь отвлечься от настигающего ужаса, Блиц оторвал взгляд от сестры. За её плечами больше не было Физзаролли или конюшни. Не было ничего, кроме остывшего пепелища. От жалких остатков шатров продолжал идти дым. Блиц смотрел на грязные, покрытые копотью купола, зная, что под одним из них лежит мёртвое тело его матери. Барби исчезла. Последнее, что видел Блиц, — её огромные жёлтые глаза, так похожие на его собственные, которые смотрели на него с отвращением, потому что то, что он сделал, было непростительно. Событие тех лет клеймило его, оставляя свой мерзкий отпечаток на нём до конца существования.       Блиц глубоко вздохнул. Кошмар медленно отпускал его. Эти воспоминания по-прежнему оставались частью его жизни, но они были в прошлом. Сейчас он пришёл к какому-то знаменателю. Возможно, он даже мог сказать, что его жизнь не так ничтожна, как он того заслуживал, и вопреки законам справедливости он не остался гнить где-то на обочине в заслуженном одиночестве.       У него были друзья и семья. У него была Луни. Хотя бы это делало его чуть лучше в собственных глазах. Бес снова глубоко вздохнул. Он чуть не потерял её. Снова чёртов огонь пытался отнять у него всё, что ему было дорого. Его дочь и…       Каждый раз после сильного потрясения кошмары возвращались. Их тонкие жгутики пронзали его мозг и жалили его сознание до тех пор, пока он держал глаза закрытыми.       Блиц накрыл лицо ладонью, с силой вдавливая глаза внутрь черепа. Спустя несколько секунд он поднял припухшие веки. Бес уставился на потолок, выравнивая дыхание. Словно мантру, он прокручивал в голове настоящие события своей жизни.       Что-то было не так. Снова это чувство из сна. Холодный пот собрался на спине, а сердце резко сжалось. Блиц рывком сел. Ощупав диван вокруг себя, он убедился, что спал всё это время один. — Столас? Голос был хриплый и рваный ото сна. Бес скинул одеяло и свесил ноги с дивана, намереваясь подняться. Вместо домотканого половика он встал на что-то мягкое, и раздался сдавленный вскрик. Столас подпрыгнул с пола и уставился на Блица снизу вверх. Его глаза поочередно моргали. Дезориентированный грубым пробуждением, принц упёрся локтем на диванные подушки и сонно спросил: — Блиц? Что случилось?       Блиц не должен был вздыхать с таким облегчением. Иначе он в самом деле слишком жалок. Столас не был какой-то константой в его чертовой жизни. Придёт ночь, когда на зов Блица никто не отзовётся, и это будет правильно. — Что ты делаешь на полу? Я что, столкнул тебя ночью? Столас вопросительно склонил голову. Его глаза горели в темноте, пронзая Блица жёлтым светом. Принц провёл рукой по взбитой подушке на полу и указал на неё: — Конечно, нет. Я сам сюда лёг, когда ты заснул, — Столас пододвинулся к бесу ближе, устраиваясь между его ног. — Я знаю, со мной ты не высыпаешься, а я хотел, чтобы ты как следует отдохнул. Моему сну, собственно, мало что может помешать. Трепетная нежность начала обволакивать грудь Блица. Он душит её на корню, и с его губ срывается краткий смешок: — Ты совсем не принцесса на горошине, не так ли, птичка? Губы принца тронула мягкая улыбка. Он неохотно пожал плечами и положил ладонь на бедро беса. Внимательно осмотрев Блица, Столас спросил с беспокойством: — Что заставило тебя проснуться? Блиц откинулся назад, ударяясь лопатками о спинку дивана. Он долго думает, что безопаснее всего будет ответить. Откровенность — это не то, к чему он сейчас готов. Так и не придя к решению, бес вяло покачал головой: — Просто дурные мысли.       Столас молчит, а Блиц не ждёт от него ответа. Пропитанная потом одежда перестала согревать тело. Стало зябко. Имп стянул через голову промокшую футболку и закинул её куда-то назад. Он разберётся с ней утром.       Нежные поглаживания по бедру начали щекотать кожу. Блиц опустил взгляд на длинные пальцы принца с острыми жёлтыми когтями. Касания нельзя было назвать настойчивыми, но он знал, что, если всё продолжится в том же духе, у него встанет. Хуже всего было то, что Столас тоже это знал.       Блиц посмотрел на запертую дверь Луны. Обычно она спала крепко. Оттолкнувшись от спинки, он наклонился над Столасом и перехватил его тонкое запястье. В глаза Блица уставились два чёрных омута. На задворках сознания остались сплошные маты.       Бес резко дёрнул принца на себя, усаживая того сверху. Получив зелёный свет, Столас одичало накинулся на него, влажно целуя. Его длинный язык юрко пробрался в чужой рот, сплетаясь с другим языком. Принц начал ёрзать на коленях беса, нетерпеливо постанывая. С каждым стоном, Блиц ловил его горячее дыхание на своих губах. Прервав поцелуй, имп немного отстранился. Щёки принца были темнее крови, глаза блестели от скопившейся в них влаги. Дыхание частое и прерывистое. В считанные секунды Столас превратился в сплошной беспорядок. Блиц положил руку на затылок принца, грубо сжимая его волосы в кулак. — Чёрт, позже мне придётся снова поработать над твоим самообладанием, — он дёрнул руку, запрокидывая голову Столаса. Принц покорно обнажил шею, продолжая своевольно блуждать руками по телу импа. С придыханием он ответил: — Да, пожалуйста, поработай!       Блиц позволил шаловливым пальцам ласкать его грудь, а сам вонзился зубами в худую красную шею, не беспокоясь о следах, которые точно останутся на ней в конце ночи. Он наслаждался пульсацией венки на кончике языка. Желание сжать зубы и пустить кровь было слишком жгучим, но он не мог это сделать теперь, когда Столас утратил способность высших демонов к мгновенной регенерации.       Когда кожа в месте укуса достаточно налилась кровью и опухла, он разжал зубы и прошёлся языком по выпирающим ключицам. Тихие всхлипы Столаса наполнили гостиную: — Блиц-и, Блиц-и…       Блицу этого не хватало. Каким бы сломанным ни было их взаимодействие в прошлом, он не мог отрицать, что Столас был отличным любовником. Чутким, податливым и крайне восприимчивым ко всем касаниям.       Измученное тело на коленях импа дрожало и изломанно двигалось в такт с настойчивой лаской. Принц ухватился за плечо беса, пронзая его ногтями и оставляя глубокие ссадины. Другую руку он положил тому на толстое основание рога и с помощью него притянул импа, жадно вдавливая в шею. Блиц зашипел: — Сука, прекрати добавлять мне новые шрамы! Тяжело дыша, Столас поднёс окровавленные пальцы ко рту и облизал их: — Ничего не могу с собой поделать, я хочу тебя всего!       И в теле импа Столас мог быть пугающим. Что, в общем-то, возбуждало беса только сильнее. В ответ Блиц начал постепенно спускать чужие боксеры, сжимая основание хвоста. Длинный и непослушный, он намотался на руку, сжимая, словно удав шею кролика.       Блиц наслаждался триумфальной победой, когда Столас поражённо дёрнулся от его касаний. Бес знал, что с каждым таким поглаживанием стая мурашек проносилась по позвоночнику принца, а в его животе завязывался узел. Вместе с тем горячее дыхание и мокрый язык Блица продолжали беспощадно тиранить шею. Столаса легко было вывернуть наизнанку и заставить сгорать в чужих руках. Постанывая, принц шепчет: — Возьми меня. Я хочу твой член внутри себя. Пожалуйста, этого всего так много, я не выдержу. Блиц хмыкнул, отрываясь от шеи. Он сжал хвост сильнее, наблюдая, как чужое лицо искажается в сладостной агонии. — Знаю, что дрочка для тебя всё равно что дать членом по губам, но я не планировал тебя сегодня трахать.       На этих словах бес засунул руку под резинку трусов Столаса и достал его полувставший член. Живот принца дёрнулся, и он сильнее вцепился в чужое плечо. Блиц поймал его взгляд и задержал контакт: — Как насчёт того, чтобы поменяться сегодня местами? — брови Столаса взлетели вверх, и имп с волнением отвёл глаза в сторону. — Я знаю, мы так раньше не делали, но сейчас мне это нужно, а ты теперь обладаешь такой возможностью. Запиши мне это в счёт долга. Столас выпустил рваный вдох. Немного помедлив, он ласково провёл рукой по рогу, за который держался, перед тем как полностью отпустить его. Расслабившись на чужих коленях, он взволнованно спросил: — Что я должен делать?       С плеч импа спадает напряжение. Он смотрит на принца, чей взгляд теряет дымку, вновь приобретая ясность и осмысленность. В глазах напротив нет осуждения, лишь понимание и нежность, и это отбрасывает все имеющиеся сомнения Блица прочь. Имп слабо качает головой: — Ничего. Я всё сделаю сам.       Столас издал сдавленное оханье, когда его резко перевернули на спину. Приземлившись головой на смятую подушку, он искоса наблюдал за Блицом, спешно стягивающим с себя боксеры. Отбросив последний элемент одежды прочь, имп развернулся и оседлал худые бедра с выпирающими тазовыми косточками. Несколько раз прокатившись вдоль члена своей промежностью, Блиц достал из складок дивана наполовину пустой тюбик смазки. Выдавив несколько прозрачных капель на пальцы, он завёл руку назад. Зажмурившись, он спешно вставил в себя сразу три пальца. Вход жгло, и ему пришлось замедлиться и вспомнить, как правильно себя расслабить.       Продолжая свою небрежную подготовку, имп другой рукой обхватил член Столаса. Он массировал его, спускаясь и поднимаясь ладонью то вверх, то вниз, в такт с движениями пальцев внутри себя. Встретившись со слегка ошалевшим взглядом, Блиц подмигнул ему, криво оскалившись: — Ну что, шлюшка, уже скучаешь? Глаза Столаса ещё сильнее округлились, и он торопливо покачал головой: — Как я могу, когда передо мной такое?       Блиц уязвлённо отвернулся. Возможно, он выглядел сейчас неплохо. Нет. Он был хорош, и он это знал! Но видеть искреннее восхищение там, где ты его не ждёшь, — это совсем другое. Это было приятно. Удовлетворившись ответом, бес кивнул и вытащил пальцы. Снова вернувшись к смазке, он выдавил её остатки на ладонь и смазал член Столаса. Приподнявшись на коленях, Блиц подставил головку к своему растянутому входу и начал медленно опускаться. Желанная боль пронзила тело. — Куда ты так торопишься, Блиц-и? Столас попытался ухватиться за покачивающиеся на нём ягодицы, но его ладони были резко отброшены. Хвостом Блиц обхватил правое запястье принца, а рукой левое. — Не трогай меня, — хрипло попросил он.       Столас слышит напряжение в чужом голосе и послушно замирает. Блиц сжимает футболку на теле принца и опускается до конца. Капли выступивших слёз, теряются в уголках глаз. Он начинает раскачиваться. Первые движения ожидаемо неловкие. Его тело непослушное и ломаное. Он наклоняет корпус вперёд, меняя угол проникновения. Покачивая бёдрами, он продолжал сжимать запястья Столаса, вдавливая их в матрац. Блиц следит за градиентом эмоций, рождающихся на лице Столаса. Ему нравится наблюдать, как тот сводит брови, жмурится или кусает губы. Это впервые, когда их лица настолько близки во время секса. Зрительный контакт усиливает интимность. Словно они оба преодолели ещё один рубеж их несуществующих отношений.       Движения становятся интенсивней. Блиц делал это уже раннее с другими. Все его дырки были использованы по самым разным назначениям, но это никогда ничего не значило. Это и сейчас не должно что-то значить.       Блиц выпрямляется, разрывая контакт, когда удовольствие начинает медленно к нему подступать. Он обхватывает свой член рукой и начинает грубо его надрачивать. Быстрые движения ладони, доводят его в конце концов до оргазма, и он выплёскивается на футболку Столаса.       Ещё несколько раз качнувшись на члене, Блиц медленно с него поднялся. Он разжимает запястья Столаса и самодовольно смотрит на порочность, которую сейчас из себя представляет принц. Взмокший, встревоженный и неудовлетворённый. Слегка отдышавшись, имп сползает вниз, устраиваясь между ног Столаса. Вдавив одной рукой неспокойное тело в диван, другой он хватается за трусы и сдёргивает их, отбрасывая к своим на пол. Полностью обнажив низ принца, Блиц с неожиданным сопротивлением раздвигает его колени. Его бровь выгнулась дугой. Это было интересно. Последний раз, когда Столас чего-то стеснялся, было в их первое рандеву. Но тогда он был довольно неискушенной птичкой: — Ох, Столас, я знаю, какая ты ненасытная шлюшка на самом деле. Тебе уже поздно играть со мной в недотрогу. Принц вновь попытался свести ноги, робко объясняясь: — Но в этом теле всё ощущается иначе. Моя физиология, моё строение… И без своих перьев я впервые чувствую себя настолько голым! Блиц цокнул, успокаивающе поглаживая внутреннюю поверхность ног Столаса. — Да, но тем не менее, я был всеми частями тела в том месте, где у тебя заканчивались перья. Так что, давай, покажи мне как ты умеешь раздвигать свои ножки, и дай мне как следует о тебе позаботиться.       Столас сдаётся, покорно разводя ноги шире. Блиц ныряет между ними, чтобы обхватить губами член. Принц выгибает поясницу, удивлённо охает и нетерпеливо толкается вперёд. Слепо нащупав чужую руку, имп кладёт её на свою макушку, позволяя любовнику задать нужный темп. Столас признательно лепечет. Двумя руками он хватается за рога беса и тянет на себя, вынуждая взять глубже.       Блиц дышит через нос, расслабляя горло. Одним пальцем он ласкает тугое отверстие Столаса. Мышцы сжаты, но у него нет цели сейчас их растягивать. Он лишь слегка проникает внутрь, когда чувствует чужую дрожь.       Столас ещё пару раз толкается в горло, а затем изливается в него. Вместе с выдохом он издаёт сладкий стон. С влажным чмоком выпустив головку, бес с хлопком свёл колени принца, утёр губы кулаком и пересел на край дивана.       В комнате оседает тяжёлый запах секса и пота. Пока Столас дрейфует в послеоргазменной неге, Блиц поднимается с дивана и открывает окно. На обратном пути он хватает пачку сигарет.       Столас завернулся в тонкое одеяло, безмолвно наблюдая за Блицем. Устроившись на подлокотнике подальше от него, бес зажёг сигарету и поднёс её к губам. Молчание режет. Словно они прервались посреди дискуссии и теперь оба не знают, с чего начать. Столас шуршит одеялом, подползая сбоку к импу. Обхватив руками колени, он вздыхает: — Я думал, ты не любишь быть снизу. Выпустив дым, бес пожал плечами: — Некоторое дерьмо можно выбить только другим дерьмом. От ответа Столас сильнее заворачивается в одеяло. Блиц косится на это движение и оборачивается к принцу: — Извини, если из-за этого ты чувствуешь себя использованным. Лицо принца вытягивается в удивлении, и он поспешно качает головой: — Я бы не позволил этому произойти, если бы не хотел. Слабо улыбнувшись, Блиц подносит сигарету к Столасу. Принц привычным движением наклоняет голову и обхватывает фильтр губами, делая глубокую затяжку и медленно выпуская дым в сторону. Блиц возвращает сигарету к себе, набирая в лёгкие дым и вновь подносит её к принцу. Они позволяют некоторым вопросам на время осесть в воздухе вместе с тягучим смогом. Когда приходит время затушить бычок, Столас вновь разрушает мнимое спокойствие. — Ты в порядке? Блиц добавляет потухший бычок в компанию к брошенной футболке за диваном и фыркает: — Столас, твой член не такой большой, чтобы я был после него не в порядке. Принц закатывает глаза и морщится: — Я о том, что заставило тебя это сделать. Кажется, тебе приснился кошмар? Блиц отмахнулся. Спрыгнув с подлокотника, он поднял свои трусы и спешно натянул их. — Всем снятся кошмары. Тебе просто не повезло застать меня в нём. Блиц вздрагивает, когда его руку неожиданно ловят в захват. Столас обхватывает его ладонь обеими руками, бережно сжимая: — Я знаю, что всем. И я знаю, как тяжело справляться с этим в одиночку. Блиц пытается вырвать свою руку, но замирает, когда её начинают поглаживать большие пальцы. Столас с улыбкой продолжает: — Когда ко мне приходили плохие сны, я уходил туда, где они меня точно не могли достать. К звёздам. Блиц наконец освобождается из плена и отворачивается. Чувство вины вновь оседает в нём. — Мне жаль, что мы до сих пор не нашли способ вернуть твоё тело, и ты остался безоружен против собственных кошмаров. Столас качает головой. Всё ещё находясь внутри кокона из одеяла, он встаёт и находит перчатку Блица с кристаллом Асмодеуса. — Нам не обязательно отправляться в далёкие галактики. Достаточно мира людей.       Принц надевает перчатку на руку Блица и ласково проводит по кристаллу рукой, открывая портал в неизвестное тому место. Блиц немигающе смотрит на тёмный, заросший колючими кустами сад. Сквозь мерцающую дымку пространственного разрыва веет холодом. Придерживая одеяло рукой, Столас решительно идёт прямо туда. Остановившись у края, он оборачивается и тянет беса за руку, увлекая того за собой.       Блиц недовольно сморщился, когда портал за ним закрылся. Итак, он оказался в одних трусах посреди сраного дворика. В центре сада стоял фонтан в виде огромного каменного цветка. Большинство лепестков уже откололось. Основание заросло мхом, из которого тянулись тонкие паутинки трещин. В узких местах виднелась чёрная плесень.       Сад был окружён металлическим забором с острыми пиками. В некоторых местах пики были погнуты или вовсе отсутствовали. Ржавый металл был когда-то покрыт чёрной краской, от которой уже мало что осталось.       Под копытами Блица хрустела трава, покрытая серебряным инеем. Обхватив тело руками и стуча зубами, бес произнёс: — С-столас, б-б-блядь, я что, вместе со спермой, т-твои м-мозги высосал? Столас сконфуженно улыбнулся. По его стремительно синеющим губам было очевидно, что он тоже замёрз. — Извини. Я люблю это место. Не ожидал, что здесь будет так прохладно. Блиц не шелохнулся, продолжая дрожать и осматриваться. Вдоль тропинок, вымощенных белым разбитым камнем, он заметил розовые кусты. Пышные алые бутоны тоже покрылись морозной росой. — Ч-что это вообще за м-место? К-кладбище куклы Барби? Столас подошёл к бесу и завернул его в своё одеяло. Медленно он повёл его за собой. — Я точно… не знаю? Я нашёл этот сад случайно. Не могу сказать наверняка, как давно он заброшен. Недалеко отсюда была английская деревня, но в ней больше никто не живёт. Возможно, он принадлежал кому-то из её жителей. Блиц слушал вполуха, крепче прижимаясь к горячему голому телу и пытаясь согреться. В дальней части сада он заметил несколько каменных крестов. Как и фонтан, они заросли мхом и жёлтым лишайником. — Пиздец. Мы реально на кладбище? Столас проследил за взглядом беса и пожал плечами: — Возможно, здесь остались чьи-то фамильные могилы? Мы почти пришли.       Они остановились возле кирпичного домика с двускатной крышей, покрытой красной глиняной черепицей. У торца постройки замерло водяное колесо. Его обод расходился от начала крыши до витиеватой колеи на промерзшей земле, где, по всей видимости, когда-то бежал ручей. Рассохшиеся, почерневшие лопасти колеса были сделаны из отшлифованных досок и обвивались теперь диким плющом. Механизм, приводивший когда-то его в движение, скрывался за каменными стенами. — Это водяная мельница. Столас с любовью погладил старое сооружение, словно сам его возвёл здесь. Блиц с сомнением на него пялится, борясь с желанием выбраться из тёплого кокона, встать напротив принца и покрутить пальцем у виска. — Ладно, я спрошу, чтобы это побыстрее закончилось. Зачем мы сюда пришли? Столас указал на крышу. — По колесу мы заберёмся наверх. Блиц скептически оценил степень устойчивости деревянных лопастей. Придя к неутешительному выводу, он молча активировал портал. Спрыгнув на конёк крыши вместе со Столасом, он проворчал: — Теперь, когда мы миновали перелом твоих ног, что дальше? Говори быстрее, пока мои яйца до конца не отморозились. — Мы будем смотреть на звёзды, — проворковал принц. Он изящно опустился на черепицу, утягивая беса за собой. Вытянув ноги по скату крыши, он поправил съехавшее одеяло на чужом плече. — Но ты не можешь не согласиться, что это действительно отвлекает от кошмаров. Встрепенувшись, Блиц выдохнул. Горячее облако растворилось в воздухе. — Особенно, когда реальный кошмар сидит с тобой рядом.       Взамен на колкость Столас лениво толкнул его плечом. Блиц сильнее укутался в тесное, потёртое одеяло и крепче прижался к телу принца. Стало теплее. Вслед за Столасом он закинул голову и уставился на горящие плевочки. — Небо сегодня как никогда ясное. Можно рассмотреть даже малые созвездия, — тихо отметил принц. Блиц пристальнее всмотрелся в тёмно-синее пространство. Чем дольше он смотрел, тем глупее себя чувствовал. — И что, ты правда хочешь мне сказать, что эти раздавленные мошки не случайно раскинуты по небу? Столас добродушно хохотнул и вытянул руку, указывая пальцем влево: — Конечно, нет. Видишь эту цепочку звёзд? Созвездие Андромеды. Её последняя звезда слева является началом квадрата созвездия Пегаса. Блиц внезапно подобрался и начал внимательнее изучать небесное полотно. — Ты сказал Пегаса? Типа как лошадь, но с крыльями? Я не вижу ничего подобного. Столас обвёл пальцем скопление звёзд: — Ну, оно не буквально выглядит так. Видишь квадрат, от которого отходят три звёздных ряда? Это скопление звёзд назвали Пегасом. Разочарованно хмыкнув, Блиц отвернулся: — Звучит как наёбка. Столас весело угукнул и продолжил: — А рядом с Пегасом можно увидеть созвездие Малого Коня или, как его ещё называют, — созвездие Жеребёнка. Бес скучающе перевёл взгляд выше от созвездия Пегаса: — Дай угадаю, это какой-нибудь ебучий квадрат? Принц кивнул: — Скорее трапеция, но ты уловил суть! Оторвав разочарованный взгляд от неправильных созвездий, Блиц уставился на красную мигающую точку. — А это что за звезда? Похожа на аварийную кнопку. И она, блядь, движется! — О, это не звезда, это спутник. Он гораздо меньше звёзд, но он к нам ближе, поэтому мы видим его почти наравне со всеми. Несколько минут они молча наблюдали, как спутник медленно огибает Землю, смиренно исполняя свою работу. Шмыгнув носом, Блиц спросил: — Кто даёт эти ебучие названия? Столас пожал плечами. — Люди. Это всего лишь ребячество. Вселенная слишком огромна, чтобы дать название всему, что в ней есть. Но ради забавы, почему нет?       Блиц не заметил, как начал вырисовывать на чужой коже незамысловатые символы. Принц, впрочем, не возражал, продолжая вглядываться в небо. — То есть сам ты никогда не давал никаких тупых названий? Типа Дуршлаг из трёх звёзд или созвездие Большого Унитаза. Плечи Столаса сотряслись от смеха: — Нет, такого точно нет. Но я дал названия двум планетам в галактиках, ещё неоткрытых человечеству. В их названиях я использовал имена тех, кто мне близок. Блиц нахмурился: — Выходит, где-то есть планета Октавия и? — И планета Блиц. Бес замер. Шипы на его спине выпрямились, оттягивая тонкое одеяло назад. Недоверчиво прищурившись, он искал на лице Столаса намёк на шутку. — Ты нашёл где-то во Вселенной красную уродливую планету-карлик? Тело Столаса стало твёрже. Следующие слова прозвучали безапелляционно: — Я нашёл во Вселенной прекрасное и чарующее небесное тело, на землях которого я чувствовал тепло и уют. Сквозь красные земли прорывались растения самых причудливых форм. Всю планету охватывала сеть бурных речных потоков, стекающихся в моря и океаны. Каждое дуновение ветерка напоминало мне там о тебе, поэтому я дал этой планете твоё имя.       Блиц покачал головой, дистанцируясь от описанной планеты. Найдя в небе самую большую и яркую звезду, он указал на неё: — Тогда имя этой звезды должно быть Столас. Она большая и сверкающая, прямо как ты. Кровь прилила к щекам принца. — У неё уже есть название. Это Полярная звезда. Указывает путникам дорогу на Север. Бес отвлёкся на замечание принца и продолжил: — Ладно, но она точно встречается вот с этой мелкой пиздюлиной рядом. — Ты про звезду Кохаб? — Не знаю, наверное. Их лучи постоянно входят друг в друга, потому что они не могут прекратить ебаться. Столас уложил голову на плечо беса. Бурную фантазию он перебил имеющимися познаниями: — Но на самом деле между ними огромное расстояние. Бес осуждающе цокнул: — Им это не мешает. Они просто две небесные извращенки, нашедшие друг друга. Столас несогласно промычал в плечо, впрочем, не пытаясь возразить. Блиц невзначай провёл ладонью по позвонкам принца, отмечая мурашки на его спине. Он слегка дёрнул плечом, привлекая внимание Столаса: — Думаю, наши задницы достаточно отморозились, чтобы возвращаться домой.       Шмыгнув носом, принц согласно кивнул. Кончики пальцев покалывало от холода. Как бы он ни пытался это скрыть, он замёрз не меньше Блица. Стоило признать, что сидеть голыми на крыше в холодную ночь романтично лишь в сериалах. — И я бы не отказался от чего-нибудь горячего, — мечтательно прошептал Столас. Блиц подскочил и начал натирать кристалл: — Да, я бы, блядь, опустошил парочку стаканов горячего шоколада. Правда, у нас в квартире нет ни молока, ни шоколада, но мы что-нибудь придумаем, чтобы согреться перед сном. Столас поднялся следом. Без тёплого тела под боком ему стало ещё холоднее. — Эта ночь была такой насыщенной, полагаю, нам понадобится время, чтобы успокоиться и заснуть. Блиц бросил невзначай: — Ну тогда мы могли бы посмотреть что-нибудь? Недавно вышел новый эпизод «Лошадиной любви». Или мы могли бы начать с первой серии, чтобы ты с головой погрузился во весь пиздец, который там происходит. Рот Столаса восторженно распахнулся. Сжав ладони в кулаки, он размашисто кивнул в ответ: — Это звучит замечательно! Хвост Блица, что ещё секунду назад был искажённо изогнут, расслабился. Ночь стала теплее.

***

      Столас сидел за обеденным столом, наблюдая, как бес кипятит что-то в маленькой кастрюльке. Тело принца теперь согревал толстый свитер, который Блиц всучил ему, как только их спонтанная прогулка завершилась.       Крохотная квартирка наполнялась лиловым светом. Красные лучи утра лишь начинали собираться на небе.       Кружка, наполненная странной тёмной жидкостью, со стуком приземлилась перед Столасом. Принц втянул воздух, чувствуя нотки чего-то пряного и ягодного. Обхватив руками горячие бока чаши, он продолжил дышать над её паром. Блиц сел рядом, держа кружку с таким же наполнением для себя. — Что это? — полюбопытствовал принц. — Раскалённый коктейль. Луни обожает его. Я потратил последнюю пачку, так что лучше бы нам не попадаться ей на глаза, — договорив, Блиц сделал затяжной глоток горячего напитка. Столас понимающе кивнул и подул на отвар. Блиц приподнял бровь, озадаченно наблюдая за ним: — Что ты делаешь? Принц неловко замер, стыдливо отводя глаза: — Я… Я не люблю что-то слишком горячее. Не хочу обжечься. Должно быть, это звучит по-детски. Блиц снова отпил из своей кружки и улыбнулся: — Ты ведь теперь имп, Столас. Такие штуки нас не обжигают. Давай, отхлебни от этой сучки как следует.       Необходимо было признать, что аргумент звучал убедительно. Принц по-новому уставился на напиток, подозрительно прищурив глаза. Медленно он поднёс кружку к губам и сделал осторожный глоток. Сладкий тягучий ягодный шлейф наполнил горло. По телу растекся приятный жар. Пряности защекотали обоняние.       Блиц, подперев щёку, смотрел, как принц охотно опустошает кружку за считанные секунды. Закончив, Столас совсем не по-королевски икнул и довольно протянул: — Это было так вкусно! Блиц отодвинул пустую посуду в сторону. — А тебя, оказывается, легко впечатлить. Столас вновь резко икнул, подпрыгивая на табуретке. — Ты такой смешной сейчас, — вырвалось у Блица. Расширенные зрачки принца сузились до тонких линий. — Это комплимент? Блиц поднялся и начал убирать всё со стола, попутно отвечая: — От бывшего клоуна? Разумеется! Не в силах сдержать смущённую улыбку, Столас позволил ей расцвести на лице. — Спасибо.       Когда он снова икнул, имп поставил перед ним гранёный стакан с обычной водой. Пока Столас пил, Блиц задумчиво произнёс: — Думаешь, у этих двух отмороженных звёзд может получиться что-то серьёзное? Принц оторвался от стакана. — Вообще-то… — взгляд упал на импа, и Столасу пришлось прикусить язык, давя в себе нравоучительный тон. — Да. Если они действительно этого хотят, никакое расстояние не встанет у них на пути. Блиц отбил незамысловатый ритм костяшками по столу и отвернулся: — Ты всё ещё хочешь того же, что есть у них? Столас вновь икнул и нахмурился: — Болтаться в гравитационном поле среди тёмной безжизненной материи в полном одиночестве? Имп разочарованно закатил глаза: — Да, именно к этому я подводил весь этот блядский разговор. Чтобы мы перешли к революционным полям в космосе. Шестерёнки в голове Столаса заскрипели от напряжения. Прокрутив диалог ещё раз, он охнул: — Ты только что предложил мне встречаться? Крепко ухватившись за мокрую тряпку, Блиц начал протирать стол. От его грубых и хаотичных движений деревянные ножки начали со скрипом скользить по полу. — А ты бы согласился? Я имею ввиду, после того дерьма, что было у нас в прошлом. Столас весь подобрался и плотно сжал губы: — Спроси меня. Блиц прекратил насиловать стол и замер. Медленно подняв голову на Столаса, он прищурился. — Ты это не серьёзно. Столас повторил с нажимом: — Спроси меня, Блиц.       Задержав дыхание, имп почувствовал себя зверем в ловушке. Хаотично бегая глазами из угла в угол, он искал пути к отступлению. Тряпка в его руках начала расходиться на нити, и он бы точно её порвал, если бы его не остановили. Принц деликатно разжал его пальцы и отложил измождённую материю на свой край стола. Блиц сжал его ладонь, возможно, намного сильнее, чем стоило, но Столас не жаловался. Набрав в грудь побольше воздуха, имп выпалил: — Ты хотел бы стать Полярной звездой? Моей, в смысле, для меня. Столас быстро закивал, не отпуская крепкой руки. Его нос и скулы порозовели, как будто он и так не был слишком красным в теле импа. В его расширенных чёрных зрачках Блиц увидел собственное глупое отражение. — Да! Тысячу раз да!       Блиц улыбнулся в ответ, давя внутри колючие сигналы тревоги. Что только что произошло? Он действительно это сделал? Они должны были отложить этот разговор до лучшего момента. Когда Столас вновь стал бы пернатым принцем, со всеми своими слугами, замками и элитарностью. И одного взгляда на него стало бы достаточно, чтобы провести черту между желанием и действительностью. Тогда бы у Блица даже язык не повернулся предложить ему подобное.       Но сейчас в его квартире не было принца. Не было высшего демона, обладающего огромной силой и пугающей властью. Был просто Столас. Мягкий, уютный, местами наглухо отбитый, но такой домашний. Блицу было слишком легко забыться, глядя на него в этом чужеродном обличии. И слишком легко представить, что их отношения возможны.       Блиц давно обменял наивность на шрамы от ожогов. Обмен был жестоким, но справедливым. Он понимал, что у любого действия есть последствие. И если за чёрной полосой идёт белая, значит за белой неминуемо чёрная.       Они всё время игнорировали здравый смысл. Всё их взаимодействие напоминало карточный домик, готовый в любой момент рухнуть.       По всей видимости, мысли Блица отразились на лице. Улыбка Столаса померкла, а его тонкие брови сошлись на переносице. — Я не хотел снова давить на тебя, — виновато прошептал он. Блиц вздохнул: — Это вряд ли будет отличаться от того, что мы имеем уже сейчас. Так давай дадим этому название, а если всё скатится в пропасть, мы сделаем вид, что хотя бы попытались.       Итак, они взаимно пришли к решению игнорировать слона в комнате. Вряд ли это сможет продлиться долго, но у них было время насладиться настоящим. По крайней мере, в откладывании будущего на пыльную полку старого шкафа они оба были хороши.

***

      Луна лениво разлепила слипшиеся веки, нащупывая рукой мобильник. Свет от дисплея больно резал глаза. Прищурившись, она увидела время и резко подскочила. Она часа три назад должна была быть на работе. Смешно натягивая одежду, волчица материла Блица, который не соизволил её разбудить.       Держа в зубах сумку, она выскочила из комнаты в гостиную. Мелькающие кадры на стареньком пузатом телевизоре — первое, что бросилось ей в глаза. Звук с колонок был сильно приглушён. Она подошла к дивану, чтобы отыскать пульт. Чего она точно не ждала, так это то, что её отец вместе с принцем будут ещё крепко спать. Она ещё раз взглянула на время. На работе уже начался обед. Вздохнув, она отбросила сумку и отправилась на кухню. Если у них сегодня выходной, она точно не будет этому противиться.       Среди цветных коробок с полуфабрикатами на полке что-то изменилось. Плавно она опустила взгляд на мусорное ведро. Упаковка её любимого коктейля, смятая и использованная, валялась в самом центре. Давя в себе утробное рычание, Луна схватила пачку жареного сыра. Правила их дома были просты: глаз за зуб, коктейль за сыр!