Кривуля

      В приюте “Воронье гнездо” ещё никогда не было весёлого, незапятнанного кровью и счастливого празднования Нового года. В этом тёмном, скрытом во мраке месте всегда ощущается холод, от которого мурашки бегают по телу. Самым светлым местом по сей день считаются статуи основателей этого приюта, созданные несколькими мастерами-скульпторами. Статуя Нила Джостена стоит уж очень давно в прекрасном уголке, засаженном цветами, и всегда выглядит прекрасно, в любое время года. Рядом чуть позднее возвели такую же архитектуру второго основателя, Эндрю Миньярда, она была сделана теми же мастерами, из того же материала, лишь чуть ниже статуи стоящей рядом. Они по задумке являлись и памятниками людей, принёсших в мир уголок счастья. На большой, специально выделенной для них, поляне стоят символы приюта, принëсшие счастье детям, оставшихся один на один с миром без проводника, способного изменить их дальнейший путь, облегчить хоть на каплю. Сейчас приюту сменили название, теперь это логово ворон, а не «Свет и мечты», дающее понять, что здесь вы найдете новый дом, новые знакомства, вам станет легче. Раньше стены не были такими тёмными, а потолки не грозились упасть на головы маленьких детей, отправленных на произвол судьбы. Детские мечты теперь разбиваются об эти стены и потолки, об эту коробку, скрывающую яркие лучи солнца, зимнего солнца, совсем не согревающего, но такого приятного глазу. Конечно, можно выйти на улицу, но про ребëнка легко могут забыть, заперев двери приюта, тем самым закрыв путь обратно. Сейчас дети совсем не похожи на мягкие лучистые подобия солнышек, улыбающиеся всем и вся, их потухшие взгляды напоминают людей, утративших силы бороться, сражаться за ждущее впереди счастья, так и предлагая упасть в такие близкие руки тьмы и забыть. Просто забыть, раствориться в этом и никогда не вспоминать.       Кевин Дэй попал сюда по несчастливому стечению обстоятельств, он не мог и представить, что его любимая мама так быстро уйдёт, не дав подготовиться к своему уходу, разбив вдребезги, не давая шанса собраться воедино. Каждый вечер детям рассказывали искажённые истории о создателях этого приюта, утверждая, что название не менялось с самого начала. За неисполнение задач, полученных от господина Тетцуджи, тростью Кевин получает почти ежедневно по своим маленьким частям телам, таким как, руки и ладошки, ноги, спина. Иногда доходит до того, что его просто толкают с лестницы вниз, заставляя кубарем скатиться, получив другие травмы.             Медпункт всегда встречает своим запахом фенола, хоть это и не больница, но обрабатывают здесь точно так же. От этого запаха Дэй хочет убежать и не возвращаться, но ноющие конечности нетерпеливо напоминают о себе, ударяя лицом в реальность. Медик этого приюта почти с объятиями встречает мальчишку с тёмной копной волос. Своими зелёными опечаленными глазами он смотрит на врача, сидящего в своём кресле у стола, теряя всякий настрой. – Можно я просто уйду? – поинтересовался мальчишка, опуская голову и пряча руки, чтобы врачу не было к чему привязаться. Но как бы не хотел Кевин, для того тут и сидит этот терпеливый мужчина – видеть и решать проблемы. – Нет, Кевенок. Иди сюда. – подозвал врач, мягко улыбаясь. Кивнув, мальчишка медленно подходит к нему, присаживаясь на стульчик, всегда стоящий рядом. Так врач мог видеть маленького поситителя перед собой. – Расскажи мне, что случилось сегодня. – Он смотрел в глаза ребёнка, держа руку над его головой, намекая. Когда Кевин кивнул, то он положил свою руку на тёмную макушку, массажируя её. – Ничего особенного. – Ты же знаешь, Кевенок, что твоя правда, – на этом слове медик сделал кавычки свободной рукой, – из твоих уст звучит всегда фальшиво. – После этого настрой мальца совсем разрушился. – Просто упал с лестницы, Ри. – «Меня снова столкнули с лестницы». – Как же ты так неаккуратно? – Конечно, его словам Ри не поверил, здесь всё так же читалась ложь. – Раз уж мы разобрались с причиной, давай уладим последствия. Они просидели в кабинете недолго, Кевин хотел побыстрее уйти к себе в комнату, где его сосед, Жан, ждал его, возможно, Дэй просто хотел в это верить. – Кевс, помнишь про Новый год? – Жан появился здесь относительно недавно, потому ещё не знал о праздновании этого дня здесь, но судя по рассказам, услышанным Кевином, у него жизнь не была лёгкой, тут он пока что верит в чудо. – Конечно. Ты написал письмо? Если его положить под подушку, то тебе гарантированно подарят то,что ты хочешь. – ничего не подарят, Дэй повторил те же слова, что постоянно твердят воспитатели. Кевин увлëкся разговором со своим соседом, забывая о следующем годе, поружаясь в новогоднюю атмосферу на краткие мгновения. Время близилось к ночи, предвещая конец года, а Кевин этого не желал, его Новый год проходит совсем невесело. Всë время здесь кормят враньём, возможно надеясь на веру им, хоть для этого они абсолютно ничего не делают. Он вышел на прогулку, где снова остановился у статуй, которые останутся в его сердце на всю жизнь, он также не верил, что они были именно такими, как представляют их. – В этом году я буду не один, со мной будет Жан! – тепля надежду на изменения, весело поделился Кевин со статуями, будто разговаривал со своими родителями, рассказывая им планы или свершения за день.       Кевин очень часто проводил время у этой архитектуры, украшающей территорию приюта, он мог рисовать почти весь день, показывая это бездушным силуэтам, а мог рассказывать факты по истории, которые узнал за день. Сегодня он хотел провести с неживыми статуями начало нового года, а потом вернуться к Жану и не дать его надежде на счастье здесь разбиться. – Нам говорили, что желание нужно написать на листочке, а потом класть под подушку, но здесь подушек нет… – не став договаривать, он достал маленькую смятую бумажку, похожую больше на огрызок от нормального листа, и ручку, которой написал своими кривыми буквами своë желание. Время всё приближалось, не желая останавливаться и на мгновение, а Кевин, переполненный чувствами, скрытыми в нём, и эмоциями, сидел на коленях в достаточно лёгких штанах на снегу, придерживая рукой без перчатки листик. С его глаз начали капать слезы от переизбытка всего, было слишком тяжело и неприятно, слишком много. Всего чересчур много. Когда капля упала на памятную зону, намочив исписанный кусочек бумаги, лежащий на этой зоне, время на часах уже перебежало одиннадцать часов, напоминая, что остался битый час до нового. До Нового года. Кевин смотрел на часы, наблюдал за секундной стрелкой, будто летящей по циферблату, за этим наблюдением он уснул рядом со своим желанием, переставая чувствовать сильный холод, хоть ноги его уже промокли и замëрзли, а рука без перчатки промерзла уж до костей. Как бы холодно не было, Кевин продолжал лежать на холодном снегу, уложив голову на руки, лежащие на памятной зоне. – Как думаешь, что он написал? – поинтересовался мужчина, отряхнувший лавку, стоящую рядом. Усевшись, он постучал рядом с собой ладонью, приглашая своего собеседника. – О, я могу двигать что-то руками. Ну, чудеса! – Вероятно попросил какую-нибудь игрушку. – предположил другой мужчина, не прокомментировав вторую часть слов. – Давай прочтëм! – начал настаивать человек с медной шевелюрой, в которой были вплетены несколько аккуратно заплетëнных косичек. – Зачем? – Вдруг мы сможем помочь исполниться его желанию. – мужчина проявлял нескончаемый энтузиазм, желая помочь ребёнку из своего приюта. – Поубавь пыл, Нил. – Ну, Эндрю, давай посмотрим! – ныл взрослый человек, напоминая маленького ребëнка, которому не дали конфет. – Ты сейчас похож на Ники. – … – Давай взглянем. – всё же сдался Эндрю, ради Нила ему было совсем не жаль уступить. Нил подошёл к статуям, стоявшим на одной платформе, аккуратно заглядывая в листик, ведь маленький ребёнок уложил голову рядом, не мешая увидеть содержимое бумажки. Скомканный кусок бумаги не был украшен, что обычно видели Эндрю и Нил, только открыв свой приют. Спустя несколько долгих лет всё изменилось.       Буквы на смятой бумажке плясали свой резвый танец. Очень трудно прочитать текст, написанный маленьким мальчишкой, недавно научившимся писать по всей видимости. Эндрю, заинтересовавшись, подошёл, ведь его болтливый Нил никак не комментировал желание, лишь хмурился, читая его. Поравнявшись, Эндрю вперился взглядом в клочок бумаги, читая вслух: «В нашем приюте вместо яркого Нового года начинаются праздничные побои, после которых многие не могут подняться со своих мягких кроватей, желая остаться в них. Я очень хочу отпраздновать в этот раз праздник по-другому, чтобы все собрались в комнате и весело обменивались подарками.» – Смотри-ка, писатель юный. – усмехнулся Эндрю, закончив читать, но строчки о новогодних побоях насторожили очень сильно. – Заметно. – Нил улыбнулся, смотря на ребёнка, будто не он негодовал только что о написанном. – Эндрю, тебе не кажется странным, что мы находимся здесь? – Он обвёл взглядом их родной уголок. – Кажется, что-то произошло, раз мы здесь появились, но непонятно что. Вдруг тёмная дверь приюта открылась, и выбежал маленький мальчишка с чёрными кудряшками, пугливым взглядом он ищет что-то, явно товарища,который спит рядом со статуями. Взгляд его зацепился за фигуру, будто притаившуюся около двух статуй-памятников. Не медля, мальчик быстро добежал до своего, по всей видимости, друга, начиная руками дёргать его за плечи. Замыленным взглядом ото сна Кевин не узнал стоящего перед ним Жана, смотрящего на него беспокойным взглядом. – Ты совсем дурной? Ладно, говоришь с этими шедеврами мастеров, рассказываешь им факты, изученные тобой по истории, но не нужно лежать здесь. Хорошо? – взгляд серых глаз так и просил, чтобы Кевин просто ответил утвердительно. – Хорошо… Жан воодушевлённо хлопнул в ладоши: – Отлично, пойдём скорее, а то двери закроют, и мы не войдем больше. – Точно! Бежим! – Кевин быстро и резко отошёл ото сна, вставая на своих промерзших ногах и начиная бежать к тёмной двери приюта вместе с Жаном. – Эндрю, видимо многое изменилось… – расстроенно прошептал Нил, смотря на убегающих мальчишек. – Прошло много времени, ничего не поделать. Мужчины глядели вслед ещё совсем маленьким птенцам, не вылетевшим из гнезда. Было видно с их мест, как мальчик с черными кудрями опустил ручку двери, но она не открылась, эта проклятая дверь была заперта. – Они закрыли дверь. – вслух сказал Эндрю, указывая на очевидность, увиденную ими только что. Мальчишки побежали в другую сторону, зная, что есть несколько входов, но пробежав всё здание по кругу, они наконец поняли, что абсолютно все входы были закрыты, а окна сделаны слишком добротно, пролезть в них не выйдет. – Что нам теперь делать? – забеспокоился Кевин, понимая, что Жан остался на улице из-за него. – Я не знаю, Кевин. Ты прекрасно знаешь, из-за кого мы стоим здесь. – раздражённо ответил Жан, зная, что долго его раздражение не продержится. Дэй прекрасно понимал свою оплошность, он стыдливо опустил голову, а в уголках его глаз собрались слëзы, спрятанные за тёмной чëлкой. – Эй, эй, Кевс. Ты чего? Не плачь. – Жан своими бледными руками поднял за подбородок голову Кевина, смотря в его искрящиеся глаза. – Я не плачу, Жан. – сказал Кевин, хлюпая носом. – Ты ужасно врëшь, – констатировал факт Жан, сказав «р» на привычный французский манер. Вся его речь была немножко другой. Отличающейся. – Успокойся. Мы же в тёплой одежде стоим, не замёрзнем. Они явно за нас хватятся. – Они не будут нас искать… – Кевин это знал, он был свидетелем того, как мальчишку нашли мёртвым перед домом, он замёрз. Из-за дальнего расположения приюта дело даже не подняли о смерти мальчишки, а воспитатели ни разу не пожалели, на их лицах ни разу не проскользнула похожая эмоция. – Давай вернёмся к статуям. – предложил Кевин, ему было теплее рядом с этими искусными изваяниями, чем сидеть на лавке около окон приюта. – Зачем? Вот же лавка. – У статуй теплее. – сказал Кевин, беря за руку Жана и ведя его к той лавке. – Видимо сегодня они ночуют на лавке, прям как я когда-то. – Нил вспомнил, как он спал на лавке, ожидая наступления утра. – Замолчи, Джостен. Им такое не нужно. – они оба считали, что дети должны оставаться на улице. С этим они оба были согласны. – Давай подождём, вдруг за них хватятся. – Говоришь так, будто можешь что-то сделать. Двое ещё маленьких птенчиков сели на лавку, очтистив её до конца от белоснежного снега. Они сели спинами друг к другу, смотря в разные стороны и обсуждая что-то. – Видимо Новый год мы празднуем здесь. – грустно сказал Кевин, прижав ноги к себе и уложив на колени голову. – Хэй, ты снова расстроился? Не надо. Всё хорошо. – Жан повернулся к Кеву, обнимая его со спины. – Нет-нет, конечно нет… – под конец зеленоглазый мальчик был совсем не уверен, он произнёс это очень тихо. Эндрю и Нил присели на памятную зону, вокруг клочка бумаги с кривыми буквами, обсуждая что-то своё, лишь краем уха они слушали щебет птенцов, сидящих на лавке. – Как-то здесь грустно, раньше мне здесь нравилось больше. – Напоминаю, прошло большое количество времени, потому всё изменилось. – Они даже название изменили. – недовольно сказал Нил, смотря на название приюта. – Кто это вообще придумал? Они ворон выращивают или детей спасают!? – негодовал Нил, с каждым новым объектом, замеченным его голубыми глазами, он вскипал всё сильнее. Эндрю ничего не ответил, он смотрел на детей на лавке, которым в головы пришла идея – подойти к памятникам. – Тц.. Сейчас снова говорить начнут. – внимательно Эндрю смотрел на идущих ребят, а сам ничего не мог сделать им. – Я положил здесь своё новогоднее желание! – радостно прощебетал Кевин, указывая на бумажку с расплывшимся текстом. Жан окинул взглядом размокшую бумагу, которая скорее всего промокла из-за снега, так он посчитал. – Там всё так криво написано, что я ничего не понимаю, бумага тоже не в лучше состоянии. – Снова ты… ! Я вообще-то старался. И сюда привёл, чтобы ты тоже что-то написал. – Из кармана своей куртки Дэй достал ещё один мятый клочок бумаги и ручку, протягивая Жану. – Хорошо, так уж и быть. Теперь на этой зоне рядом с изваяниями лежали два желания ещё не повидавших полностью мир птенцов. Одна вся промокшая насквозь с буквами, написанными под разным углом, а вторая – ещё сухая и аккуратно написанная. – Мне не нравится, как они лежат. – Жан после этой фразы присел, начиная перекладывать. – Кевс, здесь какой-то необычный узор… – Жан не успел договорить,его перебили пробившие двенадцать часы, напомнившие, что стрелки всё время идут. От резкого звука Жан машинально уложил бумажечки в маленькие углубления, сделанные будто специально, оставляя узор закрытый снегом или ещё чем-то. Этот великолепный узор был почти не замечен, но выглядел необычно, в последний момент он заискрился изумрудным цветом.       Часы пробили полночь, начался следующий год, но Кевин и призраки-основатели почувствовали диссонанс, который подтвердился вспышкой изумруда на узорах. Успели они только моргнуть, как снова наступил день, дети бегали на улице и играли в снежки. – Моро! Моро? – стал звать Жана Кевин, он хотел спросить, какой сейчас день. – Да? Ты меня звал? – Да. Какой сегодня день? – Ты головой ударился, что ли? Сам же знаешь, сегодня тридцать первое декабря, ночью будем праздновать Новый год. – Жан недоверчиво смотрел на своего друга, не веря, что вечно говоривший о Новом годе Кевин резко забыл об этом. – Как? Но… Я только что слышал часы, пробившие полночь… – Видимо тебе приснилось. – Как так не может же быть такое… не может же? – факты в голове не складывались, совершенно непонятно. Что ему делать сейчас? – Эндрю, что это было? – Мы вернулись на день назад, раз сейчас день тридцать первого, как сказал Моро. – Но мы же действительно слышали часы… – У меня есть догадка, но я не пока что в ней не уверен, надо подождать ещё. Кевин в итоге спихнул это на слишком реалистичный сон. Начало смеркаться, Нил и Эндрю наблюдали ту же картину: закрытую двери, мальчишек на лавке, зелёную вспышку и повтор. – Эндрю, это явно из-за этого всплеска света, он уже второй раз был. – Нил озвучил свою догадку, начиная понимать, что происходит. – Временная петля… Бесконечный Новый год… Мы попали с тобой. – к такому выводу пришёл Эндрю, перебрав несколько пунктов вслух. – Во временную петлю? – переспросил Нил, неверяще глядя на блондина, сидевшего рядом. – Именно, день повторился и не произошло изменений. – Значит создатель этой петли не знает о ней? – Миньярд кивнул, ведь на деле именно так и было. – Возсожно, что это кто-то из этих двух мальчишек, в крайнем случае они оба. – Это плохо, мы можем проживать это сотню раз, но так и не понять, как поменять события. – Может убрать их желания оттуда? – Нил кивнул головой на то место, – Если проблема в нём, то и решится она так. – Давай попробуем.       Снова вечером пришёл Кевин, написав своё письмо, затем Жан. Когда юнцы отвернулись, Нил и Эндрю убрали их листочки с этой платформы. Часы снова пробили двенадцать, объявляя фактически новый день, но он так и не наступил, петля продолжилась. – Значит суть не в бумажках… – Нил присел на лавку, начиная перебирать варианты. – Как думаешь, может ли написанное влиять на конец временной петли? – Возможно, хочешь попробовать это исполнить? – выжидающе Джостен смотрел в янтарные глаза Миньярда, переставая паниковать. Лёгкая паника забежала к нему, но после взгляда на Эндрю она бесследно исчезла. – Да. Одно мы читали, а второе нет. Нам надо его прочесть. Вечером события немного отклонились от предыдущих. Кевин всё так же спит рядом со своим письмецом, а Жан выбегает на улицу. Снова предложение написать своё желание мальчишке со смоляными кудрями. – Жан, что ты пишешь на своём листке? – А разве можно говорить? – удивлённо захлопали серые глаза. – Ты не говори, просто покажи мне. – предложил хитрость Кевин, смотря, как Моро дописывает. – Это наш шанс, Дрю. В прошлый раз мы с тобой не смогли рассмотреть его письмо, буквы расплывались, будто не хотели, чтобы мы знали о внутренностях этого текста. Они быстро перебежали на сторону Кевина, где всё должно быть видно, но к их сожалению повернув лист, они снова увидели буквы расплывающиеся, а Кевин продолжал молчать, смотря зелёными глазами на Жана, ища намëки на ложь. – Ты действительно хочешь, чтобы я провёл хорошо Новый год!? А как же ты? – Кевин не мог сдержать своих эмоций, ему будто становилось плохо от этого. – Я буду рад тому, что ты будешь рад. – Жан начал свою любимую тавтологию, а Дэй прекрасно его понял. Ничего не говоря, Кевин подошёл к Жану, крепко его обнимая. – Ты лучший, Жан! – крикнул мальчишка. События поменялись, теперь они на шаг ближе к спасению, только непонятно, как же действовать дальше. – Кевин начал осознавать что-то. – высказался Нил, сидя снова на этой злосчастной лавочке. – Он безупречно повернул события, но пока что этого не хватит. – Да уж. Влипли. – Нил скрестил руки на груди и пытливо смотрел на Эндрю, во всю намекая ему, что пора бы сесть рядом. – Отпраздновать праздник хорошо… Как же это сделать… – Эндрю наворачивал круги вокруг специально выделенной площадки, но наконец он сел рядом с Нилом, начиная дëргать ногой. – Вряд ли выйдет изменить события так, что они смогут зайти в дом. А даже если зайдут, то ничего хорошего можно не ждать. – Нил рассуждал логически, но не мог придумать альтернативу. – Давай попробуем здесь устроить? – Джостен встрепенулся от этой фразы, уже собирая идеи в своей головушке, и запоздало кивнул. – Тогда мы можем попытаться вынести какие-то вещи из дома. – предположил Эндрю, они сидели на лавке в раздумьях, пока часы снова пробили двенадцать, появилась вспышка света. День начался по-новой.       Пока дети гуляли, радостно делая снеговиков и перебрасываясь снежками, Нил и Эндрю зашли внутрь здания приюта, весь интерьер изменился на все триста шестьдесят градусов, когда-то светлый приют стал мрачным, лишь слабые лампочки разбавляли эту тьму, приют не отличался от подвала, не ухоженного никем, страшного, из которого хочется сбежать, не оборачиваясь назад. Просто сбежать. Забыть об этом месте. – Что они сделали?! – Нил был в ярости от того, что увидел. Проект, в который были вложены их души с Эндрю, превратился в подвал, где убивают людей по ощущениям, а если вспомнить о забытых детях, то есть ещё куда падать. Вопрос Нила остался без ответа, его никто не слышал, кроме Эндрю, а тот решил промолчать. – Нам нужна какая-нибудь еда и одеяла… Нил, поищи одеяла. – попросил Миньярд, осматриваясь вокруг, пытаясь понять, поменяла ли кухня местоположение. – Извините! – разнеслось по всему коридору, мальчишка бежит в темноте, прямо к тому месту, где Нил и Эндрю остановились на время. – Здесь же есть кто-то? – этим незнакомцем оказался птенец-Кевин. – Если здесь всё же есть кто-то, намекните на это как-то. У меня ощущение, что я чувствую кого-то здесь. Эндрю уронил с тумбы, стоящей у стенки коридора, карандаш, давая понять мальчишке, что всё же он прав. – Значит мне не кажется! Спасибо! – немного помявшись, Кевин продолжил, – Эм…Можете мне помочь? У меня ощущение, что я вижу этот день не впервые. – в ответ абсолютная тишина, Дэю показалось, что он что-то опустил, и пустое пространство смотрит на него, как на глупого. – Ой, простите, идите за мной. – Кевин пошёл по прямой по коридору.       В длинном тёмном коридоре, похожем на психбольницу ночью, особенно с лампочкой еле-еле мигающей, мальчишка уверенно шёл, будто зная, что невидимые ему сущности идут за ним по пятам. Кевин свернул вправо на повороте и сразу зашёл в первую же дверь. Комната также не отличалась яркостью, тёмные стены добавляют ужаса, окна с чёрными решётками, мешающие проходить свету. – Здесь слишком отвратно, кто вообще это делал. – ворчал Нил, смотря на убожеств, раскрывшееся перед ним отвратным образом. – Повторяешься. – хихикнул Эндрю, следя за мельтешащим по комнате Кевином. Ребёнок подошёл к письменному столу, кладя бумагу, уже не огрызок от неё, и ручку. – Вот! Надеюсь, что вы сможете написать здесь. – Кевин сел на кровать, стоявшую рядом, и стал смотреть на стол. Ручка плавно поднялась, её явно кто-то взял, началось плавное движение по листу бумаги. Кевин остался на кровати, хоть ему и было интересно посмотреть на это, он продолжал смотреть издалека, казалось, что одного его неверное движение и эти существа исчезнут. Когда Дэй уже почти заснул от скуки, сидя на кровати, ручка громко была откинута в сторону, ударяясь о поверхность стола, показывая, что мальчишка может подойти. На столе лежала исписанная бумажка, в которой упоминались пункты важные, чтобы ребёнок вник в текст и смог справиться сам, без их помощи, вообще без чьей-либо другой. Дэй в недоумении проворачивал строчки у себя в голове: «Нужно исполнить ваши желания с Жаном, чтобы временная петля завершилась. Мы можем помочь с праздником, но тогда вам нужно не отклоняться от изначального. Увы, всем такое мы не сможем устроить.» – пара строчек, повторяющиеся в голове из раз в раза, никак не хотели покидать его мысли. – Вы принесёте еду на улицу и одеяла? Мм… Стукните ручкой дважды по столу. – По комнате разнёсся стук от карандаша дважды. – Значит, мне нужно сделать также, как я делал до… – он несильно понимал, что ему делать, как он делал до этого. Возможно, хватит того, что он просто будет следовать по наитию, и всё получится.       Вечер наступил, Кевин перестал заморачиваться, считая, что его неведомые силы направят в том направление, которое ему нужно. Вот он сидит у статуй, смотря своим зелёными очами на промокшее от слез письмо, он не знал, из-за чего покапали слезинки, лишь малое количество из них стекло по щекам, а с них ещё ниже, остальные же падали на бедный скомканный и рваный кусочек от листа с расплывшимися чернилами, что буквы становились совсем нечитаемы. События повторялись. Маленький мальчишка уснул, улегшись на свои руки, а через несколько минут на улицу выбежал напуганный Жан, в этот раз увидевший в окно с решёткой фигуру своего друга, совсем он не двигался, лишь острым взглядом можно увидеть, как приподнимается его тело при дыхании. Жан тут же подбегает к другу, осматривая его и поднимая за плечи. Кевин смотрит на него плывущим взглядом, совсем не отличает он того, кто перед ним и зачем трясёт его. – Кевин! Кевин! Почему ты спишь здесь!? – Моро продолжает его трясти, а Кевин всё пытается сфокусировать свой взгляд на расплывчатой фигуре перед ним. – Жан? Это ты? – Конечно, дурень! Это я! – взгляд глаз цвета зелени наконец-то стал разбирать, что Жан сидит перед ним и тоже мочит свои лёгкие штаны, которые промокает очень быстро. Они оба сидят с промокшими штанами, замерзшими руками, но отчего-то у обоих улыбка расплывается на лице. Пусть холодно, но на душе очень свободно, будто кошмары перестали посещать, лишь свет обнимает их.       За маленьким кудрявым мальчишкой вышел Эндрю и вынес на тарелке много фруктов и конфет, чтоб хотя бы поднять настроение, Нил с большим количеством пледов и подушек, вместо одеял, вышел следом, стараясь не упасть и не уронить, ведь вся эта ткань закрывает ему взор. – Смотри, какие они милые! – Нил сейчас напоминал Ники, он абсолютно также реагировал на такие моменты, видимо с кем поведёшься, от того и наберёшься. – Ох, неужели Ники рядом со мной? – драматично спросил Миньярд, вкладывая в эту фразу всё своё мастерство актёрское. – Давай положим на эту лавку всё, что принесли? Я хочу кое-что сделать. – на лице Нила не играл хитрый оскал, значит, пакасничать он не станет, хотя было бы странно. – Хорошо. – как только Эндрю ответил, Джостен схватил его за руку, уводя за собой, к маленьким ребятишкам. – Мне кажется, что скоро мы исчезнем отсюда насовсем, – невесело сообщил Нил, опустив голову. – Ты хочешь что-то сделать напоследок? – Нил кивнул, подходя ещё ближе к уже обнимающимся детям. – Обнять. – лишь это произнёс Нил, смотря в глаза Эндрю, ожидая его устного ответа. – Да. – это короткое согласие добавила расплывающегося счастья в это место у их статуй. Эндрю и Нил обняли мальчишек, им казалось, что вокруг действительно стало каплю теплее, что не могло не радовать. Момент счастья, который останется на долгое время, пока совсем не сотрется из памяти. – Еда на лавке, увидете её. Счастливого вам Нового года! – это были последние слова, которые услышали Кевин и Жан, голос был далёким, но при этом был очень близок, часы пробили двенадцать. Год начался, возможно они смогут всё изменить.