Дыши сквозь/Breathe beyond

      Гермиона открыла глаза. Воздух был холодным, тяжёлым, но он был. Она дышала. Выдох. Вдох. Ещё раз. Поднесла ладонь к груди, словно проверяя, что сердце всё ещё стучит, а затем машинально скользнула пальцами к поясу, где висела её палочка. Всё на месте.       В полутьме она оглядела тесную комнату. Кто-то ворочался на раскладушке в углу — похоже, это был Римус, который всегда спал слишком чутко. Его силуэт едва угадывался в тусклом свете из-за занавесок. Минерва сидела у окна с кружкой чая, спина ровная, плечи напряжены. Флёр спала, укрывшись одеялом до подбородка, её волосы светились слабым серебряным отблеском.       Гермиона села на свою койку и провела рукой по волосам, пытаясь стряхнуть остатки сна. Утро не начиналось, пока ты не задашь вопрос. Это правило было одним из первых, что ввели в Ордене после последнего удара Пожирателей. Шифр, который знали только свои. Для каждого свой.       Римус поднял голову, его усталые глаза блеснули в полумраке, палочка направленная ей в лицо искрилась слабым синим цветом.       — Где падают листья зимой?       Гермиона ответила без запинки, её голос охрип, вчерашний день почти все провели по горло в болотной воде.       — Там, где их укроет весна.       Он улыбнулся краешком губ и опустил голову обратно на подушку, возвращаясь в состояние дремоты.       Это был их мир. Мир, где не хватало света, где каждое утро могло стать последним. Но они дышали. Они жили. А значит, борьба продолжалась.       Гермиона встала, перекинула куртку через плечо и пошла к профессору, чувствуя себя чуть более уверенно. За спиной спал Орден. Её семья.       Минерва повернула голову, когда Гермиона подошла достаточно близко. Рассвет нещадно старил её лицо, морщины стали глубже, глаз, заплывший бельмом, как всегда был распахнут.       — У нас есть новости? — спросила девушка, прислоняясь к подоконнику и заглядывая в окно. Снаружи было тихо. Это всегда казалось странным. Тишина больше не являлась мирной и даже наоборот, она была слишком пугающей. Привыкшие к рёву чужих голосов, к предсмертным крикам, к мольбам за стеной, они принимали такие редкие минуты за нечто опасное. Ядовитое.       Прошлое.       — Не снаружи, — коротко ответила женщина, отпивая из кружки. — Но Тонкс должна вернуться сегодня утром. Она пошла на очередную проверку.       Гермиона кивнула, не задавая лишних вопросов. Проверка означала, что кто-то из информаторов мог пропасть или подвергнуться нападению. Такие вещи происходили слишком часто в последние месяцы, и они всегда ждали в напряжении, готовые к худшему. Ожидание стало их главным другом-врагом на эту войну.       За спиной раздался тихий шорох — это Флёр приподнялась на кровати, её волосы упали на плечи каскадом. Она потянулась, но её рука тут же скользнула к палочке, лежавшей под подушкой. Этот жест стал для всех рефлексом. Отвратительно.       — Утро? — пробормотала она с явным акцентом, прищурившись. Её плечи торчали из-под майки, худые, болезненно бледные. Как и сама девушка, некогда восхищающая окружающих красотой. Едва ли сейчас она могла похвастаться чем-то ещё, кроме знаний в области маггловского оружия. Они все не могли ничем другим похвастаться. У них ничего не осталось.       Минерва мягко улыбнулась. Как улыбалась мелким шалостям Золотого трио, когда те разгуливали по коридорам, пугая громким смехом призраков замка.       — Каким было первое заклинание, которое ты выучила?       Флёр зевнула, осмотрелась. Её голос прозвучал сухо.       — Wingardium Leviosa. Лестницы были слишком высокими.       Гермиона почувствовала, как в ней разливается что-то вроде тепла. Даже в самых тёмных днях их традиции, эти коды и вопросы, были якорем, который не давал им утонуть в безумии. Цепляться за нормальную жизнь, чтобы не рехнуться окончательно.       Грейнджер отвернулась к окну, снова осматривая улицу. Вдалеке послышался чей-то голос. Возможно, это был торговец, возможно, кто-то из магглов, которые даже не подозревали о войне, разворачивающейся прямо у них под носом.       — Дыши, Гермиона, — тихо произнесла она себе, глядя как холодный свет скользит по пустым улицам. Сколько крови впитали эти стены? — Просто дыши.       Минерва снова заговорила, положив руку ей на запястье. Шершавая кожа вернула девушку в реальность. Она постаралась выдавить из себя улыбку. Хотя бы что-то похожее.       — Ты ведь снова не спала, не так ли?       Гермиона не ответила, и это было достаточно красноречиво. Она видела во сне лица. Все те, кого она не смогла спасти. Невилла, Луну, родителей. Они приходили каждую ночь, а она просыпалась с горечью во рту и одной мыслью: «Ещё немного».       Делакур уже окончательно поднялась и принялась разжигать огонь в углу комнаты. Римус тихо сказал что-то, не поднимая головы. Новый день начался. Какой он будет, они не знали, но каждый из них знал одно: нужно выжить, продолжать бороться и... Дышать.       Гермиона покинула комнату, оставив Минерву и Флёр за завтраком. Проходя по узкому коридору, она касалась пальцами стены — камень был холодным, словно пропитался стужей. Каждое утро начиналось одинаково: проверка периметра, карты, где красные линии обозначали патрули, обсуждение последних известий и... Ожидание.       Она спустилась в подвал, где, несмотря на тусклый свет ламп, всё казалось ещё более мрачным. Здесь хранились припасы, зелья, портключи и список имен — тех, кто погиб, кто исчез, кто, возможно, предал.       Здесь же был он — Дамблдор. В виде маленького, истертого временем портрета на стене. Она проводила пальцем по его изображению.       — Вы бы точно знали, что делать, — шепнула она, будто надеялась, что он сможет ответить       Но ответов не было. Только эхом отдавался стук сердца. Оно ещё билось.       — Гермиона? — раздался голос позади.       Она обернулась. Это был Римус, со впалым лицом и вечными тенями под глазами. Он держал в руках старую карту, сложенную вдвое.       — Минерва велела сказать, что Тонкс уже на подходе, — сказал он, протягивая карту. — И что ты должна быть там.       Гермиона кивнула, мягко перехватив бумагу.       — В каком состоянии она вернётся? — вопрос без ответа, слишком много таких вопросов принесла война. «Кто нибудь видел Рона?», «Узнаете это тело?», «Может, они просто задерживаются?»       Мужчина на мгновение задержал взгляд на её лице, следом качнув головой.       — Ты знаешь, как это бывает. Надеемся, целой.       Они вышли наружу, в холодный и серый утренний мир. Вдалеке, за дымкой, начинал подниматься рассвет. Гермиона обернулась к дому. Она знала, что многие из тех, кто там остался, не хотели показывать страха. «А что будет потом? А будет ли это потом?».       — Римус, — начала она, останавливаясь на мгновение. Холод пробирал до костей, облизывал каждую струнку души. — Как ты думаешь, это когда-нибудь закончится?       Сейчас он казался старше. Четыре года понадобилось, чтобы постареть на десять. Сколько ещё?       — Всё заканчивается, Гермиона.       «Даже если кажется, что нет».       В тишине они двинулись дальше. Где-то впереди Тонкс сражалась за свою жизнь, а может быть, стояла уже у её порога.       Гермиона застыла у границы леса, сжимая палочку так сильно, что пальцы побелели. Воздух пробирался в лёгкие резкими вдохами, словно напоминая: ты ещё жива, дыши. Блять. Просто дыши.       Перед ними раскинулась пустая поляна, утопающая в тумане. Здесь должна была появиться Тонкс. Или кто-то, кто лишь притворяется ею.       — Всё проверила? — шёпот Римуса позади почти растворился в шелесте листвы       — Да, — коротко ответила Гермиона, не сводя взгляда с поляны. — Вопрос и ответ. Если она не знает...       Она не закончила. Они оба знали, что будет, если это окажется не она.       Тишина. Лишь звуки леса: треск веток, слабый хруст листвы. Гермиона почувствовала, как напряжение сковывает плечи, охватывает словно петля на шее.       Внезапно из тумана начала проступать фигура. Высокая. Хрупкая. Шаткая. Это была Тонкс — или её образ. Волосы короткие, бесцветные. Лицо — измождённое, бледное, исхудавшее. Она шла медленно, будто преодолевая невидимую преграду.       — Кто там? — голос Гермионы прозвучал резче, чем она планировала, и разрезал тишину, как нож.       Тень остановилась. Несколько секунд ничего не происходило. Гермиона едва удержала себя от того, чтобы бросить оглушающее заклинание.       — Луна не светит, — раздался слабый, но уверенный голос Тонкс.       — Но звезды горят, — быстро ответила Гермиона, и её дыхание вырвалось наружу, как будто она слишком долго его сдерживала. Нимфадора была жива. Слава богу.       Тонкс кивнула, но её ноги подогнулись, и она упала на колени, хватаясь за грудь, где темнело пятно крови.       — Она ранена, — мужчина бросился к ней, подхватывая, пока она не рухнула лицом в землю.       Гермиона шагнула вперёд, её сердце билось где-то в горле.       — Что случилось? Что ты узнала?       Тонкс подняла голову. Её губы дрожали, а глаза смотрели куда-то в пустоту, как будто увиденное всё ещё преследовало её.       — Они идут, — прошептала она, еле двигая губами. — Их становится больше. Они знают, где мы.       Гермиона напряглась, её рука сжала палочку ещё сильнее.       — Сколько у нас времени?       — Может, час, а может несколько часов, — голос Тонкс был почти не слышен. — Может, меньше. Они что-то готовят. Что-то... Огромное.       Словно по команде, все инстинкты Гермионы включились. Она оглянулась. Место, которое казалось убежищем, вдруг стало клеткой.       — Надо уходить, — выдохнула она, пытаясь сохранять спокойствие. — Сейчас же.       Римус, тяжело дыша, поднял Тонкс на ноги. Они двинулись обратно, ускоряя шаг, но Гермиона знала: им больше некуда бежать.       Она чувствовала, как страх начинает окутывать все её мысли, но заставила себя сосредоточиться. Один шаг за другим. Один вдох.       Вдох. Выдох.       Дыши, Гермиона. Пока можешь.       Гермиона вздрогнула, когда очередной глухой удар раздался где-то снаружи, заставляя стены едва ощутимо дрожать. «Тонкс всё ещё без сознания», — мелькнула мысль. Это было худшее время для этого, Гермиона знала: если она не придёт в себя, их шансы упадут до нуля. Около десятка членов Ордена покинули дом незамедлительно, истратив все портключи. Дети, женщины и раненные. Нимфадору было опасно перемещать с такими серьёзными ранами. Остаться с ней вызвались Гермиона и Римус, за ними Флёр и Миневра.       — Они уже близко, — прошептала Макгонагалл стоя впритык к стене, сжимая в руках старый волшебный Проявитель врагов. Она больше не была воплощением той безупречной собранности, какой Гермиона её знала. Глаз Минервы подёрнулся кровавой красной сетью, губы дрожали от усталости.       — Мы не можем ждать дольше, — холодно бросила Делакур, проходя мимо, чтобы подтянуть наплечный ремень маггловского дробовика. Да, она носила не только палочку. «Бомбы, дробовик, что дальше? Револьвер?» — не самое лучшее время для шуток, Гермиона.       — Тогда скажи, куда нам идти? Прямо в пасть врагу? — Минерва обернулась резко, её голос, обычно твёрдый, задрожал.       Гермиона не слушала их. Её взгляд был прикован к карте, разложенной на грязном столе. Каждая линия плыла под её взглядом, каждая помарка кричала о безысходности.       — Никаких криков и никаких смертей, если этого можно избежать, — ровно сказала она, всё ещё глядя вниз. — Римус, ты сможешь отвлечь их, если мы уйдём по южному коридору?       Люпин поднял голову. Его лицо, заросшее недельной щетиной, было измождённым. Он кивнул. Отчаяние.       — Это самоубийство, и ты это знаешь, — тихо, будто констатируя факт. Знает.       — Тогда умри с пользой.       В комнате повисла звенящая тишина. Гермиона подняла голову и встретилась с его глазами. Он выдержал всё то, что она пыталась сказать без слов, медленно кивнул ещё раз и встал.       — Не-ет, — прошептала Минерва. — Не так. Мы должны..       — ДОЛЖНЫ выжить, — перебила её Гермиона. — Не забывайте. Кто-то должен выжить, чтобы это всё имело смысл. — она передала Люпину портключ и стиснула пальцами его плечо. — Каждые четыре часа, Римус.       Шум снаружи усиливался. Это были не просто звуки. Это были шаги. Они здесь. Глухие удары молний, приближающихся заклинаний. Флёр заканчивала заклинание маскировки на Тонкс, её губы трещали от напряжения.       Римус, уже стоя у двери, развернулся:       — Не позволяй мне умереть зря.       — Постарайся выжить.       Он выбежал, и дверь за ним с треском закрылась. Гермиона отсчитывала секунды, пока его шаги не стихли.       — На выход. Сейчас.       Они двигались по тоннелям, грязным, сырым, пропахшим смертью. Флёр впереди, Минерва сзади. Гермиона тащила Тонкс, тело которой казалось уже холодным. Каждая секунда разрывалась между тишиной и грохотом откуда-то сверху. Люпин. Он сможет.       — Они... Они узнали, где мы слишком быстро, — проговорила вдруг Делакур, запинаясь на каждом слове.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я не знаю, кто это, но это кто-то из наших.       Скрежет металла. Глухой удар. Тоннель позади них обрушился. Чужие голоса ближе. Гермиона стиснула зубы, почувствовав, как в уголках рта проступали капли крови.       — Поговорим когда выберемся.       На поверхности их ждала тишина. Даже небо, затянутое тучами, будто застыло, наблюдая за ними. Гермиона резко остановилась, осматриваясь.       — Флёр, прикрой нас, — сказала Минерва. Блондинка бросилась по касательной, задев Гермиону плечом, упав навзничь. Тело Тонкс с хрустом приземлилось следом.       — Нет-нет, Тонкс, Флёр что... — зелёный луч совсем рядом, едва не опалил щеку. О Господи, что делать, что...?       Портключ Люпина упал к её ногам.       — УХОДИТЕ!       В следующий миг раздался оглушительный грохот.       Гермиона вынырнула из сна с коротким, приглушённым криком, её тело уже действовало: палочка в руках, острие направлено на врага. Мышцы напряжены, инстинкты кричат об опасности, а сознание всё ещё тонет в грохоте магических взрывов и запахе гари. Она метнулась взглядом по комнате, готовая к атаке.       Тишина.       Занавески её кровати, мягкие и привычные, неподвижно висели перед глазами. Проступали первые лучи света, касаясь её лица, но она не сразу осознала, что они настоящие. Лёгкий скрип кровати рядом заставил её дёрнуться, выпрямляя спину и прижимаясь к стене.       Дыхание было рваным, как после пробежки, а грудь болезненно сжималась от паники. В голове эхом отдались фразы из кошмара: мольбы, крики, глухой удар чьего-то тела. Она с трудом сосредоточилась на окружении. Ковер. Кровать. Комната в Гриффиндорской башне.       Реальность всплыла слишком резко, как пощёчина, заставив голову отклониться назад.       Лаванда пробормотала что-то во сне, перевернувшись на бок, а Парвати тихо храпела. Гермиона провела рукой по лицу, стирая липкую испарину. Её пальцы всё ещё сжимали палочку, крепко, до боли, ногти вонзились в ладонь. Она пыталась отпустить её, но рука не подчинялась. Опасность. Опасность. Опасность.       Она встала и сделала шаг вперёд. Ноги дрожали. С каждым движением новые детали: нет пыли, слипшейся от крови. Нет обломков, режущих босые ступни. Она огляделась снова, медленно, словно ожидая, что тишина вот-вот взорвётся, но вместо этого ни-че-го.       Сев обратно на кровать, девушка уронила голову в ладони, чувствуя, как пульс всё ещё скачет до предела.       — Гермиона? — раздался заспанный голос Лаванды. — Ты чего?       — Ничего, — сорвалось с губ. Слишком резко. Она сглотнула, добавляя тише: — Просто кошмар.       — Постарайся заснуть, — пробормотала Лаванда, не открывая глаз, и снова уткнулась в подушку. Война добралась до Грейнджер и тут.       Вторник: 8:00 — Защита от Тёмных Искусств 9:30 — Астрономия (утренняя теория). 11:00 — Древние Руны (переводы текстов) 13:00 — Обед 14:00 — Уход за магическими существами. 18:00 — Личное время       Грейнджер прошлась по расписанию ещё раз. Значит первый урок: ЗоТИ. Ей было интересно кто же был преподавателем тут, если не Кэрроу. Девушка вздрогнула.       Смотреть на друзей, после их «занятий» стало ещё тогда невозможным. Круциатус был для брата с сестрой сродни Люмоса, они пользовались им ради забавы, учили чистокровных детишек играть с тёмной магией, разменивать на неё души.       Гермионы не было с ними, она сражалась издалека, но знала об этом от Джинни. Её короткие письма, полные одиночества. Страха. Злости. Грейнджер жила с этим, и эта бесконечная ненависть, что росла с каждым днем, превращалась в жажду мести. Хотелось убить каждого.       — Грейнджер? — голос Драко Малфоя вывел её из транса, девушка только сейчас заметила то, с какой силой сжимала кулаки.       — Что? — слишком резко, грубо. Малфой в своей зелёной мантии, которую хотелось сжечь собственными руками.       — Отой..       Кто-то толкнул её в плечо, отчего девушку потянуло вперёд и тетради хлопнулись на пол. Тёмная макушка совсем рядом остановилась и зелёные глаза Гарри впились в Гермиону, в немом ужасе.       — П..привет, Гермиона, я тебя не видел, я случайно, прости, — он поспешно согнулся, собирая её вещи в охапку. Она перехватила его ладонь, чтобы хотя бы так, всего на секунду ощутить привычное тепло родного человека.       — Гарри, привет, — голос осип в секунду, потерял всю решимость. Её друг, Избранный, Мальчик-который-выжил, мужчина потерявший всё, сейчас стоял так близко. Так близко и так, чёрт возьми, далеко, что даже если она потянется к нему сама, эта яма станет ещё глубже.       — Похоже вы двое судьбой предначертаны друг другу. — Блейз, появившись откуда-то сбоку от Малфоя, громко хмыкнул. — Не обращай внимания, Грейнджер, он так флиртует.       Поттер высвободился из её хватки, передал тетради и поспешил к однокурсникам. Это какой-то бред. Гарри и Слизерин. Драко, беззвучно смеявшийся до этого, получил кулаком в живот и согнулся, теперь уже не сдерживаясь. Красные кончики ушей Гарри говорили о его смущении. Бросив напоследок ещё одно извинение, он исчез за дверью.       Дыши, Гермиона. Ничего страшного, он просто... Он же всё ещё тот Гарри, которого ты знаешь, разве нет?       Просто тут немного по другому. Вы ещё можете подружиться. Все хорошо.       — Гермиона Джин Грейнджер       Чужие воспоминания тут же дали ей подсказку. Это был профессор по Защите от Тёмных Искусств.       Она повернулась к нему слишком медленно, молясь ошибиться       Господи, блять, боже мой, нет. Не может быть.       Вспышка.       Мерлин этого не может быть...       Том Марволо Реддл