Маленькие ценности

      Мокси слепо тыкался ключом в замочную скважину, пытаясь отворить офисную дверь как можно скорее. Милли нежно гладила его плечи, снова и снова припадая к губам. — А что, если Блиц решит сегодня прийти пораньше? — между поцелуями спросила она. Мокси самоуверенно закатил глаза. — С тех пор как Его Высочество у него поселился, он либо опаздывает, либо вообще не приходит, ссылаясь на бессонную ночь. Сейчас восемь утра. У нас есть как минимум два часа. Он задолжал нам парочку премий, так что мы можем сделать это прямо на его столе. Милли хихикнула, обвивая шею мужа руками и крепче прижимаясь к нему. — Он убьёт нас, если об этом узнает. Мокси толкнул плечом дверь, заходя спиной в офис: — Он в любом случае нас убьёт, когда узнает, куда мы дели все его лошадиные тарелки.       Мокси споткнулся об неожиданную складку на ковре. Резко обернувшись, он замер на месте, сжимая в кулак похолодевшие пальцы. Вся их штаб-квартира была перевёрнута вверх дном. Кулер с водой был опустошён, софа выдвинута в центр, картина с кривым рисунком лошади в яблоках, закрывающая собой уродливую трещину на стене, валялась на полу. Маркерная доска свисала вниз, удерживаясь от падения одним гвоздиком. Но самое страшное во всём этом было то, что со всех полок пропали папки с документами. — Эй, милый, почему ты замер? — Милли попыталась заглянуть за плечо мужа. Мокси вытащил пистолет и тихо прошептал: — Осторожнее, Милли. Похоже, нас ограбили! Милли тут же вытащила охотничий нож. Бесы настороженно рассредоточились по офису. — Кто мог это сделать? — раздраженно фыркнула бесовка. Мокси шикнул, прислушиваясь к звукам. — Кажется, они могут быть ещё здесь.       Кабинет их босса внезапно распахнулся и из него расслабленно вышел Блиц с полной кружкой кофе. Уставившись на пистолет, который в него направлял Мокси, бес невозмутимо вздохнул: — Вы думаете этим выбить из меня зарплату или что?       Мокси опустил оружие, отступая назад. Его босс в одних трусах и пиджаке, представлял собой странное зрелище. Зрелище, которое он точно не хотел видеть. Но не успел он что-то сказать, как из соседнего кабинета финансового учёта, раздался певучий голос: — Оууу, босс, я закончил. Вся документация приведена в полный порядок. Заслужил ли я свою награду?       Столас появился в холле в одной длинной белой рубашке. К груди он прижимал толстую папку. Заметив посторонних, он смущенно закашлялся: — Доброе утро, Милдред и Мокси.       Несколько секунд Мокси недоумённо моргал, не в силах произнести и звука. Выйдя из оцепенения, он торопливо просеменил в комнату, из которой вышел принц, предусмотрительно обходя последнего по широкой дуге.       Вместо горы разбросанной макулатуры на столе и под ним теперь были папки. Очень много цветных папок. На корешке каждой обложки имелось название и порядковый номер. Раскрыв одну из них, Мокси тихо выдал почтение Сатане и всему аду, обнаружив содержание. Каждая страничка документа была пронумерована и находилась именно там, где ей и следовало быть. — Ваше Высочество, это вы сделали? — хрипотца в голосе Мокси лишь усиливала его впечатление.       Столас смущённо пожал плечами, оттягивая край рубашки ниже. — Блиц сказал мне, что из-за череды всех прошедших событий ваш режим работы претерпел некоторые изменения, что, в свою очередь, привело к сумятице в статистической отчетности и финансовом учёте. Учитывая то, что вся эта неприятность по большей мере моя вина, я взял на себя ответственность прибрать этот беспорядок.       Мокси бережно прижал к себе одну из самых толстых папок с зелёной обложкой, глядя на принца так, словно тот поднял солнце. Когда в кабинет вошёл Блиц и начал придирчиво оценивать проделанную работу, Мокси не выдержал: — Как вы могли заставить Его Высочество работать на вас, сэр? С чересчур выразительным цоком Блиц закатил глаза, пролистывая документы. — Не заставил, а замотивировал. И отлично сработало, надо сказать! — захлопнув папку, Блиц подмигнул Столасу. — Ты отлично справился.       Хвост принца прекратил обхватывать ногу и спокойно опустился вниз. Столас расслабленно припал к стене, словно от оценки беса зависело что-то важное. Когда первый шок спал, Мокси придирчиво окинул взглядом внешний вид босса и принца. — На вас как-то мало одежды, — задумчиво пробурчал бес.       Вернув папку обратно на стол, Блиц встал перед сотрудником. Крепко сцепив руки на груди, он перегородил тому обзор на Столаса. — Что ты доебался до мёртвого, Мокси? Разве не очевидно, что в офисе слишком душно? И нет, опережая твой вопрос, мы не будем устанавливать кондиционер, когда можно просто снять штаны. Возвращаясь к неудобным вопросам, а какого хуя вы забыли здесь в такую рань?       Торопясь на помощь мужу, Милли встала перед Блицем. — То же, что и вы! В смысле… Мы собирались причесать документацию.       Пару раз топнув ногой под известный лишь одному ему ритм, Блиц подозрительно уставился на парочку. Что-то в их поведении его смущало. Может, отогнутый воротник Мокси или странная натянутая улыбка Милли. Так или иначе, бес решил докопаться до правды позже.       Вернувшись в разгромленный холл, Мокси вновь не смог удержаться от напрашивающегося вопроса. — Как, работая с бумагами, можно было перевернуть весь офис?       Блиц поставил кружку на секреторный стол и пожал плечами. Подняв картину с пола, он повесил её обратно на гвоздь, придирчиво выравнивая на стене. — Любая уборка, Мокси, начинается с беспорядка.       Губы Мокси сжались в нитку. Обернувшись к жене, он прошептал ей несколько грубых комментариев, определяющих его отношение к сложившейся ситуации. Милли хихикнула, подбадривающе сжимая его плечо.       Спустя пару минут в их компанию вернулся уже одетый Столас. Теперь его белая рубашка была заправлена в черные брюки, а поверх неё был надет приталенный офисный жилет на четырёх пуговицах. Милли с улыбкой его осмотрела и стрельнула глазами в босса. — Блиц, кто бы мог подумать, что в твоём гардеробе найдётся парочка приличных вещей.       Ножки дивана противно скрежетали по полу, пока Блиц с пыхтением двигал его на место. Отдышавшись, он прошипел: — Нормальные у меня вещи! А как раз подобного задротского тряпья, от которого встаёт только у бабушек, в моём шкафу не было. Такое можно найти только в любимом магазине Мокси.       Милли вновь взглянула на Столаса. — Надо сказать, вы отлично выглядите, Ваше Высочество! Глядя на вас, можно подумать, что вы и вправду собираетесь здесь работать.       Столас смущённо охнул, придирчиво разглаживая складки на брюках. — Благодарю, Милдред. И пожалуйста, зовите меня просто Столас. Эти формальности ни к чему. Я действительно собираюсь здесь на какое-то время задержаться. Есть ещё множество моментов, которые требуют детального рассмотрения. К слову, я пока не понял, к чему отнести покупку совиных чучел. Это затраты или расходы?       Милли с Мокси одновременно уставились на Блица. Бес равнодушно продолжал делать уборку, словно этот разговор его никак не касался.       Пропев что-то мелодичное под нос, Столас взял кружку Блица со стола и, обхватив её ладонями, сделал из неё небольшой глоток. Блиц обошёл кулер и недоверчиво ткнул пальцем в длинную трещину. — Как мы умудрились разъебать кулер, Столас? Найди изоленту и тащи свою общипанную задницу сюда.       Принц подпрыгнул, едва не выронив кружку, и растерянно покрутил головой в поисках упомянутого предмета. Его брови продолжали озадаченно сходиться на переносице, пока Мокси со вздохом сам не передал ему рулон серой ленты. Столас покрутил в руке предмет, словно это было что-то невообразимое, и неуверенно подал его Блицу. Бес, не глядя, взял ленту и принялся чинить возникшую щель. — Я могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что это не должно сработать, — тихо прокомментировал принц, вновь делая глоток из кружки.       Блиц перекусил зубами ленту и отбросил рулон прочь. Внимательно осмотрев проделанную работу, он отряхнул руки. — Выглядит отлично! Что тебе не нравится?       Столас промычал. Его голос застрял где-то в горле, борясь с желанием сказать правду. В итоге он предпочёл просто промолчать. — Не будь стервой, — фыркнул Блиц, забирая свою кружку из рук принца.       Сконфуженно охнув, принц попытался сгладить свою грубость и прощебетал вслед бесу: — Очень оригинально вышло. Хорошо вписывается во всю… обстановку офиса!       Блиц резко затормозил и обернулся. Не выдержав долгого взгляда, Столас уступчиво отвёл глаза в сторону и прикусил щеку с внутренней стороны. Блиц прошипел что-то про избалованных общипанных засранцев и встал перед сотрудниками. Он указал рукой с кружкой на часы: — Через полчаса должна прийти Луни, а пока можете присоединиться к генеральной уборке.       Парочка бесов недовольно вздохнула, но в конечном итоге разошлась по офису, приступая к работе.       Спустя час Луна так и не появилась. Холл блестел от чистоты, бесы устало валялись на софе, а волчицы всё ещё не было. Когда стрелки часов начали приближаться к десяти, Блиц не выдержал и схватил мобильный телефон. После долгих гудков его дочь наконец-то ответила. Беседа, начавшаяся с пары повседневных фраз, резко переросла в ругань. Не выбирая выражения, Блиц орал на весь офис, заставив всех подскочить со своих мест. — Какого хуя ты, блядь, решила, что будет отличной идеей вместо работы, за которую ты, между прочим, получаешь зарплату, пойти к грёбанному Айзеку? Тебе у него мёдом намазано или чем похуже? Нет, это ты послушай меня! Я вычислю его дом и квартиру. А когда я это сделаю, я отрежу его яйца и затолкаю ему их в рот, а тебя я запру дома в комнате, и ты будешь отпрашиваться у меня даже для выхода в туалет или на кухню. И если ты думаешь, что… — Блиц резко замолчал и уставился на погасший экран телефона. — Она меня сбросила! Я этого, блядь, так просто не оставлю. Охуевшее создание! Собирайтесь, вы все! Сегодняшняя работа отменяется, мы устроим облаву на все жилые дома, пока я их не найду и…       Блиц размахивал руками и перезаряжал револьвер, когда его резко прервали. — Эй, Би! Успокойся. У Луны есть голова на плечах, и она уже совсем не ребёнок, — осторожно начала Милли, медленно выходя из укрытия.       Столас вышел с другой стороны, подходя к Блицу, как к опасному зверю: — Блиц, это ведь нормальный этап взросления, да? По крайней мере, ты знаешь, с кем она сейчас?       Последним вышел Мокси, держа перед лицом табуретку: — И честно говоря, вы сейчас просто не в себе, сэр! В следующий раз она просто вам солжёт…       Мокси не успел договорить, когда об его табуретку разбилась огромная фарфоровая ваза. Вскрикнув, бес нырнул обратно в укрытие. Милли нахмурилась и хлопнула босса по плечу: — Прекрати! Ты можешь продолжать кидаться предметами в нас, но это не изменит правды. Ты не сможешь её вечно контролировать! Луна выросла!       Блиц продолжал сжимать в руке телефон, а его глаза наполнились злыми слезами: — Она всё равно моя малышка! А если её обидят? А я даже не знаю, где она!       Столас нежно похлопал его по спине: — Луна может постоять за себя, и ты сам многому её научил. Она любит тебя и доверяет тебе, а это значит, что она позвонит, если ты ей понадобишься.       Блиц продолжил дуться, крепко сцепив руки на груди. Он всё ещё был не согласен с мнением большинства, но ему пришлось смириться. Если ему и удастся найти Луни и вернуть домой, это точно разрушит ту хрупкую связь, что возникла в их отношениях спустя несколько лет с момента удочерения.       Милли подметала осколки от разбившейся вазы, когда в офис вошла клиентка. Её тело едва ли имело чёткие очертания. Вытянутая, бесформенная масса чёрной слизи, впрочем, не оставляющая за собой следов. От места, где должна была быть голова, тянулись два щупальца с большими белыми глазами и ярко выкрашенными ресницами. Её огромный рот был искажён в кривую линию и обрамлён выпуклой складкой, выкрашенной в розовый цвет, по всей видимости, являющейся губой. Вызывающе разложившись на софе, клиентка придирчиво осмотрела бесов. — Я здесь, чтобы сделать заказ.       Блиц грубо засунул телефон в карман, переключая внимание на грешницу. Демоница достала пилку и начала ровнять невидимые ногти, видимо, сохранив привычку с прошлой жизни. Неловкая тишина в офисе давила на виски. Не выдержав, Блиц выпалил: — Ну и хули ты расселась? Уточнения будут? Или нам просто смотаться наверх и прикончить твоего троюродного дедушку?       Громко, цокнув, клиентка медленно развернула одно глазное щупальце в сторону бесов. — Я только что вышла из зоны комфорта. Мне нужно время на адаптацию и принятие нового «Я».       Блиц обменялся с сотрудниками недоумённым взглядом. Грешница продолжила: — Дозированность. Вот главное правило в освоении нового. Мне надо куда-нибудь это записать! — Она достала из складки в теле маленький блокнот и шариковую ручку. — «Принимай неудачу как часть развития!» Да, именно так! Миссис Палмер мной бы гордилась!       Закончив заметку, грешница резко смяла блокнот. Её голос надорвался: — Если бы я только следовала этим советам, я бы здесь не оказалась! Я должна была догадаться, что купаться одной в лесу — не лучший способ провести время наедине с собой. — Так вы утонули? — стуча пальцами по кружке, смущённо уточнил Столас.       Демоница резко приняла вертикальное положение, вытягиваясь вверх. — Утонула? С чего бы это? Я отлично плаваю! А вам не мешало бы пройти курс «Толерантность начинается с меня», где вас бы научили не делать преждевременные выводы.       Сжавшись, Столас прошептал тихое извинение. Мокси скривился: — Так почему тогда купание в лесу было ошибкой?       Вновь уменьшившись в размере, грешница упала обратно на софу. — Я подхватила хламидии!       Медленно моргая поочерёдно то правым, то левым глазом, Столас протянул: — А разве они не от…       Блиц резко крикнул: — Так, блядь! Либо эта любительница делать чайный пакетик сейчас выкладывает свой заказ, либо мы едем искать Луну! Я не намерен терять время на эту подзалупную хрень.       Мокси нахмурился: — А причём здесь чай?       Милли притянула мужа к себе и что-то шепнула ему на ухо, после чего щёки беса стали горячее на несколько градусов.       Клиентка указала ручкой на Блица: — Вам бы поработать над управлением гневом. Эти вспышки могут указывать на низкую самооценку!       Блиц попытался вырвать кружку из рук принца, чтобы кинуть её в голову клиентки, но тот слишком крепко за неё ухватился. Столас вновь обратился к демонице: — Леди, вам бы лучше поторопиться с заказом.       Явно не осознавая всю степень опасности своего положения, грешница скривила рот, складывая его гармошкой: — Не нужно указывать мне, что делать! Я научилась отстаивать свои границы.       Между её глазных щупалец пролетел увесистый степлер. Схватив дырокол, Блиц прошипел: — Клянусь, второй раз я не промахнусь!       Тело грешницы резкой волной вскинулось вверх, словно она глубоко вздохнула. Она что-то быстро черканула на листе блокнота, после чего он был вырван и фамильярно передан бесам в руки. — Ладно, вижу, вам ещё предстоит немало работы над собой. Мне необходимо, чтобы вы прикончили миссис Палмер.       Милли приняла листок и задумчиво изогнула бровь: — Разве это не ваш психолог? Кажется, вы были довольны её работой?       Клиентка медленно потянулась и грузно переложила своё желеобразное тело на другую сторону дивана. Её глазные щупальца вытянулись вперёд в сторону скривившейся бесовки и уставились той прямо в лицо. — Я не говорила, что не довольна её работой, дорогуша. Но как я буду продолжать посещать её терапию, если она там, а я здесь? Вы действительно не понимаете очевидных вещей? Буква «Р» в логотипе вашей компании — грамматическая ошибка?       Зажав рукой оба щупальца и сильно потянув на себя, Блиц резко их отпустил. Клиентка вскрикнула, когда её глаза вынужденно вернулись обратно в тело. Смахнув неприятную влажность с ладоней, бес активировал кристалл. — Ладно, блядь, мы потратили и так хуеву тучу времени на это силиконовое дылдо. Завалим её мозгоправшу и, может, успеем вернуться к обеду.       Когда сотрудники нырнули в портал, Блиц обратился к Столасу: — Ты найдёшь, чем занять себя, птичка?       Расплывшись в хитрой улыбке, Столас плавно к нему подплыл и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Перед тем как отстраниться, он жарко прошептал: — Не беспокойтесь, сэр. У меня ещё много работы, заслуживающей внимания. Буду с нетерпением ждать вашего возвращения и оценки моей компетенции.       Придерживаясь правил игры, Блиц с напускным равнодушием отстранился, поправляя полы своего пиджака. — Тебе придётся сильно постараться, у меня работают только профессионалы, — на этих словах бес обернулся к клиентке. — Буква «Р» в логотипе значит «профессионалы», понятно тебе, тупая пизда?       Не дожидаясь, пока воздух содрогнётся от ответа грешницы, Блиц исчез в золотых всполохах.

***

      В глаза ударил яркий свет. Бесы озирались по сторонам в окружении выбеленных стен. Глянцевый пол отражал около десятка потолочных лампочек. Лёгкие ноты жасмина и чайного дерева, исходившие от горизонтальных курильниц, наполняли здание. Впереди стояла стойка с ресепшеном, столешница которой была такой же белоснежной, как и всё вокруг, а переднюю панель закрывал рекламный плакат с незамысловатым названием организации: «Энергия Здесь! Красота мира начинается с тебя!» За стойкой стояла молодая ухоженная девушка с аккуратным пучком каштановых волос и милым маленьким ротиком, изогнутым в кукольную улыбку.       Милли и Мокси взялись за руки, неловко обходя холл. Среди вылизанного интерьера внешний вид импов особенно бросался в глаза. Блиц, словно бы не видя в этом никакой особой проблемы, гордо прошёл вперёд, прямиком к лестнице. Перед поворотом его внезапно окликнули. Незаметно положив палец на спусковой крючок револьвера, бес обернулся к девушке за стойкой. — Добрый день, мистер. Прошу прощения, могу я уточнить, к кому у вас запись?       Мыча что-то неразборчивое под нос, Блиц начал считать количество свидетелей в случае «бойни». Число переваливало за десять, к великому сожалению. — Эммм… Ээээ миссис Палмер?       Для убедительности он сопроводил свой ответ доброжелательной улыбкой. Самой доброжелательной, на которую вообще был способен тот, кто держал за пазухой заряженный револьвер. Девушка улыбнулась: — А! Вы, должно быть, мистер Брук? Пожалуйста, проходите! Я сообщу, что вы пришли!       Опустив оружие, Блиц обошёл ресепшен, но стоило ему сделать шаг на ступень, с ресепшена вновь раздался милый голосок: — Добрый день, прошу прощения, могу я узнать, к кому у вас запись?       Милли и Мокси неловко переводили взгляд с девушки на босса. Поправив на себе бабочку, Мокси вторил: — К миссис Палмер.       Администратор перевела взгляд с Блица на странную пару: — Ах, если вы пришли поддержать мистера Брука, то я вынуждена попросить вас остаться в холле. Мне очень жаль.       Милли надула губы: — Ну вот, опять никакого веселья!       Блиц махнул им рукой: — Ладно, сучки, найдите, чем занять ваши прелестные задницы, а папочка пойдёт и сделает всю работу сам!       Не в силах выдержать печальное настроение любимой, Мокси начал искать альтернативные способы скрасить время. Он живо пробежался взглядом по висевшим вывескам, пока одна из них не привлекла его внимание. Подтолкнув Милли локтем, он указал ей на плакат с рекламой йоги для беременных. — Смотри, Милли, это кажется чем-то интересным!       Глаза бесовки округлились, а её тело напряглось и затвердело, словно опустившийся в воду раскалённый прутик железа. — Фу, нет! Что? Это глупо!       Мокси умоляюще протянул: — Там будут резиновые шары и музыка!       Милли отступила назад: — Но мы не ждём ребёнка! И у нас нет записи.       Мокси вновь обратился к девушке за стойкой: — Можем ли мы записаться на групповое занятие для «молодых родителей»?       Послышался быстрый перестук клавиш клавиатуры, после чего администратор прощебетала: — Да! Вам очень повезло, как раз освободилось место для одной пары. Вас записать?       Мокси, не мигая, уставился на жену. Громко фыркнув, Милли проворчала: — Ладно, записывайте!       Под улюлюканье и писки Мокси, пара бесов отправилась в первый зал, где уже начиналось занятие.       Блиц достал из кармана лист и сверился с этажом и номером кабинета миссис Палмер. Судя по всему, он был на месте. Смяв ненужную бумагу в кулак, бес резким ударом ноги распахнул дверь и влетел в кабинет. Его эффектное появление не было оценено по достоинству. Женщина, сидевшая за рабочим местом, опустила книгу и медленно подняла на него глаза. Сквозь прямоугольные очки на Блица уставился пристальный взгляд карих глаз. Миссис Палмер, а это должна была быть она, откинулась на спинку стула и сложила руки в крепкий замок. Её глаза неспешно изучали Блица, двигаясь снизу вверх от его копыт до кончиков рогов.       Прогнав набежавшие мурашки, бес размял плечи и двинулся навстречу психологу. — Мистер Брук, я полагаю?       Немигающий взгляд Блица бросал ей вызов, но женщина была словно вне игры. Достав записную книжку, она вежливо указала рукой на кресло. — Пожалуйста, присаживайтесь. По нашему короткому разговору во время телефонного звонка, вы сказали, что устали чувствовать себя отчуждённым в окружении тех, кто вам дорог. Вы хотите поговорить об этом или сейчас есть что-то, что беспокоит вас ещё больше?       Блиц сглотнул. Если он закончит заказ прямо сейчас, то точно потратит оставшееся время на поиски Луны. Идея занять себя хотя бы на лишние полчаса не казалась такой уж глупой. Поэтому он ухватился за спинку кресла и со скрипом отодвинул его. Усевшись боком, он устремил взгляд на циферблат настенных часов. — Разговор об отчуждённости подойдёт.       Он не видел выражения лица миссис Палмер, но слышал, как она зашелестела страницами. — Скажите, что вы чувствуете, когда находитесь рядом с вашими друзьями?       Блиц нахмурился: — Радость? Ну, они забавные и остроумные, в смысле, другие меня и не окружают, так что мне весело и свободно. Я могу не выбирать выражения с этими поблядушками, я знаю, что они меня поймут.       Щелчок ручки и короткая запись. — Чувство отчуждённости — в какой момент оно возникает?       Блиц цокнул: — Оно не то, чтобы возникает. Я имею ввиду, оно присутствует как само собой разумеющееся. Я просто знаю, что мне хорошо, потому что я рядом с ними, а им хорошо, потому что хорошо и всё. Если в какой-то момент я уйду, для них ничего не изменится, потому что не я являюсь источником их хорошего времяпрепровождения, или что-то вроде того.       Глаза беса наблюдали за бегущей стрелкой часов. Мог ли он ожидать, что слова с такой лёгкостью вырвутся из его рта. От разочарования бес прикусил язык. — А что вы чувствуете, когда находитесь рядом с семьёй?       Повисла тишина. Блиц вонзил ногти в кожаную обивку подлокотника. Напомнив себе, что миссис Палмер не доживёт сегодня до заката, а в аду они вряд ли пересекутся, он позволил словам, давно висевшим на кончике языка, сорваться. — Вину. — И эта вина заставляет вас чувствовать себя недостойным быть рядом с ними в момент, когда вы вместе?       Блиц сжал зубы: — Эта вина заставляет меня желать исчезнуть из жизни всех, кто мне дорог, чтобы не испортить всё ещё больше.       Раздалось постукивание ручки по столу. — А что мешает вам это сделать?       Вопрос обжёг холодом. Вздрогнув, бес на секунду взглянул на миссис Палмер и тут же вновь отвернулся. Язык начал опухать во рту: — Наверное, я просто… Хочу быть полезен? Надеюсь, что я ещё могу… Могу что-то для них сделать.       Следующий вопрос миссис Палмер прозвучал ещё холоднее: — А если никому из них это не нужно?       В голове вновь раздался кричащий голос Барби с просьбой оставить её в покое. На миг перед глазами возник призрачный облик Физзаролли, который обнимает Асмодея и пропадает в облаке дыма их любви. Он увидел, как Луни уходит, потому что она уже такая взрослая и самостоятельная девочка. В окружении пустоты и холода Блиц начал оглядываться по сторонам, пока не увидел стройный силуэт принца. В облике беса тот был так хрупок. Блиц устремился навстречу к Столасу, но чем ближе он подходил, тем выше тот становился. И когда ему наконец удалось приблизиться к долговязой фигуре, перед ним стоял принц Гоэтия в истинном обличии. Столас опустил глаза, оценивающе глядя на беса перед собой. Затем, ни слова не говоря, принц развернулся и ушёл, исчезая в пустоте. Блиц посмотрел в глаза миссис Палмер и прошептал: — Тогда я должен их оставить.       Миссис Палмер перелистнула блокнот и сделала новую запись.

***

      Столас составлял график планируемых расходов на следующий год, нервно покусывая ногти. Он сидел в кабинете Блица, уютно умостившись на его кресле. По телевизору на фоне шло глупое ток-шоу, где грешники и адорождённые сражались за сотню тысяч хеллбаксов, выполняя ряд опасных и даже смертельных испытаний. Шёл полуфинал, и принц, к своему стыду, обнаружил, что болеет за участников и действительно переживает, кто же из них заберёт главный приз.       До озвучивания финалистов оставались считанные минуты, когда шоу вдруг оборвалось. — Да твою же мать, грёбанное телевидение!       Спрыгнув с кресла, Столас навис над чёрным экраном и ударил кулаком по технике. Когда единственный известный ему метод починки не сработал, он осуждающе уставился на экран в обречённой попытке прожечь его взглядом.       Спустя пару минут экран вновь загорелся, но вместо ток-шоу по нему начали транслироваться новости. Так и не узнав имена финалистов, Столас удручённо застонал. Он уже собирался переключить канал, как вдруг за спиной репортёра он увидел свою жену и дочь. Стелла плакала, утирая платком уголки глаз, а Октавия смотрела перед собой пусто и безжизненно. — Спустя месяц после скоропостижной кончины принца Столаса из рода Гоэтия его семья наконец вышла из затворничества и готова дать ответы, которые нам всем так нужны!       Столас прилип к экрану. Репортаж шёл с дворцовой площади. Он не видел свою дочь целую вечность, а это интервью было наилучшей возможностью им встретиться. Недолго думая, он схватил деньги из заначки Блица, телефон и бросился вон из офиса.

***

— На чём строились ваши отношения с родителями? Можете ли вы назвать их любовь к вам безусловной?       Блиц не сразу услышал вопрос. Его голова пухла, переполняемая странными и искажёнными чувствами. Двоякое восприятие действительности сводило его с ума. — Мама? Да она любила меня и сестру больше всего на свете. Она и Физза любила, хоть он и не был нашим братом. Она… она всех любила. Просто она была такой.       Кресло психолога скрипнуло. — Вы ничего не говорите про своего отца.       Бес зажмурил глаза, прогоняя неприятное чувство жжения в них. — Потому что про этого мудака нечего сказать. Он зарабатывал на нас деньги. Хули там вспомнить? — Тем не менее, он ваш отец. Ребёнок хочет любви как матери, так и отца. Это фундаментальная потребность, направленная на формирование здоровой личности. Вы не думали, что ваш паттерн поведения начался задолго до пережитой вами травмы? Попытки заслужить любовь, желание быть признанным и увиденным?       Не выдержав, Блиц скинул ноги с подлокотников и развернулся лицом к женщине. — Вы прямо сейчас хотите мне сказать в лицо, что всё то говно, что со мной происходит, моя неспособность заводить нормальные отношения с… Да с кем угодно, это результат детской травмы? Круто, блядь, получать деньги, говоря об одном и том же. Мы собрали бинго или добавим к этому наркотики и попытки суицида?       Миссис Палмер отложила записную книжку и подалась вперёд, заглядывая в демонические глаза «клиента». — Вы бы хотели, чтобы ваш отец вами гордился? Конечно, хотели бы. А что, если я вам скажу, что этого никогда бы не произошло? В любом из сценариев вашей жизни, ваш отец так и не смог бы увидеть в вас кого-то достойного. Кого-то ценного, какого-то такого, на кого он бы мог потратить немного своего драгоценного времени. Как бы хороши вы ни были, сколько бы денег вы ни приносили в ваше семейное дело, этого всегда было бы недостаточно. Понимаете почему?       Блиц крутанул плечом и повторил: — Потому что он мудак.       Женщина кивнула. — Можно и так сказать. Он не любит вас и не гордится вами, по ряду собственных причин. Это могут быть травмы или заблуждения, но вы не имеете к ним никакого отношения. Вам нужно просто принять как факт то, что ваш отец вас не любит. И в мире есть ещё люди, которым вы можете не нравиться. Просто смиритесь с этим.       Несколько секунд Блиц просто пялился на психолога, пока из его горла не вырвался истеричный смех. Утерев уголки глаз, он с насмешкой подытожил: — Так, ладно. Не знаю, в чём конкретно заключается ваша терапия, но мне явно не надо напоминать о тех, кто меня ненавидит. Я видел одну десятую их часть, и это дохуя. Серьёзно, если они скооперируются, то не знаю, они могут построить свой город или типа того. Но нахуя мне мириться с их существованием?       Миссис Палмер вздохнула. — Любые взаимоотношения требуют работы над собой. Но это не обменный пункт. Если вам приходится всё время что-то делать, чтобы сохранить имеющиеся отношения, значит, никаких отношений там с самого начала не было. Те близкие друзья и родные, что сейчас рядом с вами, видят вас настоящего. И ваши недостатки, и ваши достоинства вкупе делают вас тем, с кем они хотели бы быть. Вы надутая из шарика лошадка без ног, и вы не совершенны, но вашим близким нужна именно эта несовершенная лошадка, и они не ждут, что ноги у неё отрастут.       Край рабочего стола миссис Палмер уже был изуродован от когтей беса. Прекратив царапать лакированную поверхность, Блиц замер. Слова не сразу дошли до него. Полчаса назад он рассказал практически всю историю своей жизни этой женщине, опустив пару деталей, относящихся к аду. После этого откровения мысленно он сделал пометку найти эту женщину в аду и убить там второй раз, чтобы она точно не сболтнула лишнего. Но он явно не ожидал, что в конце терапии его сравнят с лошадкой без ног. И что ему понравится эта аналогия, он тоже не ждал. Перед тем как ответить, он несколько раз прокашлялся, прочищая горло. — То, что я имею сейчас, меня устраивает. Но я вижу, как всё это хрупко. Я знаю, что моя дочь взрослеет, и момент, когда она просто перестанет во мне нуждаться, наступит совсем скоро. И Столас… Когда он… Ну, разберётся с некоторыми финансовыми трудностями, он тоже перестанет во мне нуждаться.       Миссис Палмер развела руками. — И это хорошо, разве не так? Ваши близкие обретут независимость, которая всем нам так необходима. Но это не значит, что они перестанут в вас нуждаться. Просто им будете нужны только вы. Ваш совет или поддержка. Ваша компания. Вы. Просто вы и больше ничего.       Блиц встал и обошёл стол, вставая перед женщиной. — Да, но я всё ещё «хуёво сделанная лошадка без ног». Кому такое может нравиться?       Оказавшись довольно близко перед лицом миссис Палмер, бес решился рассмотреть его повнимательней. Над её пухлой верхней губой находилась маленькая коричневая родинка. Копна её светлых волос была убрана в высокую причёску, и лишь пара прядей выпадала из неё на лоб. И Блиц мог поклясться своим членом, что эти пряди не случайно выбились из общей массы. Всё в образе этой женщины было продумано до мелочей. Не то, чтобы имп мог оценивать человеческую красоту по достоинству, но, пожалуй, перед ним сидел наиболее симпатичный вариант из всех, что он видел.       Когда миссис Палмер улыбнулась, уголки её губ утонули в тоненькой складке морщин. — Тому, кому не нравятся идеально сделанные лошадки. Наши недостатки, мистер Брук, это то, что и делает нас уникальными. А увидеть в них привлекательность могут только особенные люди. Те, которые и становятся для нас самыми близкими. — Блиц. Женщина нахмурилась: — Кто, простите?       Блиц достал свой револьвере и направил его в лицо миссис Палмер. — Блиц — это моё настоящее имя. Думаю, вам стоит знать имя того, кто отправит вас сегодня в ад.       Женщина уставилась на револьвере. Её дугообразные брови сошлись на переносице. Медленно сняв очки, она положила их на стол. — Так вот, откуда вы. Если у остальных обитателей ада истории жизни похожи на вашу, Блиц, мне предстоит очень много работы. Блиц улыбнулся: — Только не давайте рекламу, миссис Палмер, иначе я найду вас и убью второй раз, за то, что вы слишком много узнали. Женщина поджала губы: — Тогда надеюсь, второй раз вы это сделаете быстрее. И Блиц нажал на спусковой крючок.

***

      Дворцовая площадь находилась чуть западнее центра круга Гордости. Почти все дороги в городе вели к ней, а это значило, что любой желающий зевака мог сегодня на ней присутствовать.       С левой и правой стороны дворца висели два экрана, производящих трансляцию в режиме реального времени. Среди гогота и ругани толпы мелькал яркий свет фотокамер репортёров. Самым ушлым удалось пробраться за тонкое ограждение, чтобы получить напрямую все желаемые ответы от высокородных господ.       На центральном балконе дворца Гоэтии гордо возвышалась Стелла, облачённая в узкое чёрное платье с высоким кружевным воротом.       Позади неё у левого плеча стояла Октавия. На фоне элегантного образа матери её вид был неприметным и простым. Чёрные брюки с такой же чёрной толстовкой: её тонкая фигурка сгорбилась и напоминала мокрую веточку, накренившуюся от дождя и ветра. Низко опустив голову, девочка не смотрела на народ, пряча взгляд за длинной чёлкой.       У правой руки Стеллы, слишком близко по меркам этикета, стоял незнакомец. Коршун был выше женщины на полголовы, имел непримечательный серый окрас и чёрный острый клюв. Его голову украшал длинный хохолок из трёх перьев. Его стройную фигуру подчёркивал чёрный френч и длинный тёмный плащ с розами, вышитыми золотой нитью. Жёлтый взгляд казался безжизненным. Исподлобья он смотрел на демонов, собравшихся на площади, будто выбирая закуску к основному блюду.       Позади него на почтенном расстоянии стоял Андреальфус. Со сложенными назад руками, прямой осанкой и поджатым клювом он представлял собой наглядный пример чванства. Своим вкусам он не изменил и пребывал на балконе в своём излюбленном белом плаще, без намёка на скорбь и сожаления.       Столас диким взглядом обвёл каждого из членов своей семьи, снова и снова возвращаясь к таинственному незнакомцу. Пробираясь сквозь плотную стену демонического сборища, он пытался вспомнить, кем был этот мужчина.       Вдруг раздался громкий гудок, и площадь стихла. Стелла промокнула невидимые слёзы чёрным платком и начала свою речь. — Смерть Столаса стала ударом для всей нашей семьи. Не могу сказать, что я тоскую по нему, ведь брак с ним был худшим временем моей жизни. Такое жалкое и бездарное создание, как он, просто не было достойно быть принцем с самого начала…       Речь Стеллы прервалась, когда тонкая дрожащая ручка Октавии дёрнула её за локоть: — Мама, пожалуйста, — её надтреснутый голос дошёл до микрофона.       Тяжёлый ком осел в горле Столаса. Сдерживая слёзы, он со скорбью смотрел, в каком ужасном состоянии находится его дочь. Его маленькая звёздочка больше не сияла. В пылу семейных неурядиц и ссор его ребёнок потерял родителя. — Но худшее, что он мог сделать, это оставить нашу семью сейчас, когда до совершеннолетия его дочери осталось всего несколько лет. Предоставить Октавии пройти весь этот путь одной без поддержки и наставлений своего никудышного отца.       Столас продолжал пробираться ближе к балкону, расталкивая толпу, пока кто-то не схватил его сзади. Кто-то очень большой и сильный поднял его за рог и развернул к себе. Озлобленное мордоворотое лицо грешника уставилось прямо на него: — Хватит ползти здесь, адская жаба. Ещё раз толкнёшь меня, и я разотру тебя об землю, как говно, прилипшее к подошве.       Столас прищурился. Раньше никто из грешников, не посмел бы сказать ему что-то подобное в лицо. Когда демон бросил его на землю, он вновь продолжил попытки пробраться вперёд, но, чем ближе он приближался к дворцу, тем неприступнее становилась толпа. — И именно поэтому, в этот нелёгкий момент, мною было принято решение заключить новый союз с двадцать девятым сыном Паймона, принцем Гоэтии — Дэхалом. Наша свадьба состоится на следующей неделе, сразу после похорон Столаса.       Репортёры тут же повскакивали со своих мест и наперебой начали задавать уточняющие вопросы. Стелла гордо отвечала на некоторые из них, прижимаясь к Дэхалу, который фамильярно и крайне неприлично водил рукой по её талии.       Столас на мгновение остолбенел. Он, конечно, не знал лично всех своих братьев и сестёр. Большинство из них, насколько ему было известно, находились в изгнании из-за слабого проявления силы и отсутствия родовых способностей. Но братьев, удостоенных титула принца, он точно видел хотя бы раз в жизни. А этот демон, что сейчас стоял рядом с его «бывшей» женой, был явно ему незнаком.       Время выступления подходило к концу. Столас сжал пальцы. У него не было времени придумывать рабочий план. К тому же, его возможности в теле импа были крайне ограничены. Поэтому он резко взобрался на спину самого высокого демона, до которого сумел добраться, и прокричал во всё горло: — Вия, звёздочка, папа жив. Я обязательно вернусь к тебе! Слышишь? Я вернусь…       Стелла дёрнулась, а на её лице наконец появились настоящие эмоции. Взмахнув рукой, она визгливо приказала: — Уберите этого урода немедленно! Убейте его! Этот сумасшедший издевается над горем моей дочери!       Столаса уже скинули на землю. Увернувшись от ударов, он сумел вновь на кого-то взобраться: — Звёздный свет! Всё будет хорошо! Всё будет хорошо!       Он успел поймать взгляд Вии, перед тем, как его сбросили. Хаотичные удары обрушились на всё его тело. Живот обожгло огнём, а лицо онемело от боли. Следующие несколько минут, казалось, растянулись на целую вечность. В него плевали, об него вытирали ноги. Вновь оказавшись поднятым в воздух, принц обернулся к балкону, но на нём никого уже не было. После череды подбрасываний и пинаний всё прекратилось. За ворот порванной рубашки его дотащили до контейнера с мусором и затолкали внутрь.       Лёжа на чём-то мягком и липком, в окружении зловонных переполненных пакетов, Столас всхлипнул. В одном он был полностью солидарен со Стеллой: он действительно был никудышным отцом.

***

      Блиц в приподнятом настроении спускался по лестнице. Вернувшись к ресепшену, он обвёл взглядом холл. Его работники нигде не обнаружились. Постучав костяшками пальцев по стойке, он привлёк внимание администратора. — Те двое странных ушлёпков, которые должны были ждать меня здесь, где они?       Девушка сдержанно улыбнулась и указала рукой на белую дверь со стеклянными вставками. — Ваши друзья решили посетить парное занятие. Оно почти закончилось, осталось всего…       Даже не пытаясь дослушать до конца, Блиц широким шагом протопал до первого зала и резко распахнул дверь. На него со страхом уставились пятнадцать пар глаз. Бес в шоке отпрыгнул назад. Дезориентированно он обвёл взглядом пузатую толпу, пока не увидел своих сотрудников. Мокси сидел на синем надувном шаре, а Милли стояла у него за спиной и, с видом великомученицы, держала руки на его животе. Проморгавшись несколько минут, Блиц нашёл в себе силы выйти из транса и дойти до пары. Резким ударом выбив шар из-под Мокси, он схватил обоих бесов за рога и потащил за собой. Кажется, у него поднялось давление. Сквозь звон в ушах, он услышал голос тренера: — Сэр, не стоит так обращаться с беременными…       Вытолкав сотрудников в коридор, Блиц с упрёком на них уставился: — Я не осуждаю ваши ролевые игры, но приберегите их для спальни, а не когда мы на блядском задании! — Всё получилось? — потирая зад, перевёл тему Мокси.       Не упуская возможности покрасоваться, Блиц величаво огрызнулся: — Конечно, получилось! Когда за дело берётся профессионал, всё получается!       Милли хлопнула ладони: — Ну и отлично! А теперь давайте нахуй выбираться из этого места!       Мокси сконфуженно пропищал: — Но Милли! Я думал, тебе понравилось это место! Мы могли бы найти что-то похожее в аду и…       Зубастая улыбка бесовки была красноречивей слов. Приобняв мужа за плечи, она прошипела сквозь зубы: — Милый, я очень тебя люблю, но если ты ещё раз меня затащишь на что-то подобное, я убью сначала тебя, а потом себя.       Выходя из центра, Блиц услышал телефонный разговор. Мужчина средних лет что-то гневно объяснял своему собеседнику: — Да, я только что вышел из этого центра. Ничего не понимаю. Сказали, что мистер Брук уже пришёл. Как такое возможно? Так и знал, что тут работают мошенники.       Проходя мимо мужчины, Блиц похлопал его по плечу: — Ты лошадка без ног, чувак. Просто живи с этим.       С чувством выполненного долга Блиц завернул за угол. Он уже собирался активировать кристалл, когда услышал знакомую мелодию телефонного звонка. Слабый голос Столаса бил прямо под дых. От хорошего настроения не осталось и следа.

***

      Писк монитора, грохотание медицинских каталок и хныканье детей. Они сидели в больнице уже больше пяти часов. Столас обхватил хвостом свою ногу и смотрел перед собой. Блиц нервно стучал каблуком по полу. Он уже накричал на весь персонал, и им удалось продвинуться на несколько больных вперёд, но их по-прежнему не принимали. Пару раз он доставал пистолет и грозился начать огонь по всем, кто дышит, но Столас попросил его так больше не делать.       Напротив них сидели Милли и Мокси. Они сочувственно смотрели на принца, учтиво сдерживая комментарии. Левая щека того вздулась и почернела. Губы разбиты, а одежда изорвана. На белой рубашке особенно отчётливо виднелись следы чёрной крови. Помимо этого, ему было больно идти, судя по всему, одна из его ног была повреждена. — Блиц, может, поедем домой? Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.       Услышав Столаса, Блиц обернулся: — Столас, тебя отделала толпа. Всё именно так, как и выглядит. И никто отсюда не уедет, пока мы не получим блядскую помощь! Я что, зря подделывал страховку?       Принц всхлипнул: — Я был так жалок. Я не мог ничего сделать. Это так унизительно.       Блиц слегка толкнул его плечом, улыбнувшись: — Ну, добро пожаловать в наш мир. Команда слабых и отчаянных!       Принц качнул головой: — Вы гораздо сильнее меня. В вас нет магии, но вы способны преодолевать трудности и справляться со всем без неё. А я без своих сил просто ничтожество.       Когда Столас разрыдался, Блиц неловко похлопал его по плечу: — Ну-ну. Всё равно никто бы из нас ничего бы не сделал против толпы. Вон, Мокси могут отмудохать любые девчонки не старше шести, но он же не плачет!       Мокси возмущённо поправил: — Не шесть, а семь! И они были тогда вооружены!       Блиц закатил глаза: — Ага, погремушками и пирамидками! — Они были из стали, — тихо добавил Мокси.       По мере разгорающейся дискуссии Столасу всё сложнее было спрятать улыбку, и в конце концов он засмеялся, сдержанно прикрывая рот рукой. Поморщившись от боли в боку, он утёр кулаком слёзы. — Спасибо, Блиц. Бес пожал плечами: — Не за что, птичка. Если тебе это поднимает настроение, я могу ещё много рассказов вспомнить, где избивают Мокси.       Потянувшись к губам Блица, Столас любяще его чмокнул: — Не нужно, я уже в порядке.       Из палаты вышел полный врач, в халате, едва прикрывающим его пузо, и обратился к принцу. — Алехандро Баксо, это вы? Проследуйте за мной.       С поддержкой Блица Столас медленно поднялся и прохромал до кабинета. Когда дверь закрылась, бес устало плюхнулся на диван, перебирая в голове события прошедшего дня. Однако испытывающий взгляд пары глаз напротив не дал ему спокойно расслабиться. Скрестив руки, Блиц цыкнул: — Ну, что ещё?       Милли и Мокси лукаво переглянулись. Вежливо прокашлявшись, Мокси уточнил: — Так, вы с принцем теперь официально встречаетесь?       Рука Блица на секунду дёрнулась к губам, но он вовремя сдержал этот неуместный порыв. Пока шестерёнки в его голове медленно генерировали правильный ответ, Милли и Мокси уже сделали для себя выводы. Блиц очень хотел стереть с их лиц эти ехидные улыбки, но почувствовал вибрацию в кармане.       На дисплее телефона высветилось имя его дочери. Подорвавшись с места, он мгновенно ответил: — Луни, ты где? Что-то случилось? Тебя обидели? Я уже выезжаю!       Куртка была уже застёгнута, когда раздался голос волчицы: — Нет, не нужно приезжать. Всё в порядке, Блиц. Я просто… Хотела извиниться за утро. Мне не стоило вот так уходить и всё такое. Я знаю, ты переживаешь, так что решила позвонить.       Упав обратно на диван, Блиц вздохнул: — Спасибо, детка. Я тоже погорячился, знаешь? Мне не стоило угрожать тебе домашним арестом. Но я всё ещё не отказываюсь от своего желания провести Айзеку кастрацию, так что пусть спит с открытыми глазами. Спасибо, что позвонила. Если что, мы в больнице и, по всей видимости, проторчим тут всю ночь. — Что случилось?       Блиц уставился на закрытую дверь: — Даже не знаю, с чего начать.