Двенадцать дней Рождества

- Раф! РАФ, ТВОЮ ЧЕРЕПАШЬЮ МАТЬ! - Брызжет слюнями Дон, влетая вечером на кухню и застав троих братьев за ужином. Лео оборачивается сначала на Рафа и молча задает вопрос глазами. Однако глаза Рафа в ответ выглядят как два цента, а рот кривится в непонимании. - РАФ! НЕ ОСТАВЛЯЙ СВОЁ БАРАХЛО У МЕНЯ В ЛАБОРАТОРИИ! - И с этими словами огромная белая корзина с грохотом ставится на середину стола. Раф на такой жест убийственно стреляет взглядом в Дона и старается держать себя в руках. - Это не моё, кретин, - максимально спокойно выдает бунтарь и пододвигает корзинку к себе ближе, - прочитать записку на ней не мог? Она же как бельмо на глазу торчит. Развернув голубую картонную открытку, Раф шевелит губами, читая послание. А затем усмехается и качая головой, двигает корзинку к Лео. - Это твоё, Бесстрашный, - с яркими желтыми глазами веселится Раф, - кто-то явно заботится о том, с кем ты будешь спать в следующем году. Нахмурившись, Лео придвигает корзину вплотную и заглядывает внутрь. Восторженный писк ему удается сдержать, а вот выражение лица подделать Лео не успевает. Внутри лежат флисовые спальные толстовка и штаны, свечи и арома-палочки для медитации, согревающий крем для рук, маска и наушники для сна. - Уооооу, да ты счастливчик, старший братец, - удивленно поздравляет его Майки и хлопает по плечу, - Санта хорошо постарался, раз узнал о твоей проблемной комнате. И Лео знает, что Микеланджело прав. Очень редко в комнате Лео сбоило отопление и старшему приходилось среди ночи перемещаться досыпать на диване. Однако лидер никому не говорил про закончившиеся запасы свечей и арома-палочек. Что за Санта решил проверить его комнату? Из-за этого у Лео внутри возникают двоякие ощущения. С одной стороны, если Санта кто-то из братьев (он надеется на Рафаэля), им он может простить проверку его комнаты на наличие похожих вещей. Но если это Эйприл или не дай боже Кейси, Лео будет молиться о том, чтобы эта парочка догадалась попросить его братьев. Ведь некоторые его шкафчики полны секретов, о которых не стоит никому знать. - Кем бы ни был мой Санта, я очень ему благодарен, - тепло улыбается Лео, разворачивая лицо к Рафу, в надежде поймать хоть какой-нибудь знак, оповещающий, что его Санта - это Рафаэль. Лицо Рафа остается непроницаемо-позабавленным. И только глаза сияют ярче, когда он встречается взглядом с глазами Лео.