Пособие по убийству

      С того дня прошло почти полтора года. Улицы прогревались июльским солнцем, а я был на свободе. Мне так ничего и не приписали и по итогу отпустили. Все трупы 15 девочек были найдены, Андрей не отрицал ничего, с удовольствием рассказывал обо всем. На сколько я знаю, он постоянно выезжал с оперативниками, показывая, где, кого и как. Убийство с особой жесткостью, надругательство над трупами, похищение. Ему впаяли пожизненное. Он даже расстроился, что не стал первым, из-за кого сняли мораторий на смертную казнь.       Те, кто слышал об этом по новостям, не могли и представить, какой ужас испытывали сидящие в зале. Особенно родня погибших. Материалы дела были переполнены фотографиями практически разложившихся останков, изуродованных черепов и рассказов Андрея с легкой улыбкой о том, как он похищал их дочерей, душил их, наслаждаясь тем, как они задыхались. И как после он вырезал от них куски плоти, разбивал им черепа. Даже если они оставались живы, после этого они точно погибали. Рассказывал, как раздевал их, а после сжигал одежду и спокойной ехал домой к собственной дочери. Я больше не видел его живым.       Моя жизнь начала возвращаться в нормальное, привычное русло. Стоило всем отстать от меня, и я устроился снова работать, пока в институте был академ. Я не мог убивать еще долгое время, надо было переждать, я был на это способен. Так что, поднакопив денег я съехал от семьи, послав их в очередной раз, снял квартиру и поселился там со своим подросшим хаски. Он разбавлял мою скуку.       Друзья жутко переживали за меня, а я им подыгрывал, но потом и тут все забылось. Мы и дальше общались, ходили гулять. Разве что теперь я отставал от них на целый курс. С Сеней мы также дружили, как и раньше. Я даже смог погулять на его свадьбе. Та девчонка, Аня, и вправду оказалось славной и очень на него похожей. Пожалуй, все осталось как прежде, но стало как-то легче, что ли.       Квартира Андрея, кстати, принадлежит Кире в том числе. По праву наследия, да и она прописана в ней. Короче говоря, мне разрешили после всего забрать вещи, которые там оставались и опечатали ее до совершеннолетия Киры. Я смог забрать те фотографии. Мне больше было и не надо.       А вот Кира. Я не мог ей написать или позвонить. Мой номер был везде заблокирован, ее акаунты удалены. Когда я пришел к ее бабушке, чтобы узнать о ней, то был выгнан с дикими криками. Пожалуй, это единственное, что волновало меня. И даже это не мешало мне просто жить. Лишь задача, требующая решение.       Я ходил на работу, отрабатывал практику, по утрам и вечерам ходил на пробежку и выгуливал Тода. С таким активным питомцем и беговой дорожки не надо. В свободное время я занимался его дрессировкой или своими делами. Из ряда уборки по дому или оплаты своего жилья. По входным же старался ходить куда-то с друзьями.       Все это потревожил один звонок от моей матери. На мое имя пришло письмо. Пришлось приехать к ним, забрать его и понять, что оно из тюрьмы.       Андрей умер.       Я был указан как человек, который, по его желанию, должен заняться похоронами. Когда я приехал в тюрьму со мной долго говорили. Предлагали отказаться. Особенно с учетом обстоятельств, но мне уже было все равно, что они там обо мне подумают. Дело давно было закрыто. Да и я как никто знал, что его мать точно откажется, а Кире никто это не предложит. Тогда его похоронят черти где.       Я согласился и мне были выданы все документы и его тело. Вскрытие было проведено, причина смерти установлена. Расчетливый черт давно приобрёл себе местечко на кладбище рядом с моим отцом. Похорон я не устраивал, просто гроб, ящик, в который его положили, в котором я видел его тело в последний раз. Бледное, с грубыми швами, виднеющимися сквозь рубашку, синими пятнами от сжирающей его болезни, тело. От него больше не пахло никотином, он не звал меня щенком и не тер переносицу в недовольстве. И вот снова я все в том же черном пиджаке стою под палящим солнцем летним июльским днем. Стою и смотрю на свежую могилу, я, кажется, не произнес ни слова за последние несколько часов. Только кивнул в знак благодарности тем, кто закопал его.       Воняло сырой землей, а рядом уже поросшая травой могила отца. Мне так хотелось услышать позади чиканье зажигалки. О дьявол, как я этого желал, закрыть глаза, почувствовать запах дыма и услышать… - Спасибо.       Прозвучало так тихо, но большего я и не мог. Собственный голос звучал для меня странно.       Я присел на землю между могилами и оперся головой о крест, поставленный Андрею. Руки блуждали по карманам в поисках сигарет, но вместо них я нашел пустую пачку с написанной на ней адресом. Пробило дрожью и я невольно улыбнулся, крутя ее в руках. Потом все же закурил, вдыхая дым, совсем перестало брать. Мне не помогал никотин или алкоголь. Я знал, что еще немного, и смогу снова убить. Тогда будет легче. Но как же мне не хватало разговоров с ним. Глупо, но все же, выдыхая дым и поудобнее устраиваясь на могиле я заговорил. - О тебе снова в газетах написали. Пытались узнать, где тебя похоронят, благо не прознали, что этим я занимаюсь. Если найдут твою могилу - точно разворотят. Хотя ты позабавился бы с этого... Я охуеть как скучаю, не знаю, буду ли приходить вообще. Я сказал тогда, что ты потеряешь смысл, когда умрешь, но я не хочу так. Я ведь всегда знал, что этим кончится, но все равно, принимая эту твою философию, наделил им тебя. Ты бы сказал, что я дурью маюсь. Был бы прав. Жаль мы так и не смогли поговорить больше. Уверен, ты развлекался во всю во время всего этого. И я вполне себе справился, остался на свободе и у меня все отлично.       Минутное молчание и затушенный о крест бычок. Я швырнул его в могилу, прежде чем продолжить. - Я выпросил адрес детдома, куда сбагрили Киру, чтобы сообщить ей про тебя.  Наконец смогу пересечься с ней. И ты мне теперь ничего не сделаешь, чтобы я не вытворил с ней, хах... Да ладно, я ведь обещал. Да и захочет ли она вообще видеть меня? Не знаю, сделаю все, чтобы захотела. Ты, кстати, был прав. Во всем был прав, а я такой дурак, на самом то деле. Но у меня... блять...       Ком встал в горле. Было тяжело не то, что говорить, даже вздохнуть. Но слегка дрожащим голосом с продолжал. - Но у меня не выходит отнестись ко всему с таким восхитительным равнодушием. Ты, гребаный психопат без эмоций, а я так, садист с извращенными вкусами... Так дохрена изменилось, но я снова здесь, на этом же месте и если бы не ты в тот день, я бы здесь не сидел и не нес всю эту хуйню. Ты прав, нихрена не имеет смысла. Но я хочу жить и наслаждаться этой чертовой жизнью... И я клянусь, ни одна тварь больше не посмеет у меня отнять это. У таких как мы хэппи энда не бывает, но мне всего 22, и я тебя еще уделаю, Старикан.       Стиснув зубы и сдержав подступающие слезы, я улыбнулся.       Я просидел там еще пару часов, прокручивал в голове все, что было. Но пришлось встать и уйти. Я оставил ему пачку сигарет, которые он курил. Правда стащил одну и затянулся, стянул пиджак и перекинув его через плечо стал уходить, наслаждаясь эти отвратительным вкусом дешманских сигарет.       Это был отличный вечер, я отправился на встречу к друзьям, мы засели в открывшейся недавно лапшичной. Меня встретили радостными улыбками и легким волнением. Наверняка они слышали про эту новость, но понятия не имели, что его хоронил я. - Здарова, черти. Чет я успел по вам соскучиться.       Привычная пятюня для Ванессы и легкий шлепок по спине для Роди и Шурика, под их недовольные взгляды. - Привет, Сань, мы тебя заждались, твой мальчик тут опять моего обижает.       На это заявление Ванессы Родя закатил глаза и буркнул, что он не мой мальчик. Я присел между ним и Шуриком, скидывая пиджак на спинку стула. - Ну кто чей мальчик меня не сильно волнует, а вот еда очень даже. Не ел со вчерашнего дня. Я отвечаю, моя собака питается правильнее меня. - Как ты вообще собаку умудряешься не угробить?       С явным намеком на мои вечные приключения заявил Родя и протянул мне меню. Мы быстро сделали заказ и в его ожидание вернулись к беседе. Не успел я придумать, о чем рассказать, как меня опередил вопрос Шурика. - Кстати, что завтра делаешь? Мы думаем с Ванессой устроить кинопросмотр. - О, не, ребят. Я завтра еду к Кире, наконец нашел ее адрес.       В воздухе повисло неловкое молчание, которое решила разрушить Ванесса. - Сань, так она, получается, не твоя племянница? 8 лет не просто цифра...       Шура в непонимании уставился в стол, а я расхохотался, на что получил подзатыльник от Жмыха. Когда же до Шурика доперла вся глубина сказанного он фыркнул и плохо сдерживая улыбку глянул на Ванессу, мол, плохая шутка. - Ну не моя, но так было проще тогда сказать. Да и пока она мелкая это не интересно. - Ты че, реально думаешь об этом?       Ошарашено выдал Родя. - Она классная девчонка, но вообще-то я ищу ее чтобы передать новость про ее отца. Уверен, ей надо поговорить с кем-то об этом. Но даже если и думал бы. Что с того? - Сань, иногда мы забываем о том, что ты конченый. Тебя не смущает? Это дочка мужика, который...       Я подпер щеку рукой и скучающе оглядел Жмыха, которого, кажется, подбесило мое выражение лица. - Дети не в ответе за родаков, так что мне плевать. - Твой мальчик просто ревнует.       Выдала Ванесса и окончательно взбесила Жмыха, махнувшего на нас рукой. Шурик заржал с этого, а я молча пожал плечами в ожидании заказа. - Но вы это, про кинопросмотр держите в курсе. Что-нибудь глянуть вместе надо. И харе обо мне. Колитесь, че как у кого?       Поедая лапшу, я весь вечер обсуждал с ними последние новости, шутил про Шурика в качестве содержанки работающей, в отличии от него, Ванессы, спорил о дальнейшем обучение в магистратуре и рассуждал о последних обновлениях в играх, в которые рубился на пару с Родей. Травил байки про семейную жизнь Сени и Ани, подкалывая Ванессу, что ей пора делать предложение своему парнишке, а то передумает, сбежит. Короче говоря, обо всем на свете и не о чем.       Вернувшись домой первым делом, я выгулял Тода, бедный пес заждался меня и радовался прогулке, как главному событию в жизни. Очаровательный Хаски уже был достаточно большим и несмотря на свой несносный характер был довольно умным. А еще ему до ужаса нравилось смотреть со мной телевизор, правда мы оба отрубались под него уже ближе к ночи.       Ну а утром меня ждала поездка к Кире. Мне удалось откопать рубашку, когда-то подаренную Кирой и с боем отвоёванную у следаков. Долго стоял у зеркала, рассматривая свою рожу. Коротко стриженные на Андреевский манер кудри, грузный, немного даже тяжелый взгляд посеревших глаз и заросшая щетиной морда. Такой себе видок. Я вообще выглядел помято, после последних нескольких дней. Умывшимся и побрившимся выглядел я уже чуть лучше. Следом прогулка с Тодом, потом завтрак, который он так активно пытался сожрать. И вот я отправился к ней.       Оказавшись на нужном месте, стал выглядывать ее в толпах слоняющихся на территории детей, все же лето, многие были на улице. Внутрь меня все равно вряд ли пустили бы. Я надеялся на удачу и только лишь. В голове было пусто, понятия не имел, что сказать, да и не хотел думать. Как будет, так будет. Может я даже не увижу ее, а может она и говорить не захочет. Ей ведь сейчас... 15. Да уж, что бы там не было, хуже чем я в 15 она ничего не вытворит.       На меня уже косо смотрел охранник, вышедший покурить, оно и не удивительно. Хотя, это возможность узнать. Я уже собирался подойти к нему, как внезапно что-то со всей дури ударилось мне в спину, чуть не сбивая с ног.       Взглянул вниз, а там руки, сомкнутые на моей талии, с фенечкой, точно такой же, что и на моей руке, только желтой. Я мягко разомкнул их и обернулся. - Мышка...       Ее темные волосы все также собраны в два пучка, она немного вытянулась, а черты ее лица стали женственнее. Она одета в легкое бежевое клетчатое платье, от нее пахнет вишней и табаком, а солнце бликует в карих, почти желтых глазах. Кажется, еще немного и ее разорвет от эмоции, она то улыбается, то вот-вот и заплачет. То набирает воздуха чтобы что-то сказать, то отворачивает голову в сторону не понимая, что делать. Я молча обнимаю ее, позволяю уткнуться в себя и расплакаться. - Ты не одна. Я ведь обещал.       Говорю ей и одной рукой глажу по спине. Кира смеется сквозь слезы, и я даю ей время прийти в себя.       И вот мы отходим подальше от детского дома, устраиваемся на скамейке в ближайшем парке. Я говорю ей, что Андрей умер и рассказываю, где похоронил его. Она лишь фыркает. Ей плевать, она ничего не хочет о нем знать, и я больше не раскрываю про него рта.       Я думал Кира начнет рассказывать обо всем, что произошло, но она молчит, а потом извиняется за отца. И я смотрю на нее, не понимая, почему она считает себя виноватой, почему берет ответственность за то, к чему и близко не причастна. Говорит как ей жаль, как она боялась, что я отвернусь от нее, как и другие. Как она рада, что я в порядке... И я, смеясь, треплю ее по волосам. - Кир, никуда я от тебя не денусь. Я только нашел тебя, так что... Мы теперь вдвоем против всего, считай. К чертям твоего отца и все это дерьмо. Мы натерпелись. Но, что важно… Я буду рядом. А если не захочешь, то ты просто об этом и не узнаешь. Все другое не так уж и важно.       Она фыркнула, глянула на меня и ткнула аккурат в ямочку на щеке. - Это звучит немного жутко. Ты все-таки такой щеночек, Сань. - Не знаю, что ты там себе надумала, но да, от меня ты теперь не избавишься. - Ну не убьешь же ты меня. - Не убью.