Глава 54. День рождения
2 июня 2025 г., 13:54
У Чэн Юань и Лян Сунпина действительно были сложные выражения лиц.
Но это не та сложность, которая могла бы напугать людей, а скорее та, при которой хочется смеяться, но приходится сдерживать себя, и с первого взгляда видно, что старейшина притворяется властным, но всё нарушается крайне неловким образом...
Сун Вэйнин познакомился с Чэн Юань, когда ее класс по обучению игре на фортепиано находился прямо рядом с классом математической олимпиады, на который он записался. Он три года участвовал в математической олимпиаде, а также три года подслушивал ее занятия. Конечно, он подслушивал через окно только в течение примерно десяти минут до окончания занятия.
По его мнению, Чэн Юань – красивый и добрый человек, тот тип молодых учителей, которые особенно нравятся детям. Однако она также серьезно и ответственно относится к обучению детей игре на фортепиано и никогда не будет снисходительна, когда это необходимо, поэтому родители также доверяют ей.
Однако фортепианное образование Чэн Юань для Чэн Чэна удивило Сун Вэйнина. По сути, она позволила ему делать все, что он захочет. Однажды Сун Вэйнин услышал, как Чэн Юань сказала Чэн Чэну: «Если тебе не нравится учиться, забудь об этом. Я не могу тебя учить. Это пустая трата моего времени».
Тон не был осуждающим. Сун Вэйнин даже ощутил необъяснимое благоволение к своим ушам, что в то время заставило его сильно завидовать. Оказалось, что он мог просто не учиться, если не хотел. Как здорово!
Впечатления детства наложились на образ Чэн Юань, которая уже миновала расцвет своей молодости, но все еще была необыкновенно красива. Сун Вэйнин внезапно вспомнил, что сказал Чэн Чэн – она была не совсем такой, какой ее представляли себе большинство людей, – и он начал немного понимать.
– Папа, мама, мы вернулись, – сказал Чэн Чэн, входя.
– А, ты вернулся!
Чэн Юань ответила первой, а когда увидела, что Лян Сунпин ничего не сказал, толкнула его локтем и подмигнула:
– Муж, теперь твоя очередь.
Лян Сунпин облокотился на диван, делая вид, что пьет чай, но чашка задрожала, и он быстро поставил ее на стол, прочистил горло, выпрямился и сказал:
– Ты вернулся? Что ж, хорошо вернуться...
Чэн Юань бросила на Лян Сунпина сердитый взгляд, и величественный высокий мужчина тут же потерял большую часть своего запала. Он опустил голову и молча поднял очки. Его статус в глазах жены был очевиден.
– Сяо Нин, да? Садись, иди и садись, – Чэн Юань поприветствовала.
– ... – Сун Вэйнин немного смутился, но все равно вежливо сказал, – Здравствуйте, дядя и тетя.
Так какова же ситуация сейчас? Разве они не пришли сюда, чтобы отпраздновать день рождения Чэн Чэна? Даже если вечеринка дома, он не должен быть единственным гостем, верно?
И... почему создается впечатление, что именно он является главным героем вечера? Вся семья смотрела на него...
К счастью, у Сун Вэйнина был большой опыт общения с людьми, поэтому на первый взгляд он выглядел естественно. Однако воспитание заставило его осознать довольно серьезную проблему. Теперь он навещал чьих-то старейшин. Хотя невежество не является преступлением, он не был готов и пришел с пустыми руками, что было слишком грубо.
– Папа, мама, это подарок, который Вэйнин принес вам двоим.
Чэн Чэн положил коробку, которую держал в руке, на журнальный столик, затем взял коробку у Сун Вэйнина и поставил две большие коробки рядом на журнальный столик.
Встречный... подарок?!
Сун Вэйнин был уже совсем сбит с толку, а затем почувствовал, как кто-то нежно схватил его за пальцы. Он обернулся и увидел, как Чэн Чэн изогнул губы, глядя на него, и его глаза, казалось, говорили: «Я знаю, о чем ты думаешь».
На самом деле Чэн Юань и Лян Сунпин уже давно были на грани. Увидев вещи на столе, они больше не беспокоились о притворстве и брали коробку в руки, чтобы снова и снова на нее смотреть.
– О, я давно думала об этом наборе альбомов с марками о знаменитостях культуры. А еще там есть редкая памятная марка, посвященная фестивалю Бетховена. Она идеальна! Дорогой, дорогой, иди и посмотри на нее!
Лян Сунпин, любитель чайной церемонии, был совершенно отвлечен. Ему не терпелось открыть коробку, достать из нее фиолетовый глиняный чайник, снова и снова его трогать, снова и снова стучать по нему и бормотать себе под нос, – Хорошая вещь, хорошая вещь...
Они оба впали в состояние полного забытья.
Увидев эту сцену, Лян Хэн ожидал чего-то подобного. Он развел руки, сел на диван и скрестил ноги.
– Я же говорил, я несерьёзный человек.
Лян Янь онемела и потом громко сказала:
– Папа, мама, посмотрите на вас двоих, Сяо Нин все еще стоит.
– А? Почему ты все еще стоишь? – Чэн Юань быстро закрыла альбом с марками и сказала с улыбкой, – Посмотри на себя, малыш, почему ты такой вежливый? Ты даже принес подарок. Давай, садись.
– Спасибо, тетушка, – Сун Вэйнин смущенно сел.
Лян Сунпин также осторожно укладывал свой драгоценный чайник обратно в коробку. Повинуясь тайному настоянию жены, он выпрямился, а затем на глазах у потрясенного Сун Вэйнина протянул ему большой красный конверт.
– У меня не было времени это подготовить. Это для тебя.
– ... – Сун Вэйнину наконец удалось усидеть на месте, но теперь он почти встал снова, – Это...
Чэн Чэн сидел рядом с ним, опасаясь, что Сун Вэйнин слишком испугается и откажется, поэтому он нажал на его колено и протянул руку, чтобы взять его:
– Спасибо, папа.
– О, хорошо, – выразил свое понимание Лян Сунпин. Сын сказал, что этот парень был тонкокожим.
Чэн Юань также достала из-за спины красный конверт и помахала Кан-Кану:
– Кан-эр, приведи сюда своего брата, чтобы бабушка могла взглянуть.
Кан-Кан подтолкнул Юаня к Чэн Юань, и Лян Янь сказала ему:
– Это мать твоего дяди Апельсина, а также твоя бабушка.
– Бабушка~, – Юань был очень понимающим. Когда он услышал, что это мать его дяди, то почувствовал к ней особую близость.
Чэн Юань тоже была вне себя от радости от сладкого призыва ребенка и шлепнула красным конвертом прямо по его маленькой ладошке:
– Мой дорогой внук, это для тебя, используй его, чтобы купить конфет.
– Тётя... – наконец не выдержал Сун Вэйнин.
– Конечно, обязательно, – Чэн Юань подумала, что Сун Вэйнин пытается быть с ней вежливым, поэтому прервала его довольно великодушным образом.
Лян Хэн спрятался в стороне и рассмеялся, но его застала на месте преступления его мать, у которой было зоркое зрение.
– Эй, что ты там делаешь? Почему бы тебе не пойти на кухню и не посмотреть, как готовится ужин? Если ты оставишь моего дорогого внука голодать, я придумаю, как с тобой справлюсь.
– Да, мэм! Увы, у вас есть внук, а вы забыли своего сына... – Лян Хэн вытер горькие слезы и продемонстрировал свое актерское мастерство.
– Очевидно, что у вас нет внука, и вы даже не помните своего сына, верно? – Лян Янь безжалостно поправила его.
Лян Сунпин выполнил задание жены и вернулся к изучению чайника, а Чэн Юань отвела Юаня в сторону, чтобы спросить о его самочувствии.
Лян Янь вовремя прервала его и сказала, что Юань очень талантлив в музыке. Когда Чэн Юань услышала это, она была подобна коневоду, нашедшему лошадь, способную пробежать тысячу миль. Она не могла перестать задавать вопросы и в конце концов отвела двоих детей в комнату с пианино, чтобы поиграть.
Сун Вэйнин наконец получил шанс и оттащил Чэн Чэна в сторону.
– Это просто день рождения.
Отвечая на вопросы Сун Вэйнина, Чэн Чэн выглядел спокойным. Он вовсе не говорил глупостей. На самом деле вся семья собралась вместе, чтобы отпраздновать его день рождения. Это была обязательная программа, которую нужно было выполнять каждый год.
– Ты думаешь, что-то не так? – Чэн Чэн снова спросил.
– У тебя день рождения. Почему ты подарил родителям подарки от моего имени?
– Разве не нормально дарить подарок, когда впервые приходишь в гости к другу?
– Тогда почему ты не сказал мне заранее, что приведешь сюда, чтобы я мог подготовить для них подарки?
– Если бы я сказал тебе, ты все равно пришёл бы?
– ... – Сун Вэйнин был неуверен. Этот вопрос все еще оставался открытым для обсуждения.
– Тогда нет нужды дяде и тете давать мне красный конверт. Ты принял его без моего согласия.
– Ты им нравишься, и они хотят тебя отдать, а я не могу их остановить. Так... мне вернуть сейчас?
Сун Вэйнин лишился дара речи. Чэн Чэн даже поднял руку и коснулся волос. Сун Вэйнин собирался похлопать его, но тот быстро опустил руку, и в его глазах засияла улыбка, полная утешения и радости.
– Не думай слишком много. Ты видел, с моими родителями очень легко ладить. Если будешь слишком отстранен, они расстроятся.
– Это не причина, ладно...
– Тогда считай это для меня?
Сун Вэйнин отрицал, молча повернулся и сел обратно на диван. Чэн Чэн сказал:
– Я пойду на кухню, – похлопал его по плечу и ушел.
В гостиной остались только Лян Янь и её отец Лян Сунпин. Лян Сунпин демонстрировал своей дочери искусство чайной церемонии. Фэнхуан кивнул три раза, а затем Лян Янь поставил перед Сун Вэйнином маленькую чашку чая.
– Сяо Нин, ты знаешь что-нибудь о чайной церемонии? – спросил Лян Сунпин.
Сун Вэйнин честно покачал головой:
– Я не совсем разбираюсь, просто пью чай от души.
– Папа, Сяонин занимается научными исследованиями. Он отличник. Он потрясающий! – сказала Лян Янь.
Лян Сунпин кивнул, любезно улыбнувшись:
– Выдающийся ученый – это хорошо, нашей семье не хватает серьезного ученого.
– ...Вы слишком добры, – Сун Вэйнин опустил голову и отпил чая.
Лян Сунпин возился со своими чайными сервизами и посудой, большую часть времени, не говоря ни слова.
Лян Янь боялась, что Сун Вэйнину будет неловко оставаться с ним наедине, поэтому взяла на себя инициативу сесть рядом с ним и прошептала Сун Вэйнину:
– Мой отец не очень разговорчив, но он очень, очень хороший человек. Не сдерживайся, просто веди себя так, будто ты дома.
– Сестра Сяо Янь... – Сун Вэйнин не решался заговорить. Внезапно он более внимательно посмотрел на Лян Янь и почувствовал, что что-то изменилось с тех пор, как он видел ее в последний раз в парке развлечений.
– Ха-ха, я набрала вес? – Лян Янь загадочно улыбнулась, – Я беременна, три с половиной месяца.
– Действительно! – Сун Вэйнин удивленно сказал, – Это здорово! Ты все еще часто ездишь в командировки? Тебе все еще нужно быть осторожнее с беременностью.
– Ну, есть некоторые дела, с которыми может справиться и мой муж, поэтому я передала их ему. Но он не смог приехать сегодня, потому что в командировке во Франции.
Лян Янь погладила живот и сказала:
– Я надеюсь, что этот ребенок будет девочкой.
– Конечно. Сын и дочь, – Сун Вэйнин был искренне рад за нее.
– Но неважно, даже если это не так. В конце концов, Кан-Кан и Жоу-Жоу оба надеются, что это его младший брат.
Сун Вэйнин был ошеломлен:
– Жоу-Жоу? – Юань узнал об этом раньше него? Когда?
– А? Кажется, Чэн Чэн тебе не сказал, – объяснила Лян Янь с улыбкой, увидев, что Сун Вэйнин смутился, – Он узнал тогда, когда ты ему доверил Жоу-Жоу. Разве ты не приходил ко мне домой однажды позже? На самом деле, это была идея Чэн Чэна, принять Жоу-Жоу как своего крестника. Он сказал, что Жоу-Жоу очень хотел брата или сестру, так что любой ребенок, которого я рожу в будущем, также может считаться его братом или сестрой.
Брат и сестра... Сун Вэйнин не ожидал, что то, что Чэн Чэн сказал тем утром: «Я могу это рассмотреть», на самом деле относилось к этому. Но тогда он сказал ему, что следует как можно скорее задуматься о том, чтобы завести собственного ребенка.
Вспоминая выражение лица Чэн Чэна в тот момент, Сун Вэйнин почувствовал себя очень неуютно.
Центральным элементом ужина стал трехслойный торт с моделью фортепиано наверху. Когда свеча в центре зажглась, крышка пианино открылась и заиграла песня Happy Birthday.
Под всеобщие благословения Чэн Чэн загадал желание и задул свечи.
Когда он снова сел, Сун Вэйнин похвалил идею праздничного торта с пианино, а Чэн Чэн улыбнулся ему и сказал:
– Может быть, твоё тоже сможет открыться скоро.
Его? Сун Вэйнин был озадачен.
Увидев, как они шепчутся, Лян Хэн, сидевший рядом, намеренно присоединился к ним:
– Брат, что ты хочешь пожелать?
Лян Янь привычно возражала ему:
– О чем ты спрашиваешь? Если сказать вслух, ничего не сбудется.
– Нам не нужно слушать. Пусть он поговорит с невесткой наедине. Это обязательно сработает, как по волшебству!
Сун Вэйнин сделал вид, что не слышит, молча взял тарелку с праздничным тортом, которую ему передал Чэн Чэн, и сосредоточился на еде с помощью вилки.
Чэн Чэн спросил его:
– Хочешь услышать?
Сун Вэйнин поднял голову и взглянул на происходящее. К счастью, дети за столом с энтузиазмом играли со сливками вместе с двумя старшими, поэтому глупости Лян Хэна не должны были быть услышаны.
Словно догадываясь, что Сун Вэйнин не ответит, потому что ответ был бы равносилен признанию звания «невестка», Чэн Чэн равнодушно улыбнулся, повернулся к Лян Хэну и сказал:
– Эй, сдержись.
Но сразу после того, как закончил говорить, он тыльной стороной ладони намазал шарик крема на нос Сун Вэйнина, затем с улыбкой посмотрел на это, и в его улыбающихся глазах было всё больше чувства.
Сун Вэйнин широко раскрыл глаза, он совершенно не ожидал, что Чэн Чэн поступит так по-детски. Недолго думая, окунул палец в больший шарик и размазал его по лицу Чэн Чэна.
Чэн Чэн принял это с улыбкой, даже не пытаясь ее скрыть.
Увидев это, Лян Хэн тут же схватил оружие и вступил в бой. Кто только что просил его сдерживать себя? Было очевидно, что эти двое были очень ласковы. Они проявляли свою любовь перед всеми одинокими парнями, поэтому их всех нужно избить!
Боясь отстать, Лян Хэн чуть не запрыгнул на стол и не использовал всю тарелку с тортом, чтобы устроить игру в снежки.
За исключением Лян Янь, которая добровольно покинула поле боя, три поколения людей – старые, среднего возраста и молодые – прекрасно проводили время, играя вокруг торта. В конце концов всем пришлось умыться и переодеться.
Сун Вэйнину не во что было переодеться, поэтому Лян Хэн хитро предложил отдать ему свою одежду, но Чэн Чэн отклонил его предложение. Конечно, Сун Вэйнину пришлось носить его одежду.
– Тебе стоит носить только мое. У вас такая огромная разница в размерах. Твое слишком большое, – Лян Хэн любезно предложил.
– Так ты очень молод? – Чэн Чэн взглянул на него.
–??? – Сун Вэйнин показал, что не понимает.
Сун Вэйнин посчитал формат вечеринки по случаю дня рождения довольно неожиданным, но не ожидал, что программа после дня рождения удивит его еще больше – пианистка госпожа Чэн Юань даже начала приглашать людей поиграть в маджонг.
Вместе с Лян Сунпином, Лян Хэном и Лян Янь за столом сидело всего четыре человека. Они быстро расставили стол и начали играть.
Сун Вэйнину показалось, что Чэн Чэн, именинник, был словно невидимкой — даже беременная женщина села играть, а его будто и не замечали.
– Ты не играешь? – спросил он Чэн Чэна.
– Подключаюсь, только если не хватает игроков, – ответил тот, – Хочешь сыграть?
Сун Вэйнин поспешно замахал руками:
– Я вообще не умею.
– Если хочешь научиться, я могу тебя научить.
Они стояли как раз рядом с Чэн Юань. Та обернулась, перебирая плитки, и сказала:
– Чэнцзы, что ты здесь делаешь?
– Выведи Сяо Нина на прогулку. Если вы останетесь здесь, это повлияет на нашу удачу в игре.
Она с шумом бросила плитку, изображая досаду:
– Ну посмотрите, что мне пришло!
– Точно, идите уже! – Лян Хэн подмигнул, – А то я тоже сегодня не в ударе!
Сун Вэйнин: «...» Почему немного жаль Чэн Чэна, которого выгнали из дома?
