Дыши сквозь/Breathe beyond

      Гермиона проснулась от странного голубоватого света, скользнувшего по стенам. Она моргнула, тяжело приподнялась на локтях и увидела серебристую фигуру — павлин мерцал в полумраке спальни.       Он раскрыл свой хвост и маленькие глаза уставились на Гермиону.       — Выйди, — раздался приглушённый голос, и силуэт тут же исчез, оставив после себя лишь ощущение холодного воздуха.       Гермиона нахмурилась, но, взглянув на часы, поняла, что ещё слишком рано для утреннего подъёма. Остальные девочки в комнате спали, не замечая происходящего.       Она выскользнула из кровати, натянула мантию и босиком направилась к выходу из гостиной. Стоило ей сделать шаг за портрет Дамы, как чья-то сильная рука вцепилась в её запястье.       — Малфой?!       Драко не сказал ни слова. Просто развернул её и быстрым шагом повёл прочь по коридору, не давая ни секунды опомниться.       — Что случилось? Куда мы идём? — зашептала она, стараясь не отставать. Он не ответил, лишь крепче сжал её руку, увлекая за собой.       Гермиона почувствовала, как в груди поднимается тревога, но почему-то не сопротивлялась. Что-то в его решительности, в напряжённых плечах и твёрдом шаге подсказывало — сейчас лучше просто идти за ним.       И вот перед ними появилась дверь, ведущая в Выручай-комнату. Драко потянул за ручку, оглянулся на Гермиону, и в его взгляде мелькнуло что-то непонятное — смесь гнева, волнения и… чего-то ещё, отчего по спине пробежал холодок.       — Заходи, Грейнджер, — наконец проронил он.       Гермиона сделала шаг внутрь, не сводя с него глаз. Как только девушка переступила порог, её глаза расширились.       Выручай-комната преобразилась до неузнаваемости. Перед гриффиндоркой раскинулась полутёмная, завораживающая обстановка — что-то среднее между шаманским святилищем и таинственным кабинетом алхимии.       В воздухе витал терпкий запах трав, смешанный с чем-то более тяжёлым, резким. По периметру зала висели тонкие занавеси из полупрозрачной ткани, слегка колышущиеся, будто от невидимого ветра. Пол устилали шкуры, а вдоль стен стояли низкие столики, заставленные склянками, свитками, древними артефактами.       В центре комнаты находился круг, начертанный мелом, вокруг которого в беспорядке лежали свечи и какие-то камни с руническими символами.       Гермиона сделала шаг вперёд, ошарашенно переводя взгляд с одной детали на другую.       — Что… что это? — прошептала она.       Драко, закрыв за ними дверь, медленно обошёл её и, склонившись к одному из столов, развернул пожелтевший лист пергамента.       — Надо кое-что сделать, — его голос звучал ровно, но она уловила в нём напряжение.       — Что? — Гермиона повернулась к нему, недоверчиво разглядывая. — Это что, какой-то ритуал?       — Умная, — он бросил на неё быстрый взгляд и, взяв со стола небольшой флакон, встряхнул его. Жидкость внутри сверкнула тёмно-золотым.       — Я не собираюсь участвовать в экспериментах с тёмной магией. — резко отозвалась Гермиона, сжимая руки в кулаки. Драко усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то странное.       — Ты хочешь попасть в Шотландию?       Она открыла рот, но тут же закрыла его, осознавая смысл его слов.       — Ты уверен, что это безопасно?       Драко на секунду замер, а потом выдал:       — Нет, но ты будешь в порядке.       Гермиона стояла, скрестив руки, глядя на Драко с подозрением.       — Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что это за ритуал.       Малфой закатил глаза, но всё же вздохнул и повернулся к ней.       — Нам нужно попасть в Мэнор незамеченными. Туда нельзя аппарировать напрямую, вокруг барьер. Если появишься там, об этом узнает не только моя мать, но и Люциус.       Гермиона сжала губы, но продолжала слушать.       — Единственный способ обойти их — это если ты будешь… частью рода Малфоев.       — Что?! — воскликнула она, отшатываясь.       — О, Слазар, Грейнджер, не в том смысле! — Драко раздражённо провёл рукой по волосам. — Временная связь. Магия крови.       Гермиона прикусила губу.       — И как это работает?       — На время у тебя в жилах будет течь моя кровь. Магия родовой защиты примет тебя за свою, и ты сможешь попасть внутрь незамеченной.       Она сглотнула, скользнув взглядом по его рукам.       — Ладно. Делай.       Драко кивнул и повернулся к центру комнаты.       Он опустился на одно колено и провёл пальцами по меловому кругу. Руны, вытравленные на полу, вспыхнули слабым синим светом. Блондин подвёл девушку в его центр, затем, взяв маленькую чашу, передал её Гермионе и начал медленно произносить слова:

"Sanctum sanguinis, nos in unum alligamus. Per venas nostras fluat unum".

— «Священная кровь, мы соединяемся в единое. Пусть по нашим венам течёт одно [целое]».

      Голос его стал низким, глухим, отдающимся в воздухе вибрацией. По её коже пробежали мурашки.       Драко взял серебряный кинжал, кончиком очертил воздух перед собой, а потом резко полоснул по своей ладони. Кровь алой каплей сорвалась вниз, упав в чашу.       Он протянул руку Гермионе.       — Доверься мне.       Гермиона взяла кинжал. Лезвие было холодным. Она сделала надрез на своей ладони.

"In nomine vinculi, sanguis fit unum".

— «Во имя уз, кровь становится единой».

      Драко схватил её окровавленную руку и сжал в своей. Их кровь смешалась в чаше, зашипев, будто вскипая. В тот же миг магия хлынула по венам, обжигая изнутри.       Гермиона резко вдохнула, спина выгнулась, а перед глазами поплыли тени.       Она почувствовала что-то чужое внутри себя. Его магию. Драко тяжело дышал, всё ещё удерживая её руку. Её порез начал гореть огнём, Малфой стиснул зубы и согнулся, не отнимая ладони. Их кровь текла вниз по запястьям, смешиваясь.       Ей хотелось усмехнуться.       «Видишь, Малфой, наша кровь всегда была одного цвета».       Гермиона почувствовала, как по её коже разливается тепло. Оно пульсировало в ней, заполняя каждую клетку, словно её кровь превратилась в чистую энергию.       А Драко…       Он пошатнулся.       Каждый сосуд на его теле вспыхнул алым светом, словно они загорелись изнутри. Грудь его вздымалась тяжело и неровно, а затем он закашлялся, согнулся, судорожно хватаясь за горло.       Брызги алой крови из его рта капнули на пол.       Гермиона вздрогнула.       — Драко! — её голос дрожал, но его ладонь сжала её запястье ещё сильнее.       — Не… — он задышал тяжелее, глаза помутнели. — Не надо.       Она могла чувствовать, как магия наполняет её. Будто целый океан силы, гремящий в её венах.       А он… он отдавал её. Его пальцы дрогнули, по губам стекла новая капля крови.       — Малфой… — она сжала его плечи, чувствуя, как его тело дрожит.       Но он выпрямился. Рывком, несмотря на слабость, он прижал её ладонь к своей груди, прямо к бешено колотящемуся сердцу.       — Теперь ты — часть меня, Грейнджер, — его голос звучал хрипло, но в глазах всё ещё плясали искры. — Так что не подведи.       Он рухнул на пол, разорвав их контакт.       — Дай жёлтую склянку. — она повиновалась, двинувшись к полкам на дрожащих ногах, но как только её рука коснулась нужной бутылочки, та взорвалась.       — Драко… я не могу, я не могу управлять силой.       — Вернись.       Она присела рядом, пытаясь поддержать его за плечи. Парень сплел их пальцы снова.       — Дай мне минуту, — другой рукой Малфой обхватил Гермиону за талию и лбом уткнулся ей в грудь. Они просидели так до тех пор, пока дыхание Драко не выровнялось. Он пошатываясь поднялся на ноги. — Тебе не больно?       — Ты же сказал всё будет нормально!       — Я говорил, что ты будешь в порядке. — она хотела сказать что-то ещё, но он покачал головой. — Грейнджер, давай ты спросишь всё, что хочешь позже.       Они молча вернулись к башне Гриффиндора и Малфой, не попрощавшись, развернулся и ушёл.

***

      — Ты серьёзно, Грейнджер? — Драко скрестил руки на груди, скептически разглядывая её сумку, явно набитую до отказа.       Гермиона даже не повернулась к нему, сосредоточенно проверяя, всё ли она взяла.       — Ты смеёшься, Малфой, но подготовка — ключ к успеху.       — Да, да, скажи это тому, кто будет таскать эту глыбу на случай экстренного побега, — он лениво облокотился на мраморный стол. — Что там у тебя? Справочник по проклятым поместьям Британии? Несколько лишних палочек на случай, если твоя внезапно решит бастовать?       Гермиона бросила на него мимолётный взгляд, полный раздражения.       — Верёвки, карты, зелья, порошок флор…       — А, конечно, как же без порошка! Вдруг мы решим заварить себе чаёк прямо в камине.       Она с силой захлопнула сумку.       — Малфой, если ты уже закончил изображать из себя остряка, то, может, займёшься делом?       Он усмехнулся, но ничего не ответил.       — Дети мои, постарайтесь помогать друг другу, — раздался добродушный голос Дамблдора. Он стоял рядом, наблюдая за их перепалкой с той же лёгкой улыбкой, что всегда.       Гермиона вздохнула и повернулась к нему, стараясь выглядеть как можно серьёзнее.       — Профессор, мы вернёмся как можно скорее. Постараемся не задерживаться.       — Ах, дорогая моя, я в этом не сомневаюсь, — Дамблдор слегка склонил голову. — Главное — будьте осторожны.       Гермиона кивнула, а Драко уже подошёл к камину и недовольно склонился над чашей с зелёным порошком.       — Готова, Грейнджер? — он бросил на неё взгляд через плечо, в котором явно читалось: «Хотя какой смысл спрашивать, ты же всё равно взяла с собой весь арсенал Дэрвиш и Бэнгз».       Она закатила глаза и шагнула к нему.       — Готова. — девушка наложила на себя Каве инимикум. Драко усмехнулся, бросил порошок в огонь и, не дожидаясь её, шагнул внутрь.       — Малфой мэнор!       Его фигура исчезла в изумрудном пламени.       Гриффиндорка выдохнула, ещё раз взглянула на Дамблдора — в его глазах плясали хитрые искорки — и шагнула в камин следом.       Гермиона ощутила странное давление в груди, как будто её тело не до конца принадлежало ей. Магия Драко, всё ещё смешанная с её собственной, вибрировала под кожей, заставляя чувствовать себя чужой в своём же теле.       Они появились в холле Малфой мэнора. Высокие потолки, мраморные полы, массивные тёмные люстры — всё здесь источало холодное величие. Запах дорогих свечей и старого дерева напомнил ей тот ужасный день из другой жизни, когда она оказалась здесь в качестве пленницы. Её взгляд невольно опустился на руку, туда, где раньше под манжетом скрывался тонкий, почти незаметный шрам от ножа Беллатрисы.       — Всё в порядке? — вполголоса спросил Драко. Гермиона ничего не ответила, сжимая кулаки. Она не могла позволить прошлому овладеть ею сейчас.       — Драко?       Холодный, звенящий голос Нарциссы Малфой заставил обоих застыть.       Она стояла у подножия лестницы, высокая, статная, в элегантном белом платье. Её голубые глаза тут же прищурились, скользя по сыну с лёгким подозрением.       — Почему ты не на занятиях? — её тон был ровным, но напряжённым.       Гермиона внутренне напряглась, но быстро поняла, что Нарцисса её не видит. Ритуал сработал. Ни один защитный контур мэнора не среагировал на её присутствие.       Драко медлил с ответом, но затем выпрямился, его лицо приобрело непроницаемое выражение.       — У меня задание от Снейпа. Исследование, — он лениво махнул рукой. — Мне нужно кое-куда.       — Исследование, — повторила Нарцисса, с явным сомнением глядя на него.       Между ними повисло молчание, наполненное чем-то неуловимо напряжённым.       — Ты злишься на меня? — вдруг спросила она, не сводя с него взгляда.       Драко сжал челюсти, но тут же передёрнул плечами.       — Я не хочу это обсуждать.       Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за их странным разговором. Злился ли он? Конечно. Это читалось в его взгляде, в напряжённых пальцах, в том, как он не поднимал на мать глаз.       Нарцисса слабо кивнула, словно ожидая такой реакции.       — Хорошо, милый. Но знай, я делала только то, что должна была…       — Конечно.       Не теряя больше времени, он опустил руку в чашу, вытащил горсть пороха и, даже не глядя на неё, бросил в камин.       — Элгин, — произнёс он чётко и, шагнув вперёд, исчез в пламени. Гермиона сглотнула, прежде чем последовать за ним.       Каминная сеть взревела, пламя вокруг закружилось в хаотичном вихре, и вместо привычного ощущения плавного скольжения их буквально выбросило наружу. Гермиона не успела даже крикнуть — пол ушёл из-под ног, а следующее, что она почувствовала, было жёсткое столкновение с деревянным полом.       — Блять, — прошипел Драко, тяжело приземлившись рядом.       Вокруг раздались удивлённые возгласы.       Гермиона, морщась от боли, приподнялась на локтях и огляделась. Они оказались в плохо освещённом помещении с низкими потолками и прокуренным воздухом. Старый деревянный пол был затоптан, запах дешёвого эля смешивался с ароматами жареного мяса. Несколько магов за дальним столом прекратили разговор и теперь с любопытством смотрели на них.       — Где мы?.. — пробормотала она, оглядываясь.       Драко сел, отряхивая мантию, и раздражённо огляделся.       — Охренеть просто. Нас выбросило в какую-то зачуханую таверну.       За стойкой стоял низкий толстый мужик с жидкими светлыми волосами, который с недовольством вытирал руки о грязный передник.       — Вы кто такие, damn e?¹ — прохрипел он, с явным гэльским акцентом.       Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар. Проклятье. Только этого не хватало.       Драко поморщился, отряхивая мантию и осматривая таверну с выражением нескрываемого отвращения.       — Великолепно, — проворчал он, вставая на ноги. — Грейнджер, в следующий раз не мешай мне.       — Это ты назвал Элгин, Малфой, — фыркнула девушка, тоже поднимаясь. Он окинул помещение более внимательным взглядом, и на его лице появилось осознание.       — Мы в Килри, — пробормотал он.       — Где? — нахмурилась Гермиона.       — Магическое поселение к югу от Элгина.       — Так вы, значит, в Эилгин собирались? — мужчина за стойкой хмыкнул, снова вытирая руки о передник. — Не странно, dè lìonra teallach² вас сюда выплюнула. У них там днём пожар был, целая улица выгорела. Чары, наверное, до сих пор нестабильные.       Гермиона и Драко переглянулись.       — Чудесно, — сквозь зубы выдавил Малфой. — Ну, по крайней мере, мы недалеко. Аппарируем.       Он шагнул к Гермионе и взял её за руку.       — Что за…? — парень пошатнулся, но ничего не произошло.       — О, а вот это уже an dàrna duilgheadas³, — ухмыльнулся хозяин. — Вся эта местность под защитным барьером. Вдруг кто решит смыться после выпитого? — кто-то оценил его шутку и громко засмеялся.       — Вы издеваетесь? — раздражённо выдохнул Драко.       — Барьер кончается чуть дальше Эилгина, у полей, — продолжил трактирщик, явно развлекаясь. — Так что если вам так надо в tuineachadh — вам пешочком, ребятки.       Гермиона прикрыла глаза, глубоко вдохнув.       — Ладно. — Она решительно посмотрела на Малфоя. — Тогда двигаем.       Парень стиснул зубы, но промолчал, делая глубокий вдох.       — Чудесно, Грейнджер. Просто. Охренительно. Чудесно.       Ночь опустилась на поселение плотным покрывалом, освещённым лишь редкими фонарями и отблесками свечей в окнах. Холодный воздух цеплялся за кожу, пропитывая запахами мокрой земли и дыма из труб. Гермиона шагала чуть впереди, раздражённо обернувшись к Драко.       — Великолепно, Малфой! Ты вообще хоть что-нибудь узнал перед тем как затащил нас в этот чёртов камин? — она обернулась, сверкая глазами. Драко шёл медленнее, хмурый и бледный.       — Не начинай, Грейнджер…       — Не начинать? — Она остановилась, сложив руки на груди. — Мы застряли в глуши, каминная сеть вышвырнула нас чёрт знает куда, мы не можем аппарировать, и ты даже не знаешь, что делать дальше!       — Да чтоб тебя… — Драко вдруг зашатался, схватившись за голову. Гермиона замерла, а затем бросилась к нему, когда он едва не упал.       — Малфой?!              Он стиснул зубы, выпрямляясь, но даже в тусклом свете фонаря она видела, насколько он осунулся.       — Всё… нормально… — прохрипел он, но его голос звучал неубедительно.       — Что с тобой?       — Перемещения ослабили меня. — Он выдохнул, прикрывая глаза. — После ритуала моя магия сократилась вдвое…       Гермиона сжала губы.       — Как её вернуть?       — Никак, — он усмехнулся, устало проводя рукой по лицу. — Поможет только время. Ещё несколько часов.       Она прикусила губу, оглядываясь.       — Тогда возвращаемся. Нам нужно место, чтобы переждать ночь.       Драко лишь мельком взглянул на неё, и на этот раз спорить не стал.       Когда они снова вошли в помещение, внутри было уже меньше посетителей, но пахло так же — смесью древесного дыма, эля и чего-то жареного. За стойкой стоял уже другой трактирщик — коренастый мужчина с рыжей бородой, загрубевшими руками и взглядом человека, который повидал многое.       — Вернулись, aye?⁵ — он поднял бровь, окинув их оценивающим взглядом.       — Нам нужна комната, — Гермиона подошла ближе, поддерживая Драко за локоть.       — Ach⁶, только одна осталась. Внизу, в погребе. Neach sam bith nach eil riaraichte?⁷ — Он скосил глаза на Драко, явно ожидая, что тот откажется.       — В погребе?! — Малфой возмущённо скривился. — Ты шутишь, старик?       — Cha bhith mi a’ fealla-dhà, a’ ghille mhòir,⁸ — фыркнул трактирщик, ставя на стойку массивный ключ. — Другое нет. Берёте или спать наружу, среди зеленый поле.       Гермиона тяжело вздохнула, прежде чем повернуться к Драко:       — Малфой… Нам нужен отдых. Ты и так еле стоишь.       — Делай что хочешь, — пробормотал парень.       Забрав ключ, Гермиона помогла ему дойти до двери, ведущей вниз. Спускаясь по узкой винтовой лестнице, она чувствовала, как он становится всё тяжелее, как будто силы оставляли его с каждым шагом.       — Держись за меня, — пробормотала она, крепче перехватывая его за талию.       — Впервые слышу, чтобы ты так меня умоляла, — прохрипел он, но в голосе не было ни злости, ни издёвки — только усталость.       Она лишь закатила глаза, прижимая его руку к своему плечу и медленно ведя вниз, в темноту.       Погреб встретил их прохладным воздухом и запахом старого дерева, влажного камня и едва уловимой ноткой пряностей. Слабый свет магических фонарей освещал низкие сводчатые потолки, между которыми были расставлены массивные дубовые бочки и ящики с бутылками.       Комната, выделенная им, находилась в дальнем конце. Дверь скрипнула, открывая небольшое помещение, больше похожее на каморку для слуг. Грубые стены из тёмного камня, низкий потолок, деревянная кровать с жёстким тюфяком и старый камин, в котором тлели угли. Единственное окно находилось почти под самым потолком и было таким крошечным, что даже сова не смогла бы пролететь.       — Ты уверена, что мы не в какой-то камере пыток? — прохрипел Драко, опираясь о стену.       Гермиона проигнорировала сарказм и осторожно усадила его на кровать. Малфой выглядел ужасно: бледный, с тёмными кругами под глазами, его тело словно потеряло всю свою природную гибкость и силу.       — Ложись, — приказала она, начиная рыться в своей сумке.       — Это не обсуждается? — он слабо усмехнулся, но всё же повиновался, тяжело опускаясь на спину.       Гермиона вытащила фляжку с водой, смочила уголок своего шарфа и осторожно провела им по его лбу. Кожа была горячей, но он вздрогнул от прикосновения.       — Чувствую себя, как чёртов сквиб, — пробормотал он, прикрывая глаза.       — Ты потерял много сил, вот и результат, — тихо ответила девушка, взяв его ладонь в свою и мягко проводя по ней пальцами другой руки, проверяя пульс.       Драко не сопротивлялся, только глубоко дышал, позволяя ей делать всё, что она считала нужным.       Гермиона снова полезла в сумку, вытащила бутыль с зельем восстановления и поднесла к его губам.       — Пей.       — Не отравишь?       — Малфой… — она бросила на него недовольный взгляд, но он всё равно ухмыльнулся.       — Ладно-ладно, — сдался слизеринец, делая несколько глотков.       Он замолчал, а через пару минут его дыхание стало ровнее. Гермиона осторожно поправила ему подушку, а затем, поколебавшись, стянула с него ботинки и накрыла одеялом.       Сидя рядом, она наблюдала, как его грудь равномерно вздымается, а напряжённые до этого черты лица постепенно расслабляются.       Гермиона не помнила, как задремала. Последнее, что осталось в её сознании, — тихое сопение Драко и треск углей. Но вот её кто-то тронул за плечо.       — Грейнджер. — голос охрипший.       Она резко открыла глаза. Драко стоял перед ней, уже собравшийся, хотя всё ещё бледный. Взгляд серых глаз был напряжённым.       — Пора, — коротко бросил он.       Гермиона с трудом поднялась, чувствуя, как тело затекло. Едва она пришла в себя, Драко уже доставал из кармана нож с тонким клинком.       — Что теперь? — спросила она, всё ещё не до конца проснувшись.       — Обратный ритуал.       Он разложил на полу небольшой кусок тёмной ткани и аккуратно начертил на нём мелом круг со знакомыми символами. В центре нарисовал перевёрнутую руну Эйваз — знак окончания процесса.       — Садись, — она подчинилась, устроившись напротив него. Драко взял её левую руку в свою, и она заметила, что порезы на их ладонях идентичны.       — Это должно быть быстрее, чем первый раз, — сказал он и, не давая ей времени на раздумья, провёл ножом по старому разрезу на своей коже, вновь вызывая поток алой крови.       Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось, но промолчала.       — Готова? — спросил он.       Она молча кивнула, протягивая ему свою руку. Драко повторил тот же действие и когда их кровь снова смешалась, начал шептать заклинание:

"Sanguinem redde, vim redde, iterum unum sumus et iterum dividimur. Quod fuit, transit. Quod datum est, auferetur".

— «Верни кровь, верни силу, мы снова едины и снова разделены. То, что было, уйдёт. То, что дано, будет забрано».

      Слова звучали чуждо, древняя магия словно вибрировала в воздухе. Внезапно Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё сжалось, закрутившись в тугой узел, а затем разорвалось, будто натянутую струну резко перерезали.       Она ахнула, чувствуя, как тепло, которым она была наполнена весь день, уходит, возвращаясь к Драко. В тот же миг он резко втянул воздух, его глаза расширились, а тело дёрнулось, будто его ударило током.       Свечение в их венах вспыхнуло ярким светом и затем резко погасло. Малфой тяжело задышал, отпуская её руку.       — Всё, — пробормотал он, вытирая лоб. Гермиона закрыла глаза, слушая, как потрескивает огонь. Тепло камина пробиралось под кожу, но внутри всё равно было зябко — не от холода, а от какой-то глухой, неприкаянной пустоты.       Драко сидел у очага, вытянув ноги и лениво водя пальцами по гладкому камню пола. Он выглядел усталым. Усталым и потерянным.       — Ты отправил за мной Патронус, утром, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Красивый.       — Ты же просила его показать.       — Да, спасибо, — она вздохнула и, повернувшись на бок, посмотрела на него.       Огонь рисовал на его лице резкие тени, превращая его черты в что-то почти нереальное. Острые скулы, тонкие губы, прищуренные глаза — так странно, что всего пару лет назад она видела в нём только высокомерного мальчишку с ухмылкой, от которой хотелось бить кулаками. А сейчас…       — Малфой, — он снова взглянул на неё.       — Что?       — Как ты думаешь, мы бы могли подружиться, если бы не это всё?       — Нет. — девушка тихо выдохнула, приняв его честный ответ и не ожидала, что он продолжит. — То что между нами сейчас — происходит вопреки судьбы.       Вот он, тот самый момент, когда лёд под ногами начинает трескаться. Если она сейчас спросит, провалится ли в ледяную прорубь вновь?       — А что между нами сейчас происходит?       — Не спрашивай. Если я скажу это, всё станет ещё сложнее, а ты ещё не определилась на какой из сторон хочешь быть.       — Вчера тебя это мало волновало.       Он резко отвернулся, его плечи напряглись.       — Хочешь честности?       — Да.       — И что я за неё получу? Я тебе тайны мироздания, а ты мне рецепт имбирного печенья или что-то вроде этого?       — Ты всегда пытаешься напасть первым?       — А ты всегда воспринимаешь слова за приглашение на дуэль?       — Твой сарказм неуместен, Малфой.       — Уизли ты тоже по фамилии называешь, или только я достоин такой чести? — вся сонливость тут же исчезла. Гермиона шокированно уставилась на его прямую спину.       — О чём ты вообще, при чём тут Рон?       — Твой Рон всегда при чём, Грейнджер. — она едва не задохнулась от возмущения.       — Ты… ты сам говорил, что моё имя тебе нравится, а сейчас?!       — Разве тебе понравится, если тот, чьё имя тебе отвратительно, будет обращаться с тобой так?       — Что? — она ощутила странное чувство, похожее на удивление.       — Что? Нет! Мне не отвратительно твоё имя. Просто… просто я привыкла, я не знаю, кажется, это странно, если я буду называть тебя по-другому. Так же как и… — девушка отчаянно искала слова, чтобы убедить, не разрушить, не разбить. — ...как если я отпущу Рона или Гарри… что если я сделаю это — я приму необратимое. Словно соглашусь с новыми правилами.       Он ничего не ответил. Гермиона глубоко вдохнула. Она устала молчать.       — Я забываю. Многое, очень многое. Я забываю свои чувства, свою реальную жизнь, теряюсь в воспоминаниях и чувствах. Мне кажется, я скоро забуду всё. Это… это пугает меня.       — Ты борешься с новой реальностью, зачем? Разве она хуже?       — Конечно! Конечно. Да, она хуже.       — Я не понимаю, — он уже смотрел прямо на неё, повернувшись всем корпусом, ждал объяснений.       — Каждое утро я просыпаюсь в месте, которое было уничтожено. Я вижу людей, которые умерли, и я говорю с ними. Каждый день, из раза в раз, я вскакиваю от кошмаров и не могу поверить, что всё это реально. Что мои друзья живы, но они даже не помнят того, что видела я! Мой лучший друг на другом факультете, а моя первая любовь — парень, который когда-то был добродушным и скромным, — абсолютно наглым образом хочет залезть мне в трусы! А хуже всего, Малфой, то, что я готова принять это, что я держусь за них как за последние две соломинки. Потому что моя жизнь разрушена! Всё, что я могу — это делать вид, что так надо, лезть к Гарри, проводить время с Роном и Джинни, и называть тебя по фамилии! Это единственное, что ещё не отняла у меня эта реальность.       Драко молчал. Он не отворачивался, не усмехался, не язвил — просто смотрел на неё, внимательно, слишком внимательно, как будто пытался увидеть в ней что-то, чего она сама уже не видела.       Гермиона тяжело дышала. Она не планировала говорить это вслух. Не думала, что он заставит её сказать. Но теперь слова были вырваны, сброшены между ними, и назад их уже не взять.       — Хорошо, — наконец произнёс он.       — Что? — её голос прозвучал устало.       — Хорошо, Грейнджер, — он подался вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены. — Если тебе так важно держаться за прошлое — держись. Кричи в подушку, убеждай себя, что всё это ошибка, что ты ненавидишь всё, что происходит и этот мир. Продолжай называть меня по фамилии, если это поможет, и делай вид, что всё в порядке.       Она сжала губы, пытаясь поймать его взгляд.       — Но однажды ты проснёшься и поймёшь, что ничего не изменилось. Что ты всё ещё здесь. И, возможно, что ты уже не захочешь назад.       Гермиона нервно сглотнула.       — И что тогда?       Драко улыбнулся — устало, чуть насмешливо.       — Тогда, Грейнджер, ты всё равно сначала позовёшь меня. — Он поднялся с места. Его высокая фигура в такой маленькой комнате казалось до абсурдного нелепой. Он будто заполнил её полностью. — А теперь давай спать, нас ждёт сложный день.

***

      Драко проснулся с первыми лучами солнца. Он смотрел в потолок, где лениво растекался свет из маленького окна, и пытался игнорировать чужое тепло слева от себя.       Гермиона лежала рядом, подсунув под подушку руку. Её брови были нахмурены, губы чуть приоткрыты. Драко скользил по её лицу взглядом, задерживаясь на веснушках.       «Отношения — это всегда так сложно? Или это только с ней?»       Её веки задрожали. Наверное, она собирается открыть глаза. Драко ждал, наблюдая, как подёргиваются её длинные тёмные ресницы, и не мог сдержать улыбку. Она выглядела такой безмятежной.       «Может, использовать магию и сказать, что ещё ночь?»       Сама мысль о том, что они смогут пролежать так ещё немного, согревала.       Малфой подцепил каштановую кудряшку и намотал её на палец. Потом повторил это со второй, с третьей — и так, пока не собрал приличную копну, которую выпускал из пальцев, едва она касалась подушки, и тут же подхватывал снова. Лишь спустя время он заметил два горящих карих глаза, пристально следивших за ним.       Он думал остановиться, но не хотел, поэтому продолжил перебирать пряди, наслаждаясь их мягкостью.       — Уже утро, — её голос прорезал тишину.       — Знаю. — Его пальцы заправили прядку за ухо, скользнули по виску, погладили щеку. Драко предпочитал верить, что это делал не он. — Ты можешь не сопротивляться, пока что. Но если решишь остаться, придётся прийти ко мне самой.       — Это какой-то новый вид манипуляции? — спросила она, прищурившись. Драко усмехается, продолжая лениво перебирать её волосы.       — Это просто факт, Грейнджер. Я не буду тебя уговаривать.       Она вздохнула, чуть шевельнувшись но не отстранилась.       — А если я не решусь?       — Тогда мы так и останемся — на разных берегах.       Гермиона нахмурилась, её пальцы сжали одеяло.       — Тебе легко говорить.       — Почему?       — Потому что ты уже решил.       Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё — долго, пристально, так, что в животе снова начал завязываться тугой узел.       — Да, я уже решил. Вопрос в том, решишься ли ты.       — Это сложно, — прошептала она, прикрыв глаза, пока его пальцы чертили линии на её коже. — Непривычно.       Он кивнул и убрал руку.       — Будем выходить.       Драко и Гермиона поднялись из погреба, и их тут же окутало тепло таверны, смешанное с запахами жареного бекона и свежего хлеба. Несмотря на утренний час, посетители уже сидели за столами, кто-то потягивал эль, кто-то ел, оживлённо переговариваясь.       За стойкой стояли двое вчерашних мужчин.       Один — коренастый, с широченной грудью и густой рыжей бородой, в которой застряли крошки. Он с любопытством посмотрел на них из-под густых бровей, а затем улыбнулся во весь рот, демонстрируя крепкие, но неровные зубы.       — A bheil thu an seo fhathast?⁹ — прогремел он, и, увидев недоумение на лицах гостей, перешёл на ломаный английский: — О, да, да, вы… ночевать в погребе, а? Добрая ночь была? Хороший сон?       Рядом с ним стоял мужчина поменьше, пухлый, с жиденькими светлыми волосами. Он с с мягким сожалением улыбнулся и вмешался:       — Он спрашивает, хорошо ли вы спали. Мы уже давненько не видели таких гостей… новых, да, да. Обычно одни и те же морды!       — Tha, tha,¹⁰ — рыжебородый закивал, а потом махнул рукой. — Вы сядьте! Покушать надо, да?       — Похлебка есть, хлеб свежий, бекон. Чай? Может, что покрепче? — добавил второй, уже выкладывая на стойку тарелки.       Драко с лёгким скепсисом скользнул взглядом по их потрёпанной одежде и мощным рукам, будто оценивая, а не привидится ли в этом завтраке какая-нибудь дополнительная «плата». Но Гермиона уже благодарно кивала.       — Завтрак был бы кстати, спасибо.       — Ах, хорошо! Math gu leòr! ¹¹ — рыжий вновь заговорил на гэльском, улыбаясь так, словно имел в виду что-то особенно хорошее. — Куда идёте?       — В Элгин, — сказал Драко, взяв кружку.       — О, Эилгин! Tha mi air mo shlighe! ¹² В конце дороги! — бородач одобрительно закивал и вдруг, хлопнув себя по груди, добавил: — Я еду! Могу везти, если не боитесь телеги.       — Она целая? — уточнил Драко, нахмурившись.       — Обижаешь, а? — усмехнулся мужчина. — Целая!       Телега скрипела, покачиваясь на ухабистой дороге, пахла сеном и чем-то ещё, пряным — будто смесью табака и дубовой коры. Драко сидел, вытянув ноги, а Гермиона, кутаясь в мантию, ёжилась от утреннего холода.       Возница — рыжебородый громила, представившийся как Икот, — уверенно правил лошадьми, насвистывая себе под нос что-то, что больше походило на завывания ветра, чем на мелодию.       — Килри, — внезапно проговорил он, не поворачиваясь к ним, — деревня… ох, поселение, да. Волшебное, но магии — немного, не любят её.       Он задумчиво покачал головой, его густая борода затряслась.       — Тут… как сказать… большинство без магии. Сквибы! Или, или те, кто жить хочет… без волшебства. Меньше проблем, понимаете?       — Выходит, вы сами волшебник? — уточнила Гермиона, придерживая капюшон, когда их тряхнуло на особенно глубокой колее.       Икот ухмыльнулся, но ответил не сразу.       — Tha mi a’ dèanamh mo dhìcheall ¹³… Ох, ай… я, я… пытаться! Да! Но магия… не дружит со мной. Чары — слабые, палочка — капризная, а брат — совсем без.       Он махнул рукой назад, имея в виду пухлого мужчину с таверны.       — Дункан — не волшебник, но… хороший хозяин, добрый. Как мама.       — А почему тогда маги здесь остаются? — спросил Драко, разглядывая пейзаж.       Телега катилась по каменистой дороге между холмов. Справа тянулись зелёные пастбища, разделённые сухими каменными оградами, за которыми паслись овцы с лохматыми мордами. Слева — лес, мрачный, тёмный, уходящий вверх по склону. Ветки гнулись под тяжестью утренней росы, и из чащи то и дело доносилось глухое ворчание лесных птиц.       Иток задумчиво почесал голову.       — Ай, тут… тут история. Родина, да? Хочешь ты маг, не хочешь… но земля — своя, предки здесь жили. Tha e cudromach ¹⁴… важное! Люди привыкли, да и чужаков… не любят.       Гермиона с интересом посмотрела на него.       — А вы? Любите чужаков?       Мужчина расплылся в хитрой улыбке.       — Если они платить… любить всех!       Он рассмеялся, Драко лишь скептически фыркнул. Лошади уверенно брели вперёд, колёса царапали камни, а над головой вставало утреннее солнце, заливая долину золотистым светом.       — А в Килри когда-то жило больше волшебников? — спросила Гермиона, когда телега сделала плавный поворот, и перед ними открылся вид на небольшую деревушку среди холмов.       Иток, слегка вытянув шею, чтобы избежать низко свисающей ветки, довольно кивнул.       — О, да, да… раньше много, ай! Даже магический рынок был, один из… как сказать… самых шумных! Но времена меняются. Меньше детей, больше тех, кто уходит в… ох… в города.       — В Лондон? — уточнила Гермиона.       — Ай, в Лондон, в Глазго, в Инвернесс, кто куда! Тут, в Килри, хорошо, но если ты юный и кровь горяча, хочется больше!       — А как же традиции? Родина? — Она вспомнила, как он говорил о предках.       — Ах, mo nighean donn,¹⁵ традиции — это как старая печь: греет, пока рядом стоишь, но молодые солнца хотят.       Гермиона хихикнула, услышав ласковое гэльское обращение, и украдкой посмотрела на Драко. Тот, похоже, не очень вникал в разговор, лениво поглаживая складки своей мантии.       — Так что же здесь есть? — спросила она.       — О, не так уж мало! — Иток оживился, вытянул перед собой загрубевшую руку и начал загибать пальцы. — Старый паб, где мы — Гиллис варить лучший эль! Пекарня миссис Флинн — у неё такие булочки, что ты забудешь имя! Ай, и Килринское озеро — холодное как сердце старой ведьмы, но в нём водятся… как их…       — Водяные духи?       — Ах, вот именно!       — Водяные духи? — наконец встрял Драко, подняв одну бровь.       — Конечно! — Иток бросил на него лукавый взгляд. — Если бы ты жил в Килри, ты бы тоже видел их!       Гермиона с любопытством следила за их диалогом, но тут Иток вдруг хлопнул себя по лбу.       — Ой-ой, я ж не спросил! А вы кто такие, мои молодые гости? Сразу видно — не отсюда!       — Мы… — начала Гермиона, но тут же запнулась, когда Иток продолжил:       — Женаты, aye? Молодые, красивые, путешествуют вместе — точно муж и жена!       Драко резко выпрямился.       — Что?!       Гермиона же рассмеялась, махнула рукой.       — О, нет-нет, вы ошиблись! Мы… друзья.       — Друзья? — Иток хитро прищурился.       — Просто друзья, — твёрдо повторила она, но почему-то почувствовала, как щёки заливает румянец.       — Ну-ну, — протянул Иток, подмигивая. Драко только отвернулся, уставившись на горизонт, уголки его губ едва заметно дрогнули.       — А зачем в город? — Иток решил не мучить их расспросами, но любопытство всё же взяло верх.       — Дела, — уклончиво ответил Драко.       — Ну, дела — это важно. Без дел что жизнь? — Иток покачал головой, будто подтверждая собственную мысль. — Но всё-таки в Эилгин нечасто отправляются просто так.       Гермиона поняла, что лучше отвлечь его, и с энтузиазмом спросила:       — Вы говорили про рынок. А что там продавали?       Иток мгновенно оживился, расплылся в улыбке.       — Ооо, всё, что душе угодно! Зелья, редкие травы, шкуры зверей… Самая знаменитая вещь — амулеты от сглаза! Их делала старая ведьма Морна, да так, что даже проклятие предков не брало!       — И сейчас их никто не делает?       — Морна давно ушла, ох… но легенды остались! Может, в Эилгине кто-то и найдётся, кто знает старые чары.       Он задумчиво почесал бороду, а потом вдруг хлопнул себя по колену.       — А ну ладно, хватит разговор! Как там говорится…       И он, раздувая грудь, запел низким, тягучим голосом, переходя с английского на гэльский:

Tha mo chridhe-sa ann an Alba,

Far a bheil mo ghràdh 's mo luaidh… ¹⁶

      Ритм был медленный, протяжный, но слова звучали глубоко и завораживающе.       — О чём песня? — шепнула Гермиона Драко.       Тот пожал плечами, но Иток услышал и, сделал паузу, чтобы объяснить:       — О том, что сердце моё в Шотландии, где моя любовь и радость.       Он снова запел, а Гермиона, зачарованно слушая его, смотрела на холмы под дневным солнцем, на серебристые ленты рек, блестящие среди зелени, и чувствовала, что эта земля действительно полна истории и магии — даже если её здесь почти не осталось.       Дорога до Элгина прошла под низкое, напевное бормотание Итока. Его голос то взмывал вверх, то опускался, подхватывая новые мотивы, и даже если Драко не понимал слов, ритм песен был завораживающим. Гермиона подумывала записать парочку фраз, чтобы потом перевести.       Когда телега въехала в город, их встретил едкий запах гари, смешанный с влажностью воздуха после ночного дождя. Гермиона сразу заметила обугленные дома и закопчённые стены. Рабочие сновали туда-сюда, жители вместе разбирали завалы, но пока было ясно одно — часть улицы выгорела дотла.       — Ну, выглядит… гостеприимно, — пробормотал Драко, оглядывая улицы.       — Ай, жалко, — Иток нахмурился, глядя на пепелище. — Эилгин — старый город, много видел… но больно смотреть, когда такое случается.       Он потянулся к сумке и достал небольшой мешочек, протягивая Гермионе.       — Что это?       — Камень из Килри. Говорят, если держать при себе, всегда найдёшь дорогу домой.       Гермиона с благодарностью сжала подарок в руке.       — Спасибо, Иток.       — Ай, да не за что, — мужчина махнул рукой. — Ну, вам удачи, a ghràidh.¹⁷       Они попрощались, и Иток развернул телегу, скрываясь за углом улицы.       Драко первым делом направился к тому месту, где, по их расчётам, они должны были появиться, если бы всё сработало правильно. На месте каменной платформы теперь лежала груда пепла и камней.       — Отлично, — скривился он.       — Похоже, магическая сеть здесь уничтожена, — подтвердила Гермиона.       Рядом стоял пожилой маг в выцветшей мантии, наблюдавший за работами. Он что-то бурчал себе под нос, пока Драко не обратился к нему:       — Эй, вы.       Мужчина медленно повернулся, осматривая его с ног до головы.       — Нам нужно в Нокандо. Как туда добраться?       — А? — маг прищурился. Гермиона поспешила вмешаться.       — Мы слышали, что каменная сеть уничтожена… Значит, есть только другие пути?       — Ах! — маг кивнул. — Два пути. Пешком через холмы… часа три, может. Или…       Он задумался, почесал подбородок.       — Или с Падрейком. Он едет туда позже.       — Кто такой Падрейк? — насторожился Драко.       — Он возит рыбу из Нокандо, у него есть грузовик. Но говорит он только по-гэльски.       Драко закатил глаза.       — Где его найти? — поинтересовалась Гермиона. Маг махнул рукой куда-то за угол.       — Там, у паба «Чёрная лошадь».       — Спасибо.       Драко буркнул что-то невнятное, а Гермиона потянула его прочь, пока он не сказал чего-нибудь резкого.       Они вышли к указанному месту, лавируя между завалами, ремонтными работами и обугленными остатками построек. В воздухе ещё витал запах гари, хотя его уже старательно пытались заглушить свежесрубленными досками и волшебными травами, развешанными у входов в уцелевшие дома. На одном из фасадов кто-то мелом начертал слова на гэльском:

"An té a chaill a rath, gheibh sé air ais e". ¹⁸

      Гермиона бегло пробежалась по буквам, вспоминая, что видела нечто подобное в книге по древней магии.       Вскоре они добрались до «Чёрной лошади» — небольшого, но шумного заведения с массивным деревянным фасадом, затянутым копотью. Табличка с изображением вороной кобылы покосилась, а кто-то, очевидно после пожара, пририсовал рядом пылающие языки огня.       У входа стоял мужчина — высокий, плечистый, в старом шерстяном свитере, цвета которого уже было не разобрать, и таких же потрёпанных сапогах. В зубах у него дымилась трубка, и он молча разглядывал улицу, точно высматривал кого-то.       Гермиона первой подошла к нему:       — Простите, вы Падрейк?       Мужчина взглянул на неё прищуренными глазами, нахмурил брови и что-то коротко сказал на гэльском. Она открыла рот, не зная, что ответить. Драко скрестил руки на груди.       — Прелестно.       Падрейк фыркнул, сдвинув трубку в угол рта.       — Cò tha a’ faighneachd? ¹⁹ — повторил он, а затем, будто нехотя, добавил на ломаном английском: — Кто спрашивает?       — Мы, — Драко сделал шаг вперёд. — Нам нужно в Нокандо.       Мужчина снова прищурился, задумчиво постукивая пальцем по мундштуку.       — Carson?       — По делу, — уклончиво ответил Малфой. Падрейк издал что-то вроде смешка.       — An gnothach nach buin dhomhsa, tha mi cinnteach… ²⁰ — пробормотал он себе под нос, прежде чем спросить вслух: — Вы… cèile?       Гермиона заморгала.       — Простите, кто?       — Муж и жена, — пояснил он, выпуская дым.       — Нет! — выпалила она.       — Вы выглядите так, — пожал плечами Падрейк.       — Вряд-ли это похоже на комплимент, — проворчал Драко.       — An saoghal fhèin! ²¹ — хмыкнул Падрейк и, чуть погодя, лениво добавил: — Тогда платить будете.       Гермиона быстро кивнула, опережая Драко, который наверняка нашёл бы что сказать на это.       — Конечно.       — Mhath, — мужчина кивнул. — Через uair a thìde.       — Простите, через что?       — Час, — перевёл он. — Здесь.       Он мотнул головой в сторону лавки у стены, развернулся и, что-то напевая себе под нос, скрылся в дверях. Гермиона выдохнула, усаживаясь на лавку.       — Думаешь, нам повезло?       Драко покосился на неё:       — Скоро узнаем.       Драко стоял с руками в карманах, нервно покачиваясь на ногах. В воздухе ощущался смешанный запах дыма и сырой земли, с примесью рыбы и солёного морского ветра. Всё было так непривычно, и этот мир, словно застывший в другом времени, всё больше привязывал их к себе.       Вдруг блондин почувствовал резкий толчок в бок. Молодой парень, едва лет четырнадцати, наскочил на него, едва успев что-то выкрикнуть на гэльском.       — Tha mi duilich, ²² — промямлил парнишка, виновато оглядываясь.       — Осторожно. — спокойно ответил Малфой, но незнакомец, мельком взглянув в его глаза, побежал дальше.       Вслед за ним показалась девушка — лет двадцати, с ярким красным платком, который контрастировал с её тёмными, почти чёрными волосами, собранными в тугой хвост. Её лицо было худым, с острыми чертами, а глаза — ясными и внимательными. Она коротко взглянула на них и сразу направилась за мальчиком, останавливаясь на мгновение рядом с Драко и Гермионой.       — Извините, — прошептала она с лёгким акцентом, её взгляд был почти пустым. — Он… бегает слишком быстро для своих лет.       В её руках был какой-то мешок, наполненный, похоже, продуктами. Её сапог едва не запутался в проволоке, лежащей на дороге, но сама девушка, кажется, не очень переживала об этом.       Через пару минут откуда-то из-за угла появился Падрейк и кивком указал следовать за ним.       Они подошли к серому пикапу и солёный запах рыбы сразу выдал, что это, вероятно, был тот самый транспорт, о котором они говорили. Мужчина посмотрел на них и, криво усмехнувшись и жестом пригласил садиться.       — Воняет, — недовольно произнёс Драко, чуть отступая.       Мужчина промолчал, только махнув рукой, указывая им на машину.       Гермиона с лёгким раздражением толкнула Драко локтем, мол, веди себя прилично, и первой подошла к пикапу. Запах рыбы был действительно удушающим — он въелся в ткань сидений, в деревянные ящики, сваленные за кабиной, и даже, кажется, в сам металл машины. Падрейк бросил на них оценивающий взгляд и снова что-то пробормотал на гэльском, очевидно, не ожидая, что они поймут.       — Садитесь, — повторил он уже по-английски.       Гермиона первой забралась в машину, морщась от запаха, но стараясь не показывать этого. Драко последовал за ней, с явным отвращением. Он брезгливо потрогал сиденье, будто проверяя, не останется ли после этого запах на его одежде.       Падрейк, видимо, не обращая внимания на их дискомфорт, завёл двигатель. Машина вздрогнула, словно пробуждаясь, и дёрнулась вперёд, заставив Драко ухватиться за край сиденья. Гермиона же, напротив, выглядела вполне довольной — несмотря на вонь, её интерес к местности пересиливал все неудобства.       По мере того, как они удалялись от Элгина, окружающие пейзажи начинали медленно меняться. Дорога стала более ухабистой, а вокруг появилось больше низких холмов, поросших густой травой. Иногда встречались отдельные деревья — скрюченные, пережившие не один шторм, с покосившимися ветками, тянущимися к серому небу.       Вдали показались руины какого-то старого строения, возможно, замка или церкви. Каменные стены, испещрённые временем, выглядели мрачно, но в то же время величественно, словно свидетельствовали о давно ушедших эпохах. Гермиона жадно впитывала глазами всё вокруг, не скрывая восхищения.       — Это потрясающе, — пробормотала она скорее себе, чем кому-то ещё.       Драко, который всё это время наблюдал не за пейзажем, а за ней, чуть приподнял бровь.       — Что именно? Разрушенные стены или запах гниющей рыбы?       Она закатила глаза, но не стала спорить, а вместо этого снова повернулась к окну.       Тем временем дорога сузилась, а зелёные просторы уступили место редким фермам с серыми каменными домами и деревянными заборами, скреплёнными проволокой. Где-то вдалеке паслись овцы, а ближе к дороге мелькали курицы, порой выбегая прямо на путь машины.       Молчание длилось, пока Гермиона внезапно не подалась вперёд и не спросила:       — Падрейк, а вы… слышали о Генри Райте?       Мужчина за рулём напрягся. Его руки, крепко сжимающие руль, чуть подрагивали, а на лице отразилось явное недовольство.       — Генри Райт… — протянул он, будто пробуя это имя на вкус. Затем тихо пробормотал что-то на гэльском, его голос стал почти гортанным. — Не… не хорошо.       Гермиона нахмурилась, но не перебивала.       — Мужчина, — добавил Падрейк, бросив на неё быстрый взгляд. — Люди не говорят… не здесь.       Он снова что-то сказал на гэльском, его слова были быстрыми и напряжёнными. Драко понял лишь одно — этот разговор ему явно не по душе.       — Что ж, не самый обнадеживающий ответ, — пробормотал Малфой, но Гермиона мягко дотронулась до его запястья, предупреждая, не усугублять ситуацию.       Падрейк больше ничего не сказал. Он просто продолжил вести машину, не глядя на них. Молчание вновь заполнило пространство, но теперь в нём чувствовалась явная неловкость.       Пикап неровно двигался по узкой дороге, петляющей среди холмов. Чем дальше они уезжали от города, тем меньше появлялось признаков цивилизации. Поля остались позади, а вместо них появились густые леса и вересковые пустоши, раскинувшиеся до самого горизонта. Дождевые тучи, тяжёлые и серые, висели низко, создавая ощущение, будто небо вот-вот сомкнётся над землёй.       Время от времени встречались низкие каменные стены — старые, покрытые мхом, пережившие века. Иногда дорога открывала виды на далекие деревни, с редкими домами, крытыми сланцем. Воздух становился влажнее, насыщенный запахом мокрой земли, трав и лёгкой горечи торфяников.       Когда впереди замелькали кроны деревьев, Падрейк наконец заговорил:       — Ràinig sinn.²³       Драко прищурился и выглянул вперёд. За поворотом дорога обрывалась у берега реки.       Ривер Спей текла широкой лентой, её воды были тёмными, почти чёрными, с пенистыми гребнями на стремительном течении. Вдоль берегов тянулись густые заросли ольхи и ивы, корни которых уходили прямо в воду. Вдалеке, среди густого тумана, виднелся хлипкий деревянный мост, который выглядел так, словно мог развалиться от одного неосторожного шага.       — Нам… туда? — недоверчиво уточнил Драко. Падрейк не ответил, но направил пикап ближе к воде. Машина остановилась на небольшом песчаном участке, усыпанном гладкими камнями. Где-то невдалеке кричала чайка.       — Перебираться надо пешком, — буркнул мужчина, выходя из машины. — Машина не пройдёт.       — Спасибо, Падрейк, ты очень нам помог. — девушка протянула ему несколько купюр. Мужчина явно смущенный, стыдливо отвёл глаза.       Гермиона первой вышла наружу, глубоко вдохнув сырой, прохладный воздух. Она всмотрелась в реку, заворожённая её силой и стремительностью. Вблизи она выглядела ещё опаснее: течение было настолько быстрым, что вода казалась живой.       Драко спрыгнул следом, глядя на мост с явным скептицизмом.       — Ты уверена, что он выдержит? — Он кивнул на шаткие доски. Гермиона поджала губы, но всё же шагнула вперёд, решительно направляясь к переходу.       Мост скрипнул под её ногами, и девушка инстинктивно замерла, ощущая, как деревянные доски слегка прогибаются под весом. Мелкие капли воды, поднимаемые ветром с реки, оседали на её щёках, смешиваясь с холодным воздухом.       Драко, нахмурившись, сделал пару шагов следом, но остановился.       — Грейнджер, если этот мост рухнет, я не полезу тебя вытаскивать.       Она бросила на него насмешливый взгляд через плечо.       — Значит, тебе придётся всю оставшуюся жизнь объяснять людям, почему и как я утонула.       Малфой закатил глаза, но всё же пошёл следом. Каждый шаг отдавался глухим эхом в воде под ними. По краям моста протянулись верёвочные перила, но они выглядели такими ветхими, что больше напоминали атрибут для самоуспокоения, чем настоящую опору.       Река под ними кипела. Тёмная, неспокойная, она несла с собой обломки веток, перекатывала тяжёлые камни на дне. Вода казалась почти маслянистой на фоне свинцового неба, а в некоторых местах течение обнажало скользкие, тёмные валуны.       На середине моста Гермиона остановилась, ловя воздух ртом.       — Красиво, — прошептала она, глядя на противоположный берег, где лесная чаща густо сжималась вокруг тропы.       Драко не ответил. Он смотрел не на реку, а на неё, наблюдая, как ветер растрепал её волосы, как капли воды оседали на её губах.       Она вдруг встрепенулась, будто вспомнив что-то важное, и обернулась к нему.       — Я чувствую себя свободной, — она повысила голос, перекрывая шум воды.       Они пересекли мост, и теперь перед ними раскинулась извилистая тропа, теряющаяся среди высоких елей. Впереди их ждал Нокандо.       Тропа вела их через густой лес, где вековые ели тянулись к небу, скрывая его от посторонних глаз. Земля под ногами была влажной, кое-где поросшей мхом, а в воздухе витал запах хвои и сырости. Шорохи в кустах намекали на скрытую жизнь леса — мелкие животные, потревоженные чужаками, замирали в зарослях, наблюдая за ними из тени.       Через некоторое время деревья начали редеть, и дорога вывела их к небольшой долине. Первое, что бросилось в глаза, — небольшая вискокурня, расположившаяся у подножия холма. Каменные стены, потемневшие от времени, небольшая труба, выпускающая еле заметный дым — казалось, время здесь застыло где-то в прошлом. Дальше по дороге виднелась церковь с массивной колокольней, а рядом — несколько низких домиков, крытых тёмной черепицей.       Люди здесь жили просто. У большинства мужчин были загрубевшие от работы руки, одежда носила следы частых починок, а женщины, выходившие из домов, чтобы посмотреть на незнакомцев, держались особняком. Их взгляды были настороженными, но не враждебными — скорее, оценивающими, словно они пытались понять, что за странные путники пришли к ним в деревню.       — Чуднóе место, — пробормотал Драко, оглядываясь. — Похоже на кадры из старых колдографий.       Они приблизились к группе мужчин, что стояли у входа в вискокурню, беседуя между собой. Один из них — высокий, широкоплечий, с густой бородой — обратил на них внимание первым. Он что-то сказал на гэльском, вопросительно приподняв брови.       — Нам нужен… — начала было Гермиона, но её слова утонули в низком гуле их беседы.       Мужчины переглянулись, один нахмурился, другой усмехнулся.       — Sibh… dè a tha sibh ag iarraidh? ²⁴ — пророкотал бородач, обращаясь к ним. Драко нахмурился, а Гермиона бросила на него беспомощный взгляд.       — Простите, мы не понимаем…       — Cò sibh? ²⁵ — вновь спросил мужчина, сузив глаза.       — О, Мерлин, — выдохнул Драко, потирая виски. — Это вообще язык?       Один из молодых парней вдруг пробормотал что-то и, немного подумав, попробовал заговорить на английском.       — Вы… не наши люди, да?       Его акцент был настолько тяжёлым, что даже простые слова звучали почти неразборчиво.       — Нет, — ответила Гермиона, с усилием подбирая слова. — Мы путешествуем. Нам нужно узнать кое-что.       Мужчины снова переглянулись, теперь их взгляды стали чуть более мягкими, но всё равно в них читалась осторожность.       — Путешествуете? — переспросил парень, будто пробуя слово на вкус. — Почему тут?       Ответить оказалось сложнее, чем Гермиона думала.       — Нам нужен дом Генри Себастьян Райта.       Улыбка с лица парня тут же сползла, он, нахмурившись, сказал что-то другим и те лишь угрюмо переглянулись. После короткой паузы бородач нехотя ответил:       — Cha robh duine mar sin an seo. ²⁶ — В голосе его не было злобы, только сухость.       — Простите… — Гермиона старалась говорить мягко, но чувствовала, как слова будто тонут в их холодных взглядах. — Мы… читали его работы. Нас заинтересовали его исследования. Он ведь жил здесь, верно?       Молодой парень, который первым заговорил с ними на английском, кашлянул, потупив взгляд.       — Не знаю. Может… когда-то.       — Но мы знаем, что он жил в этих краях, — осторожно добавил Драко, разглядывая деревенских, но ни один из них не поддался на провокацию.              — Люди приходят и уходят, — наконец сказал бородач.       Казалось, само упоминание Райта будто бы скользило по поверхности их сознания, не оставляя следа. Не было ни ярости, ни презрения, ни даже грусти — только нежелание обсуждать.       — А его дом? — настаивала Гермиона.       — Домов тут мало, — ухмыльнулся кто-то. — Все свои.       — Возможно, кто-то знает больше? — не сдавалась Гермиона.       Мужчина, который стоял у стены, оторвался от своего дела, взглянул на них долгим взглядом и негромко сказал:       — Если кто-то и жил тут раньше, дом его мог остаться дальше по дороге, к лесу. Но давно никто там не бывал.       — Никто? — Драко прищурился.       — Никто.       Гермиона сжала губы. Атмосфера была тяжёлой, но не угрожающей. Будто им позволяли задать вопрос, но отвечать на него никто не собирался.       Драко и Гермиона провели в деревне больше часа, пытаясь выудить хоть что-то о Райте. Они заходили в небольшую лавку, пахнущую свежеиспечённым хлебом и сырой шерстью, заглядывали в мастерскую, где двое мужчин чинили старую деревянную телегу, даже постучались в паб, который, похоже, был единственным местом, где можно было выпить что-то крепче воды.       Но стоило им заговорить о Райте, как улыбки с лиц сельчан сползали, а разговоры плавно уходили в сторону погоды, урожая, старых легенд и местных суеверий.       — Tha i gu bhith a' frasadh a-rithist a-nochd, ²⁷ — сказала старушка в выцветшем переднике, протягивая Гермионе кусок свежеиспечённого овсяного хлеба.       — Что она сказала? — Драко склонился ближе.       — Что-то про дождь, — шёпотом ответила Гермиона. — Спасибо, — добавила она громче, тепло улыбаясь старушке.              — Tha thu nad chuideigin bòidheach, a ghràidh, ²⁸ — ласково сказала та, погладив Гермиону по руке.       Гермиона кивнула, не зная, что ответить, и старушка удалилась, покачивая головой, будто вовсе не услышала их недавних вопросов о Генри.       — Это просто смешно, — вполголоса пробормотал Драко, когда они снова оказались на улице. — Они притворяются глухими, как только мы упоминаем его.       — Зато какие дружелюбные, — задумчиво сказала Гермиона, оглядываясь.       Деревня действительно выглядела гостеприимной, если не считать этого странного молчания вокруг их главного вопроса.       Небольшие каменные дома с деревянными крышами, аккуратные заборы, палисадники с цветами. У церкви играли дети, гоняя мяч, а чуть дальше, у вискодельни, всё ещё несколько мужчин громко спорили, смеясь и хлопая друг друга по спинам.       — Как думаешь, что они скрывают? — спросил Драко, засовывая руки в карманы.       — Не думаю, что скрывают, — медленно произнесла Гермиона. — Скорее, просто не считают нужным обсуждать.       — Может, соврём, что мы его родственники?       Гермиона покачала головой.       — Это было бы слишком грубо. Давай просто пойдём дальше по дороге, к лесу. Нам сказали, что его дом мог остаться там. Если не узнаем ничего здесь, то, может, найдём хоть что-то там.       Они шли по узкой каменистой дороге, когда из-за угла дома вышла девушка.       Ей было около двадцати — тонкая, ловкая, с длинными чёрными волосами, перехваченными в низкий узел. Её лицо казалось острым, как клинок, скулы резко выделялись, а тёмные, почти чёрные глаза смотрели внимательно, чуть насмешливо. Драко смотрел на неё и не мог понять, где же её видел.       — Вы не местные, — сказала она, голос звучал удивительно мягко и без акцента, что выделяло её на фоне других.       — В яблочко, — отозвался Драко, скрестив руки на груди.       — Что вас привело в Нокандо? — Девушка улыбнулась, обнажая ровные белые зубы. Гермиона осторожно взглянула на Драко, прежде чем ответить:       — Мы ищем один дом… дом Райтов.       Глаза незнакомки блеснули.       — О, вас интересует Генри?       — Вы его знали? — спросил Драко, сужая глаза. Она пожала плечами.       — Каждый в деревне его знал. Только вот говорят о нём неохотно. — Она склонила голову набок, разглядывая их. — Но вам повезло. Я могу показать вам их дом.       Гермиона благодарно кивнула, а Драко лишь коротко бросил:       — Веди.       Девушка развернулась и повела их через деревню. Она шла немного криво, вертя головой, словно осматриваясь.       — Люди тут… не любят говорить о прошлом, — сказала она вдруг, не оборачиваясь. — Особенно о Генри.       — Почему? — Гермиона ускорила шаг, догоняя её.       — Он принёс много славы, — девушка чуть повернула голову, её голос звучал звонко, но в нём было что-то… странное. — но знал вещи, которые не должен был знать.       — Разве он не был ученным? — спросил Драко.       — Мама не говорила, я не знаю.       Малфой скривился.       — Что-то я в этом сомневаюсь.       Она рассмеялась.       — Возможно.       Дом оказался не на окраине, как говорили мужчины, а прямо в центре деревни — скромный, деревянный, с покосившимся забором и облупившимися ставнями.       — Вот и он, — девушка кивнула на дом, но едва Драко и Гермиона сделали шаг вперёд, как она вдруг резко развернулась и побежала прочь.       — Эй! — крикнула Гермиона, но та не остановилась. Драко провёл языком по зубам.       — Странная.       Гермиона смотрела ей вслед, а Драко не мог избавиться от ощущения что видел её где-то в другом месте.       Когда дверь открылась, перед ними появилась женщина лет сорока, с морщинами, которые по мере улыбки становились ещё заметнее. Её волосы были тёмными, с проседью, и собраны в простую косу. Она говорила на гэльском, и акцент резал слух, но когда она услышала имя, её лицо слегка изменилось, и она без колебаний пропустила их в дом.       — Thig a-steach, thig a-steach… — произнесла она, приглашая их в дом.       Внутри было темно, из-за того что окна были занавешены тяжёлыми шторами, пропускающими лишь немного света. Ощущение было такое, как если бы они оказались в месте, где время течёт немного медленнее, чем во всём остальном мире.       В каждом уголке, на полках, на стенах — фотографии. Портреты Генри Райта, сделанные во время его научных исследований, на которых он был запечатлён в разных местах — от лабораторий до странных экспедиций в удалённые уголки мира. На некоторых снимках он улыбался, на других — сосредоточенно что-то записывал в блокнот, погружённый в изучение чего-то необычного.       Обстановка в доме была уютной, но не роскошной. Мебель старая, с характером. В углу камин, в котором дотлевал небольшой огонь, а на стенах, кроме фотографий, висели вырезки из газет и научных журналов, которые освещали открытия Генри. Заголовки на многих из них не были переведены, и половина слов звучала как нечто странное на английском, что придавало ещё больше колорита этой старинной атмосфере. В некоторых вырезках упоминались его работы, в других — открытия, касающиеся альтернативных вселенных.       На полке возле камина стояли несколько наград и сертификатов. Они были прочно прикреплены к стенам, будто служили не только напоминанием о его достижениях, но и чем-то, что следовало сохранять в безопасности, на виду. Сколько всего осталось нераскрытым, казалось, никто в доме не знал точно, но факт того, что Генри был важным человеком, не оставлял сомнений.       В углу стоял маленький письменный стол, заваленный старыми книгами, рукописями и чашками с остатками холодного чая, который, видимо, долгое время оставался нетронутым. На одной из полок висел невидимый слой пыли, который свидетельствовал о том, что здесь давно никто не убирался.       Женщина, заметив их взгляд на научных материалах, мягко улыбнулась и, кивая, начала что-то объяснять на гэльском. Её речь была плавной, но когда она переходила на английский, слова выходили с трудом, и временами ей приходилось делать паузы, чтобы подобрать нужное выражение.       — Мой Генри… очень много работать, много писать. Умный, — она провела рукой по фотографиям на стене, словно собираясь сказать ещё что-то важное. — Он путешествовал много, получал славу. Приходили люди, спрашивали. Генри рад. Я-то не понимала, а он любил говорить…       Драко, всё это время молчавший, вдруг резко перебил её:       — Когда он умер? — тон Драко прозвучал резко, прервав её.       Женщина замешкалась, её пальцы слегка дрогнули, и она посмотрела на него так, будто не ожидала услышать этот вопрос.       — Eh… — она сглотнула, нахмурившись, а потом произнесла дату, которая вообще не связывалась с другими. Будто бы она не до конца была уверена.       Гермиона почувствовала, как воздух в комнате стал гуще. Было очевидно, что женщина не просто задумалась, она явно растерялась.       — А причина? — добавил Драко.       — Болезнь.       — Мы знаем, что он исчезал на несколько лет, но ничего конкретного так и не нашли. Если бы вы… — Гермиона умоляюще посмотрела на Драко, ожидая помощи.       — Что случилось когда он вернулся?       — Генри, — загремел гром, она запнулась, моргнув несколько раз — Ach, ach… дождь идёт, плохая ночь. Оставайтесь! — её голос дрогнул, в глазах всё ещё оставалось напряжение. Она кивнула на окно, за которым действительно завывал ветер и дождевые капли медленно стекали по стеклу. — Не уходите.       Гермиона взглянула на Драко, но тот не выразил никакого протеста. Они и правда не могли идти дальше в такую погоду. Женщина поспешно направилась в другую комнату, явно довольная тем, что разговор прервался.       Она провела их в небольшую столовую, где стоял массивный деревянный стол, покрытый старой, местами потрёпанной скатертью. В углу скрипнул стул, когда она отодвинула его, жестом предлагая им сесть. В камине потрескивал огонь, бросая тёплые отсветы на стены, но несмотря на уют, что-то в атмосфере дома ощущалось неправильным.       Она метнулась к шкафу, открывая дверцы, но сразу заметно растерялась. Её руки дрожали, когда она вытаскивала тарелки — несколько раз женщина поднимала взгляд, словно пытаясь вспомнить, где что лежит. Пара секунд нерешительности, прежде чем она достала скромные приборы и немного посуды. Затем слабо улыбнулась и кивнула, будто убедила себя в том, что всё в порядке.       На ужин подали простую, но горячую еду — густой овощной суп с кусками мяса и хлеб, который оказался чуть чёрствым. Тем не менее, аромат был приятным, и после долгого пути это казалось настоящим пиршеством. Женщина наблюдала за ними, тихо спрашивая что-то на ломаном английском, но больше молчала. Иногда она бросала короткие взгляды в сторону стены, где висели фотографии Генри. Драко это замечал, но не комментировал.       Когда ужин закончился, хозяйка предложила им комнату наверху. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Гермиона задержалась на мгновение, скользя взглядом по стенам. Пыль. Пустота. Ни следов повседневной жизни, ни разбросанных вещей, ни мелочей, которые обычно заполняют жилое пространство. Будто дом был… декорацией.       Комната, которую им выделили, оказалась небольшая, но чистая. Внутри стояла одна большая кровать с массивным изголовьем, у окна — столик, на котором лежала старая керосиновая лампа. Одеяло было аккуратно сложено, но, как и в остальном доме, здесь ощущалась пустота. Ни единого предмета, который говорил бы о том, что тут живут.       — Тут никого не было, — тихо пробормотал Драко, осматриваясь.       Гермиона кивнула, подходя к окну. Снаружи лил дождь, и стекло покрылось тонкими полосами воды. Она посмотрела вниз — двор был тёмным, безжизненным. Только редкие всполохи молний освещали кусты и старую калитку.       — Что-то здесь не так, — призналась она.       Драко усмехнулся, сбрасывая с себя плащ и садясь на край кровати.       — Ты это поняла только сейчас?       За дверью послышались шаги — лёгкие, осторожные. Женщина, видимо, ещё возилась внизу, но, похоже, не знала, чем себя занять. Слишком долго она стояла там, будто просто слушала тишину.       Гермиона обернулась к Драко:       — Мы так ничего и не узнали.       Он не ответил сразу, только провёл ладонью по лицу и бросил короткий взгляд на дверь.       Драко тяжело вздохнул, прикрыв дверь и оглядев комнату. Их временное пристанище было скромным: деревянные стены, пропитанные сыростью, кровать с тонким матрасом и пара стульев. Пахло чем-то сырым, будто дождь, что стучал за окном, проникал сюда и оставлял свой след.       — Ложись, — коротко сказал он, указывая на кровать. — Ночью разбужу. Нужно осмотреть дом.       Гермиона не возразила, но стоило ей улечься, как покой в комнате нарушился. Она несколько минут ворочалась, натягивая на себя одеяло, затем скидывая его, вздыхая, переворачиваясь с одного бока на другой. Драко, усевшись напротив кровати, скрестил руки на груди и молча наблюдал за этим представлением.       — Грейнджер, — простонал он наконец. — Хватит ёрзать.       — Я не могу, — шепнула она, переворачиваясь к нему лицом. — Меня просто… меня просто распирает!       Он скептически приподнял бровь, но ответа не последовало. Только сверкающие глаза Гермионы, в которых плясало то самое возбуждение, с которым она всегда говорила о чём-то, что её восхищало. Драко знал этот взгляд, знал, что сопротивляться бесполезно, но всё же сделал последнюю попытку:       — Грейнджер…       — Просто дай мне сказать! — воскликнула она, и он поднял руку в знак капитуляции. Она тут же вскочила на локтях и начала говорить, почти взрываясь от эмоций:       — Ты только представь, Малфой, мы сейчас в настоящем шотландском доме, в настоящей глубинке! Это место — оно как живой организм! Эти запахи, этот дождь, этот глухой звук ветра, когда он бьётся об ставни… А эти люди? Они не просто живут тут, они вплетены в эту землю! Ты видел лица? Их морщины, их улыбки? Их руки — они такие грубые, такие настоящие! Они говорят на своём языке, но мы понимаем друг друга! Это потрясающе! А река? А этот лес? Ты видел, как он окутан туманом? Как будто сама природа бережёт свои тайны!       Она говорила быстро, взахлёб, размахивая руками, перескакивая с одной мысли на другую. Драко только взирал на неё, слегка покачивая головой, но во взгляде его было что-то… мягкое.       — Я никогда не думала, что окажусь здесь. Что буду чувствовать это вот так — кожей, дыханием. Как будто я сама часть этой земли. Как будто я часть её истории. — Она наконец выдохнула, осознав, что не дышала.       Драко молчал. Ему не нужно было говорить. Она кипела от эмоций, а он просто наблюдал. Иногда это было лучше любых слов.       — Это невероятно! — выпалила она снова. — Всё это путешествие… Эти места, эти люди! Ты видел реку? А этот мост? А как пахло в той таверне? Я даже не думала, что когда-нибудь попаду в такое место! Это словно совсем другой мир…       Драко тяжело вздохнул, покачал головой, но уголки его губ всё же дёрнулись в слабой ухмылке.       — Грейнджер, ты похожа на ребёнка, впервые увидевшего фейерверк, — проворчал он.       — Ну, а как тут не быть в восторге? — не унималась Гермиона, не обращая внимания на его тон. — Даже этот дом… Здесь столько истории, столько тайн! Ты чувствовал это, да? Как будто прошлое живёт в каждом углу. В этих вырезках из газет, в фотографиях…       Драко чуть наклонил голову, наблюдая за её оживлённым лицом. Она так сильно кипела эмоциями, что, казалось, могла взорваться от их избытка.       — А ты? — внезапно спросила она, её взгляд стал внимательным. — Где ты бывал? Какие места видел?       Драко чуть помедлил, но потом всё же заговорил, восстанавливая в памяти прошедшее.       — Когда я был ребёнком, родители часто брали меня в путешествия. Франция, Италия, Египет… Я помню огромные старые виллы, музеи, где мне приходилось слушать лекции об истории магии, пока отец обсуждал дела с кем-то из Министерства. В Египте я впервые увидел пирамиды… Они казались какими-то… величественными. Гипнотизирующими. Отец рассказывал мне о проклятых гробницах, и, конечно, я тогда был слишком мал, чтобы бояться… Мне просто хотелось заглянуть внутрь.       Гермиона улыбнулась, заворожённо слушая его. Драко продолжил, теперь уже вспоминая и о другом:       — А потом, когда я оказался в Хогвартсе, начались совсем другие приключения. Хотя… я думаю, что самые интересные происходили с Поттером. Даже если не хотел, всегда оказывался втянут в их круговорот. А с Тео… — он усмехнулся. — Мы часто убегали к Запретному лесу ночью. Однажды пытались поймать жмыра, точнее, Тео пытался, а я просто наблюдал, как он несётся по окраине, размахивая куском мяса…       Гермиона тихо рассмеялась. Её веки стали тяжелее, и, незаметно для себя, она начала погружаться в сон. Драко ещё какое-то время сидел напротив кровати, наблюдая, как её дыхание стало ровным, а губы изогнулись в лёгкой улыбке. Лишь после этого он позволил себе расслабиться, взглянув в сторону закрытой двери. Впереди у них была длинная ночь.

***

      Гроза бушевала за окном, освещая комнату вспышками молний, но внутри дома было подозрительно тихо. Только слабый треск камина нарушал эту тишину.       Он осторожно подошел к кровати и коснулся её плеча, и она мгновенно открыла глаза.       — Пора, — тихо сказал он.       Гермиона села, провела рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Она кивнула, и они, стараясь не издавать ни звука, вышли из комнаты.       Дом в темноте казался ещё враждебней. Тени от свечей метались по стенам, и каждый шорох казался громче, чем был на самом деле.       Они начали с гостиной, осматривая полки с книгами и стол, заваленный бумагами. Бумаги были в беспорядке, а некоторые страницы покрылись пылью, как будто их давно не трогали. Гермиона осторожно подняла одну из папок, пролистала её, но внутри были только вырезки из газет, которые они уже видели днём.       — Здесь ничего, — прошептала она.       Драко продолжил осматривать полки, пока его взгляд не упал на старую кожаную тетрадь, задвинутую в самый дальний угол. Он вытащил её и сдул пыль. Обложка потрескалась, страницы пожелтели от времени. Он взглянул на Гермиону, и та, поняв его молчаливый вопрос, кивнула.       — Давай откроем.       Но стоило ей коснуться обложки, как вдруг в тишине раздались голоса. Приглушённая, но напряжённая речь на гэльском доносилась из другой комнаты. Судя по тону, это был спор.       Драко и Гермиона переглянулись.       — Что это? — прошептала Гермиона. Драко закрыл дневник и сделал шаг назад. Голоса продолжали звучать, резкие, взволнованные. Затем один из них оборвался, словно собеседник осёкся.       — Нам нужно узнать, кто там, — сказал Драко, крепче сжимая тетрадь.       Гермиона кивнула, и они, затаив дыхание, двинулись в сторону звуков. Разговор заглушала прикрытая дверь, Драко приложил к ней палочку и прошептав заклинание усиления, прислушался.       Два мужских голоса и один женский, они говорили на гэльском, перебивая друг друга. Малфой на слух повторял за ними слова, запечатав их в памяти. Он абсолютно ничего не понимал, но был уверен, что это важно.       — Что… — он шикнул, не дав ей договорить. Его губы шептали незнакомые слова, в точности имитируя чужой тембр. Когда они заговорили тише, Драко прислонился чуть ближе, и дверь неприятно скрипнула.       — Уходим.       Парень взял её за руку и потянул за собой вверх по лестнице. Они тут же нырнули под одеяло, зарываясь туда с головой, кровать громко скрипнула, выдавая их с потрохами.       — Они слышали! — зашипела девушка. — Они поймут, что мы спускались!       Драко рывком стянул с себя водолазку и не мешкая навис над Гермионой, кровать снова скрипнула. Она удивлённо ахнула, перед тем как его губы накрыли её рот.       Его язык скользнул между приоткрытых губ, заставив девушку вздрогнуть. Она тут же потянулась к нему, запуская пальцы в волосы.       Гермиона к своему ужасу обнаружила что ей это нравилось: оттягивать светлые пряди, удивляться их шелковистости, а после ещё некоторое время чувствовать запах шампуня на кончиках пальцев.       Это было так правильно.       Она прикусила его нижнюю губу, которая всё ещё саднила и парень издал звук, больше похожий на полустон. Его рука тут же нырнула в пышные кудри, путаясь в них.       …Но всё длилось не более пары секунд.       Гермиона резко отстранилась, дыхание у неё перехватило, а глаза были широко распахнуты — в них плескался испуг, растерянность и что-то ещё, куда более опасное.       Драко, как будто только сейчас осознав, что делает, застыл над ней, всё ещё держась на руках, стараясь не прижаться сильнее. Он смотрел на неё, дыша тяжело, словно бежал вверх по лестнице весь этот путь.       — Прости, — прошептал он, не убирая руки с её волос. — Это…       — Я знаю, — перебила она так же тихо, её голос всё ещё дрожал, но в нём не было упрёка. — Я знаю зачем.       За дверью послышались шаги, потом — тишина. Только ветер ударил в окно с особой яростью, и стекло зазвенело, как натянутая струна. Казалось, в доме всё затаилось.       Они замерли, напряжённые, ожидая чего угодно.       — Не шевелись, — выдохнула Гермиона и сама прижалась к нему, укрывая их обоих одеялом с головой.       Минуты тянулись мучительно медленно, прежде чем дверь приоткрылась. Лампа в руке осветила комнату, выхватывая из полумрака силуэты под одеялом.       — A bheil sibh ceart gu leòr? — раздался обеспокоенный голос хозяйки. — Всё… в порядке? Ох, извините!       Драко вскинул голову, отстраняясь. Его голос звучал с хрипотцой:       — Да, всё хорошо.              Женщина кивнула, и, не сказав больше ни слова, опустила лампу и ушла, потушив свет. Когда дверь закрылась, Малфой лёг на свою половину кровати.       — Ну, — прошептала Гермиона, с трудом сдерживая дрожь, — Теперь у нас есть алиби.       — Да, — усмехнулся Драко тихо и нырнул обратно под одеяло. — Может, постонешь для пущей убедительности?       — Боюсь, после этого придётся менять твоё постельное белье.       — Возможно, уже нужно. — она негромко рассмеялась.       — Чувствую себя как на третьем курсе, когда пробралась в запретную секцию! — она повернулась на живот и приподнялась на локтях.       — Смотри не лопни от радости. — Драко вытянул палочку, коротко шепнул заклинание, и из его горла начали выплывать слова, услышанные за дверью. Они появлялись в воздухе тонкими мерцающими лентами, будто написанные невидимыми чернилами, и мягко опускались на пергамент, лежащий перед ним.       Гермиона с интересом наблюдала за этим, но уже через минуту укрылась одеялом с головой и зажгла слабый «Люмос» под ним. Тетрадь Генри, лежавшая перед ней, раскрылась.       — Осторожно, — пробормотал Драко, не отрывая взгляда от своей работы. — Не слишком ярко. Если кто-то наблюдает, мы не должны выдавать себя.       — Думаешь, за нами следят? — прошептала она.       — Думаю, в этом доме слишком много теней и слишком мало хозяев. Лучше читать днём. Или на улице. Когда уйдём отсюда.       Гермиона закусила губу, взглянув на неразборчивые строчки, вспыхивающие под светом палочки. Рука сама собой потянулась перевернуть страницу, но она остановилась.       — Хорошо. Утром.       Она потушила свет, и комната снова погрузилась в полумрак.       На следующее утро в Нокандо всё было как будто слишком спокойно. Над деревней висел лёгкий туман, разлитый между домами, как молоко по каменным чашам. Было тихо, даже птицы казались сонными. В доме пахло овсянкой, дымом из камина и чем-то чуть сладким — возможно, тостами с вареньем. На кухне женщина хлопотала над столом, накрывая завтрак: подогретый хлеб, масло, кусочки сыра, варёные яйца и крепкий чёрный чай.       Гермиона сидела у окна, наблюдая, как просыпается деревня. Всё вокруг казалось почти сказочно уютным — до странного. Драко тоже чувствовал это — слишком тихо, слишком приветливо, слишком отточенные движения хозяйки, будто по сценарию.       — Где покоится… Себастьян Райт? — спросил он между глотками чая.       Женщина подняла глаза и на миг замялась, будто вопрос застал её врасплох.       — An cladh… — начала она, но тут же поправилась. — На кладбище. На холме. Там, наверху. Все там…       — Спасибо, — сказал Драко, заметив, как она избегает их взглядов.       Завтрак продолжался. Никто не упоминал ночных звуков, но напряжение висело в воздухе, плотное и липкое, как туман за окном. Когда трапеза была окончена, они поблагодарили хозяйку и вышли.       Тропинка, усыпанная мелкими камушками, вела вверх, к холму. Гермиона ещё раз обернулась и заметила, что женщина осталась стоять у окна, провожая их взглядом. Её руки были сложены на груди, а глаза чуть прищурены, будто она ожидала чего-то и в то же время — прощалась.       — Нам туда, — тихо сказала Гермиона, и они пошли по тропе, поднимаясь к общему кладбищу.       Они шли в молчании, ступая по ещё влажной от ночного дождя тропе. Утро в Нокандо было свежим и ясным — тонкая дымка стелилась над землёй, и солнце с трудом пробивалось сквозь ветви невысоких деревьев. В воздухе пахло влажной травой, костром и чем-то хвойным. По обе стороны от тропы виднелись покосившиеся изгороди, а дальше — поле, переливающееся светом и росой.       Кладбище оказалось обнесённым низкой каменной оградой. Кованые ворота были слегка перекошены, на них висела связка увядших цветов. Внутри — множество простых могильных плит, между которыми рос мох, а в щели между камнями пробивались тонкие стебли полевых цветов. Покой ощущался здесь почти физически, как тонкая плёнка, наложенная на всё вокруг.       Гермиона остановилась у одной из плит — серой, со следами времени. На табличке было выбито имя: Henry S. Wright. Никаких эпитафий, только дата: «1932».       Драко нахмурился.       — Здесь что-то было, — пробормотал он, присев на корточки и прикасаясь к земле у основания плиты. — Магический след. Барьер, похоже, был недавно снят… или взломан, его не успели повторно активировать.       Гермиона молча кивнула, озираясь.       — Он скрывался даже после смерти, — тихо сказала она. — Или кто-то скрывал его за него.       Внезапно вспышка магии разорвала воздух рядом. Заклинание ударило в землю в нескольких футах от них, и Драко инстинктивно встал перед Гермионой, вытягивая палочку.       Из-за деревьев показались две фигуры — в чёрных мантиях, с закрытыми капюшонами. Их лица были скрыты, движения — быстрые и отточенные. Никто из них не проронил ни слова.       — Протего! — выкрикнул Драко, отражая очередное заклятие.       Гермиона отклонилась в сторону, одновременно откидывая плащ и вытягивая палочку. Трава вспыхивала от заклинаний, воздух был напряжён, как перед бурей.       — Остолбеней! Экспульсо!       Один из нападавших метнулся за её спину. Она обернулась, но было поздно — её сумка сорвалась с плеча и оказалась в руках врага.       — Там тетрадь! — яростно прошипела она, посылая в него «Конфинго».       Малфой ринулся вперёд, настигая второго, и в стычке ранил его — тот с коротким вскриком отшатнулся, уронив что-то блестящее. Пластина ударилась о камень, глухо звякнув.       Нападавшие уже отступали. Один — хромая, другой — сжимая в руках сумку Гермионы. Они исчезли между деревьями, растворяясь в лесной тени.       Драко тяжело дышал, оборачиваясь к Гермионе. Она стояла, дрожа, лицо её было бледным.       — Я потеряла тетрадь… — она сжимает и разжимает кулаки, проклиная свою небрежность.       — Он что-то выронил, — Малфой поднял с земли кусок металла и почувствовал что-то странное.       Сначала — лёгкое жжение, затем пульсацию магии, похожую на ту, которую он ощущал, когда впервые получил волшебную палочку. Пластина начинает вибрировать, словно активируя нечто, скрытое в самой его сущности.       Гермиона, заметив перемены, хватает парня за плечо:       — Драко, ты что-то чувствуешь?       Он медленно поднимает голову, но едва разжимает пальцы, как его взгляд становится затуманенным, потерявшим фокус. Внезапно перед его глазами начинают открываться… окна.       Тысячи окон.       Размытые, мерцающие, странные. Он видит себя в разных мирах — в одном мире, он живёт чужой жизнью, а в другом, сражается против силы, совершенно отличной от той, которую когда-либо знал.       Миры мелькают — реальности, жизни, другие версии его самого и его окружения. Пропорции времени начинают скакать, сцены перемешиваются, и где-то в этом водовороте он вдруг осознаёт: это не просто видения — это реальности, соседствующие, накладывающиеся друг на друга, отражающие его судьбы.       «Где я…» — его мысли переплетаются с теми, что он видит. В его сознании начинают возникать другие фрагменты: его семья, лица людей, которых он никогда не встречал, но которые кажутся… знакомыми. Это не просто воспоминания, а куски из чужих судеб, которые переплетаются с его.       Он видит, как его тело двигается в одном мире, а в другом его душа застряла, как в ловушке, и сознание пытается удержаться. Он ощущает, как каждый мир начинает тянуть его в другую сторону, и с каждым новым «окном» ему становится всё сложнее понять, что из этого — реальность, а что — иллюзия.       — Драко, не трогай! — кричит Гермиона, пытаясь вырвать из его рук пластину, но не может. Малфой не слышит её, поглощённый тем, что происходит перед глазами.       Мир перед ним начинает искажаться, становясь всё более фрагментированным. В одном из окон он видит другого Драко. Тот стоит, его взгляд зловещий, полон холодного презрения, и в то же время он словно ожидает чего-то. Парень ощущает страх — ему начинает казаться, что он никогда не выберется. Но и эта мысль почти теряется, когда его взгляд переключается на следующее окно.       Он видит — Гермиона мертва. И потом снова — жива, но другая, и он не может понять, почему эти два образа сливаются в один.       «Это… нельзя остановить…» — всё более отчаянно думает он, чувствуя, как его разум всё сильнее и сильнее путается.       Гермиона, подбежав, решает использовать заклинание, чтобы вытянуть его обратно, и, наконец, с успехом, ей удаётся разорвать этот поток видений, выбив из его пальцев пластину. Он отступает от металлической пластины, ошарашенный и истощённый.       — Ты в порядке? — спрашивает Гермиона, придерживая его за плечи.       Драко не может ответить. Его мысли ещё полны хаоса, и даже не могут осознать, что произошло. Он не может точно сказать, как долго он был в этом состоянии — минуты? Часы? Время стало неважной величиной, пространство растянулось, разрываясь по швам.       — Что это было? — тихо спрашивает девушка, с опаской глядя на найденный предмет.       — Я видел… видел другие реальности.