Десерт

      Кэйл просыпался неохотно.       Впервые за последние две недели ему было так комфортно и спокойно.       Открывать глаза совершенно не хотелось, что ему было довольно несвойственно, пускай и понятно. Всё-таки эта ночь была одним из тех редких разов, когда ему не снилось абсолютно ничего.       Такие дни были ценны.       Однако, раз уж он уже проснулся, то ему следовало, как минимум, понять какое сейчас было время суток. Если бы ещё было темно или только начинало светлеть, он мог ещё немного насладиться ничего не деланием в постели… В конце концов, проспать он не мог — в нужный момент Ганс всё равно бы зашёл его разбудить.       Неторопливо пытаясь вспомнить были ли у него какие-то срочные дела на сегодняшний день, требующие его раннего вмешательства, Кэйл с неохотой приоткрыл глаза и перевёл взгляд в сторону окна.       К сожалению, это не дало ему никаких подсказок насчёт времени суток. Шторы в его спальне были плотными и, к его удивлению, хорошо задёрнуты. Настолько хорошо, как он сам обычно никогда не делал.       Медленно моргнув, Кэйл протянул одну из сложенных перед собой рук к глазам, пытаясь стереть сонную дымку. Комната и без того была окутана полутьмой, позволяя различать лишь расплывчатые очертания предметов. Ещё не привыкшее к темноте зрение лишь усугубляло ситуацию, размывая их ещё больше.       Несколько лет назад это не стало бы проблемой, но, к сожалению, его зрение больше не было таким острым, как прежде. В своё время он был вынужден проигнорировать полученные повреждения, поглощённый срочностью других дел. А когда, наконец, появилось время заняться собственным здоровьем, оказалось, что момент для надлежащего лечения был безвозвратно упущен. Теперь же, даже спустя годы, его глаза с трудом адаптировались к резким изменениям освещения — будь то переход из света в тень, внезапное включение лампы или даже обычное пробуждение в тёмной комнате.       Кэйл не жаловался, несмотря на то, что многие в его окружении казались огорчёнными его ситуацией. Он их не сильно понимал, ведь, на фоне всего, что произошло с ними за время войны, его покалеченное зрение точно не стояло на первом месте. И всё же многие из них всё ещё не оставили попыток найти способ излечить его глаза даже спустя почти два года.       Какая напрасная трата сил… Кэйл бы покачал головой, но он всё ещё лежал на боку, а перевернуться на живот мешал вес знакомой ладони, покоящейся на его талии.       Похоже, владелец этой руки и был тем, кто так плотно задёрнул шторы. Всё-таки Чхве Хан предпочитал темноту любому дневному свету. Это было что-то связанное с тем временем, проведённым им в Лесу Тьмы — хотя, услышав впервые эту историю, Кэйл не сразу ему поверил. Такому, в принципе, сложно поверить с первого раза. Однако это также очень многое объясняло в поведении Чхве Хана, поэтому Кэйлу ничего не оставалось, кроме как принять это, как данность.       Кэйл, в целом, старался не придавать значения многим вещам, если они касались его близкого круга людей.       Таким образом, точно так же, как историю про другой мир и Лес Тьмы, он принял привычку Чхве Хана обнимать его во сне или зарываться носом в его затылок. А ведь привыкнуть к последнему оказалось куда сложнее — это требовало усилий уже от самого Кэйла, которому подобное казалось чем-то нарушающим его строго выстроенные личные границы.       Ему потребовалось много времени, чтобы научиться наслаждаться этим.       Когда-то в детстве, ещё при живой матери, он был довольно тактильным ребёнком, любящим лезть ко всем, хватать их за руки или порывисто обнимать под влиянием собственной привязанности. Потом многое в его восприятии изменилось. За годы после её смерти он отвык от прикосновений, позволяя касаться себя крайне ограниченному количеству лиц, состоящему из отца и Рона.       Как-то незаметно получилось так, что если в круг его доверенных людей вдруг пытались лезть другие, ему было неприятно. Однако его жизнь никогда не была лёгкой, поэтому под влиянием обстоятельств Кэйл был вынужден расширять список, пока, наконец, сам не заметил, как Чхве Хан оказался одним из таких людей.       Каждый раз, когда Кэйл об этом задумывался, он не мог с точностью ответить, почему или когда именно это произошло. Их непростые отношения, начавшиеся с абсолютной неприязни, никогда не должны были прийти к тому, чтобы Кэйл находил успокаивающим присутствие Чхве Хана позади себя. Но вот, спустя несколько лет, они лежали в одной постели, разделяя одну спальню на двоих, а слухи вокруг того, как именно они сошлись, всё не утихали.       Кэйл бы посмеялся над ними, но, как бы ему не нравилось удивлять всех вокруг, было паршиво осознавать, что ни Чхве Хан, ни он сам точно так же не знали ответа на этот вопрос. Хотя, возможно, именно поэтому они и стали парой. В конце концов, в их мире не было ничего более постоянного, чем то, что случалось случайно.       Именно поэтому сейчас Кэйл убрал руку от глаз и тихо выдохнул, расслабляясь в чужих объятиях. Боги тому свидетели, ему этого не хватало.       Целых две недели назад Чхве Хан был вынужден отправиться в Хьюсс, сопровождая Альберу в роли императорского мастера меча. Не то чтобы Кэйл успел соскучиться — для этого срок был слишком мал, но раздражение от самой необходимости этой поездки в столицу никуда не делось.       К сожалению, там проходило какое-то важное мероприятие, на которое Альберу настойчиво звал, как Чхве Хана, так и самого Кэйла. Больше дюжины раз он связывался с ними по магическому устройству, в основном разговаривая только с Кэйлом, потому что доверенный маг-связист давно махнул рукой на то, чтобы искать Чхве Хана. Гораздо проще ведь было найти Кэйла, добровольно-принудительно запертого в своём личном кабинете, чем мастера меча, который никогда не задерживался на одном месте, способного обойти весь Вестон несколько раз за день.       Чхве Хан был, откровенно говоря, плох в управлении территориями и торговле. Они поняли это ещё давно, поэтому после нескольких неудачных попыток, когда у Кэйла настолько пропадал дар речи, что без ругательств он даже объяснить толком не мог уровень устроенной им проблемы, мастер меча стал помогать ему другим способом.       Он тренировал Лили, рыцарей и других желающих обучиться фехтованию, которых после окончания войны стало невероятное множество в Вестоне. Каждый выживший, помнящий ужасы войны и то, как именно она началась, таил в глубине себя мысль о том, что всё могло бы пойти по-другому для них самих и их семей, будь они способны сражаться. Этот страх, ненависть к себе за бессилие, не исчез после объявления об окончании войны, а лишь затаился, поэтому когда Чхве Хан объявил об уроках, мало кто смог удержаться и не попробовать научиться самозащите.       Помимо этого, Чхве Хан также активно участвовал в восстановлении города, помогая строителям реконструировать разрушенные районы. В частности, он принимал участие в реализации плана по превращению трущоб, окружающих Вестон, в полноценное второе городское кольцо с современной инфраструктурой и жилыми кварталами, заменяющими разрушенные войной участки.       Столь активная и социальная жизнь шла на пользу не только Чхве Хану, который считал создание чего-то нового освежающим и приятным времяпрепровождением после того, как отнял бесчисленное количество жизней во время войны и разрушил немыслимое количество мест, сравняв их с ландшафтами. Это также позволило Кэйлу немного выдохнуть, потому что у него не хватало времени совмещать управление территориями, внешнюю и внутреннюю торговлю, а также социальные мероприятия, нужные для того, чтобы поддерживать хорошие отношения с народом и давать им знать, что о них никто не забывает.       В этом смысле Чхве Хан стал незаменимым активом, который действительно облегчал ему жизнь. По крайней мере Кэйлу больше не требовалось встречаться с людьми, которые, совершенно ненамеренно, заставляли его чувствовать себя отвратительно. Более того, он также смог, путем узаконивания их отношений, передать Чхве Хану формальное право представлять герцогство Хенитьюз на более официальных мероприятиях, вроде того, на которое их зазывал Альберу, что часто позволяло Кэйлу отправлять туда мастера меча вместо него самого.       Собственно, именно на это Кэйл сослался, передавая мастеру меча записку с замысловатым содержимым для Кроссмана, содержащим объяснение почему же он, такой плохой и бессовестный, решил не присутствовать на “несомненно важном” созыве дворян их империи.       Впрочем, изначально Кэйл, несмотря на некоторые сомнения, действительно всерьёз задумывался о том, чтобы поехать туда вместе с Чхве Ханом. Однако после того, как Альберу больше дюжины раз прерывал его отдых, когда Кэйл ненадолго откладывал все свои дела, чтобы расслабиться и отвлечься от плывущих перед глазами букв и цифр, желание идти на уступки напрочь пропало.       Чхве Хан, не особо посвящённый в то, как много раз “важным звонком”, прерывающим их сеансы поцелуев, совместных прогулок или просто сон, являлся всегда один и тот же человек, абсолютно спокойно воспринял желание Кэйла остаться в особняке. Взяв с него клятву не перетруждаться, он пообещал вернуться как можно скорее и отбыл в столицу.       Так было положено начало его командировки, за время которой Кэйл успел настолько глубоко зарыться в работу, что ни его наставник, ни Ганс, ни даже Лили, не смогли заставить его уделить время столь необходимому его телу отдыху. В конце концов, никто из них не был способен выполнить обязанности герцога вместо него: первый был ещё бесполезнее Чхве Хана в политике и торговле, второй и без того совмещал пост главного дворецкого и личного слуги Кэйла, а у третьей Кэйл не собирался отнимать оставшийся кусок её детства.       Другие доверенные лица, которые могли бы помочь ему с управлением территорий, либо отсутствовали, либо попадали в одну из трёх категорий, описанных выше. Таким образом Кэйл, на которого, к тому же, свалилась публичная часть обязанностей Чхве Хана, работал.       Занимался он этим ответственно — много и кропотливо, совсем не отдыхая. Это почти не оставляло ему времени на плохие мысли, к которым он был склонен. Правда, подобное также не позволяло ему много спать, но это не было чем-то, к чему он не привык. В каком-то смысле он даже приветствовал столь сильную занятость, ведь тогда две недели, положенные Чхве Хану на поездку, прошли бы намного быстрее.       Всё равно ложиться в холодную постель, где он бы лежал в абсолютном одиночестве, ему не хотелось. Слишком тихо, слишком спокойно. Легко обмануться и вспомнить то, о чём ему вспоминать не следует. Намного легче держать в уме, что всё в порядке, всё закончилось, когда рядом кто-то есть.       Кто-то тёплый, кто-то надёжный, кто-то сильный.       Кто-то достаточно верный, что совершенно не страшно подставлять ему собственную спину, потому что он много раз мог предать, но не предавал. Не выбрал кого-то другого, даже если ситуация диктовала ему обратное. Не оставил в одиночестве, хотя ему, наверное, стоило бы.       К такому человеку можно было бы лечь спиной, не беспокоясь о том, что он может воспользоваться оказанным доверием и навредить.       Но когда привыкаешь к нему рядом с собой, то в его отсутствие потом становится очень сложно заснуть. Поэтому, когда прошлой ночью Чхве Хан наконец-то вернулся из поездки, Кэйл почувствовал облегчение.       Хотя, в свою очередь, сильно довольным Чхве Хан совершенно не выглядел. Это было естественно: он ведь застал Кэйла бодрствующим глубокой ночью, когда тот выходил из ванной перед сном. В это время все нормальные люди давно спали, а не грелись в горячей воде — и уж тем более не ходили с мокрыми волосами, с которых ещё стекали капельки воды.       Так что ничего удивительного, что, придирчиво оглядев Кэйла и слегка нахмурившись, он стянул с себя остатки походной одежды, остался в одних штанах и зашёл в ванную. Быстро ополоснув руки, он схватил первое попавшееся сухое полотенце, после чего вернулся и, принявшись медленно рассказывать о своём путешествии в столицу, начал насухо вытирать его волосы.       Не то чтобы Кэйлу была нужна помощь, но Чхве Хан любил уделять внимание множеству мелочей в их отношениях, включая такие, казалось бы, незначительные проявления заботы.       Вначале Кэйл находил это странным — партнёр ведь не личный слуга, чтобы так трястись над ним. Однако, как позже объяснила ему Амиру — под откровенный хохот Гилберта и сдержанные смешки Эрика — подобным занимались не только слуги, но и особенно романтичные любовники (потом Кэйл случайно облил Гилберта виноградным соком и взялся за стекла очков Эрика голыми пальцами, но никто из них так и не смог доказать, под насмешливым взглядом Амиру, что он сделал это специально).       Приняв её слова во внимание, Кэйл перестал чувствовать себя неловко из-за заботы Чхве Хана. Хотя некоторый ущерб всё же был нанесён — прежде чем обратиться к своим друзьям, он много раз требовал от него так не поступать. В какой-то момент Чхве Хан, похоже, тоже с кем-то поговорил и выяснил причину такого поведения Кэйла. С тех пор всё стало только хуже, потому что мастер меча начал периодически называть его "молодым господином" — так, как больше никто из прислуги Кэйла не называл, ведь став герцогом, он безвозвратно утратил это обращение.       Это нервировало и смущало. Каким-то образом Чхве Хан смог превратить титул, которым к Кэйлу обращались всё его детство и юность, в нечто неприличное. В нечто, что теперь использовалось только между ними. Это была словно изощрённая месть за то, что Кэйл упрямо отказывался произносить его фамилию, неизменно ограничиваясь одним лишь именем.       В любом случае, под размеренный тембр голоса Чхве Хана, который в какой-то момент отложил полотенце и перешёл к приятному массажу — сначала головы, затем шеи, а после скользнул ниже, к напряжённым от целого дня за документами мышцам спины — Кэйл расслабился и постепенно начал засыпать.       Всё, что происходило дальше, он помнил смутно, убаюканный чужими историями и знакомыми руками. В какой-то момент Чхве Хан ушёл искупаться, накинув на него одеяло и пообещав скоро вернуться. Видимо, именно тогда Кэйл окончательно уснул, так и не дождавшись его.       Какое всё же хорошее времяпрепровождение. Жаль, что Кэйл не смог сделать его ещё более приятным, поддавшись собственной усталости. А ведь Чхве Хан, кажется, совсем не выглядел уставшим. Может, вернувшись в их спальню, он ожидал от Кэйла чего-то другого? Ведь получилось так, что только он проявил заботу. Разве Кэйл не должен был ответить тем же?..       И всё же он даже дождаться его не смог — просто уснул.       Подавив разочарованный вздох, Кэйл обратно прикрыл глаза.       Уж лучше бы он ни о чём не вспоминал, продолжая наслаждаться объятиями спящего позади него мастера меча, который в какой-то момент ночи перевернулся на бок и притянул его, лежащего в аналогичном положении, к себе.       Так ведь тоже было неплохо.       Чхве Хан, как всегда, спал в одних лишь лёгких штанах. Кэйл, который больше предпочитал халаты, не понимал этой привычки, но не отрицал, что свой плюс в этом был. Всё-таки мастер меча был очень тёплым — чем меньше между ними было слоёв ткани, тем больше он согревал Кэйла, который, наоборот, очень легко мёрз.       Поэтому, немного сместившись назад, чтобы прильнуть спиной к горячей коже другого, Кэйл удовлетворительно прикрыл глаза и… Тут же напрягся, когда рука, раньше расслабленно лежавшая на его талии, сползла на живот.       — Хан? — едва шевеля губами, позвал его Кэйл.       Ответа, правда, не последовало.       Кэйл ещё немного подождал, но потом с сожалением вздохнул.       Он действительно на один короткий момент надеялся, что Чхве Хан проснулся, ведь обычно многие приставания мастера меча начинались именно с таких маленьких, но многообещающих прикосновений.       Однако, раз уж тот спал, это был один из тех редких случаев, когда Чхве Хан ни на что не намекал. Что не могло не разочаровывать, ведь с недавних пор Кэйл не мог оставаться спокойным, когда речь заходила о близости.       Как человек, относительно недавно познавший сладость прикосновений, Кэйл неожиданно для себя осознал, что начал становиться довольно-таки жадным до ласки. Ему всё время хотелось большего — и, к счастью, Чхве Хан был только рад угодить, балуя его многими способами, о которых Кэйл раньше даже не мог помышлять.       Однако была и обратная сторона: его глупое, предательское тело со временем начинало вести себя перед мастером меча честнее, чем ему самому того бы хотелось. Это проявлялось в мелочах, которые Кэйл не всегда замечал, но знающие его характер люди легко видели разницу между тем, как он вёл себя с теми, кто ему был неинтересен, и теми, кто был ему близок, как Чхве Хан.       Особо сильно становилось неловко, когда он случайно осознавал, как именно он вёл себя на глазах у их окружения. Не того, перед которым Кэйлу было всё равно, как те его воспринимали, а близкого круга, которым являлись Рон, наставник и другие.       Всё же их отношения с Чхве Ханом изначально были слишком сложными, чтобы когда они стали меняться, другим не начало казаться чем-то уж больно диким воспринимать их вдвоём, как пару. Многие, даже спустя время, так и не смогли привыкнуть к этой перемене, дёргаясь каждый раз, когда видели их вместе.       Кэйл и Чхве Хан же провели слишком много времени вместе, чтобы перестать воспринимать самим разумеющимся свои порывы по отношению друг к другу. Часто осознание, что они делали нечто слишком откровенное, приходило лишь после взгляда на других, которые тактично отводили глаза, краснели, понимающе или осуждающе хмурились, а может даже как-то по другому проявляли свою неловкость.       Он всё ещё с раздражением вспоминал случай, когда осмелился положить свою руку Чхве Хану на бедро во время ужина, а Лак ужасно не вовремя уронил вилку на пол и потянулся за ней, своим острым зрением успев заметить его запоздало одёрнувшуюся руку. Бедный мальчишка так быстро поднял голову, что аж стукнулся головой о столешницу, а потом сидел весь вечер настолько красный, что Лили, сразу после ужина, повела его к их лекарям, чтобы проверить на предмет простуды.       Или, чего только стоил тот другой случай, когда Чхве Хан зашёл на кухню, где беседовали Кэйл и Кейдж, пока Бикрос занимался обедом. Наглец подошёл к Кэйлу сзади и уткнулся носом затылок, отчего Кейдж едва не поперхнулась клубникой, а Бикрос, как раз повернувшийся к ним с горячей кастрюлей супа в руках, едва не выронил тот на пол, когда Чхве Хан, словно специально, поцеловал Кэйла в шею у того на глазах.       Яростный крик Кейдж “Только не перед моей едой! Прокляну недельной импотенцией!” и совершенно дикий взгляд Бикроса, который сквозь зубы потребовал, чтобы Чхве Хан убрался прочь с его кухни, пока он не отрезал мастеру меча ничего лишнего, до сих пор вспоминались Кэйлу с содроганием.       Пожалуйста, не посягайте на то, что принадлежало ему!       Всё, что было в штанах у Чхве Хана, являлось законной собственностью Кэйла!       Лишь он и только он имел право решать, какое наказание следовало назначать этому мастеру меча за его непристойные прилюдные действия!       Опять же, не то чтобы сам Кэйл был так уж против… Однако тогда он этого не сказал, позволив недовольной парочке выгнать Чхве Хана из кухни. Сам же он, разумеется, остался — попадать под их гнев ему не хотелось, а клубникой наслаждалась не одна только Кейдж.       В любом случае, он понимал, что они оба действительно должны были научиться контролировать свои порывы на том уровне, чтобы не было неловко другим, когда они забывались. Но это было сложно, когда они работали днями напролёт, а желание дотронуться до другого копилось и сдавливало грудную клетку.       Это было не только физическое влечение.       Прикосновения были самым приятным способом доказать самому себе, что другой был жив и в безопасности. Они дарили ощущение спокойствия и защищённости. Знание, что за время их расставания, ничего не произошло.       Чувство облегчения, которое Кэйл и Чхве Хан ощущали на двоих, было неясным для всех остальных. Мало кто знал о том, какие шрамы им оставили события, что произошли за время войны, а в некоторых случаях даже до неё. Они тоже не сильно знали про обстоятельства других — обычно такие вещи делились лишь с теми, кто был тебе ближе всего. Однако методы, которыми Кэйл и Чхве Хан пользовались, чтобы сбросить накопившееся за целый день напряжение, не всегда были правильно поняты их окружением. И это было неудобно.       Кэйл задумчиво нахмурился.       Он снова начинал мыслями уходить куда-то далеко. Это было нехорошо.       Ему следовало думать о чём-то приятном, что могло бы помочь ему уснуть. Например о том, как именно ему следовало бы ответить Чхве Хану за столь приятный вечерний сеанс. Нечто, что могло бы понравиться им обоим, потому что, по его общим наблюдениям, мастер меча был неприхотлив, когда речь заходила о плате, которую Кэйл мог ему дать.       Иногда Кэйлу казалось, что Чхве Хан был слишком понимающим. Вначале от этого было неловко, сейчас… всё ещё неловко.       Становилось стыдно от того, что он всё ещё не осмелился признаться вслух, как ему на самом деле нравилось ощущать присутствие Чхве Хана рядом. Да, он показывал это разными способами, но… Чхве Хан был намного более откровенным в подобных вещах.       Кэйл не знал была ли разница в том, что у них было разное воспитание и жизнь. Или, может быть, всё дело было в количестве прежних романтических связей? Тут уж точно Кэйл уступал Чхве Хану.       И всё же… иногда Кэйл позволял себе фантазировать на тему того, как он говорил вслух о своих чувствах перед Чхве Ханом. Слова, тяжело лежащие на кончике языка, но никогда так и не произнесённые, потому что Кэйл был слишком неловок, когда речь заходила о любви.       Хотя, честно говоря, он также немного опасался давать мастеру меча такие козыри.       Особенно сейчас, когда они были в узаконенных отношениях, а Чхве Хан никак не мог насытиться их совместным времяпрепровождением, придумывая всё новые и новые способы помочь Кэйлу познать себя. Во многих смыслах.       Всё же Чхве Хан был довольно… настойчивым.       Это ни в коем случае не было навязыванием, потому что Кэйл никогда не был по-настоящему против этого. К собственному смущению, подобные дела были ему крайне любопытны. Но даже при быстро восстанавливающихся силах, ему было бы сложно вынести энтузиазм мастера меча, который бы просто зашкаливал после столь искренней демонстрации привязанности со стороны Кэйла.       В груди стало немного тесно.       Мысли о том, как именно бы Чхве Хан отреагировал, услышав его признание, совершенно точно вредили его сердцу. Но, видели Боги, это было бы довольно горячо… Хотя нет, было бы лучше, чтобы ни один Бог не подсматривал за ними в этот момент.       Кэйл смущённо поджал губы.       По его мнению, никто не должен был знать, чем он занимался с Чхве Ханом за дверями их спальни. Тем более Боги — после всего, что им всем пришлось пережить из-за них, они заслужили право на уединение. Пусть дьявол задерёт тех, кто с этим не согласен.       Впрочем, если уж на то пошло, было бы неплохо, чтобы и Чхве Хан тоже это понимал. Всё-таки Кэйл был практически уверен, что тот обсуждал с кем-то свои безумные идеи, которые потом реализовывал в постели с ним.       Кэйлу просто пока что ещё требовалось понять, кто же из их окружения был этим человеком… или существом. Всё-таки у них было немало знакомых, которые не были людьми.       К сожалению, ему нужно было быть осторожным, чтобы Чхве Хан не заподозрил его. Всё-таки его намерение не заключалось в том, чтобы пресечь столь необыкновенно плодотворное общение мастера меча со своим другом. Кэйл же не был дураком — он не собирался портить собственное удовольствие.       Просто ему действительно было интересно понять, кто мог так честно смотреть ему в глаза, при этом втихаря обсуждая с его Ханом всевозможные пошлости, прекрасно зная, с кем именно они потом будут воплощены.       Это было бы честно, не так ли? Этот разговор касался его собственного тела, а не чьего-то другого. Кэйл имел право знать. И… дело вовсе не в том, что иногда ему хотелось бы тоже чем-то необыкновенным удивить Чхве Хана.       Вовсе не в этом. Ничуть.       — Ха… — Кэйл недовольно приоткрыл глаза и уставился на прозрачный полог, прикрывающий кровать со всех сторон.       Уединение, которое давал тончайший шёлк, обычно вселяло в него ощущение покоя и некоторой защищённости, несмотря на то, что его функция была скорее декоративной, чем по-настоящему функциональной. Однако в данный момент его внутренние ощущения были максимально далеки от покоя.       Его действительно раздражала мысль, что он никогда не мог ничем удивить Чхве Хана в постели. Да, он понимал, что мастер меча был намного опытнее в делах подобного рода, но это не могло не разочаровывать.       Кэйл не любил принимать и ничего не отдавать в ответ.       Тем более, когда речь заходила о том, кто неоднократно грел его постель, распаляя тело до приятного томления, от одних воспоминаний о котором внизу живота становилось тепло.       Да, примерно как-то так, как он сейчас себя чувствовал.       О, проклятье.       Кэйл с лёгкой досадой вздохнул, сетуя на самого себя, когда наконец осознал сладкое томление, с которым, как он запоздало понял, проснулся с самого начала. Просто его сонное сознание не замечало этого, пока он окончательно не пришёл в себя.       Он мог поклясться чем угодно, что обычно не был легко заводимым человеком. Просто Чхве Хан целых две недели провёл в Хьюссе, и Кэйл был немного раздражён отсутствием ласки, к которой за последние годы успел привыкнуть.       Совсем чуть-чуть.       — Тц, — вспомнив обо всём, не удержался от разочарованного хмыка Кэйл.       Ладно, возможно ему всё же не стоило обманывать самого себя — он был достаточно огорчён отсутствием Чхве Хана, что ложиться в холодную постель, где он бы лежал в абсолютном одиночестве, ему абсолютно не хотелось.       И да, Кэйл бы так и засыпал в своём личном кабинете на диване, чтобы не тратить силы на бессмысленное возвращение в спальню для пары часов сна, но Ганс каждый раз неодобрительно хмурился и, под угрозой отнести его туда на руках, убеждал его возвращаться в свои покои даже если он откладывал ручку далеко за полночь.       Хотя конкретно вчера Кэйл был рад, что послушался Ганса. Всё-таки было намного приятнее выйти из ванной и встретиться лицом к лицу с вернувшимся Чхве Ханом, чем позволить тому искать себя по всему особняку, а потом застать в личном кабинете, корпящим над документами.       Тогда вместо расслабляющего отдыха его бы ждал выговор за нарушенное обещание и ни о каком приятном массаже с намёком на нечто больше не шло бы даже речи.       Впрочем, не то чтобы потом что-то действительно произошло.       При этой мысли Кэйл неуютно поёрзал, пытаясь принять позу поудобнее.       Ему действительно не давало покоя, что виновником прерванной ночи оказался именно он. Тем более тогда, когда его интерес был взбудоражен возможностью, открывшейся после нескольких недель воздержания.       Мысль о том, что теперь ему нужно было снова ждать, хотя Чхве Хан был так рядом, огорчала. Кэйл не привык к тому, чтобы их ночи обрывались ещё на первых шагах, не доходя даже до прелюдии. Словно в подтверждение, он даже проснулся от того, как неуютно себя чувствовал.       А вот мастер меча имел наглость всё ещё спать.       Какая поистине нелепая ситуация.       Разве из них двоих это не Кэйл две недели почти не спал, работая допоздна? Чхве Хан всего лишь поучаствовал в нескольких публичных мероприятиях в роли декоративного мастера меча. Ему даже меча из ножен не нужно было вытаскивать, так почему же он так крепко спал, что всё ещё не заметил, как нуждался в нём Кэйл?       Чхве Хана что — так утомило стоять за спиной у Альберу, что на лишние движения за спиной у Кэйла у него не осталось сил? Мог ли его возраст всё таки начинать давать о себе знать? Тогда… стоило ли Кэйлу, как и многим другим молодым людям в отношениях с людьми намного старше себя, начинать беспокоиться о здоровье партнёра загодя, пока Чхве Хан внезапно не рассыпался в труху?       С другой стороны, по всем показателям, мастер меча был молод телом. А если бы у него появились подозрительные симптомы, указывающие на проблемы со здоровьем, Кэйлу бы уже об этом доложили. Всё же, после окончания войны, каждый из них в той или иной степени пострадал, чтобы целители и лекари, даже спустя почти два года, периодически проверяли их, опасаясь внезапного проявления непредвиденных последствий.       Успокоившись при этой мысли, Кэйл раздражённо выдохнул и попытался расслабиться.       Ему действительно следовало уснуть.       Вот только, как именно ему следовало это сделать, когда лёгкая сонливость уже успела пропасть, а томление в теле стало очевидной проблемой для его окончательно разбуженного, хаотично обдумывающего всё на свете разума? Конечно, он бы мог это проигнорировать, но… тот, кто знал, как ему помочь решить эту проблему, находился не где-то вдалеке, а прямо за спиной.       Почему Кэйл должен был отказывать себе в удовольствии, когда Чхве Хан находился рядом? В конце концов, это была целиком и полностью вина мастера меча, что он чувствовал себя настолько неудовлетворенным.       Что вообще стоило тому продолжить едва начатое прошлым вечером… Кэйл ведь всего лишь ненадолго прикрыл глаза. Ложиться рядом и засыпать было совершенно необязательно!       Тем более, что он был бы совершенно не против проснуться во время самого процесса… Но из-за чрезмерного благоразумия Чхве Хана такой шанс был безвозвратно упущен. Это не могло не разочаровывать.       Кэйл слегка прикусил губу.       Так уснуть точно не получится.       Чувство неудовлетворённости слишком настойчиво давало о себе знать, так почему Чхве Хан, виновник всех его проблем, мог спокойно спать, пока Кэйл так страдал?       Это было так несправедливо… Что ж, раз уж так, пусть проблема станет общей.       Может быть, тогда, если подобное повторится, Чхве Хан не станет вести себя, как добродетельный монах, хранящий целибат, а будет действовать так, как того хочет Кэйл.       Таким образом, сохраняя осторожность, он в очередной раз поменял свою позу, а затем медленно коснулся своими бёдрами паха Чхве Хана.       Сквозь два тонких слоя ткани — своего ночного халата и пижамных штанов мастера меча — член ощущался достаточно чётко, хоть и не стал ещё твёрдым. Неудивительно, что Чхве Хану спалось так спокойно, пока Кэйлу уже было некомфортно даже просто лежать без движения.       Проглотив разочарование оттого, что единственным возбуждённым здесь был он, Кэйл немного прогнулся в спине и уверенно прижался к Чхве Хану ягодицами.       Замерев и убедившись, что ровное, горячее дыхание, слегка щекочущее затылок, не прервалось, он тихо выдохнул и потёрся о мастера меча немного смелее, ощущая, как при движении ткань халата слегка задирается.       Игнорируя это, он продолжил делать плавные движения вверх и вниз, стремясь, чтобы член оказался точно наравне со впадиной между ягодиц. Между ними не должно было оставаться ни миллиметра расстояния, если Кэйл хотел, чтобы его задумка сработала.       Было бы лучше, будь на них меньше ткани, но приподнять полы халата или стянуть чужие штаны не представлялось возможным. Это создало бы слишком много лишних движений, которые могли реально разбудить Чхве Хана. А Кэйл этого совершенно не хотел. По крайней мере, не сейчас.       И всё же движения не прекращались.       Настойчиво прижимаясь к паху позади, он слегка раздвинул ноги, позволяя медленно наливающемуся кровью члену проникнуть между его бёдер — настолько, насколько позволяло натяжение халата сзади.       Это должно было максимально напоминать то, чем Кэйл хотел бы заняться, но Чхве Хан был слишком занят тем, что спал.       — Мн…       Немного прогибаясь в спине, чтобы добиться ещё большего проникновения, Кэйл с трудом сдержал стон, когда головка, сквозь ткань, едва коснулась его промежности.       К сожалению, большего он добиться не мог. Однако периодического трения ткани о крайне чувствительную кожу было достаточно, чтобы его дыхание начало сбиваться. В голову начинали лезть непрошенные воспоминания о том, как Чхве Хан играл с ним во время одной из их последних проведённых вместе ночей.       Большие руки, на пробу проводящие ладонью от самого основания до головки.       Прижатая шершавая подушечка большого пальца, растирающая по ней выступившую каплю влаги.       Кольцо большого и указательного пальцев, медленно спускающееся вниз по стволу, а потом легко скользящее вверх, благодаря щедро использованной раньше смазке…       — Ха…       Кэйл прикусил губу, чтобы не издавать новых звуков.       К сожалению, теперь собственное томление превратилось в самое настоящее желание, проявляясь в полувставшем состоянии внизу.       Было бы неплохо опустить руку, чтобы прикоснуться к самому себе, но их положение не давало Кэйлу много пространства для манёвров, ведь рука Чхве Хана всё ещё расслабленно бездействовала на его животе, мешая ему дотянуться до себя.       Однако его радовало, что положение Чхве Хана было куда хуже — ведь, в отличие от Кэйла, он возбуждался крайне легко.       Стоило сказать, что в некоторых случаях он был действительно благодарен своей физиологии за то, что не так легко, как мастер меча, возбуждался. В конце концов, даже сейчас он ещё мог успокоиться, но вот дискомфорт, который теперь уже точно должен был начать формироваться у Чхве Хана, не смог бы пройти сам по себе, даже если бы тот больше не получал никаких новых стимулов.       Не то чтобы Кэйл уже остановился. Нет, даже потерявшись в фантазиях, он ни на секунду не прекращал плавных движений вверх и вниз по постепенно твердеющему возбуждению позади себя. Более того, чем больше оно становилось, тем плотнее он прижимался назад, пока, наконец, не остался доволен результатом, упирающимся между его ягодиц.       Он делал всё, чтобы ощущения стали ещё настойчивее и ощутимее — такими, которые нельзя было бы назвать простым томлением или неудовлетворённостью. Только когда его маленькая месть была завершена, он смог бы спокойно продолжить спать.       Напоследок, особенно чувственно поёрзав задницей по чужому возбуждению, Кэйл удовлетворённо выдохнул и, не меняя провокационного положения бёдер, прикрыл глаза, готовый медленно провалиться в сон.       Именно в этот момент рука, до этого расслабленно лежавшая на его животе, слегка дёрнулась.       Кэйл не успел толком осознать, что произошло, как вдруг у основания его шеи раздался хриплый, ещё сонный шёпот.       — Почему ты остановился? — сухие после сна губы едва касались кожи, отчего по телу невольно пробежала стая мурашек.       Кэйл замер, удивлённо раскрыв глаза.       — Ты…       — Мм? — лениво промычал Чхве Хан, оставляя поцелуй в сгибе шеи и плеча. — Удивлён, что я не сплю? — на выдохе спросил он, едва прикусив кожу, но тут же отпустив её.       От этого едва заметного прикосновения дыхание Кэйла на мгновение сбилось.       Подавив лёгкую дрожь, он заставил себя заговорить.       — Как давно ты… — голос дрогнул, когда Чхве Хан коснулся его носом, провёл им вдоль шеи и, наконец, привстал, опираясь на локоть, чтобы нависнуть над ним и достигнуть губами мочки уха, слегка касаясь её языком. — …не спишь?       Намного тише, чем ожидалось, закончив предложение, Кэйл слегка откинул голову назад, подставляя своё беззащитное горло для дальнейших ласк. В такие моменты он как никогда радовался, что после окончания войны нашёл время подстричься.       С тех пор прошло немало времени, но он всё ещё придерживался короткой длины — достаточной для маленького хвостика за спиной, но при этом совершенно не мешающей наслаждаться подобными моментами.       Тишину нарушил едва слышный смешок.       — Как я могу спать, когда ты так ворочаешься? — отпустив потревоженную мочку уха, он спустился чуть ниже и, оставляя цепочку лёгких поцелуев, продолжил: — Я был бы ужасно безответственным, если бы не заметил этого.       Та самая рука, что прежде покоилась на его животе, медленно добралась до слабого узла неаккуратно затянутого халата.       Кэйл совершенно не помнил, чтобы завязывал его сам, а значит, что этим занимался Чхве Хан, когда он уснул. И, поскольку тот всегда был в таких вещах неловок, было настоящим чудом, что узел пережил ночь и не развязался раньше.       Впрочем, стоило ему лишь слегка потянуть за один из концов пояса, как узел немедленно ослаб и распустился. Он тут же воспользовался этим, чтобы проникнуть рукой под ткань халата, дразняще проведя ладонью по коже чуть ниже пупка, а затем начиная неторопливо подниматься вверх.       — Не игнорируй… — слабо потребовал Кэйл, прикрывая глаза от нарастающего удовольствия. — На мой вопрос… отвечай.       Для большей убедительности он немного прогнулся в спине, подставляя грудь под исследующую его руку, но при этом ещё плотнее прижимаясь бёдрами к твёрдому возбуждению Чхве Хана между своих ног. Тот тяжело выдохнул ему в горло.       — Как настойчиво с твоей стороны, — хрипло прошептал Чхве Хан, после чего, словно в назидание за непослушность, достиг пальцами соска и слегка его сжал.       Кэйл тут же сладко содрогнулся.       Чхве Хан, однако, удовлетворён этим не был.       Продолжая удерживать сосок между средним и большим пальцами, он начал неторопливо оглаживать его подушечкой указательного, периодически массируя первыми двумя.       — Мнх-а, — не удержавшись, мягко выдохнул Кэйл.       Затем последовал ещё один поцелуй в сгиб шеи и плеча — на этот раз он был куда более влажный, с большим количеством зубов на коже и языком, ласково зализывающим место нежного укуса.       — Хан…       — Что такое? — опаляя мокрую кожу своим горячим дыханием, с очевидной улыбкой на губах отозвался Чхве Хан. — Какой жадный юный господин мне достался: и ответы хочет, и ласку просит. А что мне будет взамен?       — Я… я ничего не просил, — сипло запротестовал Кэйл, игнорируя вопрос.       — Но ведь ты именно этим занимался, когда я проснулся, — заметил Чхве Хан. — Знаешь, я был приятно удивлён, — он прижался собственными бедрами к ягодицам Кэйла, чтобы показать насколько ему было приятно.       — Раз так, то мог бы протянуть мне руку помощи, — с досадой пробормотал Кэйл, уязвлённый тем, что слишком увлёкся и не заметил, как разбудил мастера меча.       — Мог, — беззастенчиво согласился Чхве Хан, отстраняясь от его шеи. Он приподнял голову, ловя взгляд покосившихся на него возмущённых красновато-карих глаз. — Однако мне было интересно, как далеко ты сможешь зайти без меня, — усмехнулся мастер меча, приближаясь к его лицу и едва касаясь краешка чужих губ своими.       Кэйл прикрыл глаза, наслаждаясь этим едва уловимым прикосновением, прежде чем самому податься вперёд, обхватывая нижнюю губу Чхве Хана своими, когда тот начал отстраняться от него.       Приподнимаясь на локте и немного выворачивая голову, Кэйл завёл свободную руку назад через плечо, чтобы ухватиться за чужую шею и притянуть его ещё ближе к себе.       Чхве Хан послушно опустил голову немного ниже, отчего Кэйлу стало удобнее придерживаться этой позы. Их вздохи смешались в короткой паузе, а потом Кэйл мягко провёл кончиком языка по шву чужих приоткрытых губ.       Другой язык встретил его на полпути.       Чхве Хан, не теряя времени, переместил руку, которая всё это время блуждала по груди Кэйла, к его голове, зарываясь пальцами в короткие мягкие волосы, чтобы удержать его за затылок для более удобного поцелуя.       Сминая чужие губы своими.       Переплетаясь языками.       Разделяя одно дыхание на двоих.       Когда они отстранились друг от друга, между ними образовалась тонкая паутинка слюны. Кэйл медленно облизнулся, обрывая её, а затем провокационно провёл языком по покрасневшим губам, не отрывая взгляда из-под опущенных ресниц от потемневших от страсти глаз Чхве Хана, который не отрываясь следил за ним.       Когда маленькая игра Кэйла закончилась, этот многообещающий взгляд продолжил гипнотизировать влажные губы, пока мастер меча не скользнул рукой, что придерживала до этого затылок, к лицу, чтобы прикоснуться большим пальцем к нижней губе и провести по ней подушечкой от одного края до другого.       — Хан-а…       Кэйл чувственно выдохнул, опаляя непослушный палец своим дыханием, когда тот слегка оттопырил его губу. Услышав своё имя, Чхве Хан на мгновение отвлёкся, посмотрев Кэйлу прямо в глаза.       Кэйл воспользовался этим моментом, чтобы захватить палец в плен своих губ.       Чхве Хан замер, ощутив язык на своей коже.       Не дожидаясь дальнейшей реакции, Кэйл выпустил кончик пальца изо рта, чтобы тут же прижаться к нему губами и, немного наклоняя голову, скользнуть языком вдоль боковой части вниз.       Затем вверх.       — Кэйл, — сдавленно произнёс Чхве Хан.       Снова вниз.       — Всё, прекрати, — хрипло попросил он.       Ещё раз.       — Проклятье, — ругнувшись сквозь зубы, мастер меча всё же сорвался под ликующим взглядом Кэйла, толкая его вперёд и заваливая обратно на постель, лицом в подушки. — Ты умышленно сводишь меня с ума, — опасно низким голосом прошептал он ему прямо в ухо, нависая над ним и прижимаясь со спины всем своим сильным телом.       — Просто ты не особо торопишься меня ублажать, — лениво усмехнулся Кэйл. Он даже не пытался менять позу, лишь слегка повернул голову, чтобы удобнее было дышать. — Я же должен тебя как-то поторопить, пока не усну под тем, что ты называешь прелюдией.       — Под тем, что “мы” называем прелюдией, — всё тем же вкрадчивым тоном ответил ему Чхве Хан, оперевшись левой рукой на постель, чтобы уравновесить своё положение и не раздавить Кэйла под своим весом. — И тебе всё это нравится ничуть не меньше, чем мне, — уточнил он, прежде чем отстраниться от чужой спины, чтобы создать немного пространства между ними.       Быстро откинув одеяло в сторону, чтобы оно перестало путаться в ногах, Чхве Хан дотянулся до прикроватной тумбочки и включил ночник, работающий на магическом камне. Он был настроен на минимальный уровень света, но даже его хватило, чтобы на мгновение ослепить Кэйла, отчего он с недовольным ворчанием отвернул лицо от ночника.       — Прости, — вновь оказавшись за его спиной, Чхве Хан коротко зарылся носом в его волосы, губами касаясь оголённой шеи. — Забыл предупредить, — оставив лёгкий, успокаивающий поцелуй на коже, он скользнул рукой под подушку со своей стороны постели и достал оттуда два небольших флакона с хорошо знакомой Кэйлу жидкостью.       Затем, правой рукой обхватив его прикрытое халатом бедро, Чхве Хан слегка потянул Кэйла на себя. Тот не заставил себя ждать, плавно приподнявшись на колени на мягкой ткани и удобно уткнувшись лицом в собственные руки.       — О, — усмехнулся Чхве Хан, скользя рукой вдоль бедра Кэйла, чтобы добраться до низа халата и нырнуть под собравшуюся в районе колена ткань. — Похоже, мы оба жаждем одного и того же. Только посмотри на то, как ты понял меня без слов, — когда он стал медленно ползти рукой вверх, задирая халат всё выше, Кэйл не смог подавить предательскую дрожь.       — Мог бы и поторопиться, раз так уверен в этом, — негромко выдохнул Кэйл, пряча покрасневшее лицо в руках. Он прикусил губу, когда волна жара накрыла низ живота, усиливаясь от каждого ленивого касания в особенно чувствительных местах.       Чхве Хан, намеренно действуя крайне медленно, лишь фыркнул.       — Такой нетерпеливый, — ласково посетовал он, впрочем, окончательно задирая полы халата до поясницы Кэйла и, проведя ладонью по голой ягодице, слегка сжимая её пальцами. — А ещё мягкий, — с явным удовлетворением добавил мастер меча.       — П-прекрати, — заикаясь от испытываемой им неловкости, смущённо шикнул на него Кэйл.       — Хм? Как странно… Разве молодой господин обычно не жаждет комплиментов? — садясь позади Кэйла на пятки, нежно подразнил того Чхве Хан. — Но я ведь ещё даже не прокомментировал этот замечательный вид, которым он так вежливо мне позволил насладиться…       Если бы Кэйл уже не испытывал робости от принятия столь откровенной позы, ставшей ещё более неловкой оттого, что его халат приподняли, то прямо сейчас он бы точно покраснел.       — Если не собираешься поторопиться, чтобы как-нибудь его запечатлеть, то вид закончится раньше, чем ты успеешь моргнуть, — стыдливо пообещал он, пряча лицо в сгибе своего локтя.       — Ну-ну, не стоит так смущаться, — протянул Чхве Хан, тут же обхватив его обеими руками за бёдра и, приближая собственное лицо к ложбинке между ягодицами, развёл их слегка в стороны. — Нет ничего, чего бы я не принял от тебя. Забыл? — опаляя собственным дыханием сморщенное колечко мышц, жарко выдохнул он.       Кэйл не успел толком осознать чужих слов, как проворный язык лизнул его, вырвав потрясённый вздох.       — Хан! Ты..!       — Тсс, всё хорошо, — когда он непроизвольно сжался, мягко пробормотал Чхве Хан. — Прогнись немного в спине? Пожалуйста, Кэйл.       Кэйл смущённо зажмурился, но сделал так, как его попросили.       Он не этого ожидал, когда принимал подобную позу, но не мог ослушаться, когда просящий находился у него, буквально, между ног.       — Аха… — не сдержался Кэйл, когда язык пробно коснулся его там несколько раз, а потом, когда пальцы ещё больше отвели в стороны непослушные мышцы, проник кончиком в образовавшуюся дырочку.       Сжимая простыни в руках, Кэйл содрогнулся всем телом от окатившей его волны возбуждения.       Язык, ласково исследовавший края сморщенного колечка мышц, в следующий момент проник ещё глубже, вырывая из груди Кэйла ещё один тяжелый вздох.       Бёдра предательски задрожали. Хотелось сжать их, чтобы избежать ещё большего наслаждения, отдающего в такт биения сердца пульсацией в уже полностью налитом кровью члене. Или, наоборот, раздвинуть бёдра ещё шире, чтобы ничего больше не мешало ещё более глубокому и детальному исследованию столь умелого языка.       К сожалению, потерявшись в столь противоречивых ощущениях, Кэйл совершенно не был готов к тому, что язык внезапно покинет его.       — Хан-а… — нерешительно издал тихий, но крайне нуждающийся звук Кэйл. — Не прекращай… А-ах…       Он не успел толком ничего сказать, дезориентированно приоткрывая ранее закрывшиеся от испытанного удовольствия глаза, чтобы тут же мягко выдохнуть от осторожного прикосновения пальца, щедро покрытого густым слоем смазки, к чувствительному от прежних ласк анусу.       — Так будет лучше, — негромко произнёс Чхве Хан, опаляя влажный от смеси слюны и лубриканта вход своим дыханием, отчего расслабленное колечко мышц конвульсивно сжалось. — Ты же тоже этого хочешь? — с улыбкой пробормотал он, пальцем проявляя некоторую настойчивость, слегка потирая нежный вход, но при этом не проникая. — Тогда помоги мне немного, Кэйл.       Кэйл обречённо выдохнул, чувствуя, как горит его лицо от подобных слов.       Как бесстыдно было со стороны Чхве Хана требовать у него подобного рода вещи.       — Не… не говори больше ничего, — облизнув пересохшие губы, едва слышно попросил он.       Аккуратно убрав руки от лица, Кэйл грудью уложился на постель и уткнулся щекой в простыни, чтобы затем завести руки за спину к своим бёдрам и обхватить ягодицы, оттягивая их в стороны.       — Такой помощи… — он запнулся, на мгновение позволив смущению просочиться в голос. — Её же будет достаточно?       — Мм, — неторопливо промычал Чхве Хан, словно обдумывая что-то. — Может быть?       Это было довольно-таки подло говорить с его стороны, ведь его палец, казалось, жил собственной жизнью, продолжая дразнить вход медленными, кругообразными движениями, а смазка уже стала стекать на промежность к мошонке, сводя Кэйла с ума ощущением постыдной влажности между ног.       — Думаю, скоро ты сможешь сам мне это сказать, — вновь приблизившись лицом к ложбинке между ягодицами, прошептал Чхве Хан, прежде чем убрать палец и вновь коснуться языком его покрасневшего от всех поддразниваний отверсия.       Кэйл, ожидавший ощутить внутри себя пальцы, разочарованно прикусил губу. Но лёгкая досада быстро уступила место наслаждению, когда теплый кончик языка мягко проник внутрь, даря ощущение томительного жара.       Чхве Хан не спешил — он смаковал этот процесс, двигаясь медленно, но глубже с каждым разом. Его язык мягко скользил вдоль чувствительных стенок, лаская их неторопливыми, волнообразными движениями, чередуя короткие, дразнящие прикосновения с более глубокими толчками. Влажные губы то прижимались к дырочке, то чуть размыкались, позволяя горячему дыханию опалять разгорячённую кожу, скользкую от смазки и слюны.       Когда Кэйл, не сдержавшись, подался бёдрами назад, Чхве Хан сильнее прижался к нему языком, на мгновение задерживаясь глубже обычного, прежде чем вновь медленно выскользнуть наружу и ласково провести кончиком языка по всё более расслабляющемуся колечку мышц.       — Хан… — едва слышно прошептал Кэйл, с трудом складывая обрывочные мысли в осознанные слова. Его губы пересохли от тяжёлого, прерывистого дыхания, и он неторопливо облизал их, прежде чем с нуждой простонать: — Дотронься до меня…       На краткий миг ему показалось, что Чхве Хан не услышал. Мысль об этом вызвала в нём разочарование, но прежде чем он успел застонать от досады, хорошо смазанная ладонь, двигаясь легко и уверенно, скользнула по его промежности, плавно направляясь к мошонке.       Когда горячие пальцы едва ощутимо погладили чувствительную кожу, по телу Кэйла пробежала волна нетерпеливой дрожи. Закрыв глаза, он полностью расслабился, отдаваясь ласкам.       Чхве Хан, избегая излишнего давления, аккуратно обхватил яички, мягко массируя их. Его рука, охватывающая столь чувствительную область, согревала своим теплом, пока пальцы медленно перекатывали яички, вызывая у Кэйла учащённое дыхание и разливающиеся по телу волны наслаждения, от которых сердце бешено колотилось в груди.       Губы непроизвольно приоткрылись, выпуская долгий, прерывистый стон.       Голова шла кругом от одновременных ласк спереди и сзади, пока умелый язык, то нежно скользя, то задерживаясь в самых чувствительных местах, продолжал исследовать каждую точку, не давая ни мгновения покоя.       Когда же он выскользнул с влажным звуком, ощущение пустоты почти заставило Кэйла разочарованно захныкать, но ласки руки всё ещё продолжались — даже, наоборот, стали интенсивнее, пока, в конце концов, та случайно не коснулась ноющего от недостатка внимания члена.       Нужда, до этого отчаянно игнорируемая, проявилась яркой вспышкой перед глазами.       — Хан-а! — задохнулся Кэйл, непроизвольно раздвигая ноги ещё шире, чтобы дать больше пространства Чхве Хану. — Ещё! — обычно ему требовалось намного больше, чтобы начать просить, но в этот раз прелюдия, которая в другое время посчиталась бы им недостаточной, казалась мучительнее обычного. — Я…       Чего бы он не хотел сказать, это стало тут же неважным, когда первый палец, воспользовавшись его отвлечением, проскользнул в судорожно сжимающееся от отсутствия ласки кольцо мышц.       Сначала только на немного, словно бы проверяя готовность его тела принимать чужеродный объект. Затем, слегка вытащив, он толкнулся обратно, проникая чуть глубже, но всё ещё недостаточно, чтобы войти полноценно.       — Если хочешь большего… — хрипло пробормотал Чхве Хан, слегка вращая пальцем и едва заметно изменяя угол, прежде чем вновь проникнуть внутрь, дразняще скользя по чувствительным стенкам. — …тогда расслабься немного для меня.       Кэйл рвано выдохнул, когда подушечка пальца едва коснулась той самой чувствительной точки внутри него, которая так жаждала чужого внимания.       — Хан… — срывающимся голосом простонал он, когда Чхве Хан оборвал дразнящее прикосновение и начал выводить из него палец. — Хан-!.. — чуть более отчаянным голосом повторил свой призыв он.       Его бёдра невольно подались назад, стремясь к большему, но всё, что ему досталось — это ощущение ноющей пустоты, когда палец покинул гостеприимное отверстие.       — Терпение, — оборвал его Чхве Хан, прежде чем подхватить подушечкой пальца стекающую к промежности каплю смазки и вновь ввести её внутрь, толкнувшись чуть быстрее, хотя и продолжая игнорировать простату.       Кэйл зажмурился, резкий вздох сорвался с губ. Тяжело дыша, он крепче сжал руками свои ягодицы, ещё сильнее разводя их в стороны. Его пальцы дрожали от напряжения, а мышцы горели. Тело буквально просило большего.       Однако Чхве Хан медлил — его движения были всё ещё мучительно дразнящими, но казались почти ленивыми, как спереди, так и сзади.       Рука, что прежде уверенно ласкала его мошонку, теперь двигалась медленнее, словно нарочно сдерживаясь. Палец больше не выходил, оставаясь внутри, лишь неспешно скользя по стенкам, иногда мягко толкаясь в них, будто изучая. Все эти осторожные, размеренные касания лишь усиливали напряжение, сводя Кэйла с ума.       — Да не томи же ты!.. — срывающимся голосом зашипел он, подаваясь бёдрами назад, чтобы в этот раз самостоятельно насадиться на палец, когда тот в очередной раз свернул с нужного пути. — А-ах! — не удержавшись, простонал он, чувствуя, как тело отзывается на долгожданное чувство заполненности.       Незаметно для самого себя, его пальцы медленно разжались, руки больше не удерживали ягодицы, позволяя мышцам ещё больше сомкнуться вокруг пальца, жадно принимая его глубже.       Чхве Хан издал протяжный вздох при виде подобной картины.       — Проклятье, Кэйл, — хрипло ругнулся он. — Я же попросил — не двигайся. Ты слишком узкий, я… — Чхве Хан оборвал фразу, резко выдыхая сквозь стиснутые зубы.       Кэйлу не нужно было видеть лицо мастера меча, чтобы понять, что тот терял контроль.       — Перестань медлить. Я не хрустальный, — раздраженно пожаловался Кэйл. — Мне нужно большее, чем эти детские игры...       Он не успел закончить говорить, как Чхве Хан резко вытащил палец из него, а затем толкнулся обратно — на этот раз полноценно, целенаправленно сгибая его, чтобы с силой попасть в столь жаждущее внимание место.       Кэйл содрогнулся всем телом.       — Игры? — низким голосом повторил за ним Чхве Хан, следом выскальзывая из его пульсирующего от первого качественного толчка отверстия. — Ты абсолютно не разработан, Кэйл.       Словно в доказательство, во время следующего проникновения к первому пальцу добавился второй. От того, как мучительно медленно они вводились, Кэйл не сдержался и влажно выдохнул в простынь, слегка пачкая её своей слюной.       — Я же ясно сказал тебе перед тем, как уехать… — с тяжелым вздохом выговорил Чхве Хан, пока его пальцы временно замерли внутри, давая судорожно сжимающимся мышцам привыкнуть к новому объёму вторжения. — Ты должен был не забывать про себя в моё отсутствие, чтобы не случилось так, что я вернусь, а ты снова узкий.       Кэйл стыдливо прикусил губу, укладывая руки перед собой и утыкаясь в них лбом. Он помнил об этой бесстыдной просьбе, которую Чхве Хан прошептал ему на ухо в день отъезда в столицу. Тогда он проигнорировал её, сочтя крайне возмутительной саму мысль о том, что мастер меча хочет, чтобы он трахал себя в одиночку.       Но теперь, когда умелые пальцы медленно, но уверенно раздвигали его изнутри, пока он туго обхватывал их, Кэйл мог буквально почувствовать, насколько узким было его мышление.       — Но ты этого не делал, — это был не вопрос, а разочарованная констатация, подчёркнутая медленным, дразнящим движением пальцев, которые раздвинулись внутри него, словно ножницы, осторожно растягивая изнутри. — И, судя по всему, обещание отдыхать ты тоже не слишком выполнял.       Мягкий, сдавленный стон сорвался с губ Кэйла, а пальцы судорожно вцепились в простыню, собирая ткань в кулаках, но Чхве Хан даже не подумал останавливаться. Он продолжал терпеливо и методично разводить пальцы шире — пока между ними не образовалось достаточно пространства, открывая путь для большего.       — Я надеялся, что ты меня послушал, — тяжело сглотнул Чхве Хан, прежде чем медленно начать вытаскивать пальцы, едва сводя их вместе по мере того, как мышцы судорожно сжимались вокруг него, но всё равно оставляя лёгкое натяжение. — Всё время, что был в столице, представлял, как ты, под предлогом отдыха, заканчиваешь работу пораньше, а затем возвращаешься сюда, снимаешь всю одежду и начинаешь ласкать себя прямо на этой постели…       — П-перестань, — смущённо зажмурился Кэйл, сам не замечая, как попытался сместиться вперёд, чтобы пальцы быстрее выскользнули из него. — Хан-а! — вскрикнул он, когда тот обхватил его свободной рукой за бедро, не давая сдвинуться с места, тем самым продлевая томительный контакт.       — Похоже, один лишь я был озабочен всё это время, думая о наших ночах вместе, — хрипло выдохнул Чхве Хан, полностью игнорируя его протест. — Это хорошо. Значит, ты не чувствовал себя одиноко без меня, — пальцы всё же достигли чувствительных краёв его ануса, с пошлым хлюпающим звуком оказываясь снаружи. — Однако всё же скажи… ты действительно, ни разу за всё это время, не думал о том, какое удовольствие я мог бы тебе доставить, будь я в тот момент рядом?       Обычно красноречивый в любой ситуации, Кэйл молчал, тяжело дыша в давно уже ставшую влажной от его слюны простынь. Он не знал, как ответить, потому что на самом деле ему нечего было отрицать, ведь действительно этим занимался.       Пускай даже он себя не трогал, но всё это время Кэйл совершенно не отказывал себе в фантазиях на эту тему.       Думал о постоянных прикосновениях в течение дня, когда его обхватывали за талию и прижимались сзади. Думал о том, как пальцы в шрамах аккуратно дотрагивались до его лица, едва касаясь кожи, чтобы отвлечь от документов и увлечь приятным поцелуем. Думал о губах на своей шее и шаловливых руках на теле, которые по ночам исследовали всё, до чего могли дотянуться, будто бы всё ещё не знали каждое его чувствительное место.       — Зачем мне думать об этом… — едва слышно пробормотал Кэйл, с трудом шевеля языком. — Когда я просто мог дождаться, пока ты вернёшься… — он прерывисто выдохнул, не выдерживая невольных образов перед глазами. — И-и сам бы всё исполнил… Мгх-а!       Кэйл не смог сдержать стона, когда в него вошли сразу три пальца, заполняя почти до самого предела. Наполнение казалось таким сильным, что он не был уверен, что без дополнительного слоя смазки, прохладной по сравнению с уже согретой внутри него, смог бы это принять. Будучи столь ошеломлённым этим внезапным ощущением, его тело непроизвольно задрожало.       — Ты даже не пытаешься скрыть, как тебе хочется, чтобы за тобой ухаживали, — низким голосом заметил Чхве Хан, следом сгибая пальцы и попадая прямо по простате. Кэйл тут же выгнулся в пояснице, будто его ударило разрядом тока, рвано хватая ртом воздух. — Это действительно заставляет меня задумываться, как именно ты раньше справлялся со всем этим сам…       Пальцы, натренированные годами фехтования, давили с силой, почти сравнимой с толчком во время самого акта. Ощущение было таким острым, что от накрывшей волны удовольствия глаза невольно заслезились.       — Поделись подробностями, — с хрипотцой продолжил Чхве Хан, не давая ему прийти в себя и снова начиная двигать пальцами, чередуя дразнящие поглаживания простаты с сильными волнообразными нажатиями, от которых перед глазами всё плыло. — Или, может быть, ты никогда себя не касался до меня?       Если бы Кэйл был немного более в себе, он бы промолчал или перевёл тему, но прямо сейчас ему доставляли столь долгожданное наслаждение, что он просто не мог думать ни о чём, кроме этого.       — К-конечно нет… — единственное, на что его хватило, было невнятно выдохнуть в простынь ответ, при каждом толчке всё сильнее сжимая ткань в подрагивающих от напряжения руках. — Хан-а! — при особо интенсивном нажатии, прерывистый, неконтролируемый стон сорвался с его губ.       — О, правда? — с опасно возбуждёнными нотками, которые Кэйл уже не был в состоянии распознать, протянул Чхве Хан. Он внезапно убрал пальцы, отчего Кэйл в негласном протесте подался бёдрами назад, но ничего толком этим не добился, ведь забыл, что мастер меча всё ещё удерживал его другой рукой.       Ощутив тянущее ощущение пустоты внутри, мышцы рефлекторно сжались в поисках утраченного наполнения, но безрезультатно. Лишившаяся пальцев растянутая дырочка продолжала пульсировать, жадно требуя большего, в то время как его собственная нужда отзывалась горячим напряжением прямо в стоящий, никем до сих пор не приласканный член между его ног. Мысль о том, почему ему вдруг перестали дарить удовольствие, никак не укладывалась в голове.       Пока Кэйл судорожно пытался прийти в себя, Чхве Хан воспользовался этим мгновением, чтобы сменить положение — теперь он нависал над ним, опираясь одной рукой на постель, совсем рядом с той, которой Кэйл всё это время судорожно сжимал простыню. Другой рукой мастер меча мягко скользнул по его бедру, задерживаясь на самых упругих местах и слегка сжимая их.       — Тогда расскажи… — его голос опустился до хриплого шёпота, пока он сам мягко обхватывал губами кожу на загривке. От нежного прикосновения в столь чувствительном месте, у Кэйла перехватило дыхание. — Как именно ты раньше себя удовлетворял?       Настолько бесстыдный вопрос достаточно отвлёк Кэйла от собственной нужды, чтобы он безмолвно застыл на месте, раскрыв ранее прикрытые в дымке наслаждения глаза. Как он должен был отреагировать на подобный вопрос, пока внутри всё просило о большем после того, как из него вынули пальцы? Желание, чтобы его довели до конца, было слишком сильным и мешало думать.       Но прежде чем он успел найти слова, Чхве Хан медленно провёл ладонью от его бедра к ягодице и лениво проговорил:       — Похоже, тебе сложно вспомнить, — негромко и самодовольно усмехнулся он, прекрасно осознавая, из-за кого Кэйл находился в таком тяжёлом состоянии. — Давай-ка вместе подумаем… — протянул мастер меча, намеренно растягивая паузу. — Рукой?       Кэйл инстинктивно вздрогнул от горячего шёпота, опаляющего его шею. Не желая говорить что-либо в подтверждение или отрицание сказанного, он лишь чуть выгнул голову, в надежде, что Чхве Хан отвлечётся. Однако вместо этого почувствовал мягкое прикосновение губ чуть ниже уха — в том самом месте, которое всегда было чувствительно к такого рода ласкам, вызывая в нём дрожащую слабость.       — Пальцами? — не отстраняясь, предположил Чхве Хан, скользя пальцами к ложбинке между ягодицами. Его лёгкие касания едва ощутимо поглаживали всё ещё приоткрытое после раннего растяжения отверстие, соблазняя Кэйла нетерпеливо двинуть бёдрами, чтобы насадиться глубже. Тем не менее, когда это произошло, мастер меча успел вовремя убрать пальцы, тем самым отказывая Кэйлу в долгожданном проникновении и оставляя ноющее ожидание внутри. — Кэйл, ты не получишь того, что хочешь, если не пойдёшь мне навстречу и не ответишь, — жарко выдохнул мастер меча, когда после неудачной попытки Кэйл раздражённо застонал от досады.       Ему хотелось заупрямиться, отказаться играть по чужим правилам. Но пульсирующая неудовлетворённость спереди и дразнящая пустота внутри, заставили его подчиниться установленному Чхве Ханом ритму.       — Я… это… было давно, — сбивчиво пробормотал Кэйл, лишь бы избавиться от нарастающего напряжения, которое с каждым новым поддразниванием становилось невыносимее. — Э-это неважно…       — Как раз-таки очень даже важно, — усмехнулся Чхве Хан позади него. — Ты не стал отвечать на первые два варианта и так скрываешь это, будто бы не все мы этим занимались раньше. Это подогревает моё любопытство… — словно в подтверждение, Чхве Хан окончательно убрал пальцы и, положив руку по другую сторону от Кэйла, прижался к его бёдрам своим полностью стоящим членом, отлично ощущающимся даже через тонкую ткань штанов.       В эту же секунду Кэйл издал тихий, потрясённый вздох.       Мокрая, прохладная ткань прилипала к разгорячённой коже при каждом малейшем движении, когда член тёрся о его ягодицы. Но не разница температур вызвала эту реакцию, а нечто другое.       — Ты… — недоверчиво выдохнул Кэйл. — Хан… — голос опустился почти до едва различимого шепота от переполняющих его грудь эмоций. — Как давно ты…       — Разве не этого ты хотел, когда тёрся об меня, думая, что я сплю? — с тихим смешком отозвался Чхве Хан, одновременно сгибая руки в локтях, чтобы нависнуть над ним, прижимаясь всей грудью к его спине. В тот же момент он плотно прижался возбуждённым членом к его промежности, отчего у Кэйла перехватило дыхание.       Чхве Хан кончил. Без рук.       Просто от того, что он так сильно хотел его — Кэйла.       Не смог выдержать, как долго приходилось его растягивать, и кончил прямо в штаны. А потом снова возбудился, увлечённый тем, как хорошо Кэйл ощущал себя на его пальцах.       Кэйл зажмурился, кусая губы.       Он был польщён.       Ему действительно льстило, насколько искренним был Чхве Хан в своих желаниях, когда это касалось его, Кэйла, тела. Тем более, когда речь шла о том, чтобы доставить удовольствие больше ему, чем самому себе.       За такое… он мог бы подыграть в этой маленькой игре. Просто, чтобы всё было честно.       — Я… Мне нравилось… — сипло начал Кэйл, но тут же осёкся, смущённый собственным порывом. — Я имею в виду… это сложно. Я никогда раньше никому об этом не говорил, — признался он на выдохе, следом хватаясь рукой за край подушки и слегка притягивая её к себе. — О-она помогала…       — Мм? — тихо промычал Чхве Хан, не сразу понимая о чём шла речь. — О, — спустя мгновение он проследил за движением Кэйла и, кажется, уловил суть. Возбуждённо сглотнув, мастер меча хрипло выдохнул: — Конечно, я должен был догадаться — ты же никогда не делаешь грязную работу сам. Всегда нужен кто-то, кто сделает всё за тебя. Настоящий избалованный молодой господин…       Кэйл резко втянул воздух, собираясь возмутиться, но в этот момент Чхве Хан отстранился от него и, прежде чем он успел опомниться, потянулся к подушкам, что подхватить одну со своей стороны кровати. Кэйл медлительно моргнул, не сразу понимая, зачем это было нужно, но следом пришло резкое осознание.       — Хан, не смей, — прошипел он, слегка выворачивая голову, чтобы встретиться с абсолютно бесстыдными глазами мастера меча.       — Ну, это же ты мне говорил, что тебе нравится нечто «большее, чем детские игры», — усмехнулся Чхве Хан, в ответ возвращая его же недавно сказанные слова. — Я просто хочу помочь тебе получить это нечто большее, Кэйл…       — Я не это имел ввиду, ты, ненасытная собака-!..       Под протестующий окрик, Чхве Хан с лёгкостью обхватил Кэйла рукой поперёк талии и приподнял на достаточное расстояние, чтобы было возможно подложить под него подушку и помочь ему на ней удобно устроиться.       Кэйл тяжело выдохнул, сдаваясь.       Подушка была достаточно большой, чтобы он мог лечь на неё полностью — от паха до груди, оставляя бёдра приподнятыми. Поза действительно была комфортнее той, в которой он был до недавнего времени, однако это также напоминало ему то, когда он сам когда-то пытался…       — Давай-ка я помогу тебе с этим, — не дал ему закончить мысль Чхве Хан, обхватывая внутренние части его бёдер и начиная разводить их в стороны, чтобы Кэйл опустился на подушку всем своим весом. — Какой непослушный молодой господин мне достался, — мягко посетовал он, когда Кэйл замер в паре сантиметров от касания пахом поверхности подушки. — Ну же, не упрямься. Опусти бёдра и прижмись, — продолжил уговаривать Чхве Хан, укладывая ладонь ему на поясницу и оказывая лёгкое давление, подталкивая к нужному действию. — Ты ведь лучше меня знаешь, как это делается…       Кэйл не выдержал и поддался уговорам, опускаясь вниз. Едва его член прижался к подушке, с губ тут же сорвался скулящий стон. Она была мягкой, но упругой, идеально подстраиваясь под его тело, обеспечивая именно то трение, в котором он так остро нуждался — и в котором ему раз за разом продолжали отказывать.       — Вот так, — голос мастера меча был одновременно хриплым и удовлетворённым.       Кэйл прикусил губу от того, каким довольным звучал Чхве Хан. Тот никогда не упускал шанса показать, как сильно ему нравилось, когда Кэйл — сначала нерешительный, осторожный — в какой-то момент отбрасывал сомнения и начинал его слушаться.       Это одновременно смущало и побуждало в нём желание показать что-то в ответ, поэтому Кэйл не стал больше упираться и в поражении прикрыл глаза, делая следующее, почти нерешительное движение, после которого волна давно забытого удовольствия снова пробежала по позвоночнику.       В следующий раз, уже увереннее прижимаясь пахом к подушке, Кэйл чуть менее осторожно повторил это. Но почти сразу остановился, тихо зашипев от внезапно возникшего дискомфорта. К сожалению, из-за долгого отсутствия практики он успел забыть, что при сильном возбуждении любая сухая ткань, пускай даже такая мягкая и гладкая, могла оставить после себя неприятное чувство натянутости кожи.       — Нетерпеливый… — неожиданно выдохнул Чхве Хан, снова прижавшись к нему всем своим телом со спины Кэйла. — Разве я говорил, что уже можно двигаться? — пробормотал мастер меча, юрко проскальзывая рукой между его телом и подушкой. — Давай-ка я помогу тебе…       Кэйл не успел толком осознать, чем именно ему хотели помочь, когда ощутил, как пальцы внезапно обхватили его ноющий после последней неудачной фрикции член, щедро покрывая всю его длину лубрикантом.       — Ещё, — едва почувствовав ласку, сипло выдохнул он. — Хан-а, ещё-!.. — повторил более отчаянным тоном Кэйл, толкаясь вперёд, чтобы добиться большего.       Однако Чхве Хан лишь усмехнулся, тут же разжимая руку, а затем и вовсе убирая её, чтобы размазать остатки смазки по поверхности подушки прямо напротив его члена.       — Теперь должно быть легче, — снова прижавшись к нему всем своим телом со спины Кэйла, с улыбкой произнёс ему на ухо Чхве Хан. — Можешь продолжать… — он обхватил его за бедро и, прижимаясь своим членом к его промежности, мягко потянул на себя.       Кэйл сам не заметил, как повторил это движение за Чхве Ханом, а затем, так же податливо, подался вперёд. Первый же толчок, теперь уже с новой, более скользкой поверхностью, вызвал у него немедленный, судорожный вздох.       Трение стало более плавным, мягким, позволяющим ему двигаться свободнее, но при этом не терять нужного давления. Сначала его движения были неуверенными — скорее он просто повторял ритм Чхве Хана, чем проявлял собственную инициативу. Но вскоре его толчки начали становиться увереннее.       Чхве Хан не отставал, но в какой-то момент полностью передал контроль над процессом Кэйлу, самостоятельно начиная подстраиваться под его всё более уверенные и быстрые движения, постоянно прижимаясь к нему своим членом и тяжело вздыхая куда-то в затылок.       Кэйл, будучи зажатым между крепким телом позади себя и скользкой от смазки и собственного капающего с головки преэякулята подушкой, чувствовал себя… хорошо. Наконец-то дорвавшись до чего-то, что могло помочь ему унять это невыносимое томление спереди, он уже мало на что обращал внимание, включая даже то, что в какой-то момент тепло чужой руки на его бедре снова исчезло.       Поэтому он был сильно удивлён, когда при очередном скольжении назад, он почувствовал, как рука обхватила его ягодицу, слегка сжимая, а потом к его входу прислонилось что-то холодное.       Кэйл резко втянул воздух, дезориентированно замерев на месте.       — Что ты хочешь сде… — начал было говорить он, но тут же осёкся, ошеломлённый, когда почувствовал, как небольшое стеклянное горлышко флакона без малейшего сопротивления проскользнуло внутрь.       Мышцы рефлекторно сжались вокруг него, но этого всё равно было недостаточно, чтобы остановить проникновение в ещё недавно растянутое пальцами Чхве Хана отверстие.       В следующую секунду густая, шелковистая жидкость начала заполнять его изнутри, медленно стекая по чувствительным стенкам.       — Хан-а!… — протестующий, дрожащий вскрик вырвался у него, когда смазка начала проникать глубже, оставляя за собой обжигающее чувство растекающегося тепла внутри него.       — Потерпи чуть-чуть, — с хрипотцой пробормотал Чхве Хан ему на ухо, чуть сильнее наклоняя флакон, помогая смазке проникнуть ещё глубже. — Ты же прекрасно знаешь, как тебе это нужно, Кэйл.       Кэйл зажмурился, тяжело дыша. Его бёдра невольно дёрнулись, пытаясь отстраниться, но сильная рука надёжно удержала его на месте.       — Много… этого количества… его слишком много-!.. — сбивчиво пожаловался он, не выдерживая сводящего с ума ощущения того, как собственное отверстие становилось всё более податливым.       В конце концов, таково было действие содержимого второго флакона — специально заказанного с учётом их нужд. Состав, обладающий лёгким лекарственным эффектом, должен был помочь ему максимально расслабиться, чтобы Чхве Хан мог войти в него без лишнего дискомфорта.       И всё же, даже понимая это, ощущение медленного наполнения густой жидкостью в его возбужденном состоянии было сродни изощрёной пытке, которой не было конца.       Глаза слегка заслезились.       — П-правда… этого достаточно… Хан-а… — голос Кэйла сорвался на сдавленный стон. — Теперь ты точно сможешь войти… х-хватит…       Чхве Хан тяжело сглотнул, но всё же на этот раз послушался его. С пошлым хлюпом флакон был извлечён из переполненного смазкой отверстия, мускулы которого немедленно попыталось сжаться, но не смогли из-за проворно проникших внутрь трёх пальцев.       — Ты хотя бы представляешь, как тяжело мне было сдерживаться всё это время, — следом жарко выдохнул ему в затылок Чхве Хан, осторожно вставляя в него четвёртый палец и на пробу двигая ими всеми внутри. Кэйл незамедлительно выгнулся с мягким стоном. — Когда человек, которого я так сильно хочу, вот так распластан подо мной… — под тихие, протяжные вздохи удостоверившись, что все четыре пальца свободно входили и выходили, он вынул их. — Соблазняет, как изысканное блюдо, от которого нужно лишь отрезать кусочек и попробовать, чтобы узнать, какое оно на вкус…       Скользнув рукой вниз, Чхве Хан, судя по сдавленному стону, частично стянул пижамные штаны, чтобы высвободить свой член. Тут же направив его к пульсирующему отверстию Кэйла, он прижался истекающей от преэякулята головкой к нему, слегка водя ею по его дырочке.       Кэйл зажмурился, а потом и вовсе уткнулся лицом в простынь, приоткрывая рот в чувствительном стоне, когда Чхве Хан перестал его дразнить и, помогая себе рукой в направлении, мягко толкнулся вперёд.       Головка, медленно раздвигая скользкое от смазки колечко мышц, миллиметр за миллиметром, совершенно не спеша, входила внутрь. Всё сильнее отверстие поддавалось, плавно расширяясь, чтобы полностью охватить инородное тело, пульсирующе и горячо сжимаясь вокруг него.       — Х-ха… — издал тяжёлый стон Чхве Хан. — Такой узкий, — следом пробормотал он, звуча так хрипло, словно с трудом сдерживался. От ничем не скрытого желания в его голосе Кэйл задрожал всем телом. — Всегда такой отзывчивый… — с немедленной усмешкой заметил он.       — Да пошёл ты… — прикусив губу, тихо ругнулся Кэйл. Он старался звучать так, словно его не трогали заявления Чхве Хана, но это получалось с большим трудом, ведь они оба понимали, кто из них двоих сейчас сжимался на чужом члене, податливо принимая в себя миллиметр за миллиметром. — Посмотрел бы я на тебя, попробуй войти в тебя такая волына…       — Мы можем как-нибудь попробовать, — с хрипотцой выдохнул Чхве Хан, внезапно касаясь носом его шеи. Кэйл от неожиданности задержал дыхание, слегка приоткрывая рот в тихом вдохе. Словно не замечая чужой реакции, пальцы аккуратно пробежались по влажной коже, подбирая слегка закрутившиеся от пота пряди. — Я совершенно не против ощутить тебя в себе, Кэйл, — неторопливо перекинув мокрые пряди на другую сторону, мягко коснулся губами чистого участка кожи мастер меча. — Любое твоё слово — закон для меня.       Кэйл лишь чувственно выдохнул, ничего не отвечая.       Закон, закон, закон…       Чужие слова доходили до него сквозь пелену нарастающего нетерпения пополам с дурманящим наслаждением. С каждым мгновением эта смесь становилось всё острее, подогреваемая усиливающимся чувством растущего наполнения внутри него.       И всё же именно нетерпение заставило его осознать только что озвученные слова, от которых Кэйл немедленно издал крайне раздражённый звук.       Какой к дьяволу закон, если он уже давно и словами, и действиями показал, чего хочет от Чхве Хана, а этот мастер меча, вместо того чтобы действовать, продолжал его мучить своим “мечом”, словно был каким-то зелёным новичком, который впервые вставлял клинок в “ножны” и боялся надавить слишком сильно, опасаясь его сломать!       Если бы это Кэйл сейчас входил в Чхве Хана, у них бы не было таких проблем. Если бы это Кэйл сейчас входил в Чхве Хана, он бы уже давно его трахал до дрожащих ног, а не заводил такие провокационные темы. Если бы это Кэйл сейчас входил в Чхве Хана, он бы…       — Проклятье, Хан-!... — отчаянно вскрикнул Кэйл, когда член вошёл чуть больше, чем наполовину, а потом начал также медленно выходить из него. — Позже! Всё позже! — умоляюще продолжил он, чувствуя, как слезятся глаза. — Просто займись уже делом! Я больше не-!..       Кэйл так и не смог закончить фразу, тут же сорвавшись на протяжный стон, потому что Чхве Хан неожиданно толкнулся глубже, заполняя его до самого предела и плотно прижимаясь тазом к его ягодицам.       — Хан-а!.. — выдохнул Кэйл одновременно с тяжёлым, срывающимся дыханием Чхве Хана, невольно содрогаясь всем телом от дрожи, что прокатилась по нему от самого копчика до самых кончиков пальцев на руках и ногах, поджавшихся в момент толчка.       Сердце гулко забилось в ушах, а дыхание сбилось от ощущения постыдной раскрытости сзади. Простата не была задетой, но одно лишь ощущение полноценного наполнения приносило ни с чем не сравнимое чувство долгожданного облегчения.       И всё же Чхве Хан не дал ему ни секунды передышки, прежде чем с низким стоном вывел себя почти полностью, оставляя внутри лишь головку, а затем с силой толкнулся обратно.       Кэйл издал неконтролируемый вздох, его тело по инерции прижалось пахом к подушке, усиливая удовольствие сзади приятным трением спереди. Он сам не понял, как прогнулся немного в спине, чтобы ещё больше потереться о неё.       Чхве Хан это заметил.       Поэтому уже в следующий миг сильная рука обхватила его за бедро и, слегка оттолкнув, заставила Кэйла ещё глубже утонуть в подушке. Одновременно Чхве Хан сам отстранился, наполовину выходя из него.       Жаждущее наполнения чувствительное отверстие протестующе сжалось вокруг выскальзывающего члена, но вскоре мастер меча снова толкнулся вперёд, вновь направляя его себе навстречу.       Судорожный стон вырвался у Кэйла, когда он в очередной раз заскользил членом по подушке назад. Он даже не пытался ничего сказать — среди срывающихся стонов и хриплых вздохов всё равно не получилось бы ничего внятного. Ему только и оставалось, что сжимать простынь, подчиняясь ритмичным толчкам, которые попеременно дарили удовольствие то сзади, то спереди.       Чем больше росло число таких толчков, тем меньше Кэйл обращал внимание на реальность, закрыв глаза и приоткрыв рот от наслаждения. Он даже не заметил, что в какой-то момент направляющая рука Чхве Хана на его бедре исчезла, ведь увлёкшись, Кэйл перестал нуждаться в помощи, начав самостоятельно двигаться, чтобы достичь собственного освобождения.       Всё прервалось лишь на мгновение, когда Чхве Хан внезапно изменил угол, а затем с очередным толчком точно попал в простату. Из груди Кэйла тут же вырвался громкий, гортанный звук — настолько неожиданный и глубокий, что даже он сам был ошеломлён его интенсивностью.       — Хочешь больше? — когда Кэйл застыл в удивлении от собственной реакции, горячо прошептал ему прямо на ухо Чхве Хан, нависая над ним всем телом и накрывая своей ладонью руку Кэйла, всё ещё сжимающую простынь. А затем, не дав ему и слова вставить, он начал двигаться в нём ещё быстрее и сильнее, чем раньше.       Похоже, ответ был совершенно не важен.       С этого момента Кэйл уже не мог с точностью разобрать, где его собственные стоны, а где тяжёлое дыхание Чхве Хана. Всё смешалось в один вихрь ощущений, когда каждая новая фрикция точно ударяла в самое чувствительное место внутри него, дополняясь трением вперёд-назад о мягкую ткань подушки.       Кэйл мог только дышать, больше не разбираясь в том, где заканчивалось что-то одно, а где начиналось что-то другое. Он безвозвратно потерялся в удовольствии, рвано хватая ртом воздух и слыша смутные отголоски похвалы, которой осыпал его Чхве Хан.       Кэйлу нужно было только это принять. И он принимал.       С каждым новым толчком внутри становилось горячее, а между ног — мокрее. Напряжение росло, а проникновение, казалось, становилось только глубже, ведь Кэйл всё больше привыкал к осваивающему его нутро объёму.       Он чувствовал, что каждый последний толчок приближал его всё больше к краю.       — Хан-а… я… — Кэйл попытался предупредить, но голос дрожал, то и дело срываясь на стоны. — Я… я сейчас…       Чхве Хан услышал.       Его толчки стали резче и безжалостнее, каждый раз ударяя точно в простату и прижимаясь к ней так плотно, что Кэйл ощущал это всем своим существом.       Это продолжалось до тех пор, пока Кэйл окончательно не сорвался, и оргазм не накрыл его, словно мощная волна, захлестнувшая с головой, не оставляя ни единого шанса на спасение.       Всё тело напряглось, а затем обрушилось в пучину блаженства — позвоночник выгнулся в тугую дугу, а бёдра невольно подались вперёд, сильнее прижимаясь к подушке.       Горячая влага пачкала смятую ткань, пока волны удовольствия одна за другой сотрясали его. Лишь когда всё закончилось, он смутно осознал, насколько сбилось его дыхание, а пальцы, всё ещё вцепившиеся в простыню, не переставали дрожать.       — Х-хан… — попытался было заговорить Кэйл, но его голос тут же сорвался на дрожащий всхлип, когда новое скольжение по подушке пронеслось волной жара по телу.       Чхве Хан продолжал двигаться в нём, не давая ни секунды передышки, даже когда судорожные спазмы всё ещё сотрясали его тело. В конце концов, Кэйл снова не смог сдержать стона, когда его член, едва оправившись от оргазма, опять скользнул по влажной ткани, чувствительно реагируя на дополнительное трение.       Это лишь ещё больше усилило послевкусие оргазма, создавая головокружительное ощущение, будто бы он полностью потерял над собой контроль. Каждый последующий толчок, каждый звук, что вырывался из его губ, больше не подчинялись разуму — только ощущению полного неконтролируемого наслаждения, которому он не мог сопротивляться, послушно двигаясь в заданном Чхве Ханом ритме.       В какой-то момент Кэйл просто уткнулся горящим лицом в простыню, бездумно смаргивая влагу, скопившуюся в уголках глаз от переполняющего удовольствия. Приоткрытые губы, влажные от стекающей по ним слюне, жадно хватали ртом воздух, пока из горла вырывались сладкие постанывания при каждом особо удачном толчке.       Чхве Хан, то и дело опаляя его затылок горячим дыханием, даже не думал останавливаться, продолжая двигаться внутри него так же глубоко, как и прежде, доводя его до новых граней удовольствия, от которых мыслей в голове становилось всё меньше, пока она не опустела окончательно.       Лишь тогда толчки начали становиться всё более прерывистыми и сбивчивыми, пока, наконец, Чхве Хан не прижался к нему всем телом, заполняя его глубины до самого предела.       — Кэй… л… — с глухим выдохом Чхве Хан прижался мокрым лбом к его загривку в тот же миг, когда Кэйл почувствовал, как горячая жидкость стала растекаться глубоко внутри него.       Он был так сосредоточен на том, чтобы принять в себя всё до последней капли, что не сразу даже осознал, как внизу снова стало нарастать знакомое напряжение.       Лишь когда сладкая дрожь пробежала по позвоночнику, а перед глазами всё поплыло, Кэйл наконец признал поступающую волну наслаждения — жаркую, пробирающую до кончиков пальцев, спровоцированную ощущением пылающего наполнения, которого становилось в нём всё больше.       Поддавшись неожиданному порыву, он громко застонал, беспомощно изливаясь в подушку вновь. Хотя на этот раз вышло совсем немного, быстро смешавшись с уже липкой влажностью на ткани, ощущение ошеломления не стало от этого менее ярким. В то же мгновение ритмичные спазмы плотно охватили всё ещё пульсирующий в нём член, вынуждая Чхве Хана хрипло выдохнуть и вплотную прижаться к нему со спины.       Под тяжестью его веса Кэйлу оставалось лишь безвольно замереть, пока остаточные судороги продолжали сотрясать его тело. Он чувствовал, как последние горячие струи спермы заполняют его изнутри, а сам, всё ещё не придя в себя, продолжал бессознательно вжиматься своим измождённым, израсходованным членом в безвозвратно испорченную подушку.       Тяжёлые вдохи и выдохи заполонили комнату.       Когда всё закончилось, дыхание у них обоих было настолько сбитым, что никто даже не пробовал прервать установившуюся между ними тишину, просто стараясь отдышаться.       Кэйл не только не пытался заговорить — в его голове вовсе не осталось мыслей. Он просто закрыл глаза и размеренно дышал сквозь приоткрытые губы, стараясь унять учащённо бьющееся сердце. Чхве Хан не отставал, прижимаясь к нему так плотно со спины, что громкое биение его сердца, казалось, передавалось Кэйлу, резонируя с его собственным, гулко отдающимся в ушах.       Это настолько увлекло его, что, сам того не замечая, он начал подстраиваться — под глухой стук чужого сердца, под тёплое, чуть прерывистое дыхание у себя за спиной. И чем спокойнее становился Чхве Хан, тем ровнее дышал сам Кэйл, а сердце билось всё тише и спокойнее, вызывая в нём чувство редкого умиротворения.       Способствовало этому состоянию и тело, гудевшее от медленно расходящейся по расслабившимся мышцам приятной неги, оставляющей после себя томную тяжесть и едва уловимое покалывание повсюду.       В любой другой день, он бы так и уснул от подобного расслабления, но член, уже не такой напряжённый и уютно устроившийся внутри Кэйла, внезапно зашевелился, явно намереваясь покинуть гостеприимное отверстие.       Кэйл издал тихий, протестующий звук, когда чувствительные стенки тотчас же заныли, обхватывая непослушный член чуть сильнее.       — Ты сегодня довольно капризный, — с хрипотцой выдохнул Чхве Хан, послушно застывая в нём.       — Нет, просто… — тяжело сглотнул Кэйл. — Не выходи пока… Я не готов…       Чхве Хан задумчиво промычал, мягко поглаживая его костяшки пальцев под своей ладонью, вызывая в нём тут же инстинктивную дрожь.       — Кажется, разлука на пару недель делает тебя чувствительнее обычного…       — А тебя болтливее обычного, — слабо огрызнулся в ответ Кэйл.       — Ну, я действительно скучал, — не стал оспаривать мастер меча, мягко усмехнувшись. — Знаешь, даже не просто по занятию любовью с тобой. По самому тебе тоже…       — Похотливое ты животное, — беспомощно выдохнул Кэйл, когда член, словно по команде, с интересом дёрнулся внутри него при упоминании о сексе. — Не смей признаваться мне в любви, когда ты так глубоко находишься во мне. Ты не думаешь сейчас ни о чём, кроме своего члена в моей заднице.       — О, но я люблю твою задницу, — не особо задумываясь, пробормотал ему куда-то в шею Чхве Хан. — Она мягкая и упругая. Её очень приятно сжимать в руках…       Кэйл не знал смеяться ему или плакать с того, как искренне это прозвучало.       Ему также не хотелось думать о том, что его заднице признались в любви отдельно от него самого.       — Проклятье, покинь моё тело немедленно, — так и не найдя ответа, смущённо прошипел он.       — Разве ты не говорил, что всё ещё слишком чувствительный? — с улыбкой напомнил ему Чхве Хан.       — Я им перестал быть после твоих слов, — заупрямился Кэйл, не желая признавать чужую правоту. — Всё. Бал завершён. Выходи.       — Но я был бы не против ещё немного задержаться, — оставив едва ощутимый поцелуй на его коже, негромко протянул мастер меча. — Знаешь, как-то один молодой господин мне говорил, что я очень хорош в танцах. Прежде чем меня прогонять, может, тебе стоит обдумать идею станцевать со мной ещё раз?       Кэйл с ужасом осознал, что его лицо стало краснеть. Он не мог поверить, что Чхве Хан сумел так всё извратить — в том его комплименте не подразумевалось ни грамма пошлости!       — Настолько мне известно, тот молодой господин имел ввиду совершенно другой вид танцев, — возмущённо процедил сквозь зубы он. — Ты, должно быть, этого не понял и переоценил своё мастерство!       — Разве это не лишний повод доказать обратное? — позабавлено усмехнулся Чхве Хан, смещаясь чуть выше, чтобы коснуться губами его уха. — Или, как минимум, улучшить то, в чём я недостаточно хорош, — слегка понизив голос, вкрадчиво предложил он.       Кэйл сдавленно ахнул, когда мастер меча плавно толкнулся в него обратно. Несмотря на то, что собственный член заинтересованно дёрнулся, это также спровоцировало нежелательное трение о подушку, заставившее его слегка поморщиться.       Дело было даже не в повышенной чувствительности — просто сейчас, когда он немного успокоился и пришёл в себя, ощущение влаги в районе паха и живота становилось неприятным.       — Может быть, попозже, — неохотно вздохнул Кэйл. — Не в этом беспорядке, что мы с тобой устроили…       — Так ты всё-таки вспомнил об этом? — со смешком заметил Чхве Хан. — Обычно ты начинаешь жаловаться намного раньше, — мягко добавил он, всё-таки начиная выходить из него.       Кэйл смущённо нахмурился, когда член стал медленно покидать его отверстие, оставляя после себя тянущую пустоту. Каждый миллиметр движения вызывал в нём едва заметное подёргивание расслабленных стенок, которые цеплялись за ускользающее тепло, будто не желая отпускать.       — И ты, естественно, решил этим воспользоваться, чтобы уговорить меня на новый раунд, — в попытке отвлечься от этого постыдного ощущения, проворчал он. — Тебе руку в рот не клади — откусишь…       — Признаться честно, кости не особо входят в мой рацион, — убрав ладонь с его руки, Чхве Хан скользнул ниже, проведя подушечками пальцев по бедру, прежде чем с явным удовольствием сжать его. — Мясо повкуснее находится немного ниже, разве ты не знал?       Словно в подтверждение, он тут же разжал и снова сжал упругую плоть бедра, будто проверяя, насколько удобно она ложилась в его ладонь.       — Что ж, если ты и дальше будешь раз за разом откладывать самый сочный кусок на потом, то можешь не рассчитывать на добавку, — искренне пообещал Кэйл, когда мастер меча остановил движение, оставляя внутри него одну лишь головку, чтобы заняться своим баловством.       — Ну, нет, так не пойдёт, — тут же тихо усмехнулся Чхве Хан. — Мой аппетит ещё не удовлетворён… — выдохнул он, с пошлым, хлюпающим звуком полностью покидая его тело.       Кэйл невольно задрожал, когда головка исчезла, оставив за собой лишь ощущение непривычной пустоты. Колечко мышц, привыкшее к наполнению, тут же попыталось сжаться в попытке вернуть утраченное — но вместо этого по внутренней стороне бедра медленно скользнула горячая струйка, предательски напоминая о том, насколько глубоко мастер меча был в нём всего несколько секунд назад.       — Хм, — издал задумчивый хмык Чхве Хан, присев позади Кэйла, который всё ещё лежал развалившись вдоль подушки, которая приподнимала его задницу чуть выше всего остального.       Мгновенно почувствовав себя неловко от мысли, каким растраханным он мог выглядеть сзади, Кэйл быстро перекатился с подушки на постель, укладываясь на спину и сгибая в колене ближнюю к мастеру меча ногу, чтобы прикрыться от его взгляда.       — Ты действительно считаешь, что тебе есть ещё что скрывать от меня? — с мягкой усмешкой спросил Чхве Хан, небрежно подтянув до бёдер ранее спущенные до колен штаны. — Кажется, только за сегодня я изучил тебя достаточно хорошо.       Кэйл негромко фыркнул, заводя руку за голову.       — Нет, но я не собираюсь дразнить голодного пса, — чуть дёрнул уголком губ он, ловя на себе откровенно разглядывающий взгляд. — Ты меня съешь, а потом снова потребуешь добавки. Проходили уже.       Глаза Чхве Хана слегка потемнели, когда он заметил, что Кэйл не только не собирался завязывать халат, но даже не поправил сползший с плеч ворот, съехавший за время их занятий любовью настолько, что обнажал его плечи, услужливо создавая ещё больше пространства для поцелуев.       По правде говоря, с тем, как много частей тела оставались открытыми, уже нельзя было сказать, что халат хоть что-то прикрывал — скорее, он нарочно открывал больше, чем скрывал, будто провоцируя мастера меча на ответные действия.       — О, нет-нет, — растянул губы в ухмылке Кэйл, когда Чхве Хан двинулся вперёд, чтобы нависнуть над ним. — Сначала уборка, потом — всё остальное, — уперевшись тому в грудь свободной рукой, дразняще добавил он. — Я не собираюсь чем-либо заниматься с тобой, пока всё в таком виде. Слишком грязно.       — Не думал, что мы занимаемся чем-то чистым, — издал смешок Чхве Хан, когда чужие пальцы скользнули с его груди на лицо, проводя ими по его щеке. — Хм… — не дожидаясь ответа, он повернул голову, прижался губами к подушечкам пальцев и лениво их лизнул.       — Что ты… — начал было говорить Кэйл, но остановился на полуслове, почти сразу отдёргивая руку от его рта, слегка краснея. — Хан! Я же сказал, что не сейчас!       — Что-то не так? — нагло поинтересовался Чхве Хан, наслаждаясь смущённо уставившимся на него Кэйлом. — Ты сам сказал, чтобы я занялся уборкой. Подумал, что было бы неплохо начать с тебя.       — Пф! Уж лучше бы начал с себя, — негромко фыркнул Кэйл, демонстративно опуская глаза вниз, чтобы указать на мокрое пятно в районе паха на штанах мастера меча. — Сними их уже. От одного только вида становится неловко.       — Ну, если уж даже неловко, то я точно должен с этим что-то сделать, — усмехнулся Чхве Хан, выпрямляясь и, наконец, переставая нависать над Кэйлом. Он неторопливо встал с кровати, одной рукой отводя в сторону полог, а другой ловко стягивая с себя штаны. — Что-нибудь ещё, молодой господин? — переступив упавшие на пол штаны, услужливо поинтересовался он, оставшись совершенно голым посреди комнаты.       Кэйл на мгновение растерялся, засмотревшись на подтянутое, крепкое тело, красиво подсвеченное тенями от ночника. В таком освещении многочисленные шрамы были сглажены, оставляя только мягко подчёркнутые изгибы рельефных мышц, натренированных годами сражений и тренировок.       — Нам… — он запнулся, но быстро пришёл в себя. — Определённо стоит убрать постельное бельё.       — Ах, да, — скользнул взглядом по постели Чхве Хан. — Она ведь вся в сперме. В смазке. В поте, — неторопливо перечислил он, а потом зацепился взглядом за кое-что конкретное и его губы тронула усмешка. — Подушка вся в тебе, а простыни в том, что из тебя вытекло…       У Кэйла перехватило дыхание от столь бесстыдных слов.       — Да и с тебя, в общем-то, всё ещё капает, верно? — довольным тоном заключил он, заметив реакцию на свои слова. — И ты поэтому стараешься особо не шевелиться, я прав?       — Честно, не хочу ничего слышать об этом от тебя, — стыдливо прикрыв глаза, со вздохом пожаловался Кэйл. — Сам же решил влить в меня чуть ли не целый флакон. Вот и убирайся теперь.       — Ты прав, — не стал упрямиться Чхве Хан, послушно соглашаясь. — Похоже, я должен взять ответственность за то, что натворил.       — Хм?       Кэйл внезапно насторожился — а как же слова о том, что по-другому было никак, ведь он был абсолютно не разработан? Обычно эта тема всегда скатывалась в подобное.       Как-то подозрительно легко Чхве Хан согласился.       Из интереса Кэйл приоткрыл один глаз, но никого не увидел на том месте, где секунду назад стоял мастер меча.       — Меня ищешь? — раздалось с противоположной стороны кровати.       Кэйл резко повернул голову, но не успел даже толком ничего сказать, как полог с его стороны бесцеремонно откинули.       — Ч-что.. Хан! — ошеломлённо вскрикнул он, когда Чхве Хан без лишних слов подхватил его под колени и спину, легко поднимая с кровати. — Что ты задумал?! Положи меня обратно!       Чхве Хан лишь тихо рассмеялся.       — Ну, я не смогу убрать простынь, если ты продолжишь на ней лежать, — мягко заметил он.       — Вот только не заговаривай мне зубы, — раздражённо фыркнул Кэйл и, не зная, куда деть руки, всё-таки обвил ими шею мастера меча. — Я же вижу, что ты меня куда-то несёшь.       — Просто решил, что грех не совместить приятное с полезным, — невозмутимо отозвался Чхве Хан. — Всё равно бы пришлось идти в ванну… хотя, признаться, тебе нужнее, — добавил он, опуская на Кэйла многозначительный взгляд.       Лицо Кэйла тут же бросило в жар, когда до него дошло, на что именно ему намекали. Пока он лежал, это ощущалось приглушённо, почти неощутимо, но стоило оказаться на руках у Чхве Хана, как между ног тут же потекли тёплые струйки оставшихся в нём жидкостей.       Было бы неудивительно, если бы по пути в ванную на пол упало несколько капель — и, судя по взгляду Чхве Хана, именно так и произошло.       — П-прекрати так смотреть, — смущённо нахмурился Кэйл, чуть крепче сжимая руки. — Я, вообще, мог бы и сам дойти. Без твоей помощи…       — Конечно, мог. Ты всего лишь хотел ещё немного полежать, — нежно усмехнувшись, послушно согласился Чхве Хан. — Поэтому я взял на себя смелость отнести тебя, чтобы ты не утруждался и дальше отдыхал, — ловко приоткрывая ногой дверь в ванную, дразняще протянул он.       Кэйл почувствовал лёгкую неправильность, словно ему просто говорили то, что он хотел бы услышать. Однако он решил это проигнорировать, отводя взгляд от лица мастера меча и утыкаясь щекой ему в грудь.       — Раз уж взялся за дело, то и воду не забудь пустить, — чуть приглушённо добавил он, краем глаза замечая, как магическая подсветка среагировала на чужое присутствие и осветила мягким приглушенным светом ванную комнату.       В такие моменты он был рад, что вложился в магические приблуды во время реставрации особняка. В старой ванне всё было чуть более устаревшим, не таким удобным.       — Мм, верно. Вода, — негромко промычал Чхве Хан, осторожно усаживая его на тёплую плитку, специально выложенную не только вокруг, но и на дне неглубокой ванны, выбитой в полу, чтобы даже пока вода набиралась, не было холодно там сидеть. — Подожди немного здесь.       Кэйл с тихим вздохом позволил себе опустить ноги в пока что пустующую ванную. Ощущение влажности между бедёр только усилилось, когда он присел. К счастью, на нём всё ещё был халат, поэтому всё, что из него вытекало, пачкало только ткань, но это всё равно вызывало у него лёгкое беспокойство, из-за которого он не знал, куда себя деть.       Попытавшись расслабиться, Кэйл завёл руки назад, опираясь на них. В этот момент тихо зажурчала вода и комната стала заполняться лёгким паром.       — Постой, — запротестовал он, когда Чхве Хан бесшумно подошёл к нему с мокрым полотенцем в руках и присел напротив него в самой ванне, начавшей медленно заполняться тёплой водой. — Можешь пока убраться в спальне. Я как раз всё закончу, а ванная наполнится и ты сможешь присоединиться ко мне.       — Побалуй меня, — отрицательно качнул головой Чхве Хан, уверенно ложа руку на его колено. — Поменять постель я всегда успею, а вот провести время с тобой — нет.       Кэйл сглотнул, чувствуя в груди лёгкую робость при взгляде на ставшего перед ним на колени мастера меча. В постели, когда всё происходило в полутьме, было намного легче расслабиться. Сейчас, когда всё происходило при куда большем количестве света, а они находились лицом к лицу, поддаться на уговоры становилось тяжелее.       — Ты напомнил мне, что я всё ещё не знаю, сколько сейчас времени, — отвёл взгляд он, не соглашаясь напрямую, но и не отрицая. — Ты опять закрыл шторами все окна…       — Разве это так важно, когда Ганс всё равно придёт в нужный момент, чтобы разбудить нас? — тихо усмехнулся Чхве Хан, скользя рукой ко внутренней части его бедра, слегка отводя ногу в сторону. — Просто не думай о времени.       Кэйл чувственно выдохнул, когда губы прижались к его колену, оставляя лёгкий поцелуй на коже. Не думать о времени… звучало всегда так хорошо.       — Как насчёт того, чтобы просто расслабиться и получить ещё чуть-чуть удовольствия? — пробормотал Чхве Хан, проводя свободной рукой снизу вверх по задней части голени его другой ноги. — Кажется, ты был достаточно напряжён прошлым вечером, когда я вернулся, — напомнил он, останавливаясь на сгибе его колена, а затем начиная приподнимать его ногу выше.       — Возможно, я действительно слегка утомился, — медленно прошептал Кэйл, прежде чем взглянуть из-под полуопущенных ресниц на Чхве Хана, удобно расположившегося между его ног.       — Земли Хенитьюз большие и плодотворные, — одобрительно промычал Чхве Хан, прижимаясь щекой к его колену и укладывая его другую ногу себе на плечо. — Нет ничего постыдного в том, чтобы признаться, что ты немного устал.       — Хорошо… — Кэйл слегка облизнул пересохшие губы, тут же замечая, как чужой взгляд потемнел, внимательно проследив за мелькнувшим языком. — Тогда останься рядом и позаботься обо мне... Я не возражаю.       Времени у них действительно было ещё очень много. ***       Уже устроившись в чистой постели, будучи переодетым в новый халат и полностью удовлетворённым, Кэйл лежал головой на руке Чхве Хана и задумчиво обводил пальцем большой диагональный шрам на его груди.       Приятная тишина, установившаяся между ними, расслабляла.       — Что тебе снилось, что ты так крепко спал? — внезапно прервал её Кэйл, вспомнив о том, что его заинтересовало не так давно.       — Мн… — мягко выдохнул ему в макушку Чхве Хан. — Пустяки.       — Это не пустяки, если ты спал, как убитый, — не согласился с ним Кэйл. — С тобой что-то не так? Ты хорошо чувствуешь себя в последнее время? — хмуро спросил он, а потом чуть напрягся. — Раны, что тебе оставил тот ублюдок, не беспокоят?       — Тссс… всё в порядке, — успокаивающе пробормотал Чхве Хан, рукой проведя по его волосам. — Не вспоминай. Всё в прошлом.       — Тогда в чём проблема? — немного сбавив обороты, но всё также настаивая на своём, недовольно проворчал Кэйл. — Неужели тебя так измотала эта роанская императорская белка? Он тебя что — заставил гонять по публичным мероприятиям, снова воспользовавшись тем, что меня не было рядом?       Чхве Хан не сдержался, издав пару смешков, когда речь зашла об Альберу.       — О, да ладно? Я угадал? — с досадой вздохнул Кэйл. — Проклятье, Хан, я же уже говорил тебе: не соглашайся на его уговоры. Люди уже должны перестать полагаться на героев. Тем более, что ты более, чем достаточно выполнил свою роль перед ними, — перейдя на новый шрам на груди мастера меча, на этот раз напротив сердца, раздосадованно стал отчитывать его он. — Знаешь, все эти попытки надавить тебе на жалость — это просто подло. Он же буквально пользуется твоим присутствием для поднятия собственной репутации в глазах простого народа. Не понимаю этого… ведь и без того уже император — куда ему ещё больше славы? Жадная до чужого внимания белка… — чем больше Кэйл об этом думал, тем сильнее мрачнел. — Я свяжусь с ним этим вечером и испорчу ему ночь. У меня точно есть парочка дел, которые я мог бы ему передать под видом срочных…       — Всё-всё, не заводись, — усмехнувшись, перебил его Чхве Хан. — Меня никто и ни на что не подбивал. И я сам ни на что не соглашался, потому что знал, что ты будешь ругаться, — миролюбиво добавил он, когда Кэйл воинственно вскинул голову, чтобы смирить его пронзительным взглядом. — Серьёзно, мне просто приснился сон.       — Сон? — недоверчиво переспросил Кэйл, выразительно выгибая бровь. — И что же это был за сон, из-за которого ты не хотел просыпаться? Теперь мне любопытно.       — Настойчивый, — с улыбкой пробормотал Чхве Хан. — Ну, на самом деле это не был особо важный сон. Просто немного необычный, — следом протянул он, снова касаясь рукой головы Кэйла и укладывая его обратно на своё плечо, когда тот поддался. — Мне снилась встреча с семьёй.       — О, — Кэйл чуть насторожился. — Так тебе снова снилась Мэдия и деревня Харрис? Ты говорил, что уже давно не видел таких снов…       — Нет, в этот раз бабушки не было, — зарываясь пальцами в красных локонах и слегка поглаживая чужую макушку, рассеянно пробормотал Чхве Хан. — И других жителей деревни тоже. Однако там была моя первая семья.       — Вот как… — едва слышно выдохнул Кэйл, послушно возвращая голову на плечо под лёгким нажимом чужой руки. Он боялся, что кошмары вернулись, но, похоже, это было не так. — И какими они тебе снились?       — Помнишь, я говорил, что больше не помню их лиц? — дождавшись утвердительного мычания, Чхве Хан продолжил. — Кажется, этой ночью я вдруг вспомнил их.       — Действительно? — искренне удивился Кэйл. — Постой, но разве это не отличная новость? Теперь мы можем по-твоему описанию сделать картину, чтобы ты больше их не забывал, — слегка оживился он. — Я сегодня же позову мастера, пока ты ничего не забыл и… ох, — пауза. — Я ведь разбудил тебя… — неуверенно протянул Кэйл. — Ты… ты ведь их ещё помнишь?       — Не переживай, — слабо усмехнувшись, успокоил его Чхве Хан. — Я помню весь сон в деталях. Могу даже рассказать о чём он был, — ласково предложил он, почувствовав перемену в чужом настроении. — Тогда мы разделим эти воспоминания и, даже если я о чём-то забуду, ты мне напомнишь об этом.       Кэйл замер после его предложения, а потом легонько кивнул.       — Наверное, начну с того, что в том сне были не только мои родные, но и ты.       — Я? — в недоумении повторил он.       — Да-да, ты, — со смешком отозвался Чхве Хан. — Я привёл тебя в наш семейный дом, чтобы познакомить с моими родственниками. Кажется, это был какой-то праздник, потому что помимо моего брата и родителей, там были даже бабуля и дед.       — И как же они меня восприняли? — осторожно поинтересовался Кэйл, вновь продолжив водить пальцем по шрамам на теле мастера меча.       — Ну, мать сразу же стала причитать, что ты слишком худой и тебя срочно нужно откормить, — дразняще протянул Чхве Хан, в отместку наматывая на палец один из его локонов.       — О, во имя всех святых, — устало простонал Кэйл. — Что мать, что сын… видимо желание кого-то откормить в вашей семье передаётся по наследству.       Чхве Хан негромко рассмеялся.       — Не смейся, — проворчал он, обвиняюще ткнув пальцем мастеру меча в грудь. — Давай уже рассказывай про остальных. И не медли.       — Хорошо, молодой господин, не буду, — ухмыльнулся Чхве Хан, получив в ответ очередной тычок, вызвавший у него лишь ещё один смешок. — Хм, что же там было… — протянул он задумчиво. — Ах, да. Пока мама активно засыпала тебя вопросами, отец подошёл ко мне, похлопал по спине и сказал, что у меня хороший вкус. Кажется, ты ему очень понравился.       — Пхм, ещё бы! — едва слышно фыркнул Кэйл, игнорируя разливающееся в груди тепло от этих слов. — А брат? — следом полюбопытствовал он.       — Тебе это понравится, — иронично предупредил его Чхве Хан. — Он сказал, что всегда знал, что от такого хорошего парня, как я, нужно было ожидать какой-нибудь подвох и вот, наконец, выяснилось, что мне нравятся парни.       На этот раз Кэйл сам издал несколько смешков.       Он уже знал, что в тех местах, откуда был родом Чхве Хан, однополые отношения не считались чем-то обыденным, как у них, поэтому обвинение прозвучало на редкость выразительно.       — Так и знал, что тебя это развеселит, — с улыбкой пробормотал мастер меча. — Кстати, ты был одет совсем не так, как обычно. Честно говоря, я бы даже назвал твой наряд довольно странным — весь сон не мог поверить, что ты носил форму моей школы.       — Правда? — заинтересовался Кэйл. — Она так сильно отличается от моего гардероба?       — Это совершенно другой стиль, — последовал незамедлительный ответ.       — Если я позову портного, ты сможешь объяснить, как это должно выглядеть?       — Да, наверное, — медленно ответил мастер меча.       — Значит, помимо художника, тебя скоро будет ждать встреча с портным, — удовлетворённо заявил Кэйл. — Можешь спросить мои размеры у Ганса, если не знаешь их сам.       — Хочешь сказать, что наденешь то, что я скажу им сшить? — с какой-то непонятной интонацией уточнил Чхве Хан.       — Конечно. Почему бы и нет?       — О, — выдохнул мастер меча ему прямо в макушку. — Это интересно.       — Знаешь, ты мог бы даже без сна сказать, что хочешь меня увидеть в вашей школьной форме, — чуть нахмурился Кэйл. — У нас же нет недостатка в средствах, чтобы сделать парочку нарядов из твоего мира. Мне и самому будет интересно их примерить, если они такие другие.       — Моя вина, — послушно согласился Чхве Хан. — Как-то не подумал о том, что ты мог бы быть в таком заинтересован.       — Ну, теперь ты знаешь, — хмыкнул Кэйл. — Главное не забудь впредь.       — Поверь мне, — усмехнулся мастер меча. — Такое я точно не забуду.       Кэйл чуть повёл плечами.       — Так что там с продолжением? Ты ещё не рассказал мне про остальных, — напомнил он, спускаясь пальцем по линии чужого пресса к животу и оглаживая неровные края очередного шрама.       — Ах, это… кажется, я был слишком неприличным, разглядывая тебя, — со смешком признался Чхве Хан. — Я это понял, когда подошла бабуля и отчитала меня, потому что “невежливо так пялиться на людей, даже если это мой возлюбленный”, — мягко процитировал её слова он. — Дедушка же рассмеялся и попросил её простить меня, ведь в этом я пошёл в него. Бабуля не согласилась с ним, потому что учить меня вести себя воспитанно всё равно следовало, даже если это наследственная черта.       — Похоже, хоть у кого-то в вашей семье есть чувство такта, — с лёгкой усмешкой заметил Кэйл. — Надеюсь, её одной там достаточно, чтобы сдерживать всех вас остальных.       — Вполне возможно, — не стал спорить Чхве Хан. — Но думаю, даже она могла бы не найти слов, увидев, как кое-кто в конце сна с серьёзным видом пересаживается ко мне на колени и всячески демонстрирует, что десерт его интересует куда меньше, чем я.       На мгновение Кэйл лишился всяких слов.       — Что… что за бесстыдные фантазии! — растерялся он, резко поднимая голову, чтобы посмотреть мастеру меча в глаза. — Ты не серьёзен!       — Ну, я тоже слегка удивился, когда это произошло, — с дразнящей улыбкой протянул Чхве Хан, наслаждаясь чужой реакцией. — Но этого бы не было, если бы кое-кто не стал тереться об меня в реальности, посылая моей фантазии импульсы…       — Не приписывай мне свои импульсы, — смущённо шикнул на мастера меча Кэйл. — Это ты не умеешь держать себя в руках и умудряешься развратить даже самый приличный из всех возможных снов!       — Ну, между этим событием и началом сна было ещё много приличного, — негромко рассмеялся Чхве Хан. — Но мне очень не хотелось забыть именно этот фрагмент, потому что такого десерта в моей жизни ещё не было.       — Ты безнадёжен, — фыркнул Кэйл, хмурясь и отводя взгляд. — Тебе же даже не нравится сладкое.       — Всё зависит от типа десерта, — нежно усмехнулся мастер меча, потянувшись свободной рукой к его лицу и медленно проведя пальцами по скуле. — Например, тот, что был во сне, явно уступал тому, который ждал меня в реальности.       Поймав момент, когда Кэйл притих, ошеломлённый его словами, он обхватил его подбородок, чуть приподнял его лицо и сам склонился ближе, выдыхая прямо в губы:       — Кажется, этот десерт пришёлся мне особенно по вкусу.       И он был просто восхитительным.