Пособие по убийству

      Хоть с родителями я уже и не жил, возвращаться на место своего ночлега мне все так же не нравилось. Причина оставалась той же - люди. Различалось лишь то, что дома у Мирославы не было криков и скандалов, а любое мое действие не превращало меня в “психа”. Но это все лирика.       Придя в ее квартиру, я застал лишь гробовую тишину и черный комок шерсти, тут же начавший крутиться вокруг моих ног. Если родители Славы были на даче, то сама Слава пропадала черти где. Несмотря на то, что я провел несколько часов бесцельно шатаясь по городу и переваривая слова моего нового знакомого, а на часах было под 12 ночи - ее все еще не было. - Дьявол       Устало вырвалось в эту тишину. Свет включать не стал, скинул ботинки и пиджак, переоделся и вымыл руки. Алиса бегала за мной хвостом, намекая, что самое время уделить ей внимание. Пришлось отправиться на кухню и включить раздражающе желтый свет. Накормив это милейшее создание, я принялся готовить ужин уже для себя. Спать не хотелось, а вот есть очень. Готовить начал с расчетом на 2, хотя есть она скорее всего откажется. Бытовуха и обыденность, разбавленная негромкой музыкой тишина и пара зеленых кошачьих глаз, наблюдающая за моими телодвижениями в ритм очередной песне. Нужен был хоть какой-то шум. Тишина убивала.       Скрежет в замочной скважине раздался лишь спустя полчаса. И вот студентка лучшего Московского вуза, умница, красавица и один из лучших сотрудников в своей компании вваливается в слегка выпившем состоянии и с ярым запахом табака. Этот хотя бы не дешманский. Мысленно я поспорил сам с собой вернулась ли она с концерта, клуба или решила сгонять в Питер на пол дня. Главное, что одно другому не мешало. Отставив сковородку со своим ужином, вышел в коридор и оперся об косяк, наблюдая. Спокойно и собранно, будто еще недавно не собирался вскрыться на лавочке у ее дома. - Я тебя не разбудила?       Слегка обеспокоено спросила она, снимая туфли. Легкая улыбка, растрепанное каре, на этот раз фиолетовое, а глаза так и сверкают, красивые. - Нет. Есть будешь?       Слегка суховато получилось. По взгляду понятно, что мою нотку раздражения в голосе она уловила. Поджала губы и потрепала меня по волосам, пока проходила мимо. - Значит не будешь. Надо поговорить, если ты не але, то лучше утром.       Она тут же выглянула из комнаты и нахмурено глянула на меня. - Саш, вот это твое “надо поговорить” с каждым разом все хуже и хуже. Что опять случилось? - Переоденься и пошли на кухню. Ничего страшного я не скажу, не напрягайся.       Слава закатила глаза и снова скрылась в комнате. Встретились мы на кухне, налил ей чай, себе кофе. Присев на стул, она прижала одно из колен к себе и все так же нахмурено уставилась на меня. Настроение я ей явно подпортил, черт. - Как день прошел?       Побыстрее решил нарушить молчание. - С ребятами решили встретиться, а то, как сессию сдали, все разъехались. Вот в бар сходили после работы. - И что интересного было?       Она тут же слегка оживилась. - Да в первый раз без всякой херни сходили. Никто не подрался, никому ничего не подсыпали, никто не поругался. Прям так комфортно все было. Правда там опять тот парень с нами пошел, ну помнишь я тебе рассказывала? Так вот...               Дальше я уже не слушал, лишь поддерживал на лице видимость интереса. “Тот парень”. Стоило заслышать об этом, как злость проезжалась наждачкой по всему телу. Из головы моментально вылетел весь сегодняшний день. Чтобы говорить дальше - надо успокоиться. Хотя я понятия не имел на кого злился. На этого парня, который какого-то черта ее интересовал или даже просто мелькал в разговоре, на нее, за то, что ушла. Или на себя.       Раздражало, каждое дальнейшее ее слово раздражало. В моей памяти хранилась меланхоличная, умная, талантливая девочка, которая терпеть не могла всю эту шумиху, толпы, людей. Мирослава которая любила меня и для которой я был лучшим другом, братом, парнем и заменял ей все - осталась ностальгическим образом. И дьявол меня побери, как же я упивался остатками этого образа. Это было абсолютно неправильно, я должен желать для не лучшего и радоваться, что она наконец начала становится счастливой свободной. И все же, я будто псина озлоблено бросался на любую перемену в ее жизни. У меня были весомые причины одержимо держать ее возле себя, но главной была моя собственная никчемность. Осознавал ли я свою ущербность? О да, от чего еще больше я желал забраться ей под кожу, снимать ее лоскут за лоскутом, видеть, как каждая ее рана в секунду заполняется горячей кровью. Крик был бы просто оглушительный. Пришлось бы обколоть ее чем-то, иначе откинулась бы от болевого шока. Но это была бы не проблема, это того стоило бы. Возбуждение накрывало от мысли о том, как мучалась бы она, глядя как с ее собственного тела кусок за куском срезают плоть, а потом скармливают кошке. Хотя ради такого я и сам бы сожрал сквозь рвотный рефлекс. Ненавижу мясо, но ее я бы сожрал с большим удовольствием.       Интересно, а ее гордость выше ее болевого порога? Начала бы она меня умолять? В таком случае осталась бы со мной или решила бы сдохнуть, лишь бы не я? Чем я ей не угодил? Я сделал все, что она хотела, абсолютно все. И сразу после выброшен на помойку, подобно надоевшему щенку.       Занесло. Сосредоточил взгляд, возвращаясь в реальность. Эти мысли не должны ее касаться, это была просто жажда, невыносимая жажда. Я никогда бы не тронул Славу. Даже если был ей не нужен, ближе нее у меня никого не было и нет. Кому угодно, но ей я не могу причинить вреда.       Она отпила чаю и продолжила рассказывать, но уже о чем-то другом. Я совсем выпал из сути повествования и просто слегка улыбаюсь ей, иногда кивая.       Возвращаясь к Мирославе, сейчас же я понятия не имел, где она, с кем она, ярка и активная Слава Волкова не имела ничего общего с моей Мирославой. Так что при каждом ее “ты все еще самый дорогой мне человек” хотелось рассмеяться, а следом застрелиться. Я не верил ни единому ее слову в мое отношение после расставания. Но что еще хуже, я не мог уйти, разорвать все контакты и покончить раз и навсегда. Наивно торговался то ли сам с собой, то ли с ней. Желая вернуть, отпустить, сквозь собственный запрет убить, чтобы не досталась никому. Чувствовал себя зависимым идиотом. Так и было. Вся моя логика и холодность плавились и становились мерзко липкими, как шоколад на 30 градусной жаре. Фу. - Вот как, неплохо. Рад, что ты хорошо провела день.       Она улыбнулась мне. Ее лицо смягчилось, а взгляд стал ласковым. Вот бы и дальше так смотрела. - Так, о чем ты хотел поговорить?       Запустил пальцы в собственные кудри на затылке. Надо был заново сформулировать к чертям утерянную мысль. После недолгого молчания я вновь нарушил тишину. - Я, скорее всего, съеду от тебя в ближайшее время. Она удивленно глянула на меня и скрестила руки на груди. Хотя от сказанного растерялся даже, кажется, я сам. - Ты что, с родителя помирился? Или работу нашел? - Нет. Если съеду, расскажу.       Зря я так сказал. - Котов, ты прекрасно знаешь, чем кончается твое недоговаривание мне чего-то. Что случилось за день, пока меня не было?       Теперь она снова недовольна, интересно, если я скажу ей честно, она скажет, что я конченый или просто придурок? - Слав, у меня выдался не лучший день. Посещение отцовской могилы и не самое благоприятное знакомство с его другом.       Секундная растерянность промелькнула на ее лице. Она забыла про то, куда я сегодня ездил. Но лицо она не потеряла, быстро сориентировалась. - Что за знакомство это такое, что ты еще и съехать решил? Зачем? Никто тебя тут не трогает, тихо, спокойно, мама моя тебя любит, вообще рада, что ты у нас. - Ты же прекрасно понимаешь, что мне мешает тут жить?       Как мы оба соскакиваем с неудобных тем, забавно. - Мы уже 1000 раз об этом говорили. Уже столько времени прошло, мне казалось, что мы все обсудили и тема закрыта. Я приняла это решение и... Ничего не поменялось. Мне не нужны отношения сейчас. Да и мы с тобой так медленно добили бы друг друга. Саш, ревность твоя - беспочвенная глупость. Ты знаешь, что ни черта мне никто из них не нравится. Просто делаю вид, будто нормальная.       От накатившего на нее раздражения она поднялась с места и начала расхаживать по кухне, пытаясь занять руки повторным завариванием чая. Я же барабанил по колену. Пальцы сковало от напряжения в руке так, что становилось больно с каждым новым ударом. - Она закрыта разве что для тебя. Я все еще не понимаю, не могу это понять и принять. Особенно после того лета. Что не так? Что я должен еще сделать? Почему? Не говори, что “дело во мне”! Да, я ошибался, много раз ошибался. Но видит дьявол, я раскаиваюсь за это до сих пор. - Саш, прекрати. Мы договорились не вспоминать об этом. Это, во-первых, а во-вторых, я уже говорила, дело не в тебе.       Нервный смешок сам вырвался. Следом на мои колени взобралась Алиса и начала мурчать, то и дело подставляя мордочку под мою ладонь. Вся агрессия потихоньку начала затухать, пока мои пальцы поглаживали за ухом этот пушистый комок, так что продолжил разговор я уже в более спокойном тоне. - Суть вопроса не в этом. Я еще не уверен съеду ли вообще, но очень хочу и не важно куда. Помнишь я тебе рассказывал о кошмарах про девочку?       Все еще разозленная Слава резко обернулась на меня, чуть не расплескав весь чай. В тот же момент она пожалела о такой резкости. Может алкоголь ее и не сильно брал, но последствия все равно были. Ей пришлось опереться об столешницу и прикрыть глаза. - Ну и причем тут какой-то знакомый твоего отца, переезд и девочка с кошмаров?       Пробормотала она и открыв глаза уставилась на меня. Глаза у нее все-таки очень красивые... - Возможно, она существовала на самом деле и это не просто моя фантазия. И этот человек ее знал.       Она тихо засмеялась. - Сашенька, ну это же бред, Саш. Ты этой девчонкой уже который год одержим. Даже кошку в ее честь назвал. Ну приснилось тебе пару кошмаров, нет, ты на них зациклился. Стоило какому-то странному мужику заявить тебе какую-то чушь, которую ты привязал к этой своей Алисе, и ты уже уверовал.       Я поднялся, взяв кошку на руки. Слава, проследив за мной взглядом, слегка напряглась. - Это не бред. Ты знаешь про меня больше, чем следовало бы. И если я говорю, что это не бред, значит так оно и есть.       Тихо и четко произнес. Она отставила чашку и слегка подняв голову глянула в мои глаза. - Да, знаю. И что с башкой у тебя не порядок - тоже знаю. Ты обещал никого больше не трогать и никуда не влезать. Поэтому сейчас мы заканчиваем говорить и идем спать. А утром забудем про этот разговор.       Смотрит серьезно, смотрит зная, как тяжело мне ей отказывать, уверенная в своей правоте. И говорит в такт мне тихо и четко. Подходит. Берет в руки Алису и отпускает ее на пол, после чего оставляет мимолетный поцелуй на моей щеке и обнимает. Блять. - Сашенька, все ведь налаживается, все хорошо, зачем тебе это все? Ничего хорошего это не принесет.       Голос ее стал мягче и нежнее. Я же молча стою, глядя на нее. Оттолкнуть не могу, руки тянуться обнять, но нельзя. Этот Андрей не просто что-то знает об Алисе. Он еще и абсолютно уверен в моей кровожадности. Я не могу это оставить просто так. Мягко снял ее руки с моих плеч. Лучше бы оставил. - Слав, давай пока остановимся на этом. Я не хочу упускать этого человека, а ты считаешь, что я не прав. Сейчас мы ни к чему не придем.       Она закусила губу, обдумывая, что мне сказать, после чего вздохнула и, взяв чашу чая, ушла к себе в комнату бросив мне “Хорошо” и “Спокойной ночи”. - Спокойной ночи...       Рухнул обратно на стул и глянул на остатки кофе в чашке. Наступивший вторник пока был не лучше понедельника. Надо было дожить до среды, а пока все что оставалось это поужинать в компании кошки под все также тихо играющую музыку. Волкова слишком сильно влияла на меня. Я был ей одержим, не верил, что мы расстались. Долго не мог понять, что именно она сказала, делал вид, что мы все еще вместе. Ее депрессия, другие проблемы с менталкой... Я хотел верить в то, что это пройдет и она вернется. Все прошло, но она лишь все больше стала отдаляться. Новые друзья, новые увлечения, совсем иное отношение к жизни и себе. Мне не было там места, и я злился. Срывался, скандалил, мы ругались так жестоко и больно, но каждый раз чуть ли не плача прощали друг друга. А потом я стал торговаться. Мне показалось, что, если я тоже изменюсь, буду таким, каким она хотела меня видеть, все станет, нормально. Но что бы я не делал, как бы не гасил то, кем являлся, все бестолку. По итогу я только лишь утратил кусок своего собственного я, а ее так и не вернул.       Алиса забралась ко мне на колени в попытке украсть остатки ужина, а я пытался понять. С чего вообще заикнулся про переезд. Хотя... Ответ я уже знал, мне просто было невыносимо жить с ней, видеть ее каждый день, делать что-то вместе. Сосуществовать, как и раньше, принадлежать ей, а она... Она мне нет. Мне захотелось сбежать. И, честно говоря, было плевать, куда именно.       Слава тихо и мирно спала у себя в комнате, а я все также сидел на кухне, мне стало казаться, что тишина поглотила даже музыку. Будто бы я и вовсе ничего не слышу. Но нет, я точно различал, как ворочалась она в другой комнате. Я обещал ей что не буду убивать, еще даже до того, как мы разошлись. Придерживался этого до сих пор, ведь верил, что пока я этого не сделаю, у меня есть шанс. Все это окупится. Нет, нихера. Уронив голову на стол с глухим стуком, я лишь убедился в том, что Андрей, возможно, станет моим самым сумасбродным поступком, но, возможно, спасет от той пропасти, в которую я стремительно падал. Беззвучной, ослепительно белой, пустоты.