Пособие по убийству

      За окном таял февральский снег, сессия была сдана, в вузе каникулы, а на работе взят отпуск. Сидя на диване, я играл с щенком хаски, которого и забирал на следующий день после дня рождения у Сени. Черт знает какими путями он его достал, но породистый, шикарный голубоглазый щенок был вручен мне со словами, что лучше я буду убивать все свое свободное время на него, нежели на что-то другое. Рожу Андрея надо было видеть. Он пришел с работы и первое, что его встретило - звонкое тявканье в коридоре. Почти уверен, что он на секунду подумал о том, что щенок перед ним - я. Собственно, спустя добрых пару часов споров хаски был оставлен в доме и получил кличку Тод. Главное не знать, что это слово значило с немецкого... Тод, как и свойственно хаски, оказался очень активным, с ним надо было много играть и пристально за ним следить. Он совершенно не вызывал у меня тех же чувств, что были к Алисе, но Тод определенно мне нравился, разбавлял скуку и кто знает, как он мог пригодиться.       Кира от него не отлипала, стоило ей прийти и все внимание приковано к песику. Андрей же просто второй месяц меня стебал, что щенок вырос и завел щенка поменьше. Сама оригинальность.       Но сегодня были будни, Андрей был на работе, Кира в школе, а у ребят свои планы. Со Славой с того дня я даже не общался, жажда, утолённая еще в декабре, даже и не подавала признаков существования. У меня оказалось много времени обдумать все, что произошло.       Со смерти моего папаши прошло уже больше полу года, за которые Андрей успел стать не просто моим учителем, на задворках своих размышлений я действительно начал считать его своим отцом. Но не Саши Котова, а садиста, дрочащего на вскрытые глотки. В каком-то смысле я родился дважды, и второй раз это произошло во время убийства Алисы, я действительно был именно его мальчиком, как бы странно не звучало.       Будучи ребенком, несмотря на весь ад, что происходит вокруг ты надеешься, что там, в далеком будущем, ты уже сильный взрослый и все у тебя наладиться. Но по итогу сплошное разочарование, а радостные воспоминания детства стираются один за одним. Я осознал, что почти не помню, как выглядит мой родной отец. У меня ведь даже фото его не осталось. Забуду ли я так Андрея? Эта мысль крутилась у меня и в новый год. Пожалуй, этот праздник выдался одним из самых уютных и домашних за последние несколько лет.  Это был мой первый новый год вне дома. Одному дьяволу известно, что было бы, если бы не Андрей, если бы я оставался жить со Славой или вернулся домой. Но так точно не было бы. Он ублюдок и мудак, но он подарил мне последний новый год, когда я в какой-то мере ощутил себя ребенком. Разбудил меня с утра, всунул мне, сонному, одежду и сказал, что мы идем воровать елку.       Мы вправду ее воровали. Спилили черти где и приперли к нему домой, чуть не попались по дороге. Старикан включил эти дурацкие новогодние фильмы. К нам прибежала Кира, предпочла нашу компанию бабушкиной. Мышка переключила на Чародеев и сказала, что рожа моя слишком мрачная, фруктов мало ем. Всунула миску мандаринов, а Андрей достал коробку украшений. Под старые любимые песни я наряжал с ними елку, уплетал мандарины, не оставляя даже корок, и дурачился с Кирой, кидаясь серпантином, а вокруг бегал Тод, так и норовя сожрать блестящий дождик.       Мы шутили, смеялись, нарезали салаты. Кира заставила нас прилично одеться и нарядилась сама. А там и куранты, шампанское. Он как-то ухитрился незаметно подкинуть под елку подарки. Мне достался шикарный охотничий нож, а Кире перепал целый пакет художественных принадлежностей, так я и узнал, что Мышка втихую увлекалась рисованием. От нее мне перепал ошейник для Тода и фенечка, синяя, она сама мне сплела. А я подарил ей большую плюшевую крысу. Восторга не было придела. Андрею от нас двоих достался полароидный фотик.       Это была шикарна идея, ведь именно благодаря ей мы наделали несколько фоток, которые и останутся на память. Я был почти что счастлив. Потом мы гуляли под салюты пол ночи, играли в снежки, кидали друг друга в сугробы. Кое как доползли до дома, допили остатки шампанского и уснули к утру… Хах, причем мы с Андреем под елкой. Но проснулся я в кровати.       Отличный был праздник. Но в остальном, если подумать, все происходившие события особо не отличались друг от друга, они были похожи по содержанию, различались лишь причины. А потом я понял, что отличался еще и я. Каждое следующее убийство становилось не истерическим выбросом адреналина, а методичным действием по определенным шаблонам, за исключением Мишы. Меня начали волновать другие вещи, другие люди, я сам стал по-другому ко многому относится. И это был неплохо, ко мне с каждым разом все больше приходило равнодушие, а вместе с ним и уверенность.       На самом деле, я впервые понял, что могу быть уверен в завтрашнем днем, что точно смогу выбраться, что бы не случилось. У меня не было в жизни мечты или великой цели, я просто хотел жить в свое удовольствие и наконец знал, что для этого нужно делать. Единственной деталькой, что никак не вписывалась в паззл была Слава. Да, мы не общались. Но решало ли это проблему? О нет, каждый раз стоило мне о ней вспомнить, хотелось на стенку лезть от плохо скрываемого желания придушить. Она давно не была моей, но почему я вообще должен был ее с кем-то делить? А еще Волкова много знала, слишком много. Она могла спокойно утянуть меня на дно, с которого я только вылез. Это больше не вписывалось в мою картину жизнь. В идеале я планировал окончить учебу, возможно отслужить, устроиться на работу, жениться, свалить в городок поменьше и припеваючи, строя из себя полноценную ячейку общества, раскидывать трупы налево и направо, как приспичит. Может сделал бы себе участочек, где можно было бы держать человека. Было бы славно. Но вот она…       Личинки, жрущие мой мозг снова активно копошились, да так, что от головной боли хотелось лезть на стену.       Все то удачное будущее, что я видел, рушилось, становилось далеким и недосягаемым. Моя Виа Долороза лишалась своего смысла, а это задевало мое самолюбие. Одна ошибка могла лишить меня всего. Одно ее слово. И к чему тогда было бы все это, бессмысленная, напрасная, жестокая переделка всех моих мозгов. Слава имела смысл, и он заключался в том, что в любой момент она могла меня предать. Мы были повязаны на крови, были братьями по духу, и пока она жива, мне не будет покоя.       Но и убрать я ее не мог. Не убивай знакомых. Даже Андрей говорил о том, что мне нельзя ее трогать, я буду в числе первых о ком подумают. Ситуация была патовая. А еще сомнения, хватит ли мне духу? Она же знает меня как себя саму, смогу ли я прикончить ее, глядя ей в глаза?       Черт, мои мозги окончательно начали плавиться, от всего этого отвлек Тод, куснувший за руку от того, что заигрался. Надо было его покормить.       Поднявшись, я отправился с ним на кухню, наложив корма в миску, надо было приготовить и для Андрея что-то. Опять придет с работы утром, голодный как черт. Да и самому поесть не мешало.       Кстати говоря, мясо я окончательно перестал жаловать, впихивал его время от времени, и то в редком виде, когда и на мясо то не похоже. Ибо теперь каждый раз при виде блюда, я чуть ли не буквально ощущал привкус человечины на языке... Мерзость. Интересно, а Андрей пробовал человечину?       Включив из музыки что-то монотонное на фон, я принялся за приготовление куриного плова. Это хоть куда не шло. Тод то и дело путался под ногами, играясь с моей штаниной. На его фоне Андрей наконец перестал звать меня Щенком. Просто псиной кличал, если его что-то раздражало.       А еще за время этого февральского безделья я понял, что абсолютно не знаю как Андрей ведет себя в обществе. У него ведь тоже есть какая-то социальная жизнь. Коллеги, как минимум. Как оказалось, я вообще мало чего о нем знал. С этими мыслями я как-то порыскал по его комнате с более внимательным изучением интерьера. Так зажигалок, считая ту, что он вечно таскал в руках, оказалось ровно 15. И я даже точно знал, какую он купил, когда убил Алису. А он явно так делал, каждый раз, как убивал. Эта зажигалка была с гравировкой года, в который была куплена, и красной розой. Я почти на 100% был уверен, что именно ее он посвятил ей.       В ящике под этой полкой я тогда откопал еще одну. Шестнадцатую, новую. Но среди трофеев она не значилась. В отличии от других, серебряных, она была черной и с гравировкой волка. Всего на секунду у меня проскочила мысль, но я откинул ее. Тогда я попросту не захотел об этом думать.       На шкафу среди хлама валялась гитара, судя по инициалам, его. Еще был найден фотоальбом, там была целая куча фоток с армии, в том числе и с моим отцом. Уже тогда Спесивцев был пофигистом и стоял где-то в стороне, но с моим папашей очень даже казался человеком. Однако самым забавным стала фотка из какой-то разрушенной деревни, ведь в руках у Андрея была зажигалка из его коллекции.       По молодости он был даже ничего, но отрастив бороду превратился в сову. Были фотки и с моего раннего детства, где эта парочка катала меня на каруселях. Была и та, из парка, о которой говорил старикан. Нашел я и фотки с его женой, Кира и вправду была очень похожа на маму. Разве что у той женщины были зеленые глаза, а не каре-желтые.       Он с ней был... Очень живым, что ли. Они хорошо смотрелись, кто бы знал, что именно старикан ее и траванул. А фотки с маленькой Кирой оказались просто умилительными. По итогу, не сдержавшись, я все же стащил парочку из этого фотоальбома. Ту на которой был Андрей и с моим отцом, и ту, где он был с маленькой Мышкой.       Я знал, что скоро все закончится, что он умрет, мне придётся уехать из этого места, которое давно стало мне домом, где-то жить, и временами вытаскивать Киру погулять. Убивать без чьих-то наставлений, охотиться в одиночку. Я не мог полноценно почувствовать грусти, но я ощущал, как у меня вот-вот заберут что-то мое. Несправедливо. Да пусть он убил бы еще 15 детей, если мне будет комфортно от его нахождения рядом. Но сделать я ничего не мог, приходилось просто молча пытаться понять почему он так решил. А плов уже варился, за всеми этими воспоминаниями, даже не заметил, как на автомате пропустил большую часть готовки. Вот ведь навык отточенный. Поужинав мне не оставалось ничего, кроме как погулять с щенком и следом бессмысленно залипать в ноуте. Меня перестала угнетать тишина. Я был в комфорте с самим собой, больше не требовалась какафония звуков, лишь бы не погрузиться в эту пугающую, когда-то, сжирающую мозг до той самой гнилой нити, тишину.       Честно говоря, убивала разве что скука, будь возможность, утащил бы Киру гулять, но, если я утащу ее снова со школы, Андрей отгрызет мне голову.       Хотя в прошлый раз мы классно погуляли, я написал ей от скуки посреди дня и уже вскоре ловил ее выпрыгивающую с окна второго этажа. Не знаю, кто из нас был более безбашенным в тот момент. Мы отправились шляться черти где, она пила вишневую газировку, а я хлестал джин, заранее залитый в полупустую банку из под энергетика. Своеобразный коктейль, о котором никто и не подозревал. Она говорила о школе, о проблемах, которые так или иначе преследовали ее, о придурках учителях, пустых бошках ее одноклассников, курицах-одноклассницах. О бабушке, что не давала ей вздохнуть лишний раз, то и дело пытаясь унизить ее в схожести с отцом. Я молча кивал, курил, вообще-то мне было наплевать на многое из того, что она говорила, но ей хотелось поделиться этим и я позволял. Да и это было лучше, чем тухнуть дома.       Мы слонялись по улицам Москвы, забредали в парки, скатываясь там с горки на собственных куртках. Прогоняли детей с детских площадок, чтобы покататься на замерзших качелях. С ней было забавно, легко и приятно. Мне слишком давно не было так спокойно и весело с кем-то.        Я игнорировал так многое из того, что она хотела до меня донести, но как же будоражило ее внимание ко мне. Эта искренняя доброта, теплота, что Кира давала мне подсаживало на ее общество словно новый синтетический наркотик. Я знал, что заберу ее себе, стоит Андрею уйти. Пока она так ярко улыбается, пока так звонко смеется, говорит так быстро, а глаза искрят жизнью. Я шел рядом с этой девчонкой, затягивался вишневыми сигаретами и собирался сделать ее своей новой религией. Недостижимой для грязи, испачканной моим существованием.       Но это будет когда-нибудь потом, ей надо подрасти.       С такими воспоминаниями... мыслями я и заснул. Мне больше не снились кошмары, не снилась Алиса.       Утром меня разбудил звонок, сонно протирая глаза, под тявканье Тода, я пытался разглядеть надпись на экране и с удивлением увидел имя Славы. - Ало?       Но вместо ответа я слышал лишь всхлипы. Твою мать, 7 утра же. - Саш, помоги, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, умоляю.       Присев в кровати, слушая это бормотание и вскрики сквозь истерику, я пытался понять, как вообще должен на это реагировать. По идее сейчас же сорваться, примчаться куда скажут, а дальше? Зажигалка с волком, у меня и сомнений не было, это был вопрос времени, с того самого дня лишь вопрос времени. Но он звал меня. Не стал бы иначе позволять ей выманивать меня. Но о чем он вообще думал? Это же абсурдный риск. - Куда ехать?       Голос прозвучал на столько спокойно, что даже самому стало не по себе. - Ты знаешь куда, мальчик мой, знаешь. Поторапливайся, все веселье пропустишь, она так славно орет, могу и не сдержаться. - Ты с катушек съехал? Андрей, какого черта? - И не смей никому об этом говорить, иначе убью.       Чего? Что, к чему это было? Звонок был сброшен, я в непонимании уставился на тявкающего Тода, переваривая все, что сказано. Зачем он это сказал мне, если прекрасно все знал? На случай, если рядом кто-то был? Глупость, если уж решил избавиться от нее, то втягивать меня было самой большой ошибкой, он сам же об этом говорил, так для чего? Мотаясь из угла в угол с этими мыслями, я начал одеваться, и с каждым шагом становилось все тревожнее, паранойя пробивала на сквозь. Я абсолютно не улавливал ход мыслей Андрея, и не хотел видеть ее смерть. Я не хотел, черт возьми, и ненавидел себя за это. За эти жалкие остатки человечности, что так цепляли людей.       Почему он вообще решился на это сейчас? Все уже так плохо, его время кончается? А Кира, о ней он вообще думает? Для чего тащит в тот дом, он же весь пропитан кровью Мишы. Блять, блять, блять.       А если он меня убьет? А если я ошибался все это время, повелся на его уловки?       Стоп.       Приди в себя, успокой свой параноидальный бред, каким бы конченым он не был, Андрей точно знал, что делал, а ради веселого убийства меня не стал бы тренировать так долго и вкладывать такой ресурс.       Просто подумай, надо действовать в соответствии с тем, что он требует и я точно выйду сухим из воды. Да и делал он это для меня, верно? Верно, а значит мои сомнения и паника делают только хуже.       Натянув на себя первую попавшуюся рубашку, которая, как иронично, оказалась подарком Киры, да джинсы, я напялил кроссовки и схватил куртку, натаскивая ее уже на бегу. Нож благополучно вместе с телефоном отправлен в карман. Дверь закрыл с хлопком и запер, оставляя голодного встревоженного Тода одного. Время поджимало, до остановки я бежал, будучи в прострации. Хотелось развернуться, пойти обратно спать, решиться все как-то без меня. Но Андрей требовал моего присутствия, а Слава желал спасения. Своего и, в чем-то, моего.