Штаны и пепел

«— Убийство не свойственно нашей профессии. Чёрт возьми! Убийством я называю уничтожение человека с заранее обдуманным намерением. Ну.. Или на худой конец, с желанием его убить. Но хирург с пистолетом в руке, это такой абсурд. Интереснее нелепицы не выдумать!» Очередной конец дня, очередная операция. Реваскуляризация миокарда затянулась на незапланированно долгое время. Вроде бы, всё и шло по плану, но возникли некоторые осложнения из-за которых работать пришлось в разы усерднее и больше. Данковский и Бурах весь день работали не покладая рук, поэтому подобная оказия под самый конец дня выглядела полнейшим оскорблением. Данковскому было ужасно непривычно видеть местного менху в приличном белом халате и вопиюще нелепой шапочке на голове. Что уж говорить о перчатках и маске. Затащил этого мясника в наспех сделанный лазарет, будь добр, одень. Данковский раздобыл нужный инвентарь и одел. И что главное, в амплуа цивилизованного врача, Артемий действительно начал походить на хирурга. Даниил невольно засматривался на его судорожную работу в человеческом нутре и ловил себя на неловких мыслях. Что если бы он не знал то что Бурах работает заправским знахарем в каком-то захудалом городишке, он бы непременно подумал что менху это кто-то из тех людей, к которым Данковский подходил сам, и долго жал руку, извергая из себя поток восхищения и почестей. Под такой типаж подходило множество статных и действительно - умелых людей обществом которых бакалавр любил себя окружать. Но этот хирург, сплошное исключение. Слишком уж он был груб для всей этой белоснежной стерильности, и образованного интеллигентного общества. Операционная при его присутствии выглядела совсем маленькой и тесной. Просторные стены смотрелись так, будто сковывали движения мощных, но чутких рук. Не давали расправиться широким плечам и выпрямится крепкой шее. Данковский, глядя на эту двоякую картину будто бы сам начинал чувствовать это давление белой плиты на себе и невольно ёжился. Не был Бурах рождён для нахождения в таких помещениях. Не был приучен к белому и чистому. Руки с юности знающие землю и кровь теснились в перчатках. Скальпель дрожжал под гнётом напряженных мышц. Артемий не обращал особого внимания на немые восхищения ассистента, и лишь прикрикивал на него время от времени, прося подать то зажим, то нож, то ножницы. Действовал он быстро и умело, будто бы совершенно не концентрируясь на каждом разрезе и стежке. Даниил за всю операцию раз пятнадцать услышал кучу рёва и про Суок и про угрозу смерти пациента и про свою некомпетентность. Услышал, но значения не придал. И не такое ему доводилось слышать от оперирующего. Что в обыденной жизни, что при общих процессах залечивания чьего-то туловища. Не раз приходилось этим двоим бороться за чью-то жизнь среди грязи, травы и льющейся крови. Не раз ругались, бывало даже дрались понемногу, в процессе лечения. Не раз совместными усилиями приходили к успеху в стараниях. Не раз после доброго десятка нелестных выражений, хвалили друг-друга за старания. Белые стены исисключением не являлись. Все почти также, только выглядело донельзя накрахмаленным и выстиранным. Под конец дня и конец операции они оба были жутко вымотаны. Оба измазанные кровью с желанием упасть на ближайшую поверхность чтоб забыться в тяжёлом сне, с трудом отдали пациента такой же уставшей медсестре. Опираясь друг на друга и стены, еле как дошли до такой же импровизированной комнаты врачебного отдыха. Врачи сбросили грязные халаты прямо на пол ординаторской, свалились на стулья, и разделили на двоих скудную пачку сигарет. Сил на то чтобы сделать что-то кроме затяжки не было. Голова трещала и ныла после очередного прожитого трудового дня. В ушах раздавалось эхо криков, трескающихся ампул и звуков разрезающейся плоти. Всё вместе это образовывало общую гремучую смесь что плескаясь в голове вызвала неимоверную усталость. Даниил устало сполз по спинке стула вниз и сунул сигарету в рот. Поднял взгляд на Бураха и чиркнул зажигалкой. Протянутая призывно рука, прикуривание в ответ. Отражение огня в глазах обоих. Картина казалось бы обычная, только вот что-то не сходилось. Бурах обычно не курил. — И не курю— он будто прочитав чужие мысли подтвердил их —Сегодня решил вспомнить молодость. В честь удачной операции под самый конец дня, Суок его дери. «—опять он про свою Суок чушь несёт» Сглотнув, Данковский вновь стряхнул пепел сигареты на пепельницу и невольно поднял взгляд на собеседника. Маленький огонёк неумолимо сжигал сигарету зажатую меж пухлых губ. Да, конкретно в этом вопросе хирург был не обделен. Объёмных очертаний губы, очень заметно выделялись на фоне остальных частей внешности. Такая черта делала его обычно серьёзное и почти что звериное лицо, каким-то детским. Собеседник же, в свою очередь также, достаточно манерно постучав концом сигареты о стоящий на столе металл, поднял взгляд в ответ. Так и сидели горемычные, рассматривали друг-друга. Даниил совершенно не смущаясь подобной обстановки, немного подался вперёд, с немым удовлетворением видя ответную реакцию. Артемий, также пододвинувшись, широко распахнул свои обычно сощуренные глаза. Казалось бы, обычный контакт, а лица покраснели у обоих. И покраснели что ещё забавнее, почти синхронно. Первым отпрянул Артемий. Вовремя заметил то что пепел с сигареты вот-вот рухнет на обувь собеседника, и быстрым движением прикончил разрушитель организма о пепльницу. Затем, бросил взгляд на Данковского, и вновь сощурившись добавил —Щеки у тебя горят, будто пожар разошёлся. Надобно потушить... Момент был нарушен и отпрянув, танатолог прикрыл половину лица рукой. Ничего это не изменило, так как румянец будто бы обрел еще большую силу распространившись почти на всю площадь лица.—Сами.... Сам, не лучше. Менху потёр свои щёки рукой так, будто пытался нащупать свой румянец —Знаю что не лучше, но у тебя тут прям зарево, смотри не начни дымиться — за такой незамысловатой шуткой последовало похлопывание по плечу. Уставший Данковский, начал краснеть не только от смущения. Хотел встать и отругать неудачливого шутника за его неуместные приступы юмора. Не лучше, не лучше..— вслед за повторением мысли, Артемий всё же подался вперёд и поцеловал начавшего было злиться ассистента, в губы. Бакалавр в начале отпрянул, но когда тёплая рука накрыла его щеку, подобные желания сразу отошли на второй план. В мгновение расхотелось ругаться и рукоприкладствовать, вместе с этим сошло на нет и желание вставать. От соприкосновения губ кружило голову. Они соприкасались плавно и лечаще, без напора и грубостей. К чему они были нужны когда оба устали и без этого? С бьющимся сердцем Даниил притянул голову Артемия ближе, углубляя поцелуй и окончательно расплавился и когда хирург перевел поглаживания с щеки на шею. Они слабо стукнулись зубами, но это не помешало им вновь столкнуться языками, дабы сплести их в едином хаотичном ритме. Обветренные, но по прежнему любимые и родные губы отдавали в его ротовую полость привкусом горьких трав и вездесущей крови. Он отвечал им нотами табака и не менее горького кофе. Данковский даже почти забыл каково это, чувствовать слияние этих таких разных половин. Забыл то как они звучат в одной общей симфонии состоящей из судорожных вздохов. Ни времени не было, не сил. Так и засматривался на губы Бураха, и всё вздыхал и вздыхал, поглощаемый грёзами. Алый румянец окончательно окрасил лица обоих, сделав воздух и их кожу неимоверно горячими. Они будто плавились в любви и прикосновениях друг друга. Жар распространялся по всему телу и уходил куда-то вниз, дальше и глубже, расходясь пульсациями по каждой клетке разгорячённых организмов. Кровь внутри будто вскипела и начала образовывать множество тромбов в самых интересных местах. Даниил тихо постанывал в поцелуй объятый приятными ласками со всех сторон, Артемий вторил ему тихими вздохами в его губы. Виновник сия торжества отстранился и завершил кульминацию симфонии одним маленьким аккордом. С нежностью и маленькой забавой поцеловал бакалавра в щёку. —На сегодня думаю достаточно. И-и-и.... Да, всё таки ты б тоже за сигаретой послеживал, столица—По ребячьи усмехнувшись, Артемий показал Даниилу на его штанину. На штанине печально покоились пепел и остатки от сигареты за которыми ассистент не смог уследить будучи увлеченным взаимными ласками. Ассистент, расплывшийся и обласканный, не сразу пришёл в себя. С секунду приводя в норму ритм дыхания, он пытался сфокусировать свой взгляд на той точке куда ему любезно указали мгновение назад. Осторожно убрал руку с коллеги и переместил её к себе на колено дабы убрать причину прерывания контакта. —Una situazione stultus... —Как-то даже растерянно пробормотал Даниил отряхивая элемент одежды от мусора. — Стултус ни стултус, а главное что дырку не прожгло. Глядя на улыбку хирурга, ассистенту совершенно расхотелось злиться. Такая беззаботность в его тоне, совершенно избавила Данковского от мук совести и обиды за возможно испорченный элемент гардероба. Штаны не плоть, можно подлатать или вовсе купить новые. Ценности никакой кроме материальной, они всё равно не несли. —Чёрт с ними, с этими штанами—Даниил положил голову на плечо хирурга и устало улыбнувшись, закрыл глаза.