Пособие по убийству

      Смерть. Впервые я задумался о ней в 4 года. Уже не помню, что было причиной, но достаточно хорошо запечатлел этот момент в памяти. Стыдливо пряча заплаканные глаза, я думал о том, что проживу какие-нибудь лет 70, а потом меня положат в гроб. Маленький деревянный ящик, который заколотят гвоздями. В нем нет возможности пошевелиться, в нем нет света, а воздух быстро закончится. Сплошная темнота и твое тело в маленьком ящике где-то под кучей земли. Будет лежать и гнить в полном одиночестве. Я боялся смерти. Но с годами я понял, я боялся вовсе не ее, меня пугало стать ее очередной жертвой.       С тех пор мысли об этом преследовали меня из года в год. Я все гадал, когда же я увижу этот ящик с человеком, что еще недавно был моим родственником или другом. Думал, что же почувствую, если умрет кто-то близкий мне? Но гроба я так и не увидел, только свежую могилу с венком. Долбанную свежую могилу, от которой еще несло сырой землей. Яркое летнее солнце слепило и нагревало черный костюм. Однако, при всей своей ненависти к жаре, я не спешил в тень. Застыл. Не смел пошевелиться, мысли сменяли одну за одной, губы растянулись в улыбке, но на языке был единственный вопрос. - Какого хера ты сдох, ублюдок?       Слова сами вырвались из моих уст. Вкус крови из прокушенной губы уже успел стать омерзительным, а редко стекающие слезы жгли свежую ссадину на щеке, так нелепо полученную в уличной пьяной драке. Думаете я горевал? Думаете мне было жаль? Нет. Это была ненависть, это было отчаяние. В свежей могиле лежал мой родной отец, причина половины моих бед, человек, которого я любил больше всего на свете, от того и ненавидел. Он бросил меня, с его ухода все пошло наперекосяк. Он ушел, и я ждал, большую часть жизни ждал, с последней встречи, что этот ублюдок наберется смелости сказать мне, ответить за свои поступки, ответить за мое существование и все, что со мной произошло по его вине. Но он сдох, откинулся и ни одна тварь мне об этом не сказала.       Щелчок. Шипение от загорающейся сигареты и характерный запах следом. Слишком близко, еще минуту назад я был на могиле один и даже не услышал, как кто-то подкрался сзади. Голос раздался прежде, чем я среагировал. - Ты ведь его сынок. Но не тот, ты родной.       Обернулся. Сигареты дешманские, строгий костюм, не самый качественный. Ногти слегка желтоватые, а голос глухой и хриплый, тихий. Явно заядлый курильщик. Глаза прищуренные, тоже меня изучает. На вид лет 40–45, значит ровесник отцу. Хорошо сложен, небольшая борода черного цвета с редкими седыми волосками, но ухоженная, и такого же цвета уложенные волосы. За собой следит, вряд ли сослуживец из последних, да и на фото они все дикие, глаза дикие. А у этого спокойные, изучающие, внимательные. Опасно спокойные, мне знаком такой взгляд, ничего хорошего от него ждать не стоит. Сожрет и переварит, даже не заметив. Судя по всему, старый знакомый. В руках держит цветы, такие же, как и в моих. Я слишком долго молчу. - Да. Александр Котов.       Принял спокойный вид, протянул ему руку, он пожал. - Андрей Спесивцев. Старый друг твоего отца. А ты чем-то похож все же, но явно пошел в мать.       Бесит. Сравнение бесит, вальяжный тон, с которым он произнес это, будто перед ним занятный зверек особой породы. Раздражает, так и прет высокомерием. Он продолжил. - Расстроен, что не был на похоронах? - Мне не сказали. Я приехал сразу, как узнал.              Слезы высохли сами собой. Не стоит показать раздражение. Он напрягает. Выше меня на целую голову, и этот взгляд. Этот Андрей с каждой секундой, с каждым вопросом не нравится мне все больше и больше. Смутное ощущение, что я его знаю, но не помню. Наверняка так и есть. Он сбросил пепел и затянулся. - Не удивительно. Когда говорят о его сыне вспоминают Мишу, не тебя.       Блять. Будто током шарахнуло. О чем угодно, но об этом я не собираюсь говорить. Надо уходить. - Я знаю. Я и не претендую. Честно говоря, мне уже пора, так что… - Он его не любил. Уж поверь, шкет, я знаю. А ты, предполагаю, на дух отца не переносишь. Справедливо, но твой папаша мне столько раз ныл за бутылкой как скучает по тебе. Так что… не думай о нем столь дурно.       Нельзя. Надо оставаться спокойным. Кулаки сами сжались, но это максимум. Он специально. Он следит? Паранойя бьет в голову, распространяясь по телу, как рябь по воде. Зачем он надавил на это? Чего хочет? Черт. Надо сменить акцент. - А почему вы здесь? Если были на похоронах недавно, зачем сейчас пришли?       Сигарета в его руках тлеет, он уткнулся в собственный рукав и закашлялся, бросив быстрое «извини». Выпрямился и снова глянул на меня, затянувшись. - Хотел тебя увидеть. Это я написал тебе письмо с таким известием.       Невольно нахмурился. Я думал отправителем была тетя или мой придурошный сводный брат, просто забыли подписаться. Что ему нужно. Дело дурно пахнет дешманским табаком. - Сашенька, скажи мне, ты помнишь Алису?              И тут меня пробрало холодным потом. Алису? Мы думаем об одной и той же Алисе? Бред. Что ему нужно? Алиса существует? Много вопросов, слишком. Только что единственное, что меня волновало, почему этот ублюдок сдох. Сейчас меня волнует, что у этого ублюдка за друг и откуда он знает о девочке из моих кошмаров. Даже нет, почему он вообще со мной говорит? Паника. Глаза забегали, выдавая всю мою тревогу с ног до головы. Он читает эту панику, он слишком хорошо меня читает, кто он, черт возьми? Я глубоко выдохнул и в недоумении улыбнулся, сосредоточив взгляд и не давая дрожи пробиваться по телу. - Я не помню, кто такая Алиса.       Лгу, слишком явно для него лгу. Но лгу не полностью. Я понятия не имею кто она. Может мы вообще о разных Алисах. Он слегка раздраженно потер переносицу, сбросил остатки пепла и бросил окурок. Затушил его носком туфли, лакированный носок тотчас покрылся небольшим слоем разлетевшегося пепла. - Давай пройдемся, думаю, нам много, о чем можно поговорить. О твоем отце, например. Или о тебе.       Интересно. С одной стороны, мне не то, чтобы было сейчас что терять. Славе я оказался попросту не нужен, из дома меня вышвырнули со скандалом. Пожалуй, моего возвращения ждала только кошка. Милая кошечка, которую я не иронично назвал Алисой, спасавшая мою менталку последние пару лет определённо расстроится, если я не вернусь и не покормлю ее. С другой, не хотелось нарываться на лишние неприятности, и так хватало проблем. Да и этот мужик определенно не сулил мне ничего хорошего. Странные вопросы, отвратительные познания моей биографии и до омерзения завышенное эго на пару с дешевыми манипуляциями. И все же… Что-то внутри дернулось. Что-то глубоко внутри натянутое, вязкое как слюна и черное, как смоль, гнилая ниточка, держащая во едино все то, что я из себя представлял. Андрей, уже прекрасно понимая, что я последую за ним, положил цветы и развернувшись пошел к выходу. Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое. Первые пару минут мы шли молча. Он скучающе щелкал зажигалкой в своей руке и выжидал, когда мое любопытство возьмет верх. Нравилось ли ему чувствовать свое доминантное положение? Определенно. - И зачем же я вам понадобился?       Перевел на меня взгляд, прекратив щелкать. Убрал ее в карман. Какие же странные у него глаза, они были светло карие, но при таком солнце казались чуть ли не желтыми и пугающе мертвыми. - Твой отец помер, ты достаточно вырос. Судя по всему, ты не помнишь, не удивительно, такие трагичные события. Но имя Алиса тебе о чем-то говорит. - Так кошку мою зовут.       Он хмыкнул. Достал вновь сигареты, на ходу вытаскивая никотиновую палочку из пачки. Молча предложил мне. - У меня свои. Да и я стараюсь не злоупотреблять.       Андрей равнодушно закурил и убрал пачку. Затянулся и задумчиво проследил за дымом. - Скучал по отцу? - Интересно, вы спрашиваете из вежливости или вам это за чем-то надо? - Хочу понять, что ты из себя представляешь. Когда мы виделись в последний раз ты заливался слезами, зашуганный щенок, зато глаза блестели как у бешеной псины. Такой озлобленный был.       Раздражает. Снова и снова возвращает к этой теме. Чего он хочет? Что увидеть, услышать от меня? Я стараюсь выглядеть спокойно. - Допустим, скучал. Когда же это мы с вами виделись в последний раз? - Твой отец забрал тебя загород. Там был и я, и еще несколько его друзей с семьями. Как мама? - Не общаемся. Уверен, что нормально. А у вас есть семья?       Он вновь закашлялся. Глянул на меня, на сову похож. Они также голову поворачивают. - Дочь, чуть младше тебя. - Что вам надо?       Оба остановились, Андрей выпустил дым, не особо беспокоясь, что летит он прямо в меня. Какие же мерзкие сигареты. Уставились друг на друга, будто продолжали говорить одним взглядом. Странное чувство. Он настораживал меня и каждая разумная мысль, проскакивавшая в голове, кричала «Беги», но что-то более глубокое, бессознательное, требовало стоять на месте и смотреть, слушать. - У тебя руки в крови, я не верю, что ты живешь нормально после всего.       И снова паника. Очередной волной она прошлась по всему телу, прошибая как током, заставляя лихорадочно думать. Какого хера? Он мент? Нельзя подавать виду, это бред, наверняка неудачная шутка. Сам себе вру, явно не шутка. Он следит за каждым моим жестом. Он знает больше, чем я, владеет ситуацией. Мое положение заведомо проигрышное. Сказать правду — самоубийство. Соврать? Он уже знает ответ. Откуда? Хрен пойми. Снова натягиваю улыбку, вновь делаю вид, что не понимаю, о чем он. - С чего вы взяли, что мои руки в крови? - Ты совсем не помнишь. Что ж, это даже к лучшему.       Какого дьявола происходит? Даже после смерти от этого ублюдка одни проблемы. Мало того что без отца рос, еще и кучу дерьма из-за него огребаю. Ненавижу. А он смотрит все с таким же спокойствием, нет. Равнодушием. Хотя кое-что все же блестело в глубине этого взгляда. Интерес, азарт, который он испытывал, следя за мной. - Допустим, я не помню. Что с того? Вам что от меня надо, какая разница в крови мои руки или нет?       Он бросил бычок и вновь затушит его ботинком. Разгладил переносицу, видимо вновь бесится. Отлично, мы уже раздражаем друг друга. Ухмылка сама появилась на моем лице. - Йоперный театр, какие же люди тяжелые. Я хочу выйти на пенсию, но свое дело оставить просто так не могу. - Дело? И вы хотите, чтобы я, какой-то сын вашего друга занялся этим? - Сашенька, ты же умный мальчик, включи свою башку, оглянись на наш разговор. Ты понимаешь о чем я. Да и ты не какой-то сын моего друга. Ты щенок, неопытная, недрессированная дворовая псина, лишенная всякого хозяина, которая не знает куда себя деть.       Андрей пошарил в карманах пиджака, вытащил пустую сигаретную пачку и карандаш, начав писать что-то на краю пачки. Я и вправду, искренне не знал, куда себя деть, особенно в эту секунду, переполненный злостью и непониманием. Да какого черта он вообще зовет меня собакой? - Подумай над моими словами, а как до тебя дойдет — приходи. Я живу один, так что это не проблема… А, только не во вторник и субботу. Меня не будет.       Я покрутил в руках всунутую мне пачку и убрал в карман уже своего пиджака. Отвечать я ему не намерен. Поняв это, мужик ушел. Отлично, всегда, когда думаешь, что хуже быть не может — будет хуже. Какой-то Андрей нашел меня и докопался с абсолютной уверенностью, что я убийца. И был прав. А самое главное, он говорил о какой-то Алисе. Кошмары с этой девчонкой мучали меня не первый год и вот оказывается, возможно, она существует, судя по всему, что-то произошло, а я в центре событий. Блестяще, я просто хочу жить нормально, спокойно, восполняя свои потребности. Убивать время от времени, потом убиваться по тому, какой я ублюдок, раскаиваться, и делать вид что являюсь нормальной ячейкой общества.              Отдельно волновавшей меня проблемой было то, что из-за ссоры с предками жить приходилось у Мирославы. Это было унизительно, ведь она бросила меня, но помощи больше мне не у кого было просить. Хоть я и радовался, что она осталась мне другом, факт того, что я лишен всех привилегий, а она знала все, чтобы закапать меня в могилу — сводил с ума. Я ненавидел ее за это так же сильно, как и был к ней привязан. Но именно к ней я сейчас и возвращался домой прямиком от отца, которого у меня не было и уже не будет. Драма мерзкая для тошноты, самое то для мыльных опер.       Руки сами собой вытащили из кармана брюк собственную пачку довольно неплохих вишневых сигарет. Слегка сладкий привкус на губах и ударяющий в голову никотин позволял немного расслабиться. Все-таки заядлые курильщики теряют весь эффект, а я вот курил по таким особым случаям, когда мозг перегружен. Сейчас же мне хотелось лишь двух вещей, пропустить стаканчик джина и чьей-то крови. Но крови я пустить не мог в любом случае. Обещал не убивать, обещал быть нормальным, и держался уже пару лет. Невыносимая пытка, которую приходилось терпеть из-за любви к девушке. А я ей даже не нужен оказался, тц.       О чем я вообще думаю?       С таким ворохом сменяющих друг друга мыслей я шлялся по улицам города, думая то про Славу, то про этого Андрея, то про отца. Семья уже давно и довольно ясно отказалась от меня. Им не нужен был я тем, кем был на самом деле. Им нужен был идеальный Сашенька, которого они лепили из меня, а слепили… Морального урода, если на чистоту. А отец теперь и вовсе помер, я даже не смогу узнать, какого хера он променял меня на долбаного Мишу, конченого ублюдка, которого мне приходилось считать сводным братом.       Солнце даже не планировала проваливать несмотря на позднее время. Пиджак уже давно висел перекинутый через плечо, жара убивала, но не так, как полное ощущение безысходности. Улицы сменяли одна другую, то полные людей, то абсолютно пустые. Забавно, почему-то мне это казалось забавным. Так я дошел пешком от кладбища до дома Мирославы, убив на это добрую половину дня. Только присев на лавочку возле подъезда до меня дошло, как же ныли ноги от этой ходьбы.       Были ли выходы из моей ситуации? Да, наверное, полно. Но до одних решений я не сумел додуматься, другие же оказывались либо непосильными, либо жестокими, ведь за такие мои решения кому-то пришлось бы платиться жизнью ради моего удовольствия. Хотя одно решение было уже тогда.       Откинувшись на лавочке у ее дома, я стал ощупывать карманы брюк в поисках ножа. Мне ничего не мешало вскрыться здесь и сейчас. Это решило бы все разом, а еще останется в живых та куча народу, которую я мог бы убить.       А что? Из дома меня то ли вышвырнули, то ли я сам сбежал. Слава меня бросила по одной лишь ей известной причине, другом я был банально хреновым, ведь тащил в людские жизни только одни проблемы, а решить их был не в состоянии. Да и были ли у меня вообще друзья? Или это просто люди, что-то обо мне знающие.       Ведь я могу это сделать, ну поплачут по мне, так ведь будет лучше? Лучше… Но вместо ножа я нащупал пустую пачку от сигарет. Достав ее, я увидел на краю коробки карандашом начерченный до боли знакомый адрес. Это был буквально соседний дом от того, где я жил в детстве.       Андрей, этот старикан мало того, что был в курсе слишком многого, так еще и сам на меня вышел. Он знал Алису, был от чего-то на 100% уверен, что я убийца, так еще и гнилая ниточка глубоко в душе дребезжала в неподдельном интересе от его предложения и, видимо, желания что-то разузнать. Жил он, судя по всему, один, был во мне крайне заинтересован и был если не конкретным маньяком, то точно убийцей. Крутя эту пачку в руках, я отложил идею о самоубийстве.              Неоправданная и глупа мысль теперь казалась мне и вовсе идиотским порывом совести, отчаяния и эгоистичной попытки легко все разрешить. Недолго думая, я решил принять его предложение, мне нечего терять, даже если единственным, что я мог потерять был я сам.