Часть 22
13 апреля 2025 г., 17:19
Гермиона и Драко возвращались с кладбища, двигаясь в сторону деревни. Ноги утопали в мокрой траве, небо ещё не решилось полностью очиститься после грозы, и всё вокруг казалось серым, будто под вуалью. Драко держался из последних сил. Его шаги были медленными, плечи — опущенными, и, сжав зубы, он продолжал идти, будто на воле одной лишь злости и решимости.
Гермиона оглядывалась, то поддерживая его за локоть, то удерживая равновесие на влажной тропе. У неё сжималось сердце — он побледнел, а после той странной вспышки с пластиной казался едва ли не выжженным изнутри. Но он не останавливался.
— Почти пришли… — прошептала она, хотя сама не была уверена, куда они на самом деле возвращаются.
Когда деревня показалась между деревьями, они одновременно остановились.
Ещё несколько минут назад там кипела жизнь: в окна били солнечные блики, дым поднимался из труб, слышались лай собак и крики детей. Сейчас же всё было мертво.
Окна домов зияли пустыми проёмами. Некоторые крыши обрушились, на стенах проступила плесень. Дорога заросла травой, будто не знала ноги человека много лет. Всё выглядело покинутым и древним, как на старой фотографии.
— Этого… не может быть, — выдохнула Гермиона.
— У нас нет времени, — пробормотал Драко, сглатывая с усилием. — Уходим.
Стараясь не поддаваться панике, они побежали через мёртвую деревню. Сердца стучали так громко, что, казалось, эхо отдавалось в пустых домах.
Добравшись до Ривер Спей, они снова остановились.
Река, широкая и тяжёлая после дождей, по-прежнему текла среди каменистых берегов. Только теперь через неё не было моста. Ни следа от него — ни досок, ни опор, ни даже намёка, что он здесь когда-то был. Как будто его никогда и не существовало.
Ветер усилился, поднимая клочья сырости с воды. Гермиона сделала шаг ближе к берегу, но не рискнула подойти вплотную.
— Нет... — прошептала Гермиона, делая шаг вперёд. — Он же был... он только что был здесь!
Позади неё слабо застонал Малфой. Он опустился на колени, руки дрожали, лицо было бледным и в поту.
— Я не... не могу... — выдохнул он и зажмурился, будто от боли. Его палочка выпала из пальцев.
— Не сейчас, только не сейчас... — Гермиона схватила его за плечи, удерживая от падения. Она попыталась сосредоточиться, подняла палочку: — Аппарируем! — но ничего не произошло. Снова. Снова. В воздухе что-то звенело, не пуская их наружу. — Здесь тоже барьер. Как и над Килри, как и у могилы, — прошептала она. — Мы в ловушке...
Она судорожно вскинула палочку, пытаясь создать мост через реку. Сгусток магии собрался в воздухе, вспыхнул — и рассеялся, как туман.
Гермиона обессиленно опустилась на колени рядом с Драко. Его глаза были прикрыты, дыхание неглубоким. В её груди разрасталась паника, как нечто физическое — тёплое, липкое, страшное.
— Пожалуйста... ну же... хоть что-нибудь... — Она шарила в карманах, и вдруг пальцы коснулись чего-то твёрдого.
Камень. Простой, чуть шершавый, серо-зелёный.
Подарок от Икота.
«Когда будет нужно — он приведёт тебя домой».
Гермиона взглянула на него. Камень ничем не выделялся, не пульсировал, не светился. Она почти не надеялась — но в этот момент Драко выронил хриплый вдох и рухнул ей на руки.
— Драко! — Она вцепилась в него, обняв, как будто сила её объятий могла удержать его сознание здесь. — Пожалуйста, держись...
И тогда — рывок.
Ослепляющий всполох. Ветер исчез. Земля исчезла. Вода исчезла.
Они появились на границе запретного леса, недалеко от Хогвартса. Камень выпал из руки Гермионы, перекатился по листве и замер.
Она тяжело дышала, в её объятиях без сознания лежал Драко Малфой. Но они были дома.
Гермиона осторожно опустилась на колени, укладывая на землю Драко. Его лицо было бледным, губы обескровлены, глаза плотно закрыты. Он дышал — неровно, судорожно, но дышал. Она положила ладонь ему на щёку, чуть погладила — холодный, как мрамор.
— Нет, нет, нет... — прошептала она, ощупывая его пульс, проверяя дыхание.
Вокруг было пусто. Они стояли в расплывшейся тени ворот, ведущих в Хогвартс. С холмов доносился утренний ветер, трепавший её волосы, и всё казалось не по-настоящему: вот только они были в заброшенной деревне, а теперь — почти дома. Почти.
— Я не смогу тебя дотащить... — она сглотнула и резко выпрямилась, вытаскивая палочку. — Экспекто Патронум! — голос её сорвался, но из кончика палочки вырвался свет.
Из него поднялось серебристое существо — стройная выдра с сияющими глазами. Она посмотрела на Гермиону, чуть наклонила голову — и девушка прошептала:
— Найди Гарри. Или Теодора. Быстро. Мы у ворот Хогвартса. Скажи, что Драко в опасности.
Патронус развернулся и, стремительным светом прорезав воздух, умчался прочь, оставляя за собой сверкающий след.
Гермиона опустилась обратно на траву, прижалась к груди Малфоя, стараясь чувствовать хотя бы слабое биение его сердца. Она больше не плакала — только держала его за руку, молча, будто одними прикосновениями могла не дать ему исчезнуть.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Потерпи ещё чуть-чуть. Они уже идут. Ты просто держись, ладно?
Понадобилось не больше пяти минут — но для Гермионы они тянулись вечностью. Выдра исчезла за холмами, а она всё сидела, прижимаясь к Драко, чувствуя, как он постепенно холодеет. Его пальцы были ледяными, дыхание становилось всё реже. Гермиона то и дело шептала его имя, встряхивала за плечо, но тот лишь едва шевелился, не открывая глаз.
Вдруг воздух с треском разорвался — бах! — и рядом приземлился Гарри, чуть позже — Теодор, они тут же спрыгнули с мётел. Оба в мантиях, перепуганные, с палочками наготове.
— Гермиона! — воскликнул Гарри, бросаясь к ним. — Что случилось?!
— Он... он использовал артефакт, он видел что-то, а потом всё исчезло! Вся деревня! Он почти не дышит! — голос её сорвался на хрип.
— Он обожжён магией, — тихо сказал Тео, присев рядом. Он провёл рукой над грудной клеткой Драко, на секунду закрыл глаза. — У него перегруз, нельзя медлить.
Гарри уже вытаскивал из кармана что-то похожее на сверкающий стеклянный шарик.
— Это из арсенала Певереллов. Порт-ключ прямо в Больничное крыло. Его хватит на троих. Надеюсь, Мадам Помфри не закроет перед нами двери.
— На счёт три, — сказал Нотт. — Раз, два…
Гермиона, не раздумывая, схватила Драко за плечи, а свободной рукой дотронулась до порт-ключа.
— Три!
В тот же миг их втянуло в воронку, закружило — и через секунду они рухнули на пол, с грохотом приземлившись посреди знакомой комнаты. Лечебница Хогвартса. Белые простыни, полки с пузырьками и шипящее недовольство мадам Помфри.
— Мерлин милосердный, что опять?! — всплеснула она руками. — Поттера я ещё понимаю, но вы! И кто это у вас?
— Он в критическом состоянии, — быстро сказал Теодор. — Магический ожог. Очень нестабильный. Ему нужен барьер подавления.
— На кровать! — коротко скомандовала она, и койка сама подлетела ближе.
Гарри и Тео осторожно переложили Драко. Мадам Помфри уже направляла заклинания, вокруг заискрилась защитная сфера.
— Отойдите. Немедленно. И пусть один кто-нибудь объяснит, что произошло, прежде чем я всех вас ошпарю горячим отваром из аконита!
Гермиона стояла у края кровати, пока мадам Помфри сосредоточенно бормотала заклинания, отпаивала Драко зельями, накладывала охлаждающие и восстанавливающие чары. Лицо Драко оставалось бледным, но дыхание стало ровнее, а пульс — стабильнее.
— Он будет в порядке, — наконец сказала целительница, выпрямляясь и бросая на Гермиону тяжёлый взгляд. — Но если вы не объясните, что с ним произошло — я вызываю директора. Без шуток, мисс Грейнджер.
Гермиона тяжело выдохнула, с трудом подбирая слова.
— Мы… мы были в Шотландии. По заданию для исследования. Профессор Бинс дал нам архивную тему — историю малых волшебных поселений. Мы изучали Нокандо. Всё было одобрено, я могу принести бумаги. — Она говорила быстро, ровно, будто уже репетировала свою речь на случай, если что-то пойдёт не так.
— Нокандо? — Помфри нахмурилась. — Это место закрыто для магических исследований, там давно стоит защитный купол!
— Мы не знали. Нас туда пустили, нас даже приняли в доме. Но потом… что-то пошло не так. Барьер, кажется, сошёл с ума. И Драко оказался прямо в его центре. Это было похоже на резонанс между его силой и артефактом. Магия схлопнулась, и он потерял сознание. Мы не могли аппарировать, только с помощью порт-ключа добрались сюда.
Помфри смотрела на неё в упор, явно пытаясь понять, врёт ли она.
— Вы ведь не скажете мне, о каком артефакте идёт речь, да?
Гермиона чуть склонила голову:
— Только директору. По протоколу.
Целительница фыркнула, но больше не настаивала.
— Он будет спать как минимум до вечера. Пусть один из вас останется. А остальные — вон, и чтобы без фокусов.
Гермиона кивнула.
— Я останусь.
Она опустилась на стул рядом с койкой, едва не рухнув от усталости, и положила руку на покрывало рядом с его ладонью.
— Ты в порядке. Ты в безопасности. — шепнула она, не зная, слышит ли он её.
Гермиона сидела в тишине, только редкое капанье зелья в колбе за спиной нарушало покой больничного крыла.
Драко лежал неподвижно, обессиленный, почти безжизненный — и всё же живой. Она не сводила с него глаз. Раз за разом перебирала воспоминания последних суток, как мантру: путь в Нокандо, могила, пластина, нападение, исчезнувшая деревня… и порт-ключ, сработавший в самый отчаянный момент.
Гермиона наклонилась чуть ближе, следя за его дыханием.
— Ты ведь слышишь меня, да? — прошептала она. — Всё будет хорошо, Драко.
Время текло медленно. День сменялся вечером, и солнце опускалось за окнами крыла, окрашивая стены в мягкий золотистый оттенок. Гермиона не заметила, как почти задремала, подперев щёку ладонью. Веки слипались, но она продолжала бороться со сном.
Вдруг — движение. Едва уловимое.
Она резко подняла голову.
— Драко? — её голос прозвучал в полумраке тревожно. — Драко, ты очнулся?
Парень на кровати моргнул, медленно поворачивая голову. Его взгляд был растерянным, словно он только что вынырнул из долгого сна. Затем он резко напрягся и сев, охнул от боли.
— Где я?.. Чёрт… где?..
— Малфой? — осторожно сказала она. — Ты в Хогвартсе. Ты… ты потерял сознание. Мы… мы были в Нокандо.
Он моргнул, и в его глазах мелькнул страх — настоящий, глубокий. Он отстранился, ощупывая себя, словно пытаясь убедиться, что находится в своём теле.
— Грейнджер? — его голос был низким, настороженным. — Блять, что за хуйня?
Гермиона вскочила со стула, внезапно почувствовав, как по коже пробежал холодок.
— Подожди… ты… ты не он, да?
Он посмотрел на неё. Долго. Понял.
— Сука. — выдохнул Малфой и уронил голову на подушку, зажмурившись, будто пытался подавить тошноту или ярость. — Великолепно, — процедил он. — Только этого мне и не хватало: очнуться в больничной палате с тобой перед носом.
— Ну уж прости, что я спасла тебе жизнь, — тут же огрызнулась Гермиона, расправляя плечи. — Ты мог бы поблагодарить, но, очевидно, тебя этому не учили.
— Ага, точно, я должен сказать «спасибо», что очнулся в компании грязнокровки, которая наверняка копалась в моей голове, пока я был без сознания. Очаровательно.
Гермиона фыркнула, сложив руки на груди.
— Не льсти себе. Мне хватило одной минуты в твоей голове — пылища, паутина, и в углу труп логики.
Он приподнялся на локте, глядя на неё с презрением.
— Всё ещё болтаешь, не давая другим вставить слово? О, как скучал я по твоим лекциям, Грейнджер.
— А как я скучала по твоему мерзкому самодовольству. Как это умудряется поместиться в твоей черепной коробке — загадка. Может, там склад магического эго?
— Ты здесь почему вообще? — перебил он, явно потеряв терпение. — Где… что произошло? Это надолго?
— Я тебя сюда не звала, если ты не заметил! — воскликнула она. — Что ты делал в своём мире?
— Ничего, — он тяжело выдохнул, уже менее агрессивно. — Я просто… я кажется потерял сознание и очнулся тут.
Он резко замолчал. Гермиона медленно села обратно на стул, нахмурившись.
— Похоже вы поменялись реальностями, — закончила она за него. — Драко тоже потерял сознание. — в её голове уже вовсю крутились шестерёнки, пазл собирался снова, с новыми деталями.
— Отлично, — сквозь зубы сказал Малфой. — Значит, теперь я застрял в теле этой мирной версии самого себя?
— Да. — Она посмотрела на него с холодным удовлетворением. — И тебе придётся терпеть его друзей. И меня. Представляешь?
— Убей меня сразу.
— Нет уж, — ответила она с фальшивой улыбкой. — Я не доставлю тебе такого удовольствия.
Молчание повисло между ними. Слишком много гнева, усталости и странного — пугающе странного — чувства, что они теперь снова вдвоём. Только в чужом месте. В чужом теле. И с чужими проблемами.
— Ладно, — сказала Гермиона после паузы, поджав губы. — Мы не обязаны дружить. Но если ты снова здесь, это значит, что границы между реальностями становятся всё тоньше. Нам нужно понять, как это работает.
Драко сел на кровати, откинувшись на подушки, и медленно провёл рукой по лицу.
— Ты хоть понимаешь, как это всё… ненормально? — устало спросил он. — Я просыпаюсь в каком-то сладком сне, где Поттер и Нотт шутят друг с другом, где всё… спокойно. Я чувствую себя грёбаной ошибкой!
— Ты не ошибка, — тихо сказала Гермиона, понимая его. Она ведь ощущала всё это в самом начале, как только проснулась. И даже сейчас эти мысли иногда не дают ей покоя. — Ни ты, ни он. Реальности всегда существовали бок о бок, просто сейчас что-то нарушило их баланс.
Он посмотрел на неё — внимательно, почти изучающе.
— Ты сидишь тут и не разу не угрожала мне палочкой, должен ли я беспокоиться?
Гермиона криво усмехнулась.
— Ты бы удивился, сколько раз я хотела это сделать. Но... ты, тот ты, другой. И мне пришлось привыкнуть. Мне пришлось узнать тебя заново.
— Он не я, — резко отрезал Малфой. — Я никогда бы не стал…
Он осёкся, отвёл взгляд.
— Что? — Гермиона вскинула бровь. — Не стал бы вести себя нормально? Не стал бы менее несносным?
— Не стал бы влюбляться в тебя, — выпалил он, и в комнате повисла тишина. — Это… это было бы невозможно. Невероятно. Глупо.
— А теперь кажется — не таким уж невозможным? — тихо сказала она.
Он сжал кулаки.
— Ты не понимаешь, Грейнджер. У нас с тобой — кровь, война, смерть. Я видел, как все умирают. Ты — как напоминание обо всём, что я потерял. Я ненавижу это чувство.
Она кивнула.
— А я ненавижу, что ты говоришь это, но я всё равно рада, что ты жив, — договорила она, и голос её дрогнул. — Мой мир можно стереть из памяти, но пока ты здесь, мне легче.
Он не ответил, напряжённо смотрел ей в глаза. В этом взгляде было что-то неприятное, как шрам, затянувшийся неправильно.
— Не строй из этого сентиментальную чушь, Грейнджер, — бросил он, — Ты меня ненавидишь. И правильно делаешь. Я заслужил.
— О да, заслужил, — с нажимом ответила она. — Я никогда не забуду, как ты выдал нас в Мэноре. Как смотрел, когда меня пытали. Как молчал, когда убили Луну. Я помню свою ненависть и её причины.
— Это не было так просто, — прошипел он, резко отстранившись. — Я был пешкой! Ты хоть раз думала, что значит жить с меткой? С постоянным ожиданием, что тебе на ужин принесут чьи-то пальцы?
— А ты хоть раз думал, что значит жить без семьи, Драко? — она шагнула ближе, глаза сверкали. — Когда всё, за что ты боролась, рассыпается в прах, и ты продолжаешь сражаться, потому что если не ты — то никто. Даже если больно. Даже если страшно.
Он хотел что-то сказать — язвительное, защитное — но вдруг закрыл глаза, провёл рукой по лицу.
— Тебе здесь не место.
— И всё же я здесь, — слабо улыбнулась Гермиона. — Я не знаю почему, но может мне это было нужно?
Малфой поднял взгляд, и в нём было что-то почти человеческое.
— Он… — начал он, потом передумал. — Тот… я. Он сражается за тебя?
— Нет, — ответила Гермиона. — Он сражается рядом со мной.
Это была разница, которую Драко почувствовал остро, почти телесно. Не ради. Не за. Рядом.
Он кивнул медленно, почти со вкусом прожевывая слово.
— Значит, он лучше меня.
— Нет, — сказала Гермиона. — Он просто другой.
И на секунду в воздухе повисло почти-примирение.
В дверь тихо постучали, и прежде чем кто-либо успел ответить, в палату заглянули Гарри и Теодор. На их лицах было напряжение, но при виде Гермионы и Малфоя они заметно расслабились.
— Мы пришли, — сказал Гарри, подходя ближе. — Как он?
— Очнулся, — кратко ответила Гермиона, чуть повернув голову в сторону Драко.
— Живой, если ты об этом, — хрипло бросил Малфой, не вставая с кровати. Его взгляд сразу стал холодным, настороженным. — Поттер… Нотт.
Гарри замер.
— Окей… привет, я рад, что ты в порядке. Но, мм, звучишь как…
— Как будто не особо рад нас видеть, — спокойно закончил Теодор. — Как мило.
— Это потому что я — не он, — Малфой даже не пытался смягчить тон. — Я вас в жизни бы не назвал своими друзьями. Ни в каком из миров. Особенно тебя, Поттер.
— Взаимно, — пробормотал Гарри, и Гермиона тяжело вздохнула. Она встала между ними, жестом прося о терпении.
— Это Малфой из другой реальности, — пояснила она. — Он… временно занял тело. Думаю, это связано с тем, что Драко потерял сознание.
Гарри, не отводя взгляда от Малфоя, кивнул, будто взвешивая ситуацию.
— Гермиона, — сказал он спокойно, — тебе стоит поговорить с директором. Немедленно. Мы с Тео побудем с ним, проследим, чтобы он не сжёг больничное крыло. Или себя.
— Очень смешно, Поттер, — проворчал Драко, откидываясь на подушки. — Хотя должен признать: в этом мире твой искромётный юмор звучит хотя бы не так жалко.
— Может снова вырубить его, — пробормотал Гарри.
— Хватит, — устало сказала Гермиона, и в её голосе буквально слышалось насколько она вымотана. — Слушайте, он не виноват, что оказался здесь. Это… Что-то пошло не так. Но это всё равно Драко. Просто другой. Он многое видел, пережил, и если вы не собираетесь ему доверять, то хотя бы не провоцируйте. Он не будет нападать снова.
Теодор молча наблюдал, глаза его чуть сузились.
— Мы не тронем его, — наконец сказал он. — Но ты действительно должна пойти к директору. Он должен знать, что происходит, и, возможно, сможет нам помочь с тем, как вернуть… нашего Малфоя обратно.
Гермиона закусила губу, бросив короткий взгляд на Драко. Он не смотрел на неё — взгляд был устремлён в потолок, как будто это его вообще не касалось.
— Хорошо, — сказала она. — Я пойду. Но, пожалуйста… — она перевела взгляд с Теодора на Гарри. — Без вопросов, без давления. Он не обязан рассказывать вам всё. Он даже не обязан быть здесь. Он просто… застрял.
— Мы поняли, — кивнул Гарри. — Иди.
Гермиона задержалась на секунду, будто хотела что-то сказать блондину, но не решилась — и вышла, закрыв за собой дверь чуть тише, чем следовало.
В палате повисла гнетущая тишина. Теодор, прислонившись к стене, переглянулся с Гарри.
— Так, — медленно начал он. — Ты из другой реальности. Отлично. И сколько же нас таких, интересно, по свету бегает?
— Достаточно, чтобы я не захотел ни с кем из вас здороваться, — буркнул Драко и закрыл глаза.
— Приятно слышать, — с ухмылкой пробормотал Тео.
Гарри только вздохнул и сел рядом на стул, глядя на Малфоя с выражением «даже не знаю, с чего начать».
На этот раз Гермиона почти не волновалась. Она знала, что Дамблдор в курсе. Он сам отпустил их в Нокандо, не задавая лишних вопросов, не отговаривая. Просто — «будьте осторожны». Как будто заранее знал, что они должны пройти через это.
Директор сидел в своём кресле, склонив голову, слушая рассказ молча, почти не прерывая.
— …и потом всё исчезло, — закончила Гермиона. — Драко терял сознание, я пыталась вывести нас за пределы деревни, но барьер не пропускал. Мы бы не выбрались, если бы не тот камень. И только когда я схватила его — нас отбросило к границе Хогвартса. Я думаю, это был порт-ключ.
Альбус слегка улыбнулся, как будто вовсе не удивлён.
— Камень… от некоего Икота, если я правильно понял?
Гермиона сдержанно кивнула.
— Похоже, он и правда хотел, чтобы мы в итоге вернулись. Но я не понимаю, профессор. Почему всё вдруг перевернулось? Почему деревня исчезла, и почему пластина сработала только на Драко?
Дамблдор сделал паузу, будто что-то взвешивал, а затем произнёс:
— Иногда предмет… ищет не того, кто ищет его, а того, кто может быть найден.
Он поднял глаза на Гермиону, и они сверкнули озорством.
— Вещи, которые не принадлежат этому миру, иногда отзываются только на тех, кто сам… наполовину вне его. Ваш друг — в буквальном смысле, между.
— Вы хотите сказать… он связан с этим артефактом?
— Я ничего не утверждаю, — спокойно ответил Дамблдор. — Но связь между носителем и артефактом не всегда строится на знании. Иногда она просто… есть. И всё. И чем сильнее пытаешься понять, тем дальше от истины оказываешься.
— Профессор, но что тогда делать? — прошептала Гермиона. — Искать того, кто знает больше?
Дамблдор встал, медленно подошёл к окну. За ним расплывались вишнёвые деревья, редкие для этого времени.
— Не бойтесь задавать вопросы, мисс Грейнджер. Даже если ответы придут не сразу. И не гонитесь за истиной, как за чем-то, что можно сунуть в карман. Она, как правило, находит тех, кто готов. А готовность приходит не от силы, а от доверия. К себе. К другим. И даже — к случайностям.
Он обернулся, и на его лице снова было то выражение, которое Гермиона знала с детства — лёгкая загадочная улыбка, за которой пряталась целая история.
— Думаю, вы с Драко уже на правильном пути. Даже если дорога пока кажется лабиринтом.
Она чуть покачала головой, невольно улыбаясь.
— У вас это, наверное, где-то записано? Все эти фразы?
— Конечно, — сказал Дамблдор. — Но я всегда теряю бумажки.
Гермиона вздохнула — облегчённо. Наказания не будет. Но куда важнее — она почувствовала, что не одна. Что кто-то, пусть не вмешиваясь напрямую, всё равно… рядом.
— Спасибо, профессор.
— Ступайте, мисс Грейнджер. Думаю, мистер Малфой будет рад увидеть знакомое лицо. Или… не рад, но это уже другая история.
***
Драко вёл себя как король в изгнании, вернувшийся на трон. Он шёл по коридорам с высоко поднятым подбородком, холодным взглядом скользя по ученикам, будто оценивая, кто достоин его внимания, а кто нет (спойлер: никто). Его мантия развевалась позади, как знамя давно забытой империи, и ни Гарри, ни Теодор не вызывали у него желания замедлить шаг. Когда Гарри всё же догнал его, шагнув ближе: — Слушай, я знаю, что ты не из этого мира, но мы можем… — Не можем, Поттер, — не оборачиваясь, отрезал Малфой. — Тебе всегда казалось, что ты можешь всё, но, увы, ты не волшебная палочка. — Это даже не имеет смысла, — проворчал Гарри, нахмурившись. — Всё, что я говорю, имеет смысл. Просто не для тебя, — с лёгкой насмешкой бросил Драко и свернул в сторону, даже не удостоив его взглядом. Он остановился только у входа в подземелья, обернулся через плечо и холодно добавил: — Знаешь, что самое отвратительное в этом мире? Что ты — мой друг. В каком-то из его извращённых вариантов. Сказать по правде, если бы не эта реальность, я бы, возможно, даже пожалел тебя. — Почему? — хмуро спросил Гарри. — Потому что ты жалкий. Даже твоя доброта выглядит как проклятье. Слишком много лицемерия в одном человеке, Поттер. Слишком много... тебя. Воздух здесь был всё таким же — влажным, прохладным, с лёгким налётом сырости и старого камня. Драко шёл медленно, но уверенно, скользя взглядом по знакомым стенам, будто снова впитывал в себя ту реальность, которую, казалось, потерял навсегда. Он больше не играл. Не пытался быть кем-то иным. — Слизерин, — буркнул он, проходя мимо Гарри и Тео, не глядя на них вовсе. — Как же я истосковался по нормальной тишине. Гарри приподнял бровь, Тео фыркнул: — Что ж, возвращение блудного сына состоялось. — Удивлён, что ты знаешь такие сложные слова, Нотт, — хмыкнул Драко, не сбавляя шага. Когда открылся проход в гостиную, он остановился на пороге. Комната встретила его обычным приглушённым светом зелёных огней, мягким треском камина и голосами учеников. И тут он увидел их. Блейз Забини. Пэнси. Дафна. Милли. Грег и Винсент, все громкие, все уставшие, но живые. ЖИВЫЕ. Внутри что-то переклинило. Горло перехватило. На секунду он не мог дышать. Всё внутри кричало: не может быть, ты же хоронил их всех. Один за другим. Он видел, как Забини истекает кровью в Подземельях. Как Пэнси не успевает убежать. Как Дафна сгорает вместе с родным домом. Как Грег и Винс — просто… Но они были здесь. И он не стал притворяться. Не стал делать вид, что это не важно. — Ну ни хрена себе, — пробормотал Блейз, первым заметив его. — Смотрите-ка, его выписали. — Ты что, ударился? — подала голос Пэнси, щурясь. — Ты… улыбаешься? — Нет, — сказал Драко, проходя внутрь и усаживаясь в своё старое кресло, будто не было ни войны, ни смерти, ни кошмаров. — Это вы просто всё ещё живы. Разрешите полюбоваться. Дафна моргнула. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Давайте… не задавайте вопросов. Я решил, что это мой сон. Очень реалистичный, потрясающе написанный сон. А вы — в нём. Целые. Живые. Омерзительно шумные, как и всегда. Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и поднёс палец к губам. — Молчите. Хочу запомнить вас такими. Молчание. Затем — лёгкий смех. — Ладно, — выдохнул Блейз. — Этот вариант Малфоя мне даже нравится больше. — Только не привыкай, — буркнул Драко. — В следующий раз, возможно, я вас всех убью. И он закрыл глаза, на секунду позволив себе слабость: просто быть. Среди тех, кого давно уже нет. Тех, с кем он разделил боль. Тео подошёл позже, не торопясь, просто встал рядом. Он молчал, пока Малфой не открыл глаза, а затем негромко добавил: — Ты, наверное, всё-таки скучал. — Я скучал по людям, которых потерял. Не по вам, — сдержанно ответил Драко, но в голосе его не было злости. Только усталость. — Я понимаю, — сказал Тео. — Мы в твоём мире тоже всё потеряли. Малфой поднял на него взгляд. Долгий, внимательный. — Ты даже не представляешь каково это — на самом деле терять, Нотт, так что будь добр, заткнись. Я хочу провести время с друзьями. Больше Теодор ничего не сказал и Драко был тому безмерно рад. — Так ты теперь с нами? — переспросил Блейз, в голосе его была лёгкая насмешка, но под ней — настороженность. — Сколько тебе лет, Забини, чтобы задавать такие вопросы? — лениво отозвался Драко, не двигаясь. — Я здесь, потому что вы здесь. Всё остальное — вторично. — Ты ведь даже не разговаривал с нами нормально никогда. — Потому что я был идиотом, — без особой охоты признал он. — А теперь я просто устал. Давайте считать это новым этапом моей деградации. Молчаливая симпатия. — Ужас, — пробормотала Дафна, прищурившись. — Он стал сентиментальным. — Если ты хоть раз скажешь это при посторонних — я на тебя женюсь, чтобы испортить тебе жизнь, — процедил Драко, не меняя выражения лица. — Кошмар… — сдавленно хмыкнула Пэнси. — Он стал хуже, чем был. Но они остались. Не отвернулись. Кто-то бросил ему шарик из пергамента, кто-то — подушку. Они переговаривались, как всегда, слегка ядовито, слегка лениво. Почти нормально. А внутри Драко будто что-то начинало склеиваться. Он не забыл, откуда пришёл. И не простил этот мир за то, что он дал ему шанс, когда всё остальное было отнято. Но он решил — проживёт этот шанс так, как будто у него есть право. Всё ещё не веря, он ухватился за иллюзию. Пусть временно. Пусть сон. Пусть потом всё исчезнет. Он до ночи сидел с ними в гостиной. Не спорил, когда Пэнси забрала у него книгу. Не фыркал, когда Грег предлагал ему сладости. Даже смеялся — пусть и редко — над шутками Блейза. Тот, впрочем, вскоре заявил, что Драко, видимо, принял зелье от собственной задницы. — Ты точно не болен? — спросил он, сидя с ним у камина. — Я серьёзно. Ты слушаешь, не язвишь, и даже не послал меня за эти несколько часов. Это… страшно. — У меня… изменились приоритеты, — спокойно сказал Малфой, не глядя на него. — Это из-за Поттера? — Поттер? — Драко повернулся к нему с таким выражением, будто ему предложили пообедать с троллем. — Я скорее выпью Эликсир Бессловесной Любви, чем назову его своим приоритетом. — Значит, Гермиона? Драко промолчал. И тишина оказалась громче любого признания. Он не хотел говорить. Пока ещё нет. Пока он просто позволял себе чувствовать — рядом с теми, кого когда-то потерял. Хоть день. Хоть два. Хоть миг. И если кто-то из них заметил, как позже он сидит у окна и смотрит в темноту, никто ничего не спросил. Потому что, кажется, даже они понимали: Драко — изменился. И, возможно, времени, чтобы узнать, каким он стал, у них совсем немного. На следующее утро, когда Малфой не ожидал, Гермиона вновь оказалась рядом. Он сидел в кресле у окна в библиотеке, лениво перелистывая старую книгу — не читал, просто пытался чем-то занять руки. Но краем глаза уже заметил знакомую фигуру, приближающуюся с той же навязчивой решимостью. — Ты следишь за мной, Грейнджер? — бросил он, не поднимая головы. — Что это у тебя, хобби такое? — Я не слежу, — ответила она спокойно, опускаясь в кресло напротив. — Мне нужно понять, что происходит. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё. Он поднял на неё взгляд — холодный, острый, как осколок стекла. И не стал сдерживаться. — Думаешь, я что-то тебе должен? Думаешь, всё ещё можешь влезть в чужую жизнь, что-то там «исправить», поставить на место, расставить по полочкам? — его голос был тихий, с хрипотцой. — Ты всегда лезешь туда, куда не просят. — Я не пытаюсь ничего исправлять, — сказала она, спокойно, почти упрямо. — Я пытаюсь понять, я делаю это не для тебя. Я не могу просто отвернуться от него. — О, как трогательно, — усмехнулся он, почти беззвучно. — Гермиона Грейнджер, слава тебе, мать спасения. Спасай кого угодно, но не меня. Я не прошу. Я не нуждаюсь. Мне просто нужно… — он сжал кулак. — Нужно немного пожить. Он захлопнул книгу — глухо, резко, так, что в воздух взметнулась пыль. — Здесь всё как надо, Грейнджер. Всё, как должно быть. Они живы. Они рядом. Они не сломаны. А ты... — он метнул на неё короткий, резкий взгляд. — Ты ходишь за мной, потому что тебе нужны ебучие ответы. Она не сдвинулась. Он — почти кипел. — В том мире... я уже не помню, как звучит их смех. Блейз, Винсент, даже Пэнси — их голоса стали тишиной. А тут Забини орёт в коридоре, как всегда. Грег спорит с Дафной. Паркинсон улыбается. Всё на месте. Всё живое. А я — нет. Он опёрся на подлокотник, чуть подался вперёд, его голос стал ниже. — Я не злюсь, потому что запутался. Я злюсь, потому что вижу. Потому что вот оно — то, что я потерял. Не в воспоминаниях. Не во снах. А вот. Реальное. До смешного близко. Протяни руку — и ты дома. Только дома уже нет. Ни в каком смысле. Гермиона открыла рот, но он прервал, не дав ей и слова: — Нет. Хватит. Не пытайся. Ты смотришь на меня, как на учебный проект. Как на заколдованную конструкцию, которую можно разобрать, изучить и понять. А я не загадка. Я обломки. Если полезешь глубже — порежешься. Он резко встал, проходя мимо, плечом задел её — не случайно. Остановился у выхода, но не обернулся. — Хочешь знать, что происходит? Я пытаюсь выжить. Не героически. Не ради общего блага. Просто... потому что знаю — мне придётся вернуться. Опять. Назад. В глушь, в пустоту. Он чуть повернул голову, бросив взгляд через плечо. — И если ты правда хочешь помочь — убирайся. Оставь меня. Хотя бы раз. Хотя бы сейчас. И ушёл. Не хлопнув дверью. Просто — вышел. Будто бежал не от неё, а от себя.***
Гермиона сидела на полу у окна, разложив вокруг себя пергаменты, обрывки заметок, свои размышления. Её пальцы машинально перебирали края ковра, но мысли работали безостановочно. «Он исчез. Или, точнее — сменился. Опять». Она уже привыкла к этим резким изменениям. Лёгкая смена поведения, изменение манер, уклончивые ответы. «Он сейчас там, это тот же самый механизм. Это не мой случай». Да, именно так. Не просто перемещение сознания — они обменивались реальностями. Один прошел сюда, другой — туда. Раньше это происходило ненадолго. Секунды, иногда минуты. Теперь же всё иначе. Драко потерял сознание, когда коснулся пластины. И если она правильно поняла — другой Малфой в её реальности, тоже потерял сознание. Оба вышли из строя одновременно. «Они не могли вернуться в свои реальности. Потому что оба отключились. Система работает, только если оба находятся в активном состоянии? Сознание как проводник. Пока один без сознания — другой застревает». Значит, их связь двусторонняя. Когда один просыпается, другой возвращается. И наоборот. Гермиона резко выпрямилась, склонилась над пером. — Точка возврата — не пластина. Она — триггер. Но не источник. Что-то ещё поддерживает эту связь. Иначе разрывы были бы хаотичны. Она сжала виски. Подслушанный разговор… да. Это было до того, как Драко коснулся артефакта. Он записал их. Если она найдёт тот пергамент, сможет перевести гэльский. — В разговоре могло быть указание. Что-то важное. Что-то, что связано с артефактом. Или с самим механизмом переноса. Где он, этот пергамент… — прошептала она. — Если я смогу его найти… Но тут же другая мысль ударила сильнее. Сумка. Сумка с заклинанием расширения. Она создавала не просто бесконечное пространство, оно было привязанным. Не абстрактная пустота, а реальное место. Гермиона вспомнила, как привязала расширение к месту в Выручай-комнате, ещё на шестом курсе. Тогда это казалось просто удобным — скрытое, защищённое место, где вещи в безопасности. — Я смогу пойти туда физически, — прошептала она. — Туда, где хранятся все объекты. Если они не взломали защитное заклинание, там осталась тетрадь Райта. Она глубоко вздохнула. Не так просто заставить Выручай-комнату открыться нужной версией себя. Она знала: комната реагирует не на слова, а на намерение, на потребность. Значит, ей нужно сформулировать идею чётко, предельно ясно. — Мне нужно попасть туда, где находится связанное пространство, — чётко произнесла она. — Мне нужно найти пергамент с записью разговора. Мне нужно найти тетрадь. Мне нужно понять, как работает артефакт. И как вернуть Малфоя обратно. Тишина. Выручай-комната не показала свою дверь по щелчку пальцев. Она требовала внутренней правды. Искренности. Гермиона села обратно, подогнула ноги под себя. Мозг, казалось, пульсировал от напряжения, но внутри появилось странное чувство — не страха, не паники. Фокус. Она почти нашла алгоритм. Пергамент даст ключ. Тетрадь — знание. Артефакт — причину. А связь между мирами, возможно, можно будет хотя бы частично контролировать. — Осталось только найти дверь, — тихо сказала она. — И сделать первый шаг внутрь.***
Драко поднялся с постели, чьи-то тёплые руки тут же сомкнулись на талии. Мягкие губы коснулись плеча, оставляя на голой коже поцелуй. Он развернулся к ней, притянул к себе. Губы тут же нашли своё излюбленной место в сгибе шеи и парень с наслаждением втянул сладкий аромат. Она выгнулась, ахнула. Его властные руки подняли её над полом, уложили обратно на кровать. Тела до безумия близко. Драко ощутил трение, её незаметные движения, колени который раздвигаются всё шире. Он скользнул между бёдер, впился в её губы и открыл глаза. Гермиона смотрела на него из-под полуопущенных век, она прикусила губу, ожидая продолжения. Вот она под ним — такая желанная, голая, беспомощная. Она была тёплой, мягкой, как шелк, и вся — в его власти. Драко жадно вглядывался в её лицо, будто хотел выучить каждую черту, каждое движение ресниц. Гермиона слегка выгнулась навстречу, задыхаясь в его ладонях. Её пальцы запутались в его волосах, бедра прижались к нему, и он потерял нить здравомыслия. Всё было как должно быть. Слишком хорошо. И вдруг… она поменялась. Почти незаметно. Глаза — всё те же, но взгляд стал чуть холоднее. Уголки губ задрожали, будто она хотела что-то сказать. Девушка приподнялась, скользнула ладонями по его груди, толкнула — неожиданно сильно — и он оказался под ней. — Ты всегда хочешь всё контролировать, — прошептала она с улыбкой, качаясь над ним. — Но не в этот раз, Драко. Он хрипло выдохнул — от возбуждения, от странного предчувствия. Её волосы щекотали ему лицо, она целовала его подбородок, шею, грудь. Ласки стали напористыми. Почти агрессивными. И всё же он не останавливал её. Даже когда почувствовал, как её ногти чуть болезненно впиваются в кожу. — Я хочу тебя, Драко. — прошептала она у его уха. — Что? — он едва выдохнул, когда ощутил её влажность на своём члене. Она двигалась бёдрами, заставляя неосознанно дрожать, а затем вдруг замерла. Гермиона выпрямилась, всё ещё сидя на нём, и её улыбка стала шире. Рука, сжимавшая его плечо, скользнула вниз — и вдруг… в ней оказался кинжал. Он не успел отреагировать. Боль была молниеносной, будто удар молнии в грудь. Она вонзила клинок чуть выше сердца, глядя ему прямо в глаза, по самую рукоятку. Он хотел закричать, вырваться, но не смог ничего предпринять, его рот беззвучно открылся, но она мягко прижала палец к его губам. — Шшш. Всё хорошо. Он дрожал под ней, кровь струилась по бокам, горячая, липкая. Но она… она стонала, от наслаждения. Её пальцы скользнули в разрез, обмякнув в алой густоте, и она провела ею по своим губам, по его лицу, по груди. — Такое прекрасное сердце, — выдохнула она, вытаскивая его из груди с завораживающей медлительностью. — Ты и не знал, что оно у тебя есть. Она смеялась. Ярко, звонко, с каким-то безумием. Драко пытался сопротивляться. Мир начал темнеть, сжиматься в узкую точку. Всё, что он видел — это её широкая улыбка, зубы, смыкающиеся на сыром мясе, измазанное в крови лицо.***
Гермиона вздрогнула от громкого шума. Она раздражённо кинула в сторону тетрадь и начала топтаться на месте. — Ну пожалуйста-пожалуйста, Мерлин, я же сказала по-жа-луй-ста! — стена не сдвинулась. Девушка громко захныкала в отчаянии, проклиная всё на чём свет стоит. Третий день, третий чёртов день Грейнджер, прерываясь только на уроки и сон, из раза в раз пыталась попасть в Выручай-комнату. И абсолютно без толку! — Не зря тебя уничтожили! — злобно зашипела гриффиндорка, сползая вниз по стене. Она обхватила себя за плечи. — Я же нуждаюсь в помощи! По мне что не видно?! Она стукнула кулаком о камень и тут же о этом пожалела, испытав мгновенную боль. Вдруг из-за поворота возник слизеринец. Полы его мантии трепыхались за спиной, шаги были поспешными. Лицо — сосредоточенное, напряжённое, с этим знакомым прищуром, когда он погружён в себя, но всё же цепляет взглядом каждый элемент вокруг, считывает, запоминает. Свет упал на его волосы, чуть растрёпанные, как будто парень забыл расчесаться. Она вскочила на ноги, готовясь к очередной атаке, но блондин остановился напротив неё, посмотрел прямо в глаза. — Гермиона, — выдохнул он, и голос сорвался. Чуть осипший. Она не успела ничего сказать. Парень подошёл, быстро, стремительно, сжал её лицо в ладонях и, будто проверяя, что она настоящая, склонился к ней ближе. Он не поцеловал её, просто стоял, касаясь её лба своим, вдыхая её запах, будто возвращал себе воздух. — Ты нужна мне, — он влетел в её пространство, втиснулся в него, как будто каждый лишний сантиметр между ними причинял ему физическую боль. Его ладони сомкнулись на её лице, а через мгновение — на шее, в волосах, он потянул её к себе и поцеловал. Не мягко. Не осторожно. Жадно. Так, будто хотел вырвать из неё каждый вдох, поглотить её суть, словно хотел убедиться, в том, что она здесь. Гермиона издала короткий, удивлённый звук, но не оттолкнула его. Она тут же ответила на его поцелуй, разомкнула губы. Его руки скользнули по её спине, сжались на бёдрах, притягивая её ближе, вплотную. Он едва не поднял её, удерживая на себе. Парень, не прерывая поцелуя повёл её к какой-то из аудиторий. — Ты скучала? — выдохнул он в её губы, царапая кожу под её манжетой пальцами. — Знаешь, как я хотел... Он не договорил — зубами прикусил её нижнюю губу, резко, срываясь в новый поцелуй. Ладони уже расстёгивали пуговицы на её мантии, одну за другой, хаотичными движениями. Он касался её — умело, жадно, будто хотел почувствовать всё сразу: тепло, мягкость, дрожь её мышц под ладонью. — Ты ведь хочешь этого, — прошептал он, почти яростно, скользнув губами по её щеке к уху. — Скажи мне. Он прижал её к стене, тесно, будто пытался слиться с ней, влиться в неё каждой клеткой. Её руки дрожали, сердце билось как бешеное, и всё, что она могла — впиться пальцами в его спину, удержаться в этом моменте, потому что, чёрт побери, он действительно вернулся. — Да, хочу. Он гладил её кожу, словно боялся забыть ощущение, а может — хотел выучить наизусть. Касания стали безумно отчаянными, будто всё это — не радость возвращения, а истерика, скомканная в пальцах, в поцелуях, в настойчивом движении бедра между её ног. Она запуталась в его одежде, в его дыхании, в своём собственном стоне. Он целовал её шею, грубо, оставляя следы. Пальцы скользнули под ткань, вверх по бёдрам, сжались на её талии. Она уже не понимала, кто из них ведёт, кто следует. Он как буря — не остановить. Его глаза горели чем-то почти болезненным. Желанием. Голодом. Одержимостью. — Ты даже не представляешь, — шептал он, срывая с неё рубашку, открывая кожу, — Как я ждал этого. Он стиснул зубы, пальцы скользнули вверх, под грудь, сжали, едва не до боли, и она запрокинула голову, вцепившись в его плечи. Её колени подкосились, он подхватил, прижал к стене, навалился сверху. Поцелуи стали безумнее, язык резче, как будто он хотел поглотить её целиком. — Драко… — только и смогла прошептать она, задыхаясь, почти теряя контроль. Он развернул её спиной к себе. Ягодицы упёрлись ему пах и девушка ощутила всё его возбуждение. Он задрал её юбку, шоркнула застёжка брюк. Девушка вздрогнула, когда ощутила как его колени, разводят её ноги в разные стороны. Пальцы Малфоя прошлись по краю нижнего белья, дотронулись до пульсирующей точки, заставляя девушку истекать желанием всё больше. Она застонала, когда ждать стало невыносимо. — Мне сделать это? — в его голосе скользнула ухмылка, — Представляю заголовки «Бывший Пожиратель смерти, трахает золотую девочку Гарри Поттера в классе Прорицания!». Он вжал её сильнее, не давая отстраниться, и дыхание его уже не обжигало — оно будто обдавало льдом. — Что, Грейнджер? — прошипел он у неё за ухом, язык скользнул по коже, мерзко, чуждо. — Передумала? Слишком грязно для тебя? Она резко дёрнулась, попыталась вырваться, но его хватка только усилилась. Пальцы впились в бёдра, в талию, удерживая её так, словно она — вещь, которой он не собирался делиться. — Ты ведь сказала, что хочешь. Или ты не разбираешься, с каким Малфоем говоришь? Гермиона выдохнула с силой, пытаясь нащупать почву под ногами, трясущимися от страха и унижения. Она обернулась, её глаза метались, ища в нём того самого — своего. Того, кто вернулся, кто целовал её, как будто хотел воскресить. Но перед ней был другой человек. — Ты… не он, — прошептала она, срывающимся голосом. — Да ну? — Он наклонился ближе, его голос капал ядом. — А ты так сладко подставлялась, как жаль тебя разочаровывать. Он резко отступил, обошёл её, глядя с насмешкой, как на что-то испачканное. — Что, думала, тебя будут спасать, гладить по голове? Ты такая тупая, Грейнджер. Такая слепая. Всегда была. Храбрая, правильная девочка, которая думает, что даже из чудовища можно вылепить героя. Он ухмыльнулся. — А теперь — смотри на себя. Развратная, растрёпанная, влажная. Она сжалась, глядя на него, стиснула кулаки, вся сгорбилась, будто от удара. Но он не остановился. — Мне было интересно. Даже несмотря на мои чувства, его воспоминания и любовь к тебе никуда не делись, его тело отзывается на тебя намного быстрее, чем на других. Это забавно. — Он насмешливо кивнул. — Думаю, мне стоит поблагодарить своего двойника. Он неплохо тебя размягчил. Он подошёл ближе, медленно, шаг за шагом, и коснулся её щеки. Её кожу будто обожгли. — Слишком легко, — прошептал он. — Даже скучно. Пауза. — Надеюсь, когда он вернётся, ты посмотришь ему в глаза… и вспомнишь, чего именно ты хотела в этот момент. Что говорила и как просила. Он повернулся, и оставил её стоять — полуголую, застывшую, дрожащую, с болью, стыдом и яростью, клокочущими в груди. Выручай-комната молчала. Гладкая стена глумилась, будто смеялась над ней, снова и снова отказывая в доступе. — Откройся, — прошептала Гермиона, сжав кулаки. — Откройся, прошу… Она обхватила себя руками, склонилась вперёд, дыхание срывалось — оно уже не слушалось. Всё внутри горело, дрожало, изнывало. Он посмел. Посмел сделать это с ней. Посмел говорить таким голосом. Посмел касаться её, смотреть на неё глазами её Драко. И если бы он стоял сейчас перед ней, она разорвала бы его в клочья. Заклятием. Голыми руками. Без разницы. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Мне нужно вернуть настоящего Драко, — её голос дрожал, превратился в рычание, в сдавленный вопль, — Он нужен мне, слышишь? Мне нужно найти тетрадь, чтобы понять как это сделать! Вдруг воздух задрожал, стена завибрировала. Перед ней разомкнулась арка, из стены проступила потайная дверь. Гермиона замерла, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, и шагнула внутрь. Запах пыли, прелой бумаги и чего-то старого, замшелого, обдал её лицо. Комната была... хаосом. Заваленная полками, сундуками, коробками, рулонами пергамента, стеклянными сферами, книгами без обложек. На полу — куча мешков, фантиков, странных предметов, куски артефактов, одежда, детские игрушки. И где-то здесь — была тетрадь Райта. Гермиона провела рукой по груде книг, зацепилась за острый край, прокляла в полголоса, уронила пачку свитков, снова вцепилась в рюкзак, швырнула его в сторону. — Где ты, чёрт возьми? — выдохнула она сквозь зубы. — Где? Руки дрожали. Плечи вздымались в яростных вдохах. Лицо было мокрым — уже не от слёз, а от пота, злости, боли. — Я заставлю этого ублюдка вернуться в свой личный ад! Она нырнула в глубину зала, скидывая всё, что попадалось под руку. Пыль вилась в воздухе, книги падали с глухими ударами, трескались колбы, и среди этого безумия она шла — одна, с разбитым сердцем, и желанием, которое не помещалось в рамки злости. Комната дышала пылью. Поваленные стеллажи, разорванные свитки, разбитые банки, книги, раскиданные, как после взрыва. Гермиона сидела посреди этого хаоса, тяжело дыша, опираясь на ладони. Пальцы дрожали, грудь вздымалась, в ушах звенело. Она была выжата до капли — магически, физически и эмоционально. Всё внутри будто выгорело. И… всё равно — тетради нигде не было. — Чёрт… — выдохнула она и закрыла глаза. — Мило, Грейнджер. Очень… артистично, — раздался голос за спиной. Она вздрогнула, развернулась в ту сторону, и увидела его. Драко. Он стоял в дверях, облокотившись на косяк, скрестив руки на груди. На его лице играла насмешливая ухмылка — холодная, презрительная, безжалостная. — За тобой забавно наблюдать, правда ты слишком долго копалась. Я уже начал скучать, — лениво протянул он, подходя ближе. — Вид у тебя… впечатляющий. Почти сексуальный, если бы не выражение лица, как у обгорелой мандрагоры. Что-то в ней оборвалось. Рвануло, как волна. Зло. Боль. Унизительное осознание, что он всё видел. Наслаждался. — Заткнись, — прошипела она, поднимаясь. — Да ладно тебе. Неужели не понравилось? — Он подошёл почти вплотную, нагнулся чуть ближе, почти шепча: — Разве я не чёртов гений, а? Она не выдержала. Выхватила палочку. Он — тоже. — Остолбеней! — Протего! Красная вспышка разлетелась по залу, сбив с полки горшок, который разлетелся в пыль. Гермиона отступила вбок, укрылась за сундуком и выстрелила снова: — Экспульсо! — Диффиндо! Полка между ними взорвалась, обломки полетели во все стороны. Он почти добрался до неё — быстрый, уверенный, резкий — но она выбросила руку вперёд: — Инкарцеро! Верёвки сорвались с потолка, обвились вокруг его рук, он дернулся, вырвался, — но получил отчаянный, озлобленный удар заклинанием в грудь. Его отбросило назад, парень ударился спиной о шкаф, соскользнул вниз, на колени. Гермиона подошла, тяжело дыша. В её руке дрожала палочка. Кончик упёрся ему прямо в горло, приподнимая голову. Из рассечённой брови Малфоя тонкой струйкой стекала кровь. Он усмехался, глядя снизу вверх. — Ну вот. Красиво, правда? — прохрипел он. — Сильная, злая, в ярости — удел сексуальных фантазий. Она только сильнее вдавила палочку в его кожу. Её руки тряслись, грудь поднималась от бешеного дыхания. — Убей, если хочешь. Всё равно получилось. Он склонил голову на бок, глядя на неё сквозь кровавую пелену. — Комната не открылась из-за твоих знаний, Гермиона. Не из-за заклинаний. Не из-за вежливых «пожалуйста». Он снова широко улыбнулся, обнажая зубы. — Она открылась, потому что ты хотела этого настолько яростно, что готова была разрушить всё. Потому что только в отчаянии мы находим самые важные двери. Он усмехнулся, хрипло, горько: — Скажи спасибо, Грейнджер. Гермиона смотрела на него сверху вниз, сжимая палочку в пальцах. Он был на коленях, в крови, самодовольный, будто только что выиграл. В его глазах было… не раскаяние. Не сожаление. Гордость. И это сломало в ней остатки сомнений. Она опустила палочку. Не сдалась — напротив. Как будто вынесла приговор. — Знаешь, Малфой, — медленно проговорила она, — Ты просто… чудовище. Маленький, сломанный мальчик, который думает, что боль — это власть. Что чужие слёзы — доказательство силы. Он усмехнулся, хотел было что-то сказать — но она перешагнула через него и пошла прочь, не оборачиваясь. — Спасибо, конечно, за комнату, — бросила она через плечо, даже не оглянувшись. — Но не стоит думать, что это делает тебя кем-то важным. Ты просто инструмент. Один из многих. Она снова направилась к куче хлама, используя поисковое заклинание. А Малфой остался на коленях. Кровь всё ещё капала из рассечённой брови. Он вытер её рукавом, хмыкнул. — Инструмент, да?.. Посмотрим, Грейнджер. Посмотрим, кто кем воспользуется в конце. Гермиона шагала между полками, будто во сне. В груди — всё ещё пульсировала злость, в голове крутились слова, которые она не сказала, но хотела бы. Шум за спиной заставил её обернуться. Драко поднялся, потёр кровоточащую бровь, усмехнулся. — Думал как минимум получу Круцио. — Я ещё подумаю, — отрезала она, вернувшись к полке, полной свёртков и коробок. — Если будешь продолжать раздражать. — Раздражать тебя — самое любимое. Он подошёл ближе, осмотрел заваленное пространство. — Ты знаешь, что ищешь? — Тетрадь, которую мы нашли. Там может быть то, что возможно объяснит, как… — она запнулась. — Как вернуть его. — Меня? — Его. Тон холодный, как клинок. Малфой лишь кивнул, будто бы не ожидал другого ответа. — Тогда искать нужно там, — он указал на дальнюю секцию, куда вела лестница, почти полностью заваленная свитками. — Почему? — Потому что это очевидно, Грейнджер. — Это не прощение, если что, — буркнула она, распрямляя мантию и пробираясь дальше. — Просто… если уж ты здесь, не стой как статуя. — Как угодно, — хмыкнул он, поднимая с пола упавшие тома. Она ничего не сказала. Но когда он прошёл мимо, чтобы разгрести часть завала, девушка не остановила его. Пыль заполнила воздух. Где-то с грохотом упала коробка. Прошло ещё полчаса в молчаливом поиске, в котором было столько взаимного напряжения, что можно было воспламенить воздух. И всё же — она не чувствовала себя одинокой. Гермиона вытерла лоб рукавом — вся покрыта пылью, волосы прилипли к вискам, в пальцах саднило от порезов, полученных, пока она разгребала завалы и вытаскивала ящики. В какой-то момент девушка поняла, что ищет скорее на автомате — глаза бегают по строкам, но в голове только одно: «Что же делать потом?» — Нашла? — голос Малфоя раздался из-за полки. — Нет, только досье на преподавателей Хогвартса за 1964-й год и... — она вытащила коробку с засохшими лягушачьими лапками. — ...мерзость. Драко, вынырнув из другого прохода, присвистнул: — Ну, у кого-то был интересный фетиш. Она хмыкнула — сама не поняла, усмехнулась ли. Присела на корточки у старого шкафа, разодрала ногтями ржавую петлю и открыла дверцу. Внутри была крошечная шкатулка, покрытая серебряной пылью. Простой деревянный замок. — Малфой. Сюда. Он подошёл, вытирая ладони о мантию, и пригляделся. — Это маггловская. — Может быть, это и хорошо. Она открыла крышку. Внутри — тетрадь из аккуратно сложенных пожелтевших листов. Бумага хрупкая, но слова на ней ещё сохранились — и текст, и схемы, и странные рисунки. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. — Это оно. Драко молчал. Потом сказал тихо: — Не читай одна. — Ты думаешь, я не справлюсь? Он не ответил сразу. Только посмотрел на неё. Взгляд был не насмешливый, не дерзкий — совсем другой. В нём что-то сдвинулось. Гермиона впервые увидела в нём… вину? — Думаю, если сойдёшь с ума, будет проблематично найти алиби, — хмыкнул он, резко отворачиваясь. — Как благородно. Он уже отошёл к другому углу и с притворной небрежностью продолжил перебирать хлам. Гермиона села на пол, разложила записи, и — осторожно, очень медленно — начала читать. Строки были плотными, насыщенными, и в каждой небрежные закорючки, странные картины. Она подняла голову. — Можем идти. Её взгляд поднялся и встретился с его. На короткий миг — между строками ярости и обиды — проблеснуло нечто большее. Тонкое, ускользающее, как запах пепла в воздухе. Комната вздрогнула и исчезла, будто её никогда и не было. Гермиона выбралась первой, прижимая к груди шкатулку с записями Райта. За ней вышел Драко — вымотанный, с запылёнными волосами, раздражённо стряхивая грязь с мантии. — Как будто я, блядь, на рудниках работал, — буркнул он. — И ради чего? Чтобы ты снова набросилась на меня с палочкой? — Не начинай, — устало сказала она, — ты сам прекрасно знал, что делаешь. Он лишь фыркнул, не глядя на неё. Они шли по коридору к выходу с пустого этажа, пока Гермиона не остановилась резко, как будто её толкнули. — Подожди. — Опять? — сквозь зубы прошипел Малфой. — Что теперь? — Пластина, — прошептала она, оборачиваясь к нему. — Та, которую мы с… — она запнулась, — …с другим тобой нашли в Нокандо. Она где-то у ворот. Нужно забрать её. Сейчас. Он закатил глаза, развернулся: — Великолепно. Конечно. Ты же вообще не устаёшь. Как насчёт тура по катакомбам? — Это важно, Драко, — с нажимом сказала она. — Я не хочу, чтобы её нашли. Или… чтобы она исчезла. — Ну тогда иди. Удачи тебе с ночными вылазками. Она замерла. Было что-то особенно мерзкое в том, как он это сказал. Она вздохнула и отвернулась: — Хорошо. Он не ответил. Она сделала два шага — напряжённые, гордые, будто доказывала самой себе, что справится. Потом остановилась. Всё внутри неё сжалось. Сердце колотилось быстрее, словно предчувствуя опасность. Холод, ночь, одинокая дорога до ворот. Не магия пугала — а одиночество и неизвестность. Она не хотела туда одна. Не сейчас. Не после всего. Но пошла бы. Девушка шагнула ещё раз — и тут за спиной раздалось: — Подожди, блять. Тебе лишь бы героически сдохнуть. Она обернулась. Малфой уже шел к ней, рассыпаясь проклятиями. — Только для того, чтобы ты не разъебала вселенную. — Как трогательно, — сказала она, невольно улыбаясь. — Заткнись, — буркнул он и пошёл вперёд. Гермиона пошла следом. И на секунду ей показалось, что всё не так уж плохо. Они хотя бы снова идут вместе. Путь от Выручай-комнаты до северных ворот занял почти час. Им приходилось обходить патрули, прятаться в нишах, один раз даже пришлось использовать заклинание. На улице стало холоднее. Над землёй клубился туман, трава была влажной. Всё вокруг, казалось, затихло. — Она была у него в руках, перед тем как мы использовали порт-ключ. Получается должна лежать где-то тут, — девушка указала пальцев в темноту. — Она могла отлететь, остаться там, попасть в трещину между плитами, — процедил Драко. — Прекрасная затея, искать кусок металла ночью, когда у тебя на это было три дня. — Я была занята и совсем забыла о ней. — Гермиона снова начинала злиться. Заметив заминку в её словах, парень просто отступил, тяжело вздохнул и пробормотав заклинание двинулся вперёд. Начались поиски. Гермиона использовала Люмос Максима, осветив широкий участок земли. Она ползала на коленях, отодвигая мокрую траву, заглядывая под камни. Драко ходил кругами, то приседая, то что-то злобно бурча себе под нос. В какой-то момент Гермиона вскрикнула — палец задел что-то твёрдое. Протянула руку — металлический край показался сквозь грязь. Сердце бешено застучало в висках. Она осторожно выкопала предмет: тяжёлая пластина, с выгравированными символами, покрытая гравием и землёй. — Нашла, — прошептала девушка, поднося находку к свету. Драко прищурился, потянул к ней руку.***
Ночь была чернильно-тёмной, тягучей, как густой дым, от которого щиплет глаза. Он не сразу понял, где находится — под ногами мягкая подстилка из прелой хвои и мха, в ушах звенящая тишина, нарушаемая редким потрескиванием веток. Запретный лес. Хогвартс. Воздух был иным, пропитанным магией до предела. Драко огляделся. Никого. Ни следа. Ни звука. Пока он не увидел свет. Мягкое, янтарное свечение дрожало где-то между деревьями, манило — не яркое, но странно настойчивое. Он пошёл туда, осторожно, стараясь не задеть сухие ветки. Свет становился ярче, очертания чётче. Северные ворота. Огромные кованые створки, закрытые, обвитые ветками. Он не помнил, чтобы они светились раньше. Но это не имело значения — потому что там, у ворот, он увидел её. Гермиона стояла под светом фонаря, тускло горевшим у входа. В руках она держала пластину, аккуратно поворачивая её в ладонях. Черты её лица были напряжёнными, сосредоточенными. И рядом с ней был… он сам. Блондин замер. Другая его версия — одета в школьную форму, но что-то в нём было иным. Выправка. Манера держаться. И взгляд — тяжёлый, полон презрения. Драко сделал шаг вперёд — и упёрся в невидимую стену. Словно магическая преграда не позволяла приблизиться. Он сжал кулаки, попробовал ещё раз — ничего. Пространство перед ним оттолкнуло его, с твёрдой решимостью. Он злился. Что за бред? И вдруг другой он, — его копия — медленно протянул руку к пластине. Касаясь её — почти благоговейно. В этот момент воздух изменился. Словно плотная ткань между мирами размягчилась, превратилась в мягкий, пульсирующий пузырь. Пространство зашевелилось, зазвенело. Драко снова сделал шаг — и на этот раз прошёл. Пузырь слегка поддался, как тёплая мембрана. Он чувствовал, как она его обволакивает, как будто замирает время, звук, дыхание. Он подошёл почти вплотную. Их разделяли какие-то сантиметры. Протянул руку. Его пальцы дрогнули, коснулись плеча того, другого — и в тот же миг всё изменилось. Другой Малфой дёрнулся. Пальцы, державшие пластину, разжались. Металл выпал, задев носок ботинка Гермионы. А потом, словно по сигналу, всё пространство разорвалось. Драко не успел выдохнуть — волна мощной, сжатой энергии оттолкнула его назад. Он полетел в темноту. Лес растворился в безмолвии, и с ним — всё остальное.***
Малфой вздрогнул. — Ты что-то почувствовал? — Гермиона уже стояла у него перед лицом. В руках у неё — пластина, поднятая с земли, грязная, покрытая мхом и глиной. Он медленно повернул голову. — Она грязная, — бросил парень, и голос его прозвучал чуть тише обычного. Резкость была привычной. В висках пульсировало. Так же. Всё было точно так же. Как в тот момент, в Мэноре, когда он перенёсся. Тот же сдвиг в воздухе, та же вязкость, как будто мир за секунду стал жидким. Тот же жар в ладони — он успел дотронуться до пластины, был чертовски близок. Если бы чуть дольше… Он бы вернулся. Нет. Он стоял, чувствуя, как грудную клетку стягивает изнутри. Нет, он не хотел. Не сейчас. Здесь… было проще, светло, спокойно, легче. Он мог дышать. Мог смеяться. Он мог просто жить, без нависающей тени Тёмного Лорда за спиной, без вечного страха и крови под ногтями, которую невозможно вычистить. Он заслужил отсрочку. — Всё в порядке? — Гермиона нахмурилась, всматриваясь в его лицо. — Конечно. — он дернул плечом, стараясь скрыть собственное напряжение. — Ну… ты просто выглядел… — начала она, но он уже разворачивался. — Мы нашли, что искали. Хватит на сегодня, Грейнджер. Он пошёл вперёд. Ветер трепал край его мантии. Лицо каменное. Ни одной эмоции. Всё остальное — ураган внутри. Гермиона прищурилась, глядя ему вслед. Что-то было не так. Определённо. Но он снова закрылся, как щелкнувший замок. И она знала — не вытащит, если он сам не захочет. Пока не захочет. Гостиная Слизерина тонет в полумраке, как в бокале крепкого виски. Камни пола пропитаны вечной прохладой, а воздух дрожит от гогота, шёпота и заклинаний, случайно пущенных в потолок. Где-то в углу играет тихая музыка — кто-то наложил старое заклятие на граммофон, и теперь всё звучит глухо, будто из подземелья. Всё как надо. Драко сидит на диване, нога на столе, рубашка расстёгнута, манжеты закатаны. В руке бокал, на губах усмешка. Он кидает шутки, лениво поддевает Тео и качает головой, когда Блейз снова что-то доказывает, жестикулируя так, будто это вопрос жизни и смерти. Девушки смеются, кто-то садится рядом, кто-то касается его плеча, кто-то флиртует. Всё плывёт. Он пьёт. Но внутри горчит. Нарцисса. Последний раз он видел её под капельницей, с вмятиной под глазом от заклятия, которое женщина запустила в сына, но не рассчитала силу. Он не знает, что будет, когда он вернётся. Или если вернётся. Это «если» — уже звучит слишком часто. Мир здесь другой. Здесь можно вот так — просто сесть, взять бокал, слушать музыку и не ждать, что в следующую секунду дверь слетит с петель, и в неё вломятся Авроры или Пожиратели. Здесь одежда не пахнет чужой кровью. Здесь он может быть просто девятнадцатилетним парнем, уставшим до тошноты. Он ведь заслужил? — Ты точно с нами, Малфой? — Блейз кидает ему крышку от бутылки, попадает прямо в лоб. Драко усмехается, дернув бровью, и откидывает голову. — А где же ещё? Драко кажется, что он может быть даже мимолётно счастлив. Все здесь. Блейз — всегда рядом. Доверять ему — инстинкт. А она?.. Грейнджер. Она... раздражает. Да. Она — как осколок стекла в мягкой обивке: не видно, но если проведёшь рукой — разрежет надвое. Иногда от её слов внутри вспыхивает огонь. Но он понимает — это не его огонь. Это тело… не его, чувства, кажется, тоже. Эта симпатия, это желание, это напряжение — всё не от него. Просто проклятые остатки души другого Малфоя, настоящего, того, кому, видимо, было до неё дело. А он сам?.. Он хочет выпить. Посмеяться. Потрахаться, может. Или просто поцеловаться с кем-то, кто не требует ничего взамен. Он хочет быть юным. И хотя бы на ночь — забыть, что этого у него никогда не будет больше. К нему подходит Астория — мина замедленного действия, в ней что-то скользкое, надменное и удивительно трезвое. Волосы аккуратно заколоты, взгляд холоден, как вода в озере в октябре. Она не улыбается, просто смотрит, поджав губы. — Ты знаешь, что мы помолвлены? — говорит она тихо, — Завтра или послезавтра семейный ужин. Надеюсь, ты не придумаешь очередную причину его пропустить. Драко моргает. Он пьян, но не настолько, чтобы не понять, о чём идёт речь. Слово «помолвлены» звучит как проклятие. Холодное, чистокровное проклятие с фамильной печатью. — А ещё, — добавляет она, — мне бы не хотелось, чтобы мой потенциальный жених водился с грязнокровкой. Или… спал с кем попало. Малфой смеётся. Громко, дерзко. Так, что на них оборачиваются двое слизеринцев у камина. А потом тянет её за запястье, плавно, почти нежно, и она вынуждена наклониться ближе. Он поднимает глаза, серые, чуть затуманенные алкоголем, и ухмыляется: — Завтра? Послезавтра? Отлично, я приду в лучшем виде. — Отпусти, — она спокойно трясет рукой. — И насчёт «спит со всеми подряд», — он резко притягивает её к себе, одной рукой упираясь в талию, другой придерживая за шею, и целует. Спокойно. Лениво. Показательно. Затем отстраняется, широко ухмыляясь — А ты уверена, что хочешь знать, с кем именно? Астория дёргается, но не вырывается. Слишком гордая для этого. Просто отходит на шаг, поправляя платье, как будто это имеет хоть какое-то значение после сцены, на которую смотрела половина гостиной. — Ты можешь развлекаться, — холодно бросает она, — но не позорь свою фамилию. И не забывай, кто ты. — Это-то я как раз и делаю. — бросает он ей в спину, откидываясь на диван. А потом взгляд его цепляется за пламя камина, и в голове всплывает ужин. Семейный. Где будет отец и Нарцисса. Живые, настоящие. Те, кого он не смог защитить. Мысль царапает изнутри: «А может, это расплата? Мол, хочешь жить — живи как должен». Он отпивает ещё. Смеётся, когда Блейз рассказывает какую-то дикость. Обнимает ближайшую девушку. Алкоголь обжигает горло вновь.
