Полюби меня

Резкое пробуждение посреди ночи из-за кошмара, вероятно, спровоцировало то, что Ангел увидел не обычное спящее лицо Марка, а размозженное и будто в крови. У Белинского от такой галлюцинации всё внутри сжалось, а к горлу стал медленно подступать ком. Наверное, травмирующие события из детства никогда его не отпустят. Даже если парень всё-таки начнёт ходить к специалисту, как Анохин ему сказал, ничего ведь не забудется… — Блядский, — выдохнул он и аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить Марка, после чего ушёл на кухню, держась за стены, ибо дышать с каждым шагом становилось всё тяжелее. Ангел однажды всех потеряет… И нового знакомого тоже. Повезёт, если тот просто уйдёт, а не погибнет при каких-то обстоятельствах. Как же больно… Белинский прикусил губу, стараясь притупить таким образом душевную боль физической, параллельно доставая из шкафа бутылку с виски, которую ему когда-то подарила коллега. Сначала он хотел взять стакан, а потом махнул рукой и стал пить так, отойдя к окну. — Как же… Блять, — Ангел шмыгнул и сделал два больших глотка, после чего уткнулся лбом в прохладное стекло, прикрыв глаза. Не хотелось ни к кому привязываться, ибо не было желания потерять. Но почему люди сами к нему приходят?.. Вселенная словно издевается! Уже давно Белинский не хочет просыпаться утром, но, по закону подлости, делает он это посреди ночи, после чего заснуть просто не получается. Шрамы часто чешутся, а от ощущений под пальцами гладкой и выпуклой кожи, хочется впиться в неё ногтями и содрать к чертям. Противно… Ужасно противно от того, что он один выжил тогда, когда родители погибли. Противно и больно! Ангел сделал ещё несколько глотков, опустошив около половины того, что было в бутылке. — Ангел, ты чего тут? — вдруг послышался голос Марка, который зашёл в комнату, потирая глаза и пытаясь сфокусировать взгляд на нужном человеке. — Ангел… Ты чего пьёшь посреди ночи? — спросил он, посмотрев на ёмкость в руках Белинского. — Уйди, пожалуйста, — шмыгнул тот в ответ, после чего сделал ещё несколько глотков. — Ангел, пить после тату вредно, потечёт же, — вздохнув, сказал Анохин и, не послушавшись парня, подошёл к нему. — Врёшь, — хмыкнул Ангел, почесав шрамы на запястье. — Причём нагло. Марк ничего не ответил. Да, его раскусили. Похоже, не один он тут знает, как правильно с тату обращаться. И зачем тогда учил Белинского?.. — В любом случае, алкоголь мешает заживлению… Расскажешь, что случилось? — снова задал вопрос младший. — Ну… Вообще. Ангел сначала лишь промолчал. Да, авария, после которой у парня поехала кукуха, была показана во всевозможных новостях, поэтому не особо сложно будет догадаться, прочитав, откуда все шрамы на его теле, почему Белинский тогда хотел спрыгнуть с моста. Но всё же хотелось унести всю боль к себе в могилу. Но если и дальше держать весь пиздец в душе, то лучше не станет, да? Стоит рассказать, возможно? — Я просто ужасно устал. От всего. От клейма выжившего, от того, что не хочу, чтобы бабушка умирала, но однажды это всё равно произойдёт, — слёзы снова начали застилать глаза Ангела. — Уже не помню точно, сколько мне тогда было, но я тогда был подростком… Мы с родителями ехали на машине и, — Белинский запнулся и сделал глоток алкоголя, будто промывая горло. — Я уже и не так чётко помню, как это произошло, но в итоге родители оказались частично под грузовиком, а я… Про меня говорили, что я в рубашке родился. Отделался только разного рода ранами, а в дальнейшем и глазом, который пришлось вырезать из-за кучи мелких осколков в нём. К сожалению, хоть и мутно, но здоровым глазом я умудрился увидеть, насколько пострадали родители… Было очевидно, что их можно даже не пытаться спасти. Ненавижу этот день, он всегда вычеркнут в моём календаре, — Ангел шмыгнул и постарался утереть слёзы рукавом толстовки, а Марк послушно слушал, а в таких паузах ждал. — После того, как я пришёл в себя и меня выписали из больницы, меня забрала бабушка. Родственников у нас особо нет, взять могла только она, ибо дальним я не сдался. Благодаря бабушке моя жизнь не была такой уж ужасной, за это ей спасибо большое. Но… Скоро её не станет, а я не готов. Не хочу, чтобы единственная радость в моей жизни уходила. Не хочу потерять очередного дорогого человека. Когда она была здорова, мне не было так плохо, а когда она заболела, стало очень больно. Прям… Пиздец. Марк не знал, что ответить на эту историю, поэтому лишь вздохнул и обнял Ангела, уткнувшись лбом ему в плечо, не препятствуя дальнейшему распитию алкоголя. — Но теперь у тебя есть я. Да, это не залечит рану от потери, когда это произойдёт, но, по крайней мере, у тебя будет кто-то рядом, — сказал Анохин и краем глаза посмотрел на бутылку виски, которую Белинский немного покачивал, пока та стояла на подоконнике. — Вряд ли, когда это произойдёт, со мной кто-то будет. Я узнаю об этом в одиночестве, — вздохнув, сказал Ангел и сделал очередной глоток, а за ним ещё один. — Хотя… Да, было бы отлично, если ты вдруг рядом окажешься. Марк хмыкнул и кивнул, погладив парня по голове, благодаря чему тот заметно расслабился. Удивительно, а ведь Белинский на днях только и делал, что огрызался на любые попытки Анохина подкатить, теперь же спокойно наслаждался такими ласками. — Не думал, что ты можешь быть таким ласковым котёнком, — хихикнул Марк, за что получил в бок. — Ну что такое, м? — Не нарывайся, — хмыкнул Ангел и поднёс бутылку к своим губам, но в этот раз парень его остановил, забрав её. — Да что? — Тату, может, и не потечёт, но для организма алкоголь всё же вреден, — вздохнул тот и помотал головой, поставил сосуд на подоконник. — И, как я сказал, заживлению алкоголь никак не поможет. — И что ты можешь предложить? — Белинский фыркнул, смотря то на Марка, то на бутылку. — Так мне проще… — Сходим прогуляться? — неуверенно предложил Анохин и погладил Ангела по щеке, вздохнув. — Только не спивайся, прошу тебя. — Может лучше секс, м? — парень хитро, словно лис, прищурился, глядя на собеседника, который сразу покраснел. — Ты чего? Девственник что ли? — Не думал, что мы будем обсуждать такое на втором свидании, — хмыкнул Марк, положив руки на плечи Белинского, но не отталкивая. — А что? Некоторые мужчины девушек на втором свидании и тащат в постель. А мы пока только обсуждаем, — фыркнул Ангел и приобнял Анохина за талию. — Так что? Парень вздохнул и задумался. А что говорить? Марку нравился Белинский, он хотел бы заняться с ним сексом, но… Разве стоит делать это, когда человек в таком состоянии? Пьяный, скорбящий, не до конца понимающий, как стоит поступить? Да, может быть, у кого-то предаваться плотским утехам — единственное, что может помочь, но они пока ещё не дошли до подобной духовной близости. — Марк, я тебя сейчас ударю, — фыркнул Ангел и, словно предупреждая, положил руку Марку на щёку. — Я жду ответ. — Не бей, — тот неравно хихикнул и обречённо выдохнул. И что придумать? — Давай лучше… Полежим в ванной вместе? — предложил наконец он. — И чем это отличается от секса? — цыкнул Белинский, ущипнув Анохина за щёку. Ну что за непонятный человек? Сначала всячески говорит и показывает, как Ангел ему нравится, а потом, когда этот лакомый кусочек оказывается перед ним и позволяет всё, тот отказывается. — Больно, больно, — пискнул Марк, убрав руку парня от своего лица и переложив её себе на плечо. — Как минимум тем, что к возбуждению это не приведёт. — А кто сказал? — Белинский усмехнулся и прижался ближе, томно зашептав Анохину на ухо: — Мы ведь будем голые вместе сидеть. Ох, или лежать? Я своей спиной буду прижиматься к твоей груди, а… — Чёрт, Ангел… — младший его перебил и раскраснелся, отпрыгнув от парня. — Да что ж ты… — Ладно, ладно, — хихикнул Ангел. — Пойду наполню ванну, — и послушно пошёл в ванную комнату, оставив Марка одного. Что это вообще только что было? Анохину стоит переживать по поводу подобной нестабильности? Или у Белинского такое уже в порядке вещей? — Марк, алло, — под ливнем разных мыслей парень даже не заметил, как прошло время. — Пошли, ванна уже наполнилась. — А? А, да, извини, — тот смутился и потопал следом за Ангелом. — Ты чёт так застыл. Всё норм? — спросил Белинский, снимая с себя всю одежду, оставаясь полностью голым и этим заставля Анохина снова покраснеть. — Ты точно не девственник? — он сложил руки на груди. — Да что ж ты заладил, — пробурчал Марк и тоже стал скидывать с себя всё, на что старший гордо хмыкнул. Ну правда, как на такое поведение реагировать? И теперь они оба стояли обнажённые, рассматривая друг друга. Раньше Анохин думал, что Ангел показал ему все шрамы, да и на ноги он не засматривался, но, как оказалось, ещё и на правой голени у того был длинный шрам, начинающийся от колена и заканчивающийся на лодыжке. Даже представить страшно, насколько это всё болело в прошлом. — Ого, — выдохнул Белинский и прикоснулся к большому ярко-бежевому пятну у Марка на груди, параллельно разглядывая те, что поменьше, которые располагались на руках и бедре. Вчера он заснул раньше, а на кухне было достаточно темно, чтобы не заметить. — Как маленькие островки. Точнее… На груди материк, а остальные — островки. — Пф, ты первый, кто их так называет, — хмыкнул Анохин, взяв парня за запястье. Было приятно слышать подобные сравнения. — Это витилиго называется. — Ага. Я вообще думал, что ты будешь везде обколот. Многие тату-мастера ведь так делают, — Ангел немного задумался, продолжая рассматривать тело напротив. — Ну, есть одно, — сказал он и повернулся к Белинскому спиной, открывая взору тату, которое было выполнено довольно тонкими линиями по позвоночнику: маленькая звезда в районе шейного отдела и ещё одна у грудного, а посередине большая звезда и месяц, всё это соединялось красивой цепочкой, похожей на аккуратное падение кометы. — Ну как тебе? — Очень красиво. Хотя эскиз больше смахивает на женский, — хмыкнул Ангел, проведя по рисунку пальцами. — Я не делю татуировки на исключительно женские и мужские, — Марк пожал плечами и сел наконец в ванну. — А ты молодец, тёплую воду налил. А то нельзя татуировку парить. — Ага, — фыркнул Белинский и всё-таки пристроился напротив парня, положив голову на бортик и выдохнув. Вода даже как-то успокаивала. Почему он не додумался до подобного ещё давно? — Из-за тебя я всё ещё жив… Спасибо что ли? — А в моменте огрызался на меня, — хихикнул парень и взял ноги Ангела, положил их на свои, чтобы начать поглаживать, а сам при этом тоже откинулся на бортик ванны. — Да я как-то, — Белинский замешкался. А как объяснить свой поступок вообще? Он и сам размыто понимал, зачем хотел спрыгнуть с моста. Тот момент жизни был как в тумане. — Я и сам не понимаю, зачем хотел самоликвидироваться. Точнее нет, — парень помотал головой. — Зачем — я понимаю, а почему именно в этот момент, когда бабушка ещё жива и я единственный, кто может ей помочь… Почему именно тогда?.. — Никогда не надо. Всегда стоит жить ради чего-то или кого-то, — Анохин вздохнул, поглаживая шрам Ангела, из-за чего последний вздрогнул. Без слов Марк всё понял и убрал руку на другую ногу, неловко покашляв. — Теперь у тебя есть я, помнишь? — Ага, — Белинский вздохнул и решил наконец снять резинку с волос, которые в распущенном состоянии были чуть ниже плеч. — Хотя я и не уверен, что ты не решишь сбежать однажды. — Почему ты думаешь, что я сбегу? — спросил парень, изогнув бровь. — Потому что, — Ангел снова замешкался. Почему он так честно ему всё вываливает? Столько лет старался держать мысли и эмоции в себе, а в итоге вот так рассказывает всё тому, кого знает… Сколько? Около недели? — Боюсь, что рано или поздно ты уйдёшь, сказав, что я нытик, который только ноет и ничего не делает. — Тебе уже кто-то так говорил? — фыркнул Марк, а старший в ответ кивнул. — Ангел… Я уже узнал достаточно, чтобы не считать тебя просто нытиком. Да и это ведь я полез к тебе с помощью и утешениями, а не ты меня упрашивал. Ты наоборот в моменты слабости постоянно убегаешь. — И всё же… Ты ведь сам сказал, чтобы я сходил ко врачу, а я этого не делаю и сам страдаю. Тебя это не бесит? — вздохнул Белинский, зарывшись рукой себе в волосы. Парень такими расспросами словно хотел показать Анохину, что он не тот, кто ему нужен. Совершенно не тот. — Не хочу насильно тебя туда тащить и заставлять что-то пить. Ты взрослый человек и сам должен принять решение. Я лишь хочу тебя подтолкнуть к этому. Решение за тобой, — пожав плечами, ответил Марк и поцеловал Ангела в колено, заставив того покраснеть. — Пф, а говорил, что никаких сексов, — усмехнулся Белинский, на что Анохин в ответ цыкнул. — Секс для тебя опасен в таком состоянии, — вздохнув, ответил тот. — Да твою ж мать, — старший подался вперёд и встал на колени, нависнув над Марком, положил руки ему на шею, немного сжимая, но не придушивая особо. — Ты только недавно появился в моей жизни, а уже что-то затираешь мне про то, что для меня опасно, а что нет?! Ты слишком много на себя берёшь, — ещё немного и Ангел перешёл бы на крик, если бы Анохин не коснулся его щеки. Он этим действием словно убрал основную часть проблем Белинского из головы. Магия, не иначе… — Почему ты такой придурок? Я всегда трахался, когда мне больно. Алкоголя у меня почти никогда нет, а людей, готовых трахнуться со мной, предостаточно, — Белинского пробило на дрожь, и он переложил руки парню на плечи. С каждым предложением голос будто раскалывался на мелкие кусочки, подрагивал, даже немного пищал. — Давай, скажи, какой я слабый и грязный, скажи это. А Марк спокойно смотрел на него, начав гладить по голове. — Не буду я этого говорить. Ты не грязный, а уж тем более не слабый. У каждого свои способы снять стресс. Некоторые, увы, выбирают не самые правильные, но я тебя в этом не обвиняю, — Анохин немного улыбнулся и поцеловал Ангела в лоб, а тот всё же лёг на парня, расслабившись. — Если что, ты всегда можешь выговориться мне. Я не буду обвинять или злиться. Я выслушаю тебя. Ты мне очень дорог. — Мы знаем друг друга всего ничего, — Белинский хмыкнул и посмотрел на Марка. Удивительно, но он и не думал лезть к парню, а спокойно вёл диалог. — Пока мы были раздельно, мы переписывались. Мне этого достаточно, чтобы привязаться к тебе, — Анохин пожал плечами, продолжая гладить Ангела, а тот, в свою очередь, поцеловал младшего в грудь, прикрыв глаза. — Кхм, Ангел… — Ну что? Даже поцеловать нельзя, — фыркнул Белинский, улёгшись спокойно полубоком, положив голову Марку на грудь и обняв его обеими руками. А вот теперь можно было раглядеть шрам на всю спину, который начинался на правой лопатке и заканчивался в районе поясницы. Это не было похоже на зашитую рану, так что, скорее всего, кожу в тот момент лишь полоснуло чем-то. — Было очень страшно? — про боль Анохин даже спрашивать не стал, ибо тут и ребёнку будет всё понятно. — Я ведь говорил, что не помню, — вздохнув, ответил тот и чуть задрожал. Снова выдвинулся ящик с воспоминаниями, который он бы с удовольствием никогда больше не открывал. Но Марк тут не виноват, ибо эту тумбочку с событиями в принципе никто никогда не закрывал, к сожалению. — Помню только внезапность. Я разговариваю с родителями о планах на каникулы, а потом… Резкий скрежет, фары слепят глаза. И всё. Везде… Везде кровь, — сказал Ангел, сдавленно выдохнув, словно его сейчас стошнит. — Мгх… Она была очень горячей и, полагаю, не только моей. Все бегают вокруг нашей машины, я ничего не понимаю. В итоге меня вытащили и увезли на скорой. Ранее я тебе ещё рассказывал… Остальное как в тумане. Анохин поджал губы. Да, не стоило ворошить прошлое. Но, с другой стороны, может от такого раскрытия души Белинскому станет полегче? — Спасибо, что открылся мне, — сказал Марк, погладив парня за ухом, пытаясь успокоить. — Тебе не за что меня благодарить, — Белинский помотал головой и поднял взгляд на парня. — Марк… Что у тебя в голове? — наконец озвучил он вопрос, который крутился в голове уже давно. — М? О чём ты? — Анохин изогнул бровь, искренне не понимая, к чему тот вёл. — Зачем ты спас меня? И проследовал за мной? И слушаешь моё нытьё теперь? Не только же «понравился» тобою движет? Тут что-то глубже, так? Расскажешь? — повторил Ангел уже более развёрнуто. Марк в ответ прикусил себя за губу и отвёл взгляд, не проронив ни слова. От того, что он сейчас ответит, зависят их дальнейшие отношения и в целом общение. Уж лучше промолчать, чем испортить всё то, что они уже имеют. — Ясно, — вздохнул Белинский и встал, вылез из ванны, чтобы начать вытираться. — Уже уходишь? — охнул Анохин, наблюдая за тем, как Ангел обратно надевает свою толстовку, штаны, при этом не поднимая взгляда. — Знаешь… Я, конечно, тот ещё изврат и закрытый человек, но, раз уж у нас тут началась своего рода терапия, я подумал, что ты тоже откроешься мне, — объяснил парень и помотал головой. — Но, видимо, я недостаточно близок к тебе, чтобы ты рассказал мне что-то. Ты только слушаешь. — Белинский пожал плечами и посмотрел на него, после чего открыл дверь на выход. — Заканчивай и выходи, — завершил он и скрылся из виду. А Марк остался один. Наедине со своими мыслями о том, что он снова делает что-то не так. Зачем человеку, которому и так жизнь мёдом не кажется, знать о проблемах кого-то другого? Чтобы что? Чтобы закопать себя в очередную яму боли? Чтобы снова взяться за старое, из чего Анохин пытается его вытащить? Марку не так больно, ему не так противно с самого себя. Так зачем раскрывать душу, если она не то чтобы что-то скрывает? Не хотелось делать Ангелу хуже… — Блядский, — выдохнул парень и наконец последовал примеру Белинского, пошёл в спальню, снова уместившись поближе к Ангелу, обняв его. Почему вытаскивать человека так сложно?..