И жениться хочу, и...

Настроение Ивьена безжалостно раздавили. Находился он в глубокой печали с самого утра и ничто не могло его оттуда вытащить. — У меня прекрасные преподаватели, мои старательность потверждается оценками, которые вы видите в табелях, отправлять меня в академию ко всем… ко всем, просто унизительно! Отец соизволил обратить на Ивьена внимание — о, Святые, спасибо, он уже устал ныть! — и лучше бы он этого не делал. Внимание отца, приправленное щедрой долей ехидства в глубоких синих глазах, вызывало бессильную злость. — Что плохого в том, чтобы взглянуть на верноподданных в более близком контакте? — Отец, вы издеваетесь? Не издевался. Ивьенс беспомощно взглянул на маму. Та пила из золотого кубка крепкое вино, очевидно, крепкое — в её глазах, поддёрнутых мутной пеленой, Ивьен не видел осозности. Сидела мама несколько напряжено, старалась не смотреть ни на супруга, ни Ивьена, ища поддержки у Драггана, близкого друга семьи и занимающего пост Защитника Императора Нервира. Ивьен понял, что дело плохо. Драгган и отец были одного мнения, маме это решение не особо нравилось, но оспорить его она не пыталась. Ивьенс сам за себя. Снова. — На верноподданных я могу посмотреть через глав округов, на совещании, на которые я с тобой хожу и помалкиваю, — прищурился Ивьен. — И как ты собираешься объяснять это главе академии? Как наша семья будет выглядеть в глазах Благородных, если их будущего императора будут обучать обычные магистры? — Так же, как объясняли сыновья и дочери глав, которые обучались в обычных академиях, — усмехнулся отец. — На ускоренном обучении и с особым отношением! — прошипел Ивьен. — Ты же собираешься меня забросить дальше, чем Изнанка Мира! Не успел отец ответить, как слово взял Драгган. Он посмотрел на Ивьена, как на неразумное дитя с подгузником, полным дерьма, прекрасно зная, насколько Ивьена это бесит, и начал обманчиво спокойно: — Не припомню, ваше высочество, чтобы вы задумывались об «особом отношении» и репутации семьи, — Защитник неприятно усмехнулся, обнажив клыки, — когда мои подчинённые ловили вас по чужим покоям. То с одной любовницей, то с другой… Вышел бы крупный скандал. — Я искал пару, — закатил глаза Ивьен. Это было правдой лишь отчасти. Пару, одну единственную на всю жизнь, самую верную и желанную, неповторимую, он почувствовал в тот… момент… в ситуации, когда не смог войти в полный оборот. И её призрак, её нереальный образ, как нежный сон, манили в лицах чужих женщин и растворялись с первыми рассветными лучами. Просыпаясь с очередной любовницей, Ивьен понимал, что это не она. — Как в прошлый раз? — И до этого? — поддержал Драгган. — И в дочери короля Океанских драконов? Ладно, да, возможно, Ивьен слегка приврал в моментах маленьких шалостей, но сейчас он говорил серьезно, да только родители лишь посмеивались, списывая все прихоти на возраст. Но ведь Ивьен почувствовал её. — Сейчас — серьезно. Отец махнул рукой. — Не имеет смысла. Ты отправишься в академию, Драгган любезно подобрал лучшие варианты. О, Ивьен видел все варианты. Один хуже другого, право слово. Хотя, стоит признать, что Межрасовая Академия в Гармлере с уклоном в Артефакторию и продвинутой Трансформацией была неплоха. По крайней мере, предметы были Ивьену интересны, сама академия находилась достаточно удалено от столицы, где загребущие когти Драггана имели меньше цепных псов, нравственные устои легче. Они не держали в жёстких рамках, а бывшие преподаватели, как помнил Ивьен, хорошо о ней отзывались. Раз уж дорогие родители хотят его проучить, то Ивьен избрал максимально выгодный для себя вариант. Была ещё академия в Хнаре, но её Ивьен не брал в расчёт, так как там училась в своё время мама, и ушлые преподаватели вполне могли пойти на уступки Императору ещё раз и выставить для Ивьена дополнительные правила, как это было с мамой. Мама младше отца на добрые тридцать шесть лет, хотя для драконов это не имело смысла. Но ей было восемнадцать, она вошла в полный драконий оборот, когда отец заметил её, почувствовал в ней пару. Магистр лично следил, чтобы юная императрица не имела посторонних связей и была под присмотром. Ивьен такого не хотел. — О, так я могу выбрать? — ехидно уточнил Ивьен. — Конечно, твои родители не изверги, — хохотнул Драгган. — Я еду туда один? — Конечно, нет. — Дайте угадаю: отправите со мной самых высокоморальных и дотошных тюремщиков? — Ну что ты, — разулыбался отец. — Мы же хотим, чтобы ты был поближе к народу. Самых дипломатичный. Ясно. Оборотень—медведь Леонард, сын начальник дворцовой стражи, и кто-то из Благородных, кто предан Императору. Просто класс. Ивьен повесится на галстуке. Когда слуги собирали вещи, Ивьен показательно молчал. Когда отец и мама с ним прощались, отправляя в долгий путь, Ивьен молчал тоже. Когда к нему всё-таки приставили Леонарда и двух других, которых Ивьен не знал, молчал тоже. Всю дорогу молчал. Это несправедливо. Он ведь искал пару! Ну, немного веселился и наслаждался жизнью в процессе, но кого это волнует?. Как будто сам отец до встречи с мамой ни с кем не уединялся! Ивьен объявил негласный молчаливый траур по дворцовой жизни до самого Гармлера. В простеньких апартаментах, делившихся на несколько комнат и общую гостиную, Ивьен не выдержал: — Мне нужен галстук. Его сопровождение переглянулось, но приказ выполнять спешило. Ивьен мельком взглянул на соседей и, по совместительству, малую часть группы будущих однокурсников, кто, как он, подали документы в последний момент. И среди них был тот самый хам. Ивьен хорошо запомнил короткостриженного блондинистого слугу с повадками тихого убийцы. И от чего-то необычно притягательного, несмотря на заурядную внешность. Утром по прибытию в академию, Ивьен с сопровождением шли в кабинет магистра Зерана. Он состоял в приемной комиссии и именно перед ним предстояло предстать Его высочеству. Гадкий, дотошный, занудный оборотень-волк, преподававший основы экономики. Для Ивьена было неожиданностью, что магистр решил вернутся к преподавательским будням и загонять студентов в непроглядную депрессию, он-то надеялся больше никогда оборотня не увидеть. Студенты почтительно расступались перед Ивьеном, вероятно, чётко уяснив, как нужно свести себя с Благородными. Здесь Ивьен не просчитался: меньше зажиточных — меньше правил. Чудно. Расступались все, кроме одного. Незнакомец стоял возле кабинета магистра Зерана, настолько погрузившись в себя, что не заметил Ивьена и злого от долгой дороги, от того не самого приветливого, Леонарда. — Отойди. Незнакомец вздрогнул и взглянул на них так, будто хотел размозжить их головы о стену. Удивительное сочетание холодности и злости. Так обычно смотрел Драгган, когда какой-то смертник смел ослушаться приказа. — Ты оглох? Я сказал: отойди. Незнакомец отошёл в сторону, но настолько лениво и неохотно, что Леонард не выдержал. Оборотень резко бросился вперед, но незнакомец резко толкнул дверь. Ленард, потеряв равновесие, влетел в кабинет магистра, распластавшись на полу. Ивьен усмехнулся. Самых дипломатичный, да, отец,? — Вы что устроили?! — рявкнул из-за стола магистр Зеран. Взбешённый Леонард вскочил на ноги и бросился на незнакомца, но тот спокойно стоял рядом с кабинетом. И не шелохнулся, когда его схватили да грудки. — Угомонитесь, юноша, вы не во дворце! Леонард его не слышал. Он завел руку назад, намереваясь, ударить наглеца, но Зеран взмахнул рукой, призывая плотные потоки воздуха. Они обвили тело Леонарда путами за доли секунды. Резко потянув на себя, магистр приковал Леонарда к креслу. Ивьен обязательно свяжется с отцом. Ему никогда не нравился Леонард, он не желал видеть его рядом с собой, вполне возможно, что отец пересмотрит решение отправить его с принцем и заберёт во дворец? — Вы свободны, — кивнул Зеран незнакомцу. — А вас, ваше высочество, я попрошу зайти. Ивьен обернулся на двух других сопровождающих. Они ничего не сделали, чтобы остановить Леонарда и не попытались ему помочь. Они ничего не сказали незнакомцу, когда тот недопустимо себя повёл. Но смотрели сейчас: с настороженностью, боеготовностью и любопытством. Нужно всё-таки узнать их имена. — Ну что вы, магистр Зеран, — сладко протянул Ивьен, — на долгие несколько лет я теперь только господин Релиан. — Галстук. Кто-то из них всё-таки сдвинулся с места, но хам, имени которого Ивьен так и не узнал, с ленивой ухмылкой заметил: — Лучше принесите его высочеству успокоительное, он выглядит так, будто хочет сдохнуть. Ивьен вскинул брови. Меньше Благородных — меньше правил, да? Больше хамов-самоубийц. Ладно, это может быть интересно.