Дыши сквозь/Breathe beyond

      — Что бы ты сделала, если бы встретила его? — Гермиона сильнее укуталась в свитер, зарываясь в него носом. Яркие языки пламени согревали ладони, сплетенные вместе. Голос Рона был тихим шёпотом, но он прозвучал так резко, что девушка вздрогнула.       Собственный сломанный голос, пропитанный желчью. Боль.       — Я бы отделяла его кожу, слой за слоем кожу, добираясь до сердца. Я бы выжигала имена погибших один за другим, держала бы его живым до самой последней секунды. Я бы растерзала его. Разорвала бы на куски. Оставила бы захлебывается собственной кровью. Давиться тем, против чего он боролся. Я бы...       Девушка осеклась, усталый вздох вырвался наружу. Война учила ненавидеть. И эта ненависть выжигала изнутри.       — Ты не смогла бы, — раздалось совсем близко. Сухие губы остановились на шее, дыхание щекотало кожу.       Гермиона отодвинулась.       — Думаешь? Ты правда думаешь, что я не смогла бы? После всего, что он сделал?       Это был не вопрос.       — Это не ты, Герми, — его тон смягчился, в попытке объясниться. — Ты всегда верила в справедливость. Ты бы... Ты бы не смогла быть жестокой.       Она горько усмехнулась, прикрывая глаза.       — Справедливость? Она умерла вместе с первым из нас. Вместе с... — голос дрогнул — Это не о справедливости, а о выживании. Иногда, чтобы жить, нужно научиться быть безжалостным.       Молчание. Потрескивание дров. Он смотрит вперёд, поджав губы. Она ещё сильнее прижимала к себе колени.       — И ты уверена, что это то, кем ты хочешь стать?       Только пепел знает, что значит сгореть дотла.       — Нет, не уверена, но пути назад уже нет.       — С вами всё в порядке, Гермиона?       Нет. Не в порядке.       Злость растекалась по венам, бешеный стук сердца. В её голове всплывали картины — смертельные крики, разрушения, смерть друзей. Воспоминания о том, что сделал его двойник из её реальности, накатывали волной, угрожая захлестнуть её. Она почувствовала, как ненависть разъедает её изнутри, почти затмевая здравый смысл.       Палочка появилась в руках сама или Грейнджер вытащила её из кармана? Зелёный свет исходящий от её кончика, тускло выделялся на фоне чёрной мантии.       Он смотрел на неё внимательно, не шевелился.       А Гермиону съедали черви. Копошились в её внутренностях, переворачивали вверх дном. Пальцы, сжимающие древко, расслабились, рука вытянулась вперёд.       — Ава..       — Экспеллиармус, — палочка вылетела из рук. Дрожь охватила всё тело. Сколько? Сколько раз она слышала это заклинание? Почему было так сложно произнести его? Сколько раз это было последним что слышали её друзья? Сколько...       В этой реальности он не был Волан-де-Мортом.       В этой реальности он никого не убивал. Если она убьёт его сейчас сама, то умрет не Тёмный Лорд, а невинный человек. Но... Но ведь он просто... Разве к этому можно будет привыкнуть?       Тысячи, десятки тысяч имён и жизней, прерванных его рукой. Страшные проклятия, произнесенные его губами. Застывший ужас на лицах. Отвратительные пытки, страх, угнетение, ненависть. В Волан-де-Морте нет места жалости, в том, чья душа поделена на семь кусков, не может быть ничего человечного.       Но тут... Сейчас перед ней другая версия мира, в котором её друзья живы, а Том избежал омерзительной участи змееподобного существа. И всё же, Гермиона сглатывает вязкую слюну. «Я бы убила его. За всех, кто не смог. Я бы убила его.»       — Боюсь спросить, что это сейчас было, мисс Грейнджер, — Том Реддл отряхнул рукав мантии и спрятал палочку за пояс.       Выдох. Вдох. Ещё раз. Дыши, Гермиона.       — Мне нужно... Кажется я не совсем... Я...       — Думаю вам и вправду стоит посетить мадам Помфри.       — Акцио палочка, — короткий взмах рукой, и древко снова у неё в руках.       — Будьте осторожны. — профессор прошёл мимо. Она повернулась к нему, смеряя взглядом его шаги. Он стоит к ней спиной. Если... Если...       — Ав... — девушка развернулась и двинулась прочь. Дрожь в голосе преследовала её ещё очень долго.       Гермиона больше не могла оставаться в стенах Хогвартса. Ей было душно. Воспоминания о войне, о его альтернативной версии — Лорде, которого она ненавидела всей душой, — не отступали. Ей нужен был воздух, свобода, хоть что-то, чтобы успокоиться.       Она ускорила шаг, направляясь вниз по коридорам замка. Туннели… Они всегда были спасением во время войны. Она изучила их вдоль и поперёк, открывая секретные проходы, скрытые за картинами, статуями или просто за магическими преградами.       В этот раз она направлялась к известному только ей самому старому из проходов — тайному туннелю за гобеленом с изображением танцующих троллей. Ещё тогда, во время войны, она использовала этот проход, чтобы тайно отправлять припасы в Хогсмид.       Она остановилась перед гобеленом, обернувшись, чтобы убедиться, что коридор пуст. У неё было немного времени до следующего урока, но ей плевать. Ей нужен был воздух, нужно было избавиться от кома в горле.       Проведя палочкой по верхнему краю ткани, она прошептала старое заклинание:       — Aperio viam.       Гобелен зашуршал, как если бы порыв ветра пронёсся сквозь каменные стены. Гермиона шагнула вперёд, и за тканью открылся низкий проход. Она уже знала, что путь будет долгим, пыльным и сырым, но это не имело значения.       Пройдя несколько десятков метров, она услышала, как шум из Хогсмида доносится до неё приглушённым эхом. Шаг за шагом её дыхание становилось ровнее. Она остановилась на мгновение, прижалась спиной к прохладной каменной стене и закрыла глаза.       «Дыши, Гермиона», — подумала она. «Дыши. Вдох. Выдох. Ты больше не на войне.»       Но внутренний голос всё ещё шептал ей, что покой — это всего лишь иллюзия.       Гермиона шла по заснеженным улицам Хогсмида, никуда не торопясь. Внутри неё бурлили эмоции, а мысли путались. Она собиралась зайти в книжный магазин — что может быть лучше для отвлечения? Но внезапно её взгляд зацепился за яркую вывеску.       «Всевозможные волшебные вредилки!»       Гермиона замерла на месте, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это название... Неужели?       С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она вспомнила, как близнецы мечтали о своём магазине, как говорили, что сделают его ярче любого места в Хогсмиде, что даже в самые тяжёлые дни смогут дарить людям улыбки. Говорили это на войне, цеплялись за мнимое будущее. Как и все остальные. За жизнь.       С трудом сглотнув, Гермиона толкнула дверь. Колокольчик звякнул, и перед её глазами развернулась сцена, которую она никак не могла ожидать. Полки были завалены разноцветными коробками с проказливыми названиями: «Мгновенные болтуны», «Мыльные бомбы с перцем», «Фейерверки Фреда». На стенах развевались плакаты с улыбающимися лицами Джорджа и… Фреда. Мерлин, Фред был тут.       — Добро пожаловать во «Всевозможные волшебные вредилки»! — раздался жизнерадостный голос, и из-за прилавка появился Джордж, живой и невредимый.       Гермиона резко остановилась, её дыхание перехватило.       — Джордж? — её голос звучал так тихо, что она сама едва его услышала.       Он нахмурился, подойдя ближе.       — Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Тебя вроде зовут, Гермиона, верно? Мы старшие братья Рона и Джинни Уизли.       — Как? — прошептала она, осматриваясь по сторонам. Её взгляд упал на другой конец комнаты, где стоял Фред, что-то оживлённо обсуждая с покупателями.       Фред. Фред. Фред. Он живой. Он тут. Он смеётся и шутит, как тогда. Что до войны, что на войне, он всегда утешал Гермиону, даже когда всё горело за их спинами.       Её ноги подкосились, и она схватилась за ближайшую полку, чтобы не упасть.       — Гермиона? — Джордж протянул руку, поддерживая её. — Эй, что с тобой?       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как её мир рушится и собирается заново. Это была не та реальность. Это был не тот мир, где она потеряла их.       — Это… Это невозможно, — прошептала она, а её голос дрожал. Невозможно, потому что если... Если Фред жив, значит... Боже, значит Невилл, Луна, Люпин, все они живы? Они все тут? Ей нужно их всех найти, ей...       Фред, услышав шум, подошёл ближе.       — Гриффиндорка? Ты как?       Она закрыла лицо руками, стараясь справиться с лавиной чувств. В этот момент она поняла, что мир, в который она попала, не только далек от её прошлого, но и невероятно жесток в своей неожиданной доброте.       Девушка быстро опустила руки, стараясь привести себя в порядок. Она не могла позволить себе слабость, не сейчас. В глазах Фреда и Джорджа она прочитала беспокойство, и это лишь усилило боль внутри неё. Она изобразила слабую улыбку. Уголки губ дёрнулись.       — Всё хорошо, просто… Немного кружится голова. Давно не ела, — пробормотала она, делая вид, что ей стало легче.       Джордж отступил, не сводя с неё настороженного взгляда. Его руки исчезли с её плеч. Стало неожиданно холодно.       — Ну, ты точно выбрала лучшее место, чтобы прийти в себя. Ничего так не поднимает настроение, как наши «Мгновенные болтуны»!       — Или леденцы с сюрпризом, — добавил Фред, широко улыбаясь. — Хотя... От них и в обморок упасть можно, если не знать, что внутри.       Гермиона с трудом подавила нервный смех. Их привычная лёгкость, шутки, манера перебрасываться словами — всё это било по её сердцу сильнее любого Круцио. Она чувствовала себя, как гостья из другого времени, чужаком в месте, которое должно быть ей близко.       — Спасибо, — пробормотала она. — Просто немного постою, если вы не против.       — Конечно, — сказал Джордж, подмигнув. — Но ты же знаешь наши правила: уходить с пустыми руками нельзя.       Гермиона улыбнулась, на этот раз немного искреннее.       Она отошла в сторону, притворяясь заинтересованной товарами на полках. Руки слегка дрожали, пока она брала в руки коробку с «Конфетами с двойным эффектом». Она заставила себя глубоко дышать. Вдох. Выдох. Ещё раз.       «Ты справишься».       Она ещё раз обернулась на близнецов, в попытке разгадать этот новый непонятный мир. Всё выглядело таким… Настоящим. Их смех, запах карамели, витавший в воздухе, мягкий свет ламп, освещающий стены, — это была мечта, в которую ей так хотелось поверить.       Но можно ли?       — Значит, ты прогуляла урок ради нас? — вдруг раздался голос Джорджа за её спиной.       Гермиона вздрогнула, обернувшись.       — Нет-нет, конечно нет! Просто… У меня было немного свободного времени, и я... — она замялась, понимая, как неубедительно звучит её объяснение.       Уизли заговорщески улыбнулся.       — Ну, в любом случае, рад, что ты заглянула. Мы всегда рады друзьям.       Слово «друзьям» больно резануло по сердцу. Гермиона заставила себя кивнуть.       — Я обязательно зайду ещё раз, — сказала девушка, расплачиваясь. Она развернулась и быстро вышла из лавки, чувствуя, как внутри всё горит.       Когда дверь за ней захлопнулась, Гермиона остановилась на улице, пытаясь успокоиться.       «Они здесь. Они живы», — думала она, смотря на яркую вывеску.       Её друзья были здесь. Они даже не знали, через что она прошла и что потеряла.       Теперь перед ней стоял выбор. Оставить их такими, какими они были здесь, или вернуть ту связь, которую война вырвала из её жизни? Она знала, что это риск. Каждый её шаг, каждое сказанное слово могли стать причиной новых потерь.       Но она также знала, что просто смотреть издалека она не сможет. Смотреть на то, как чужой мир отделяет её от семьи. Её семьи.       — Я верну вас, — прошептала она. — Пусть даже вы меня не вспомните.       Гермиона шла вдоль мощёных улиц Хогсмида, всё ещё ошеломлённая увиденным. Сейчас её мысли были погружены в хаос. Ей было сложно не думать о том, насколько всё изменилось. Настолько, что реальность казалась почти чужой. Она свернула за угол, где немного меньше прохожих, и вдруг остановилась, словно налетев на невидимую стену.       Перед ней, на противоположной стороне улицы, стояли Джеймс и Лили Поттер.       Гермиона замерла, сердце пропустило удар. Она узнала их сразу: сияющая улыбка Джеймса, взлохмаченные волосы, напоминающие шевелюру Гарри, ярко-рыжие волосы Лили и её тёплый взгляд. Они спорили, Джеймс что-то рассказывал, размахивая руками, а Лили, прикрывая рот ладонью, искренне смеялась.       Гермиона непроизвольно шагнула назад, за угол, стараясь не шуметь. Они здесь. Гриффиндорка чувствовала, как теряет контроль. Рука скользнула к голове, запустив пальцы в волосы. Сердце бешено билось, но она сдерживалась. Этим людям не было суждено встретиться с её настоящим миром, этим людям не было суждено быть в её реальности. Они были символом того, что было утеряно.       Она крепче сжала свою палочку, спрятанную в рукаве. Её мысли вихрем носились в голове: «Как? Почему? Они должны быть мертвы...». Но чужие воспоминания быстро напомнили ей, что это другой мир. Здесь Лили и Джеймс не погибли. Здесь у Гарри есть родители. Здесь всё по-другому.       В груди разлилось жгучее чувство — смесь радости, зависти и боли. Гермиона сделала глубокий вдох. «Дыши... Только дыши», — напомнила она себе.       Её внимание привлекло то, что Поттеры свернули в ближайшую лавку. Гермиона наблюдала, как они заходят внутрь, ещё несколько мгновений не решаясь выйти из укрытия.       Просто оставь их в покое. Они счастливы. Это не твоё дело, — твердил разум. Но её ноги двигались сами по себе.       Она подошла ближе, остановившись у окна лавки, где продавались редкие магические книги. Лили стояла внутри, разглядывая пыльные тома, а Джеймс оживлённо говорил с владельцем магазина.       Гермиона почувствовала, как глаза защипало. Она сжала губы, чтобы не выдать эмоции. В голове метались вопросы: «Должна ли я поговорить с ними? Что я им скажу?»       Она сделала шаг назад. Она знала, что не может сейчас... Просто не готова.       «Они счастливы. У них всё хорошо. Это главное.»       С этими мыслями Гермиона развернулась и пошла прочь, не замечая, как по её щеке катилась слеза.       Гермиона прошла по каменным коридорам Хогвартса, не в силах прогнать мысли, которые терзали её. Каждая ступенька, каждый звук её шагов на холодном, мраморном полу, казались частью другого мира — мира, где она никогда не была такой, какой хотела быть. Мир, где она потеряла всё, что было ей важно.       Она вернулась сюда, но всё было иначе. В её глазах отражался не тот Хогвартс, который она помнила. Время, прошедшее здесь, в этой реальности, казалось чуждым. Эти стены больше не были ей домом. Её мир был другим, и теперь, вернувшись, Гермиона почувствовала, как она тает от одиночества. Её место было занято другими: друзьями, которые не знали её, которые не чувствовали того, что когда-то связывало её с ними.       — Это пугает, — тихо сказала она себе, когда остановилась у дверей Большого зала. Она не могла просто оставить всё как есть. В её душе, в её сердце была жгучая потребность вернуть тех, кто был потерян. Протянуть руку тем, кого она потеряла, несмотря на всё. Она не могла просто наблюдать со стороны, не могла быть тем наблюдателем, который тихо, безмолвно, следит за их жизнью, зная, что она не должна вмешиваться.       Она не могла оставить их такими. Она могла вернуть их себе. Она должна была.       «Как я могу быть для них другом в этом мире, если даже сама не знаю, кто я теперь?» — мучительно подбросить сознание       Грейнджер подняла голову и посмотрела на дверь, за которой скрывались её бывшие, ещё совсем недавно — её друзья. Там, за ней, были лица, которые она так хорошо знала, лица, которые её когда-то любили, верили в неё. Лица, которые она берегла в памяти.       Её пальцы вцепились в дверную ручку, и на мгновение ей показалось, что она теряет всё. Но потом, как бы сама собой, рука сжала её крепче, открывая дверь.       Ты должна это сделать. Ты должна вернуть их себе.       Вдруг тишина в коридоре, пустота, будто весь мир замер, сделали её решимость крепче, чем когда-либо. Она шагнула вперёд и хор голосов ворвался в голову.       Всё как раньше. Строгие ряды определенных факультетов, звонкий смех со всех сторон, разговоры, позвякивания столовых приборов и Приведения, летающие между столами.       Она смотрела на два стола: Гриффиндор и Слизерин. И на каждой стороне видела своих друзей. Рона, активно жестикулирующего Дину, попутно пытаясь пережевать курицу и Гарри, окруженного с двух сторон Драко и Теодором, которые наперебой о чем-то говорили.       Плечо Грейнджер тронула чья-то рука и девушка инстинктивно вытянула палочку. Тёплая улыбка, рыжие волосы, едва доходившие до плеч, веснушки, обрамляющие щёки, значок старосты на груди. Джинни Уизли была также неизменно красива.       — Гермиона, ты не представляешь как я рада тебя видеть, — девушка, казалось, была искренне рада. Но в памяти этой Гермионы не было упоминаний их дружбы. Даже наоборот, Гермиона сторонилась её, избегала, почему же Джинни сейчас так дружелюбна?       — И я... — выдох. — И я очень рада видеть тебя. «Целой», — подумала Гермиона.       — Не знаю что сподвигло тебя наконец-то прийти в Большой зал, но это отличная возможность узнать друг друга лучше, не думаешь? — Уизли протянула Гермионе руку. Её ладонь была тёплой и мягкой. — Я... О, я думала ты опять откажешь.       — Я раньше отказывала?       — Три раза напрямую, и ещё парочку раз ты предпочитала игнорировать. — в тоне Джинни не было и капли упрёка, она радостно трясла рукой и улыбалась. — Давай пообедаем вместе? Только мне нужно отдать Поттеру расписание тренировок на этот месяц. Подождешь меня?       — Я могу пойти с тобой? — кажется, девушку это удивило. Джинни неуверенно кивнула и они поспешили к столу Слизерина.       Первым их приближение заметил Теодор, затем Гарри и только под самый конец голова Драко лениво качнулась в сторону.       — Рыженькая Уизли младшая, что тебя привело? — Джинни пропустила слова Нотта мимо ушей и протянула сложенный лист Гарри.       — Вот, Поттер. Посмей только не явиться, и ты, — она ткнула Малфоя в плечо, — ещё раз заговоришь с Лианой и...       — Пожалуешься Уизелу? — слизеринец хмыкнул, пренебрежительно пройдясь взглядом по её лицу.       — Спасибо, Джинни. — Гарри улыбнулся, едва заметно толкнув Малфоя плечом.       — Придержи своего ручного змея, Поттер.       — Не бойся, тебя я точно кусать не буду, небось заразу подхвачу.       — Малфой, закрой рот. — Гермиона встретила его удивлённый взгляд и выгнула бровь. — Единственный заразный здесь — ты.       — Гермиона... — тихий писк Уизли уже не мог её остановить. Грейнджер душил воздух которым, она, к сожалению, была вынуждена дышать с этим чистокровным ублюдком.       — О, Грейнджер, проходи, садись, мы как раз не знали заявишься ли ты сегодня чтобы увидеть нашего дорогого Гарри.       — Драко! — начал было Поттер, но блондин небрежно отмахнулся.       — С недавнего времени ты очень назойлива. Как неожиданно! Гриффиндорская самоотверженность не выдержала соблазна, разве я не прав? Это почти забавно.       — Не тебе об этом судить, сучий уебок! — голос Рона заставил весь зал тут же замолкнуть.       — Рональд-дайте-мне-кто-нибудь-Уизли. Решил заступиться за Грейнджер, в надежде что после этого она тебя ублажит? — сухой смех Драко царапнул ухо, Гермиона сжала кулаки.       — Драко, хватит уже, замолчи, — рука Гарри предупреждающе легла Малфою на запястье.       — Ты из-за какой-то грязнокровой суки, меня, блять, затыкаешь? — кулак парня с непередаваемо приятным звуком врезается Малфою в скулу, заставив его голову дёрнуться вбок. Теодор вскакивает с места, оттаскивая Поттера.              Драко, поняв свою ошибку, оттолкнул Нотта, пытаясь схватить Гарри за руку. — Блять! Гарри, это не то, не то что я хотел сказать!       — Не трогай меня! — парень отшатнулся, в спешке накинув рюкзак на плечо. Малфой упал обратно на скамью, разминая ушиб.       — Отъебитесь все нахуй, — последнее, что слышит Гермиона, прежде чем Джинни тянет её обратно к столу их факультета.       Вокруг Грейнджер скапливаются гриффиндорки, Джинни отмахивается от назойливых вопросов, и, наконец, не выдержав, предлагает проводить Гермиону до хижины Хагрида. Девушки шагают вдоль коридоров, непонятно откуда находя новые темы для разговора.       Гермиона чувствует себя безумно счастливой, наконец-то, среди всего этого бесконечного сумасшествия, есть хоть кто-то, кто не изменился. Та искренность и открытость Джинни из её мира никуда не делась. На секунду девушка даже забыла о том где она и что делает, хотелось чтобы коридоры продолжались вечность, а голос подруги звучал под боком всегда.       И даже когда Гермиона молча слушала Уизли, рассматривая её лицо, не было ничего более нормального и родного, чем этот момент. Маленькая надежда на то, что девушка не совсем одна. Когда они добрались до пункта, Джинни затормозила.       — Мне в другую сторону. Герми... — на миг сердце защемило от такого нежного обращения, будто девушка долгое время не слышала подобного сокращения собственного имени. Рон любил её так называть, да и Гарри всегда-всегда обращался к ней подобным образом. — Ой, прости, Гермиона...       — Нет-нет, если хочешь, можешь меня так называть, — рыжие брови младшей Уизли взметнулись вверх.       — Я не знаю, что с тобой, но мне это определённо нравится! — Уизли притянула шатенку к себе, заключая в крепкие объятия. — Всё-таки хорошо, что тебя шарахнуло квоффлом!       Гермиона не сдержала улыбки и с трудом расцепив объятия, шагнула на поляну, расположенную за пределами школьного двора, ближе к Запретному лесу. Место для уроков по уходу за магическими существами всегда поражало её своим контрастом: несмотря на опасную близость к лесу, это место казалось уголком спокойствия и уюта.       Трава была густой, изумрудно-зелёной, усеянной мелкими жёлтыми и белыми цветами. В центре возвышался огромный старый дуб, его раскидистые ветви создавали полутень, словно укрывая учеников от солнца. Несколько деревянных лавок, потерявших новизну от времени, были расставлены в круг, а чуть поодаль виднелся широкий деревянный стол, на котором уже лежали магические книги и какие-то клетки.       Грохот крыльев и резкие крики привлекли внимание Гермионы: на одной из веток дуба уселись хищные гиппогрифы. Её сердце заколотилось — они всегда казались ей невероятными созданиями.       Грейнджер явилась на урок одной из последних, по кругу уже расселись гриффиндорцы, тихо перешептываясь. Место рядом с Роном оставалось свободным.       — Могу я сесть? — Уизли повернулся к ней в пол-оборота.       — Здесь сидит Аарон, — она собиралась уже отойти, как парень убрал занимавший место учебник. — Садись, он опоздает.       Да! Это отлично. То, что нужно! Может, они с Роном смогут сблизиться?       Небольшой отрывок их разговора из настоящего мира заставил девушку напрячься. Неважно что тогда было, они ничего не решили и... Просто, может это была ошибка? Игнорировать взгляд гриффиндорца было сложнее, чем не смотреть в ответ. Грейнджер уже начала жалеть, что согласилась.       Темой урока, судя по словам профессора, была работа с крылатыми тварями, умеющими передавать послания. Перед учениками стояли несколько больших ночных сов с перьями, отливающими серебром — неясыти. Эти существа обладали необычной способностью: они могли не только доставлять письма, но и запоминать голос отправителя, чтобы передавать сообщения на расстоянии, словно магические диктофоны.       Хагрид раздал каждому по листку с коротким описанием этих милейших сов. И пока ученики знакомились с содержанием листков, показывал что и как нужно смешивать, чтобы птицы находили путь домой.       — Так, давайте, делитесь-ка на пары, — голос Хагрида как громкий бас бьёт по ушам, но для Гермионы это лишь ещё одно напоминание об отличиях этих миров. Она не может подобрать слов, чтобы объяснить как ей не хватало таких мелочей.       Рон разочарованно хмыкает, заметив как Дин с Розалин решают объединиться. Хагрид ставит возле каждой пары по одной сове.       — Похоже, нам придётся работать вместе, — Рон не оборачивается на её голос, угрюмо нахмурив брови.       — Похоже на то, — буркнул парень, рассматривая сову так, словно существо было виновато в том, что им пришлось объединить усилия.       Гермиона сжала губы, чтобы не выдать лёгкую обиду. Её взгляд скользнул по Рону: его рыжие волосы казались ещё ярче на фоне солнечного света, а угрюмое выражение лица лишь подчёркивало резкие черты лица.       — Может, попробуем подойти спокойно? — мягко начала она, сделав шаг ближе к птице. — Им не нравится, когда мы напряжены.       Рон ничего не ответил, только громко выдохнул, будто хотел показать, как «сильно» он наслаждается их совместной работой. Гермиона проигнорировала это и сосредоточилась на сове, которая с интересом наблюдала за их действиями, наклонив голову.       — Привет, красавчик, — прошептала она, протягивая руку с кормом. Фрико (как гласила надпись на ручном ошейнике), несколько секунд рассматривал её лицо, а после сделал несколько уверенных шагов, уткнувшись клювом в сгиб её ладони.       — Вот и всё, — пробормотала Гермиона, не сдерживая улыбки.       — Ты ещё с ним заговори, может, подружитесь, — с сарказмом заметил парень.       — На самом деле, это не такая уж плохая идея, — ответила она, не оборачиваясь. — Они чувствуют интонацию голоса.       Рон закатил глаза, но всё же повторил:       — Эй, ты… Ну, давай, съешь это.       Неясыть резко повернула голову в его сторону и издала низкий звук, словно осуждая его попытку. Гермиона фыркнула.       — Попробуй быть чуть мягче, Уизли.       Рон посмотрел на неё, прищурив глаза.       — Хорошо, давай посмотрим, как ты сделаешь это лучше, мисс Всезнайка.       Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь подавить желание начать спор, и снова обратилась к сове. Она тихо произнесла имя птицы и мягко заговорила с ней, пока Рон наблюдал. На этот раз неясыть шагнула вперёд и позволила ей закрепить на своей лапе контейнер.       — Видишь? Не так уж и сложно, — с лёгкой ноткой триумфа произнесла гриффиндорка, разворачиваясь.       — Да, конечно, мисс Совершенство, — пробормотал Рон, его губы скривились, легонько дернувшись вверх.       В какой-то момент напряжение между ними немного ослабло. Гермиона почувствовала, что, несмотря на его сарказм, Рон не хочет ссориться. Может, это был шаг к тому, чтобы вернуть хотя бы тень их дружбы.       Гермиона почувствовала, как птица, наконец, перестала нервничать, едва заметно расслабив крылья. Она обернулась к Рону:       — Хочешь попробовать ещё раз? Вдвоём будет проще.       Рон посмотрел на неё с сомнением, но всё же подсел ближе.       — Ладно, только не ворчи, если я сделаю что-то не так.       Он протянул руку с кормом, и Гермиона чуть накрыла её своей, направляя.       — Не так резко. Дай ему привыкнуть, — подсказала она.       Фрико внимательно посмотрел на их руки и неохотно подошёл ближе. Рон с затаённым дыханием замер, когда птица осторожно клюнула корм из его ладони.       — Ух ты… — выдохнул он.       — Видишь? Ты справился!       Впервые за долгое время в её голосе не было ни капли напряжения, только искреннее одобрение. Рон поднял взгляд и встретился с её глазами.       — Спасибо, — коротко сказал он, разжимая пальцы.       Гермиона почувствовала тепло от его слов, хоть и знала, что с их стороны это был крошечный шаг вперёд.       — Теперь нужно закрепить контейнер, — добавила она. — Поможешь?       Они вместе наклонились к птице, их руки еще несколько раз соприкоснулись. Гермиона почувствовала, как Рон немного расслабился, и даже поймала себя на мысли, что его мимолётная улыбка заставила её сердце на мгновение сжаться.       Когда они наконец справились с задачей, Хагрид подошёл, чтобы проверить их работу.       — Отличная работа, вы двое! — похвалил он, потрепав Фрико по перьям.       Рон покраснел, но блёклая улыбка не покидала его лица. Он украдкой взглянул на Гермиону.       — Ну, наверное, ты не такая уж и ужасная напарница, — сказал он с лёгкой улыбкой.       Гермиона усмехнулась.       — А ты не такой уж плохой, когда не огрызаешься.       Они оба рассмеялись, и в этом смехе, пусть и на мгновение, почувствовалась та лёгкость, которая была когда-то. Очень-очень давно.       Оставшийся день прошел на удивление легко. Она встретилась с Джинни за ужином и проводила её до башни старост.       — Давай как нибудь устроим ночёвку у меня, что думаешь? Сегодня мне нужно патрулировать с Хэнком.       — Конечно Джин, это именно то, чего мне не хватало!       Гермиона плотно закрыла за собой дверь Башни старост, поправила плечевой ремень сумки и направилась вниз по винтовой лестнице. Лестничные ступени были узкими, от долгих лет использования они стали слегка скользкими, но это не замедляло её шага. Её мысли были полны запутанных рассуждений о том, что делать дальше, и о странной пустоте, которая поселилась в груди, стоило Уизли оставить девушку одну.       Спустившись, она вышла в главный коридор, освещённый магическими факелами. Их мягкий свет бросал пляшущие тени на стены, заставляя Гермиону чувствовать себя немного неуютно. Замок, каким бы величественным он ни был, иногда пугал своей массивностью. Вдали доносился звук шагов, но он быстро стих.       Гермиона свернула направо, мимо классной комнаты, где они когда-то изучали ЗоТИ с Люпином. Она задержала взгляд на двери, почувствовав привычный укол ностальгии, но тут же оттолкнула это чувство. Прежние воспоминания были лишь напоминанием о том, чего ей больше не вернуть.       Она дошла до широкой галереи с арками, откуда открывался вид на внутренний двор. Остановившись, гриффиндорка бросила взгляд вниз. В свете луны двор выглядел как картинка из её прошлого — спокойный, неподвижный, но пустой. В этот момент она поймала себя на мысли, что теперь каждый уголок замка напоминал ей о чём-то важном, о том, что когда-то было.       Она двинулась дальше. На повороте к лестнице, ведущей в сторону Гриффиндорской башни, до её ушей донёсся шёпот. Знакомые голоса звучали приглушённо, но их интонации — не спутать. Она остановилась.       — Я там уже смотрел, — голос Малфоя звучал непривычно спокойно.       — Не думаю, что он сейчас захочет с тобой говорить, — тут же ответил Теодор.       Гермиона прижалась к стене.       — Завались, Тео, нужно поискать его на поле. — Драко обогнул картину, осматривая коридор. Занятия кончились часа два назад, и за всё то время, ни на одном из них, Поттер даже не взглянул на него, а все попытки поговорить тут же прерывались. Он и вовсе не пришёл на ужин, а потом не появлялся в гостиной.       Драко чувствовал себя виноватым. Первый раз, когда он позволил себе высказаться подобным образом, на пятом курсе, Гарри хорошенько его уделал. «Никогда не смей при мне оскорблять чье-то происхождение, не заставляй меня разочаровываться в собственном выборе». И Малфой честно очень старался, он избегал встреч с отцом, чтобы избавиться от этой непонятной ненависти к тем, чья кровь хотя бы немного отличалась от крови его семьи.       — Но сегодня, сегодня блять не сдержался из-за этой гря... Грейнджер. Проблемы со сном заставили парня на секунду уступить место злости. Драко чувствовал, как напряжение сдавливало его грудь, будто воздух в коридоре стал густым и тяжёлым.       Он пытался прогнать из головы слова, сказанные ранее за столом, но они, словно змея, впивались в его горло. Он не хотел говорить это, совсем не хотел. Но в тот момент злость, усталость и раздражение взяли верх, и он выпалил первое, что пришло в голову. Теперь его собственные слова казались ему чужими, мерзкими. А перед глазами всё стояло лицо Гарри: сначала удивление, затем холодное отвращение.       Теодор шагал рядом, слегка замедляя шаги, как будто не хотел совсем уж отставать, но и не стремился навязываться.       — Ты понимаешь, что он не хочет видеть тебя, — наконец сказал Тео, слегка нахмурив брови. — Поттер не из тех, кто просто спустит подобное.       Драко остановился резко, как будто эти слова задели его за живое.       — Да ты что! Спасибо, капитан Очевидность, — выпалил он, оборачиваясь. Его серые глаза были напряжены. Нотт устало вздохнул.       — Я просто… Я пытался, Тео. Я действительно пытался избавиться от этого дерьма, от ненависти. Но иногда… Черт, я не знаю, почему я так сказал.       — Потому что это привычка, — спокойно отозвался друг, опираясь спиной о холодную каменную стену. — Потому что ты всю жизнь слышал эти слова. Они стали частью тебя.       — Я не хочу, чтобы они были частью меня, — прошептал Малфой, опуская взгляд. Его пальцы снова начали нервно скользить по рукояти палочки. — Он… Он важен, Тео. Я... Черт, ты же понимаешь.       Нотт смотрел на него, слегка прищурившись. Даже слабое освещение не могло скрыть закравшейся улыбки на его губах.       — Тогда исправляй это. Я с тобой, дружище.       Малфой кивнул, не отвечая, и резко повернулся, снова шагая вперёд по пустому коридору. Они обыскали почти весь замок: библиотеку, зал для тренировок, пустые аудитории. Гарри нигде не было.       — А что если он ушёл за пределы замка? — спросил Тео, когда они оказались возле главной лестницы.       — Возможно, — пробормотал Драко. — Но куда он мог пойти? На поле для квиддича? Или в совятню?       — Это твой Поттер. Ты должен знать, где он будет, когда ему плохо. — Теодор зевнул, лениво перебирая палочку в руках.       Драко вдруг остановился, словно окаменев.       — Озеро, — произнёс он. — Чёртово Чёрное озеро. Он всегда ходит туда, когда хочет побыть один.       — Ну, тогда чего мы ждём? — шатен подтолкнул его в плечо.       Спустившись по лестнице и выйдя во двор, Драко почувствовал, как его сердце стало биться быстрее. С каждым шагом ближе к озеру он надеялся, что Гарри будет там. И в то же время боялся, что он там окажется.       Драко шел к озеру, чувствуя, как холодный ветер пронизывает его одежду. Тео шел рядом, молча, как будто понимая, что любые слова сейчас будут лишними. Трава под ногами хрустела от инея, а небо затянуло низкими серыми облаками, обещающими скорый дождь. Чем ближе они подходили, тем сильнее учащалось его дыхание. Волнение поднималось изнутри, как тяжёлая волна.       — Вот оно, — прошептал Тео, когда берег стал виден за деревьями. — Если он здесь, у тебя есть все шансы.       Но когда Драко сделал ещё несколько шагов и вышел из тени леса, всё изменилось. Он замер, будто наткнулся на невидимую стену.       Озеро перед ним было другим. Вода здесь выглядела темнее, отражая багровое закатное небо. Вместо снежного холода — густая влажная сырость и запах пепла. Камни на берегу покрывали пятна грязи и крови, а где-то вдали слышались приглушённые звуки — крики, удары, будто битва продолжалась вдалеке.       А затем ноги сами повели его вперёд:       — Морфация, — Драко не нужно было переживать о своей внешности, его черты уже сменились, поменялся цвет кожи, голос, глаза. Этого хватит на эту встречу       Поттер стоял напряжённый, в грязной куртке, его волосы ещё сильнее растрёпаны, чем обычно, лицо осунулось. Зелёные глаза потемнели, но в них горела решимость. Он ждал ответа. Ждал его от Драко.       Малфой давно привык к этой стороне Поттера, жадной, желающей всё узнать, и при этом не знать ничего.       «Гарри боится, что Он сможет залезть в его голову и все узнать, поэтому он просит не делиться важной информацией» — вот что сказала его подружка Грейнджер.       Грейнджер. Малфой бы солгал, если бы сказал, что ему не жаль. Если бы она была чуть терпеливее, если бы оставила всё на других. Может тогда её можно было бы..       — Что с ними, Квазар? — такое имя придумал Малфой случайно, выйдя из чёрного пепла. Это все, что он сказал Поттеру. Гарри не спрашивал большего, даже если бы хотел, он знал к чему это придёт. Потерять информатора, ещё и такого важного, что им дорожит Орден, немыслимая ошибка.       — Рон в порядке. — Драко понадобится время чтобы избавиться от этих воспоминаний, кровавое месиво вместо лица, и, если бы не рыжие волосы, пропитавшиеся кровью, чёрта с два Малфою бы удалось его узнать. Он донёс его до нужного места, передал членам Ордена, вернулся за... За Грейнджер. — Грейнджер мертва.       Поттер отшатнулся, втянул сырой воздух ртом.       — Что ты сказал? — голос Гарри сорвался на шёпот, почти теряясь в треске ветра и плеске воды. Его пальцы вцепились в рукав Драко, как будто хотели вытрясти из него правду. Или ложь.       — Грейнджер мертва, — повторил Малфой, глядя куда-то мимо Гарри, через его плечо, в пустоту. Слова звучали ровно, как будто это было просто ещё одно имя в бесконечном списке потерь. Но что-то внутри него дрогнуло, когда он заметил, как Поттер побледнел, словно всё тепло разом выкачали из его тела.       «Скажи... Скажи Гарри, что я не жалею ни о чем», — лучше бы он не видел. Некоторая часть её лица расплылась, кожа лоскутами висела на черепе, обнажая снятый скальп. Ожоги, покрасневшие участки кожи, покрытые волдырями во всему лицу. Его бы вырвало, его и сейчас бы вырвало.       Она вцепилась в его руку, один уцелевший глаз, красный, с сожжёными ресницами, пульсирующая кожа и кровь. Как же много на ней было крови. Её губы дрожали, вместо некоторых частей лица было голое мясо.       «Убей меня, прошу», — не первая Авада, которая заставила Драко пожалеть. Обо всём. О войне, о своей жизни, о своих целях. Столько смертей, столько бессмысленных потерь. Ради борьбы против отвратительной идеологии.       — Инсендио. — Долохов дёрнулся, его цепь звякнула. Огонь охватил сначала голени, выше, вдоль ног. Запах обгоревшего мяса заставил Драко тут же аппарировать, подхватив сумку Грейнджер с земли.       — Она просила передать, что ни о чем не жалеет. — Гарри будто забылся, смахнул слезы.       — Я... Чувствую, что завтра это всё закончится. Он слабеет и черт, Гермиона...       — Мне жаль, — последнее, что вымолвил Малфой, прежде чем вновь скрыться в лесу.       — Драко? — голос Теодора заставил блондина повернуться, он упал на колени. Дрожь окутала всё тело, пробирала насквозь. Блять, блять, что за хуйня? Что это было?       Он не мог объяснить почему эти слезы текли по щекам и почему всхлипы вырывались из горла. Нотт опустился следом, обнял Малфоя за плечи. Нет, этого не может быть, что это?