Феномен складки

            Бегство — один из способов выжить. К своим восемнадцати годам, Натаниэль хорошо уяснил, что для всех новых людей он и не Натаниэль вовсе, фамилия его не Веснински и в Балтиморе он никогда не был.       Новый город и новое имя каждые несколько месяцев. Прятаться так, чтобы точно не смогли отследить маршрут. Продумывать следующие варианты читая газетные вырезки и слушая радио в дешевых мотелях. Питаться на заправках и опасаться каждой машины, проезжающей мимо слишком медленно.       На этот раз Натаниэль оказался в Милпорте. Пришлось постараться, чтобы найти нежилой дом, так, чтобы посторонним присутствием не заинтересовались соседи. Нет, Натаниэль привык выживать в разных условиях, но если была возможность поспать в комфорте, её стоило ценить.       «Думай, Абрам, прежде чем куда-то идти. Если на первый взгляд всё слишком хорошо, это может быть ловушкой. Так, что думай несколько раз. Думай, Абрам.»       Новый дом встретил его заколоченными окнами и запертыми на тяжелые стальные замки дверями. Сделано все было аккуратно, будто хозяин планировал вернуться, но не хотел чтобы в его отсутствие туда пробрался какой-нибудь вандал. Вроде Натаниэля. Перед входом стояла табличка «продается». Вот только никто не стремился переехать жить в Милпорт, из него наоборот хотели как можно быстрее уехать в большие города. В таком месте можно затеряться на время. И все же нужно было подстраховаться, вдруг хозяева вернутся или там уже живет какой-нибудь бездомный. Возможно за домом кто-то присматривает и проверяет его время от времени, или там установлена сигнализация. Он присматривался к этому дому целую неделю, прежде чем решил, что он достаточно безопасный, чтобы можно было в нём остаться на время.       Первый месяц проходил тяжело. Натаниэлю нужно было привыкнуть к жизни в одиночестве. Засыпать и просыпаться, беспокоясь только о своей безопасности. После смерти матери, его впервые ни в чём не ограничивали. Хватило глупости присоединиться к команде Милпортских динго. Экси слишком долго был под запретом. Тренер Эрнандес сомневался, брать ли его в команду. Натаниэль соврал, что раньше никогда не играл в экси, и из-за страха быть замеченным, изображал из себя посредственность на поле. Но динго был нужен нападающий, а ему фантазия, на которую можно опереться в особенно темные ночи.       Прежде он просто тоскливо наблюдал со зрительских скамеек за игрой, а потом просто разрешил себе попробовать. Повезло, что тренер Эрнандос обладал достаточным чувством безответственности, чтобы не знакомиться с его «родителями в разъездах» и не спрашивать домашний адрес. Либо он просто жалел его, придумывая в своей голове, что с семьей у Нила Джостена, отношения натянутые. Что и было почти правдой.       Игра в экси заставила его чувствовать впервые, после смерти матери. И чувствовал он стыд, вину и совсем немного, свободу. Возможно, ему бы даже удалось доучиться последний год в местной школе, а после снова сменить имя и штат. Натаниэль убеждал себя, что все это временно и он всегда может сбежать. Даже составил для себя дальнейший маршрут, возможно дальше на север, преодолеть Большой каньон и найти новый ничем не примечательный маленький город там.       И все могло бы закончиться хорошо, если бы не природное любопытство. Нет, Натаниэль никогда не страдал тягой к саморазрушению. Напротив, его инстинкт самосохранения, выдрессированный, работал как часы. А ещё он знал, что кроме отца и его людей, ничего не боится.       Натаниэлю нужно было где-то спрятать свою дорожную сумку. Страх попасться из-за неё прогрессировал и хранить её под кроватью, казалось безответственным, как и брать с собой на тренировки — ржавеющая замочная скважина не внушала доверия. Он мог оставить сумку там во время тренировок, совсем ненадолго, когда все были на поле или, когда он ночевал на матрасах в углу спортзала. Нил Джостен не был любимчиком в команде, всегда держался отстраненно и не хотел нарваться на неприятности, провоцируя своим «ничем» сокомандников на какую-нибудь подлость. Тайник звенел в голове идеей фикс.       Пусть и район, в котором Натаниэль время от времени жил, когда не спал в спортзале, был тихим, мать завещала ему перестраховываться на случай опасности. А мать слушаться нужно, даже если уже нарушил пару-тройку обещаний. Даже если матери уже нет рядом. Вообще, если бы он её слушался, то уже сменил бы город, а не дожидался выпускного. Нормального события с получением аттестата с поддельным именем. Такого же обыденного как экси, в которое Натаниэль ввязался несмотря на все запреты. Можно ему немного помечтать об обычной жизни простого человека, за которым не охотится мафия?       Любопытство сгубило кошку. Натаниэль не кошка, сейчас он динго. Точнее, сейчас он не Натаниэль, а Нил Джостен. За слишком броскую фамилию он уже получил мысленный подзатыльник от матери, но менять её было поздно (тренер Эрнандес запомнил и записал). По крайней мере в Милпорте. Поддельный аттестат ждал его. Раньше Натаниэль не изучал брошенный дом так тщательно и старался лишний раз ничего здесь не трогать, на случай внезапного возвращения владельцев, но сегодня у него была цель найти укромное местечко и спрятать папку. Полки и шкафы не подходили. Они были у всех на виду и в случае грабежа мародёры точно перевернут здесь все вверх дном — это был самый позитивный вариант. Папка с чеками и контактами людей матери, готовых ему помочь была его сокровищем и мишенью на спине одновременно.       Неисследованной зоной оказалась дверь ведущая в подвал. Раньше Натаниэль даже не подходил к ней. Слишком яркими были воспоминания, как отец разделывал в подвале трупы. Ассоциация держалась прочная, поэтому Натаниэлю потребовалось приложить все усилия, чтобы решиться проверить и его. Он спускался осторожно, боясь, что старая лестница не выдержит или что он услышит звук тесака ударяющегося о кость. И все же спрятать сумку под одной из прогнивших от сырости досок оказалось хорошей идеей. Паранойя оказалась сильнее воспоминаний о детстве в Балтиморе.       И не зря. Ему оставалось доучиться каких-то пять недель, пока не случилось непоправимое.       Однажды после матча тренер Эрнандес позвал его к себе и извинился. Натаниэль не сразу понял почему. Тот ему признался, что приглашал тренера одной из университетских команд в Южной Коралине посмотреть на его игру, но Дэвид Ваймак, так его звали, так и не приехал, сославшись на то, что возникли непредвиденные проблемы и он свяжется с ним, как только их решит.       Эрнандес не вдавался в детали, но новость Натаниэля насторожила. Ему понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить. И ещё немного, чтобы найти информацию на компьютере в школьной библиотеке, чтобы понять, что он волновался не просто так. В самом Ваймаке не было ничего странного на первый взгляд. Только в его команде Пальметовских лисов сейчас был Кевин Дэй и лишь одно это имя вызвало тревогу по поводу того, что его могли каким-то образом узнать, заинтересоваться и начать искать, чтобы отдать отцу. Логическая цепочка выстраивалась, ломалась на середине и всё же он не мог так рисковать. Имя «Кевин Дэй» обжигало воспоминаниями о ночи перед побегом. Тот был связан с Морияма тесно общающимися с его отцом. Узнавание было опасностью, а от неё Натаниэль удирал со скоростью лани, увидевшей на горизонте странное шевеление травы. Нужно было уезжать прямо сейчас, пока его не нашли.       Паранойя достигла своего апогея, когда Натаниэль начал слышать звуки шагов, там, где их нет. По пять раз перепроверял все окна и двери, прежде чем лечь спать, и даже забившись в угол кровати в комнате на втором этаже. Ему нужно было придумать план отступления, чтобы не нарваться по пути на людей отца или Кевина Дэя, который уже раз пытался с ним встретиться.       Ближе к полуночи, Натаниэль решил, что действовать нужно сейчас. Не дожидаться выпускного, этот пункт можно было вычеркнуть без сожалений, и уезжать как можно дальше. За Большой каньон, да, это хороший вариант.       Он осторожно встал с кровати, медленно подошёл к окну, проверяя нет ли ничего подозрительного в свете уличного фонаря, и даже так ему показалось, что на него кто-то смотрит. Это ощущение было таким иррациональным и пугающим одновременно, что Натаниэль нервно закусил губу, сильно сжал и разжал пальцы несколько раз. Взял свою дорожную сумку и начал спускаться на первый этаж, замирая на месте, прислушиваясь и продолжая приближаться к подвалу с заветной папкой. Сейчас он её заберет — это первый пункт, а потом уже будет думать, как незаметно выбраться из дома, добраться до автострады и попытать счастья автостопом, чтобы уехать из города.       Ночью подвальная дверь пугала ещё больше, чем когда Натаниэль спускался туда в первый раз неделю назад — и больше не решался возвращаться. Но теперь другого выбора не было: без денег и контактов дяди побег равнялся самоубийству.       Дверь распахнулась с тяжелым скрипом, заставив его замереть на месте и ещё раз оглядеться, прежде чем начать спускаться вниз. Что-то было не так в этот раз, Натаниэль загривком это чувствовал. Лестница не должна была быть длинной и он вполне сориентировался бы в темноте, чтобы добраться до низу и найти ту доску слева от двери без света, где должна была храниться папка, но спуск по ощущениям занимал больше времени, чем ему казалось в прошлый раз. Голова разболелась так сильно, что ему захотелось повернуться назад. Натаниэль решил, что это все из-за стресса. Неприятно было осознавать, что даже находясь не рядом, отец мог физически влиять на него.       К его счастью лестница закончилась и Натаниэль уперся вытянутой рукой в стену. Нащупав рукой дверную ручку, он дернул за неё. Дверь оказалась открытой. Внезапно яркий свет люминесцентных ламп ударил в глаза, заставляя зажмуриться. За дверью оказалось просторное помещение, которое по всем законам логики в заброшенном доме светиться не должно. Да в нём даже электричества не было. Рефлексы заставили дернуться назад, спотыкаясь и падая задницей на ступеньки, больно приземляясь на копчик. Натаниэль прошипел и беспокойно заозирался по сторонам. Все его естество кричало об опасности и сюрреалистичности происходящего. Натаниэль подскочил, игнорируя боль от ушиба, и быстрыми шагами побежал наверх, но преодолев с полсотни ступенек, так и не наткнулся на дверь, которую он оставлял открытой. Обернулся вниз — желтый прямоугольник манил своим светом. Он прошёл ещё несколько десятков ступеней вверх, но дверь так и не появилась, что странно, прямоугольник снизу нисколько не уменьшился в размерах. Казалось, что Натаниэль не сдвинулся ни на шаг. На мгновение он даже подумал, что ударился головой и вырубился, а весь этот сюрреалистический бред оказался лишь плодом его поврежденного сознания. Такие сны были у него и раньше и он знал, что нужно заставить себя пошевелиться, чтобы проснуться и прогнать ощущение сонного паралича, вот только тот в этот раз вгрызся в него и не желал отпускать. Щипки не помогли. Тело его слушалось, а ноги не становились ватными, как при кошмарах во сне.       Прошёл, по его ощущениям час. Или два. Трудно было сказать. Дверь из подвала исчезла, будто её никогда и не существовало. Казалось, что стены начинают сдвигаться, чтобы выплюнуть его в комнату. Было темно и только свет люминесцентных ламп снизу освещал край лестницы. Возможно, он умер, и это был тот свет в конце туннеля, о котором он один раз прочитал в статье о загробной жизни на заправке в Калифорнии.       Спрятал сумку, получается. Тут не только его папку, но и самого Веснински младшего никогда не найдут.       Выбора не оставалось, Натаниэль нервно побрёл вниз, с раздражением замечая, что свет приближается. Думать о том, где он, было тяжело. В голову не приходило ни одного логичного варианта. Одинаковые желтые стены, местами заплесневелые, длинный коридор, ведущий неизвестно куда. Запах сырости и чего-то затхлого. Похоже на заброшенный склад или что-то в этом духе. — Где я… чёрт возьми, — пробормотал себе под нос Натаниэль и едва слышно предположил. — Умер.       Мать завещала ему думать, в чем Натаниэль, Абрам, Алекс, Стэфан, Крис, Нил и ещё несколько десятков имен облажались. Возможно, он попал в катакомбы, располагающиеся под городом, о которых он не знал. Но это не связывалось никак с тем фактом, что подвал в доме был один и прошлый раз помещение два на два метра представляло из себя лишь пыльную комнату с кучей досок, сломанного шкафа и груды заржавевших садовых инструментов.       Он аккуратно, медленными шагами двигался по одному из коридоров. Картинка перед ним не менялась. Вероятно, что-то такое видели люди находящиеся под тяжелыми галлюциногенными или перед смертью. Натаниэль никогда не умирал, поэтому не знал наверняка, правда мысль о смерти давалась ему куда проще, чем попытки осознать происходящее. Ещё на границе сознания мелькала возможность, что снизу была утечка газа и Натаниэль сейчас в отключке валяется на лестнице, видя весь этот бред.       Голода Натаниэль не чувствовал, а вот жажда была невыносимой. У него была с собой вода, засунутая литровая бутылка в сумку перед побегом, однако внутреннее чутье подсказывало, что лучше её поберечь. Если он застрял здесь надолго, то эта бутылка может спасти ему жизнь. А если он все же умер, то… Воняло плесенью и чем дальше он шел, тем ярче чувствовался этот токсичный аромат.       Натаниэль не знал, сколько времени прошло, наручные часы остановились на значении 0:23 и не сдвинулись ни на миллиметр — «Часы могут остановится в момент смерти, лишившись источника питания энергией» тоже где-то вычитал. Однако внутреннее чутье и усталость подсказывало, что время для него всё ещё шло в обычном темпе.       Поворот налево, потом снова налево, направо и так по кругу. Дверь с выходом из подвала пропала, как бы он ни пытался её найти, чтобы вернуться к отправной точке. Он срывался на бег, слыша в голове «Беги, Абрам, беги», но ничего не менялось. Однотипность желтых коридоров давила на голову. Иногда Натаниэль останавливался, смотрел на рисунок на обоях, кусал губы, залипал на стрелки идущие вверх и проверял, совпадает ли рисунок, прерывается ли где-нибудь полотно, отходя слоями от отсыревших стен, но пространство будто было единым живым организмом. Сидел перед ними какое-то время, чтобы вычислить из скудных познаний в геометрии, рисунок располагался под углом в 120 или 130 градусов, мысленно проводил по ним параллели, будто пытался уличить мастера в неверной стыковке. В какой-то момент ему так надоел этот рисунок и цвет, что Натаниэль просто начал отдирать обои со стены, стараясь подцепить их ногтями, но желаемого эффекта не получал. Лоскуты отходили медленно, рвано, будто намертво приклеенные и отсыревшие, чтобы содраться единым полотном, как ценник прилипший к жестяной банке из-под газировки. И стоило ему отвернуться, как оторванные кусочки обоев возвращались на место. Регенерировали. Стены дышали единым существом, а Натаниэль будто находился в желудке неизвестного монстра. Несмотря на прохладу, кислорода не хватало. Воздух был спертым, застоявшимся, как в месте, которое очень давно не проветривали. Мерное жужжание от ламп уже стало привычным и не резало слух. Крашеные волосы вились, от влаги, налипли на лоб и щеки, как бы Натаниэль не пытался убрать их назад, непослушные пряди падали обратно. Стены нервировали его и давили на уже трещащую по швам психику. Папку он здесь не найдёт.       Стены были одинаковыми, чего не скажешь о напольном покрытии — он местами был поцарапан, будто по нему передвигать тяжелую мебель. Это заземляло, оставляя ощущение, что здесь кто-то был, что приносило облегчение и пугало одновременно. В один момент он даже нашёл малярный скотч, очерчивающий прямоугольник на полу, выделяющийся из всего, что встречалось ему ранее, ограждающий стену покрытую до черноты плесенью и какой-то вязкой темной жидкостью, что заставило его убраться оттуда подальше, не проверяя насколько эта дрянь заразная, будто она могла ожить и начать гнаться за ним.       Некоторые части коридоров казались темнее, чем все остальное и Натаниэль старательно держался от них подальше, загривком чувствуя в темноте опасность. На него кто-то или что-то смотрело, не приближалось, а просто наблюдало. У него не было с собой никакого оружия, что сильно ухудшало положение. Рука и бедро уже покраснели от того, как Натаниэль щипал себя, заставляя проснуться. Костяшки на правой руке саднило от удара о стену, по которой он прошёлся в приступе паники. И тут же отстранился, проходя языком, по кровоточащим ссадинам, будто опасаясь плесени, что могла проникнуть в его кровь от одного прикосновения.       Поспать тоже не получалось, Натаниэль чувствовал себя таким измотанным, невольно вспоминая их побеги с матерью, когда приходилось постоянно находиться в движении, без возможности остановиться и отдышаться. Правда сейчас не до конца было понятно от кого он бежал и от чего.       Облегчение настигло его в тот момент, когда он наткнулся на комнату, отличающуюся от предыдущих. Пол изменился. Его поверхность напоминала пчелиные соты, сквозные отверстия в котором вели в непроглядную темноту, а на другой стороне, за провалами на полу виднелась приоткрытая дверь. Смена обстановки заставила Натаниэля напрячься и почувствовать облегчение одновременно. Голос матери в голове становился тише и он решил, что доберется до этой двери или упадет, но точно не вернется в повторяющийся лабиринт коридоров из которого не было выхода.       Натаниэль замер на месте и прислушался, кроме шума ламп и его собственного дыхания не было слышно ничего странного. Дыры в полу, очерченные аккуратными квадратами уходили в никуда. Если он будет двигаться достаточно осторожно и сохранит равновесие на узких полосках пола, то доберется до противоположной стороны, за которой что…?       Он не думал, а балансируя над пропастью, продвигался вглубь. Истощение давало о себе знать, а ноги тряслись. Вниз смотреть не хотелось, но если бы Натаниэль оступился, то полетел бы вниз, так и не добравшись до выхода «куда?», он не знал. Инстинкт выживания заставлял его передвигать ногами, фокусируясь лишь на желтой полоске пола перед собой. Дойти до противоположной стены, повернуть налево к двери и не вглядываться в темные квадраты под ним. Сколько их там было? Десять, двадцать, может больше, Натаниэль не считал, пока расставив трясущиеся руки в стороны, старался сохранить равновесие. Куски пола идущие вертикально казались немногим шире, чем те, что пересекали сквозные отверстия горизонтально. В начале идти было не так сложно, твердая поверхность ощущалась под подошвой кроссовок, не скользила и внушала ощущение контроля над происходящим, но чем дальше он двигался, тем сильнее подкашивались колени. Натаниэль преодолел уже половину пути, возвращаться назад он бы не стал, когда заветная дверь казалась так близко.       В один момент Натаниэль споткнулся и не удержав равновесие свалился в одну из сот. Секунда, две. Падение не заняло много времени. Бедро прострелило болью, когда он пытался приподняться, шипя от ноющего ощущения расползающегося по всей ноге. А после замер, рассматривая такие же желтые стены, пол и потолок. Последний отличается лишь такими же сквозными отверстиями, но уже и сверху. Цикличность этого места пугала его до чёртиков. А если за той дверью были такие же коридоры? Кто бы знал.       Натаниэль вздрогнул всем телом внезапно услышав крик, отдаленно напоминающий человеческий. Всё внутри замерло и он огляделся по сторонам, стараясь найти причину шума. Крик настолько душераздирающий, что Натаниэль хотел рвануть в противоположную сторону, но после стольких часов скитаний, в голове пульсировала лишь одна мысль, о том, что это человек. Возможно, там такой же бедолага, как и он сам, который пытался привлечь внимание. Он старался игнорировать звук, уходя в сторону, не предполагая ничего хорошего от того, что стало причиной таких воплей, но потом внутреннее чутье заставило его хотя бы посмотреть, что там происходит. Издалека, чтобы определить уровень опасности и знать, с чем он может столкнуться в этом подвале — так мысленно он его назвал.       Натаниэль двигался на крики медленно из-за ноющего бедра, как никогда сожалея, что у него не было биты, ножа или хотя бы палки, чтобы отбиваться от того, из-за чего так кричал неизвестный ему человек. Инстинкты и голос матери твердили ему заботиться только о себе, но окружающая его реальность так давила, что найти в ней хоть кого-нибудь, кто мог бы дать ответы на вопросы и рассказать немного об этом месте, казалось единственным способом выжить.       К его удивлению, желтые коридоры закончились, выводя его в место, похожее на безлюдную улицу, где-то на окраине Милпорта. Дорогу освещали только люминесцентные лампы позади и свет от красного фонаря, стоящего напротив дома, чьи окна светились будто там кто-то жил. И изнутри разносились крики, которые теперь становились разборчивыми: «Помогите! Помогите мне!», что должно было настораживать. Натаниэль крепче сжал сумку на своем плече и сделал шаг вперед, крадучись подбираясь к странному дому. Однообразные коридоры осточертели, а новая локация манила и пугала одновременно.       Он приоткрыл дверь и вошёл внутрь. Комната, что предстала перед ним казалась жилой. Не в привычном понимании, но там был стул, чей-то рюкзак и картонный настил на полу, служивший кроватью. Крики становились все громче, что прямо указывало на то, что их источник находился в этом доме. Натаниэль прошёл вглубь, ступая как можно тише. Коридоры оказались очень узкими, так что он едва не соприкасался с ними плечами, а перед дверным проемом в другую комнату замер. За ней располагалось пространство, напоминающее ещё одну огромную комнату. Намного больше, чем сам дом, что показалось ненормальным.       Натаниэль сощурил глаза и присмотрелся. В самом углу комнаты извивалось нечто, напоминающее черные щупальца и именно оттуда исходил звук. Существо, если оно было чем-то живым, заметило его и начало приближаться. Сплетение жил, черных, как засохшая кровь, плавно шевелилось, сгибах трескалась оболочка, обнажая липкую, пульсирующую плоть. Запах ударил в нос: гниль и медный привкус железа, словно здесь годами разлагалось что-то массивное. Натаниэль задохнулся. Он рванул назад быстрее, чем успел подумать. Крик «Помоги!», раздался ещё громче, и он явно принадлежал не человеку, а тому существу, что Натаниэль увидел. Он успел проклясть себя несколько раз за то, что повелся на уловку и побежал проверять источник звука.       Натаниэль рванул прочь не оборачиваясь через узкий коридор, ударяясь о стены плечами и спотыкаясь побежал к выходу из странного дома. Боль в бедре он даже не замечал из-за выброса адреналина Слюна во рту пересохла, ноги загудели, но он не останавливался, опасаяст преследования, хоть и не слышал, как кто-то за ним гнался — только кровь пульсирующую в ушах. На выходе в дверном проеме его живот столкнулся с чем-то твердым, выбивающим весь воздух из легких. На секунду показалось, что одно из щупалец неизвестного существа схватило его и сейчас затащит внутрь в свое логово. Удар был таким сильным, что Натаниэль упал на колени, пытаясь сделать хотя бы вдох. Страх пульсировал в голове с такой силой, что он заставил себя подняться на ноги, но тут же получил тычок в плечо, оседая у стены и наконец осматриваясь.       Над головой раздалась чья-то усмешка, явно не принадлежащая тому существу: — Какой шустрый, ты только посмотри, Кевин. — Нил Джостен?