Часть 5: Тео, мейстер Льюис, Уильям Бёрли
1 ноября 2025 г., 23:56
133-ий год З.Э.
Тео Риверс
Юная Айра была точной копией старой Айры, хотя ему не следовало так говорить, ведь это неуместно. Старая Айра всегда смеялась до слёз, так что, возможно, это было не так уж плохо. Юную Айру назвали в честь бабушки, потому что у них одинаковый день именин. Как это иногда бывает, у юной Айры были такие же вьющиеся каштановые волосы, хриплый смех и вздёрнутый нос, как у старой Айры. Поэтому она скорее напоминала зеркало, чем внучку. Он стоял над ней, пока она укладывала кирпичи в печь, и время от времени поглядывал на её лицо, чтобы убедиться, что маска плотно прилегает к носу и рту. После недельных тренировок с сиром Коэном она случайно забрела в кузницу в замке и проявила интерес. Сначала он не хотел ничего ей рассказывать, но Урсуле так понравилась жердь, что она попросила разрешения взять юную Айру в ученицы. Её отец был членом команды, которую Тео собрал, чтобы превратить Ведьмин холм из руин в нечто большее. Он умер, не оставив сыновей, которые могли бы продолжить его дело. Возможно, она никогда не смогла бы работать так же хорошо, как разнорабочий, учитывая её хрупкую комплекцию. Однако юная Айра задавала интересные вопросы и следовала инструкциям с точностью. Хотя она и не подходила на роль каменщика, возводящего и укрепляющего фундаменты, Тео очень любил её отца, и к тому же, существовали и другие способы строительства. Когда он сказал ей об этом, глаза Вонни заблестели. Она часто проявляла подобные эмоции, будучи беременной. Мужчины, которые уже стали отцами, советовали ему быть осторожным с ней в этот период, но Тео обнаружил, что она становится очень покладистой, если он позволяет ей делать то, что она хочет, и даёт ей всё, что она попросит. Он почти всегда обращался с Вонни таким образом, поэтому не видел причин менять привычную линию поведения. Иногда ей хотелось чего-то, чего он не мог ей дать или чего она не могла объяснить. В такие моменты она расстраивалась, и Тео любил делать её счастливой. В последнее время она была занята поисками чего-то по всему замку. У неё было так много дел, что он беспокоился, как бы она не переутомилась, бегая из прядильной комнаты в караульное помещение и в комнаты для слуг. Иногда она даже выходила из комнаты по ночам! Он старался компенсировать её усталость, разжигая камин в их комнатах во второй половине дня, пока она не начинала клевать носом. Он говорил ей, что она может ненадолго прикрыть глаза, и это поможет ей расслабиться. Она просила его не беспокоиться о ней и сосредоточиться на деле Урсулы, которое, по правде говоря, не приносило никакой пользы. Но с другой стороны, он всегда был твёрдо настроен на Вонни. Урсула была поглощена своим личным дельцем. Она стремилась разработать закрытый камин для простых людей, который бы нагревал каменную кладку в центре дома и потреблял гораздо меньше топлива в процессе нагрева. Если бы ей удалось создать такую штуку, она планировала использовать ее в новых домах, которые заказывала для строительства и реконструкции в Южности. Септа Ниселла также поддержала эту идею, отметив, что общественные работы помогают сосредоточиться и дисциплинируют, предотвращая проступки. Тео не был уверен, что подразумевалось под «проступками», но, вероятно, речь шла о сексе, ведь люди часто выражаются о нём весьма своеобразно и эвфемистично. В целом, Тео считал, что зимой лучше работать, чем сидеть в темноте и пытаться поддерживать огонь до наступления сумерек. Он понимал, что копать будет непросто, и мейстер всё ещё работал над тем, чтобы создать прочный фундамент, который мог бы выдержать вес такого количества зданий и не развалиться, когда земля оттает. Однако, учитывая, что мейстер Льюис занят примерно пятью делами одновременно, Тео с радостью решил подождать. Его команда усердно трудилась, пробуя различные способы укрепления Ведьминого холма, чтобы он мог выдержать внушительную высоту, а также изгибы и формы запланированной Септы. У него появилось немного свободного времени, которое он мог посвятить обучению юной Айры и решению интересной головоломки. Урсула не настаивала на том, чтобы люди переезжали, но тем, кто был готов перебраться в предлагаемые ею более высокие двух или трёхэтажные дома, она предложила пожить в Большом чертоге, пока их собственное жильё не будет построено. Для многих возможность на какое-то время отказаться от необходимости самостоятельно добывать дрова была весьма привлекательной. В какой-то степени это имело смысл: в городе отсутствовала чёткая планировка, а Ведьмин холм позволял строить быстрее и делать улицы шире. Её план для этих новых домов предусматривал, что нижний этаж будет оставаться открытым и использоваться как общественная зона или, возможно, как торговое место, если люди получат разрешение и будут отдавать дополнительную плату. Это было амбициозное дело, которое на тот момент заинтересовало лишь несколько семей. Она предложила, чтобы эта дополнительная высота позволила жителям небольших домов разбить общий сад или пристроить к зданиям небольшие огороды, где люди могли бы выращивать овощи или заниматься кустарным промыслом. Урсула понимала, что только после того, как будут построены один или два таких образца, простые люди смогут оценить их преимущества. Однако главной особенностью этих домов должны были стать более эффективные домашние печи. Идея была поистине захватывающей. На самых простых эскизах Урсулы был изображён огромный ящик с дымоходом и железной дверцей, которую можно было запереть. Это позволяло загружать в него огонь и топливо, а также высыпать золу. Внутри ящика находились вертикальные полустены, которые должны задерживать и поглощать тепло от пламени, позволяя всей конструкции нагреваться в течение дня при относительно небольшом количестве топлива. Некоторые из её самых необычных эскизов включали в себя изогнутые линии из глины или штукатурки, которые превращались в скамейки и стулья. В один из них даже встроена лестница, ведущая на второй этаж или возвышение для кровати. Тео не был уверен, что ему будет удобно спать на такой конструкции, но он представил, что тем, кто живёт в более ветреном Мирополе, это может понравиться. Тем не менее, первое испытание оказалось настоящим кошмаром, всё пошло не так, как он ожидал. Он не знал, что это произойдёт, и это было захватывающе, ведь он никогда раньше не сталкивался с камнем, который не понимал бы его, как родного. Вскоре он заметил, что когда он кладёт эти новые кирпичи в огонь и быстро вынимает, некоторые получаются прочными и твёрдыми, в то время как другие разваливаются от высокой температуры. Он знал, что иногда в хрупком камне вода задерживается внутри, образуя крошечные трещинки. Это не является проблемой, когда камень спрессован, но становится серьёзной задачей, если вы хотите построить печь или очаг. Пока Урсула была на Вдовьих смотринах, ему поручили заняться «медведем с жуками». Тео не был уверен, имеют ли жуки или медведи какое-то отношение к этой проблеме, но надеялся, что добавление кремнистой глины сделает смесь более огнеупорной. Месторождение кремнистой глины на холмах рядом с известняковыми карьерами было необычным. Это была беловатая глина, которую ценили строители печей и гончары за её реакцию на обжиг. Если бы она работала, это было бы гораздо эффективнее, чем делать из глины целые кирпичи, оставляя больше глины для продажи или использования гончарами и каменщиками. — Надеюсь, сработает, — прощебетала юная Айра, — Нана была бы рада скамейке с подогревом у себя дома, иногда от холода у неё сводит пальцы. Как же леди Майес до такого додумалась? Тео не мог найти слов в ответ. Он и сам осознавал, что сверхъестественное знание — это обоюдоострый меч. С одной стороны, оно подарило ему относительное благополучие и любовь всей его жизни, а с другой — ревность и насмешки. Ему нравились беседы с мейстером Льюисом. Этот человек немного эмоционален в своих рассуждениях, но мыслил последовательно, переходя от одной идеи к другой и улавливая то, что Тео упускал, перескакивая с одного знания на другое. Тео задумался, не связано ли его умение мыслить так хорошо с учёбой. — Не знаю, Айра. У неё острый ум, и она видит… как всё могло бы быть, я полагаю, — ответил он. — Бабушка говорит, что она одарена Старицей. Это логично. У неё есть знание, которое указывает путь, и ворон, который выполняет её приказы. Я слышала, как бабушка говорила об этом жене Тавви! — Что ответила жена Тавви? — Что Нана просто старуха и что она тронулась умом. И другие вещи, которые женщина не должна говорить, — юная Айра взглянула на него, оценивая выражение его лица. — Я подкладывала ей в туфли речных улиток. Тео смутно подумал, что, возможно, не стоит поощрять такое поведение своего ученика. Он на мгновение задумался о характере жены Тавви. Затем отбросил первую мысль и ничего не предпринял. Вместо этого он сказал: — Расскажи мне, как бы ты обшила эту штуку, если бы мы могли её построить. Что бы сработало? Во время разговора он наслаждался звуками, доносящимися из кузницы. Эверетт был полон решимости, чтобы Вайатт продолжил его дело, особенно после того, как потерял руку. Он заставлял мальчика так много работать в кузнице, что Тео немного беспокоился. Другие кузнецы, их подмастерья и помощники усердно трудились над восстановлением оружейной и изготовлением различных изделий. Однако Эверетту было приказано сосредоточиться на идеях Урсулы. Тео знал, что Эверетт рекомендовал его из-за работы и ума, но однажды утром в шутку спросил, не потому ли это, что из-за травмы он больше не мог быстро изготавливать кузнечные изделия. Эверетт бросил в него подкову и сказал, что он знал больше, чем все остальные вместе взятые. Он рявкнул, что Тео не должен быть таким шутником, и если он снова так скажет, то побьёт его палкой. Тео поблагодарил его за прямоту, и мужчина рассмеялся. Тео не всегда понимал Эверетта, но тот ему нравился. В любом случае, Тео не мог не отметить, что если Вайатт вырастет таким же высоким, как его отец, то их семья станет лидером в производстве новых товаров Урсулы. Эверетту это пришлось бы по душе. Ему было приятно думать, что у Вайатта всё хорошо, и от этой мысли его лицо словно молодело и смягчалось. Когда он вернулся с Танца, не дойдя до дома, он не знал, как приветствовать жену и ребёнка. Нора плакала, увидев, что он жив, но беспомощен, но у Вайатта не было времени на эти пустяки. Он подошёл и встал под раненую руку Эверетта, оставив другую руку открытой для Норы. Как он сам сказал, хорошо, что он всё ещё достаточно мал, чтобы поместиться. Тео всегда чувствовал боль в сердце, когда думал об этом. Он никогда не понимал, как Эверетт смог так сильно завоевать любовь Вайатта. Он никогда не знал своего отца, а его мать была добра к нему до самой своей смерти, но он не помнил ничего, кроме ощущения, когда она гладила его по волосам по ночам. Он задавался вопросом, будут ли его собственные дети любить его, если он узнает, как вызвать у них такие же чувства. Возможно, они будут такими же умными и смелыми, как Юная Айра, и похожими на Вонни. Это было бы замечательно. Эта мысль наполняла его сердце сладким ожиданием. Он представлял, как будет гладить их по волосам, чтобы помочь им уснуть ночью. Он не знал, что ещё можно сделать для них, но он обязательно научил бы их разбираться в камнях и присматривал за ними, пока они спят. Это было бы только начало, решил он.***
Собраны из пепла в общем кабинете кастелянов Ведьминого холма. «…» просто невыносимо «…» «…» реквизиция постоянной армии «…» «…» приблизительно 20 000 «…» «…» кузнецы почти закончили «…» «…» новый успех с арбалетом, запросите еще 30 «…» Некоторые соответствовали их пониманию ситуации, но некоторые казались новой информацией. Они будут внимательно следить за развитием событий, пока не прояснится картина.***
Мейстер Льюис
Придя к леди Майес, он заметил на её лице следы краски, а в мастерской на длинном столе открытую коробку с пигментами и несколько готовых красок. Она рисовала на стенах фреску, стоя на летснице. Он заметил линии на штукатурке, которые она нанесла углём. — Мейстер Льюис, проходите. Вы застали меня за баловством. Думаю, у меня ещё есть достаточно времени, чтобы закончить оформление комнаты, но на этом моя возможность наслаждаться роскошью закончится до весны. Вам нравится? — она указала на комнату. В этом помещении было мало геометрических форм, которые обычно предпочитали аристократы, украшая свои чертоги и солярии. Однако она явно разделяла их любовь к цвету. Здесь преобладал новый стиль с изогнутыми линиями, стеблями вьющихся лиан и цветами, окрашенными в зелёный, красный и синий цвета. Из пола поднимались белые и коричневые куски берёзовой коры, стволы бузины насыщенного жёлтого цвета и другие кустарники, очертания которых он не мог определить. То тут, то там он заметил воронов. Она стала бы редким талантом в качестве писца и художника текстов. Её работы принесли бы Септе высокую цену от тех знатных домов, которые ценят подобные вещи. — Да, миледи. Напоминает иллюстрации к работе мейстера Хагера по истории Королевского леса. Вы так… проводите свободное время? — рискнул он. Если бы, не дай Семеро, она отдыхала, он мог бы сказать Седре, что она может перестать заставлять других слуг готовить столько отваров, чтобы хватило на всю Южность. — Ха! Хотела бы я, чтобы это было настоящее время для отдыха. Иногда во время рисования могу забыть обо всем, но в эти дни замечаю, что разум гудит от активности, что бы я ни делала! — она указала на зимний портулак и наперстянку соответственно. — Я беспокоилась о качестве удобрений на наших грядках и о возможных болезнях от использования человеческих отходов. Я также размышляла о том, как мы можем прокормить скот, если у нас недостаточно сена и репы для зимних запасов. Я была готова к тому, что нам придется зарезать коров и обеднеть перед весной. Теперь смирилась с этим. В жизни нет добродетели без красоты. — она пожала плечами, голос звучал спокойно. — Прежде чем мы начнём, не окажете ли вы мне услугу? — сказала она и указала на широкую белую полосу слева от очага. Основание было всё ещё тёмным и покрытым пятнами сажи, а остальная часть была отполирована для покраски. Леди Майес продолжила: — У основания этой стены есть отпечаток руки, положите свою руку рядом с ним. Если вы его смажете, последствия будут очень серьёзными. Озадаченный, мейстер Льюис сделал, как было велено. Он внимательно рассмотрел отпечаток рядом со своими узловатыми пальцами. У незнакомца были широкие, короткие пальцы и квадратные ладони. Размер меньше, чем у него, но больше, чем у женщины. — Благодарю, мейстер. Кажется, у нас завёлся шпион. Льюис резко повернул к ней голову и пробормотал: — Миледи, я… — О, только не вы, не говорите глупостей. Я точно знаю, что вас интересует. Любой дом высокородных полон шпионов и подлецов. Седре нужны сплетни, чтобы произвести впечатление на друзей. Септа Ниселла хочет знать все личные мысли, которые когда-либо приходили мне в голову, чтобы убедиться, что я сильный лидер, верный своему учению. В основном это потому, что она приводит в бешенство. — Ивонна хочет знать, не совершила ли я какую-нибудь ошибку, чтобы она могла помочь мне. Вы сами хотели получить знания или послания, которые могли бы передать своим братьям в Староместе, но ничего не нашли, — беспечно сказала она, закатывая глаза. — Даже один из стражников копался здесь, пока меня не было, искал какую-нибудь безделушку, чтобы похвастаться, что он меня зацепил. С этим я справилась с помощью Ниселлы, — закончила она с ужасающей улыбкой. Позади неё ворон издал гортанный крик, его сверхъестественный взгляд был устремлён на него. — Что меня беспокоит, — сказала она, спускаясь с лестницы и вытирая руки о испачканный фартук, — так это незнание, кто же оставил отпечаток руки в моём солярии. Если не знаю, кто шпион и на кого работает, не могу планировать. Приходится предполагать худшее, пока не найдем его. Мейстер, ваши записи и отчёты надежно спрятаны? Он ошеломлённо покачал головой: — Я храню их в ящиках или коробках и запираю дверь кабинета на ночь, но не прячу их в самой комнате. — Все, кто работает в доме, имеют ключи или доступ к тем, кто их имеет. Это увеличивает количество подозреваемых и количество способов проникновения в дом. Я могла бы наказать слуг, но это может насторожить шпиона и уменьшить доверие слуг к нам. Если шпион снова прокрадется в дом, это может быть опасно. Вызывать ключника для замены замков было бы слишком дорого и могло бы предупредить шпиона. Поэтому спрячьте свою работу, перепись и записи о стражниках и налогах, и сообщите только мне, Ивонне или септе Ниселле, где они хранятся. Если потребуется, спите на них. Её взгляд был холодным и серьёзным, а губы исказились в выражении ужаса. Льюис почувствовал, как по спине пробежала струйка паники. У него было так много интересных проектов, а большую часть рутинных обязанностей мейстера взяла на себя леди Ивонна или одна из служанок леди Майес. Он не писал мейстеру Горману уже несколько недель. Он запнулся, чувствуя, как на висках выступает пот: — К-конечно, миледи, я сделаю, как вы прикажете. — Хорошо, — ответила она, снимая халат и вешая его на лестницу, — как только закончим здесь, это будет вашей первой задачей. Вторая — никому ни слова об этом, если только не заметите чего-то подозрительного. Пока мы разговариваем, племянник сира Коэна стоит на страже у ваших покоев, сир Коэн безоговорочно ему доверяет. Так что у нас есть время до ужина. — С этими словами она подошла к столу и открыла одну из своих записных книжек. Она писала о многом, но всё равно тем странным шифром, который он так и не смог расшифровать. Возможно, теперь он понял причину. Они долго обсуждали различные темы. Она не стала слушать его вполне обоснованные аргументы о том, что новый материал следует назвать «болотной породой». Однако с энтузиазмом восприняла его идеи о применении теплиц и результаты исследований стеклянницы. Она была одержима вопросами питания и обрадовалась, когда он сообщил, что анализ грядок и этого болотного растения показал, что его можно использовать для улучшения рациона простолюдин. Но по-настоящему она обрадовалась, когда он заметил, что это растение с солончаков может стать отличным источником кальцинированной соды, поскольку в нём содержится большое количество солей. — И вы говорите, что это растение выдерживает снег и мороз? Я ничего подобного не слышала! — ахнула она. — Действительно, миледи. Там, где есть соль, лёд редко держится долго, и я предполагаю, что соль в растении не даёт ему замёрзнуть в местном климате. Однако, скорее всего, оно не выжило бы севернее мыса. Она лихорадочно листала свой блокнот, бормоча что-то себе под нос, пока не остановилась на одной из страниц. — Эврика! — прошипела она. — Простите, миледи? — переспросил он, удивлённый её странным выбором слов, но она отмахнулась от него. — Мейстер, мы были благословлены! — Каким образом, миледи? Сверкая глазами, она ткнула пальцем в стопку заметок, которые он не мог разобрать, и сказала: — Стеклянная трава названа так потому, что Первые люди знали секрет изготовления стекла, который давно забыт после прихода андалов. Я думаю, что нам повезло, потому что с помощью стеклянной травы с наших болот, извести со скал и песка с берегов мы можем дать фору мирийцам! — Она с воодушевлением описала процесс, опираясь на свои заметки. На мгновение он задумался о том, как ей удалось их заполучить, но вскоре его внимание привлекли открывающиеся возможности. Заметки и идеи быстро записывались. Это был настоящий вихрь обсуждений и изобретений, которого он не видел со времён послушничества. Конечно, их первые попытки не будут такими же совершенными, как мирийское стекло. Леди Майес ненадолго отвлеклась, размышляя о том, что для плавления ингредиентов в засушливых землях Мира, возможно, требуется что-то помимо песка, чтобы получить более длинные и гладкие изделия. Льюис вспомнил, что стоял на лестнице, размахивая двумя кочергами и крича на неё. Он хотел объяснить, что кристаллы в стекле ведут себя странно и не поддаются её предложению просто разливать его для создания огромных стёкол без изменений в формуле. Она вскрикнула, и он не смог неправильно истолковать этот звук. В таком случае расплавленную форму можно было раскатать на стержне в плоские круги, как делали многие кузнецы с золотом или медью. По их общему мнению, самым сложным было определить, в чём именно заключалась проблема с составом и обжигом. Тем не менее, он был настроен решительно и готов продолжать свои исследования. Если бы ему удалось решить эту задачу и его методы можно было бы применить в больших масштабах, они могли бы построить собственные оранжереи, где зимой можно выращивать пшеницу. Во время ужина они вели себя как настоящие идиоты, смеясь в неподходящий момент и отказываясь объяснять свои действия остальным, словно были пьяны. Льюис поймал себя на том, что ухмыляется, глядя на свою порцию коричневого хлеба и похлёбку. Он наслаждался редким угощением — жареной олениной с ягодами можжевельника, которое передавали по кругу. Льюис понимал, что у него есть острый ум и средства, и вскоре он докажет, что его метод работает. Тогда на стол вернётся достойная еда, соответствующая уровню двора. Он построит первую стекольную мастерскую в Вестеросе под покровительством леди Майес, и его имя, несомненно, будет заслуженно признано в Староместе. О, он знал, что его звезда снова взойдёт! Он с удовольствием потягивал разбавленное вино, пока леди Ивонна и леди Майес пели. В последнее время леди Майес нечасто пела, но он заметил, что её исполнение стало лучше. В Септе она разучивала редкие мелодии, и он стал их поклонником. Они исполнили простую песню о мужчине, который влюбился в дочь рыбака, потому что у неё был «такой же буйный нрав, как северо-западный ветер». Обитателям Большого чертога эта песня понравилась. Леди Майес даже исполнила несколько более грустных мелодий о синем караване и потерянной любви. Завершили вечернюю развлекательную программу весёлой песенкой о том, как один голос сливается с двумя, тремя, а затем со многими голосами. Эту песню люди знали достаточно хорошо, чтобы подпевать. Он даже признался себе, что тоже подпевает. Да, это было провидение — здесь было чем заняться. Он был рад, что нашёл других собеседников, с которыми можно поспорить. Каким бы раздражающим ни был Тео Риверс, у него прекрасный ум. Он решил улучшить формулу и способ изготовления стекла. Но прежде чем поделиться своими открытиями с мейстером Гарланом, он хотел убедиться, что его задумка действительно работает. Он не хотел подводить своего благодетеля, предоставляя ему некачественные изделия или только наполовину продуманные планы. Он был уверен, что с помощью этого открытия сможет доказать, что у него есть всё необходимое для продвижения по карьерной лестнице в Староместе. Леди Майес должна была отправиться на Вдовьи смотрины в Ярамрочное поле, и он решил начать испытания завтра, чтобы к её возвращению уже иметь что-то, что можно было бы продемонстрировать. В ту ночь он собрал свои счетоводные книги по налогам и переписи населения и спрятал их за другими книгами на полке. Он сложил их в беспорядке, чтобы скрыть глубину полки. Затем тщательно вытер пыль со всей поверхности, чтобы никто не заметил, что что-то было передвинуто. Он решил повторять эту процедуру каждый день. Свои личные записи и проекты он спрятал между тростниковым и шерстяным слоем матраса. Туда же поместил и все новые записи об экспериментах со стеклом, но предварительно зашифровал их. Ему нужно придумать что-то более сложное. Возможно, леди Майес могла бы научить его своему любимому методу шифрования.***
Из нижнего ящика стола мейстера Льюиса. Четыре плохо прорисованных изображения какого-то архимейстера, судя по маске и цепям, на каждом из которых изображены всё более жестокие способы убийства. Получившийся набросок письма магистру Гарлану об этом странном камне с интересными свойствами. Пока недостаточно длинный, чтобы почерпнуть что-то новое. Ответ от человека по имени Барнет, который интересуется каким-то проектом, который хочет реализовать леди Майес, и обещает приехать, чтобы посмотреть на «стройку». Подпись: «Ваш». Интересно. Набор из разных отрезков верёвки и крошечных наполненных песком балластов, завернутых в набросок того, что, предположительно, является планом ублюдка для септика. Выглядит одновременно безвкусно украшенным и невозможным для постройки. Катастрофа. Кажется, в последнее время они мало что пропускают. Неужели блеск леди Майес и её странных проектов меркнет? Похоже, она стала меньше работать. Неужели они зашли в тупик?***
Уильям Бёрли
Её плащ выделялся на фоне привычных женских нарядов своей яркостью и необычностью. Билл признал, что он идеально подходит для холодной уличной погоды. Плащ был сшит из ярко-красной шерстяной ткани, украшенной насыщенно-синими вставками и белой строчкой. На плечах красовались волнистые сине-зелёные узоры, которые блестели в холодном зимнем свете. Она откинулась на спинку стула, чтобы встретиться взглядом с особенно крупным северянином (по его мнению, из Амберов). Билл всё ещё не знал, чем их кормят на Севере, и, как говорят, иногда лучше не спрашивать. На её талии Билл заметил ремень с серебряными пряжками, который был ей немного великоват, а его форма показалась ему незнакомой. Она была молодой женщиной, возможно, его ровесницей, ещё не до конца сформировавшейся. Её волосы были не заплетены в косы или собраны в пучок, что было непривычно для Билла. Она сидела перед длинной очередью мужчин, уверенно держалась и выделялась ярким пятном. Женщины из её свиты ходили вдоль очереди, отбирая мужчин и отправляя их к смуглому рыцарю или остролицей септе. Они явно выделялись среди остальных, одетых в более приглушённые цвета. Леди Алисанна одевалась изысканнее, но редко выходила из особняка. Дом Атранта пригласил её погостить в их замке, пока продолжались Вдовьи смотрины, но она вежливо отказалась, заявив, что чувствует себя лучше, когда доводит дело до конца. По правде говоря, она была недовольна состоянием Дома Атранта. Ярмарочное поле было украшено с особым старанием по случаю Вдовьих смотрин, но из-за войны всё казалось каким-то пепельным на вкус. Цветные ленты слабо трепетали на свежем ветру. Хотя по всему городу были развешаны сосновые ветки и венки из остролиста, они не могли скрыть того, что Ярмарочное поле было в основном коричневым. К сожалению, этот оттенок коричневого с оттенком выцветшей краски по краям — это отрезвляющее напоминание о том, что когда-то это был процветающий центр. Почти год прошёл с тех пор, как закончился Танец, но шрамы на этом городе останутся на поколения, если только не произойдёт какое-то чудо. Криган Старк провёл двадцать тысяч солдат через выжженные поля на пути сюда и повёл их обратно через те же самые запустения на ландшафт без добычи и славы, в середине зимы. Проще говоря, Ярмарочное поле не было привлекательным местом для брачного рынка, а именно так можно было бы описать Вдовьи смотрины. В теории, здесь должны находиться мужчины и женщины, стремящиеся найти себе супруга или супругу, что способствовало бы восстановлению Речных земель и позволило бы суровым северянам жить в достатке. Однако реальность оказалась гораздо сложнее. Каждый здесь продавал себя в надежде обрести счастье и покой, которые, возможно, никогда не наступят. «Посмотрите на меня, у меня красивые глаза, платье с глубоким вырезом больше подходит для Долины, а мой муж оставил мне свиноферму». «Что ж, я красив, достаточно силён, чтобы работать на земле, и, вероятно, не пропью все деньги, как ваш прошлый муж». Очаровательно! Однако эта дама торговала чем-то иным. Было сложно понять, что именно, потому что это мерцало в зимнем свете, как рыбья чешуя, поблёскивающая под поверхностью воды. У неё был простой походный стол и стул с высокой спинкой, которые рыцари поставили для неё. На столе лежала толстая книга, в которой она что-то быстро писала. Простолюдины всегда нервничали, когда высокородные записывали их слова, как будто они могли принять новую, проклятую форму и быть использованы против них. Откровенно говоря, они были не совсем неправы. В чём же заключалась игра? Несмотря на морозную погоду, она не остановилась ни в одном из постоялых дворов, где жили другие лорды, а разбила лагерь из шатров за городскими стенами, словно в походе или на военной кампании. Билл сам не видел этого, но ходили слухи, что она появилась на Ярмарочном поле во главе отряда из сотни женщин. Казалось, что за кулисами их ждало ещё больше, чтобы отправиться с ней обратно — всегда находились те, кто не мог остаться в стороне. Она вела себя как разгневанная мать по отношению к этому отряду женщин, полная решимости получить максимальную выгоду от своих постоянно растущих обязательств. Один из северян даже снял шапку, чтобы поговорить с ней, и отвечал на её вопросы, заикаясь от волнения. «Нужно обладать талантом, — думал он, — чтобы продавать нечто столь бесформенное, как будто это редчайшее золото». Она, подобно септонам, словно продавала своё видение, будущее или его иллюзию. Билл обнаружил, что подходит всё ближе. — Пожалуйста, назовите имя и возраст для протокола, — её голос был хриплым, вероятно, от разговоров за день. — Миккен, м’леди. Мне два и двадцать. — Что ж, Миккен, — сказала она с милой улыбкой, — я уверена, что вы заняты, так что не буду долго задерживать. Расскажите мне о себе, о вашей работе или талантах, которыми вы обладаете. — Что ж, м’леди, я из деревни неподалёку от Темнолесья. Моя семья занимается лесозаготовками. — О, замечательно! Были ли у вашей семьи какие-то особые навыки, Миккен? Каковы были ваши основные обязанности? — Мы не охотники, а следили за здоровьем Волчьего леса: подрезали деревья для дров, удаляли гниль. Иногда лорду требовалось увеличить количество животных, и мы обустраивали для них землю: прокладывали каналы в реке для бобров, сеяли споры грибов для кабанов. — Миккен, судя по вашей работе, вы бы прекрасно прижились в Пустоместе! У нас нет таких легендарных лесов, как у вас на родине, но знания и навыки для нас очень ценны! У меня много планов на этот район, и я надеялась встретить кого-то вроде вас. Я с радостью приму вас на своих землях. Вы надеетесь найти себе жену? — Если честно, м’леди, я женюсь, если придётся, хотя у меня нет особого желания жениться на незнакомке. Зима на Севере суровая, я младший сын своего отца, и не хочу быть ещё одним ртом, когда еды и так мало. — Я полностью понимаю вас, Миккен, и одобряю преданность семье и Северу. Вам не нужно жениться, если никто не понравится, но вы должны посещать встречи, которые назначены. Часть вашей работы будет заключаться в том, чтобы следить за браконьерами и тренировать стражей. Дом Майес позаботится о том, чтобы каждый житель его земель был накормлен, хотя для этого придётся строго соблюдать ограничения. Лучше иметь крепкий кулак в начале зимы, чем пустой в конце. Миккен глубокомысленно кивнул: — Да, м’леди, всё так, как вы говорите. Йорен сказал, что вы так и сделали, поэтому я решил, что приеду, если на ваших землях найдётся место. После этого всё было быстро решено, и один из стражников всё объяснил, пока служанка не принесла леди дымящуюся кружку с чем-то, что могло бы успокоить её. Воинство должно выйти через неделю, и он мог бы присоединиться к их довольно скучной дороге и отправиться в путь вместе с остальными. Если же он хотел, то мог бы отправиться в путь самостоятельно, представившись либо септе, либо капитану стражи, которые знали их достаточно хорошо, чтобы найти запись о его имени. Дом Майес. Он не знал такого. С другой стороны, до недавнего времени и о его доме почти не слышали. Всё любопытнее и любопытнее. Билл кружил по городу с луком за спиной и высматривал всё необычное. Так как леди Алисанну хорошо охраняли воины лорда Старка, она попросила его оказать ей последнюю услугу и присмотреть за Вдовьими смотринами. Она не хотела, чтобы там началась пьяная драка или какой-нибудь мошенник обманул тех, у кого и так мало припасов этой зимой. В основном всё было так, как он и ожидал, за исключением нескольких небольших признаков привязанности, расцветающих то тут, то там между женщинами Речных земель и северными мужчинами, которые, казалось, действительно хотели жениться. Это было самое интересное, что он видел за весь день. Он немного беспокоился о северянах, направляющихся в её земли. Без законных жён и, честно говоря, без их сельскохозяйственных угодий их было бы легко собрать и заставить выполнять нежелательную работу, особенно если бы их заставили это делать, чтобы пережить зимний голод. Оказавшись в долгах, простолюдины редко из них выбираются. Очередь на мгновение замерла, вероятно, чтобы дать возможность даме отдохнуть и размять затекшую руку, которую она согревала у углей жаровни, стоявшей рядом с ней. Забавно, но юная служанка также прибегла к самой вежливой травле, которую он когда-либо видел, чтобы заставить даму съесть какое-то сухое печенье — похожее на походный хлеб, который он ел во время кампании в Танце. Выйдя вперёд, Билл держал руки на виду и удостоверился, что его герб был виден на нагруднике, чтобы его не приняли за потенциального жениха из простолюдин. — Вы выглядите довольно молодо для вдовы, миледи, — пошутил он, улыбаясь. Она посмотрела на него с испугом. Её серые глаза скользнули по его лицу и метнулись влево, где стояли её стражники, положив руки на рукояти мечей. Когда он приблизился, она, к счастью, несмотря на явную усталость, не утратила чувства юмора: — Неужели? Признаюсь, сегодня я чувствую себя совсем старой, сир…? Он поднял руку в перчатке, чтобы остановить её: — Я не рыцарь, миледи. Уильям из Дома Бёрли, — он почтительно кивнул, пытаясь при этом заглянуть в её книгу, — на службе у Дома Блэквуд. — Леди Урсула из Дома Майес, на службе у моего народа, — дерзко ответила она, закрывая книгу. Он с трудом подавил желание улыбнуться. — Леди Урсула, мне интересно, почему вы пришли на Вдовьи смотрины. Ни один лорд или леди из других домов, кроме Старков, не пришел. Я заметил, что вы набираете мужчин зимой, даже не требуя их жениться, чтобы ваш народ мог восстановиться. Почему? — Клянусь Семерыми, вы прямолинейны. Не могу понять, то ли вам не хватает вежливости, то ли это просто северная привычка, — сказала она, приподняв бровь. — Как и я, миледи, — ответил он с ухмылкой. Это вызвало у неё удивлённый смешок, и она прикрыла рот маленькой испачканной чернилами рукой. — Вы видели поля, милорд? — спросила она вместо ответа. — Да, леди Урсула, — сказал он с серьёзным выражением лица, — мы прошли через них в обе стороны. — Когда они проходили мимо, их окутала мрачная тишина. У северян есть одна особенность, о которой мало кто знает: они любят сельские пейзажи, потому что они обычно ассоциируются с едой. И ничто не могло напугать их больше, чем мысль о том, что она пропадёт зря, особенно когда впереди их ждала холодная родина. Поэтому они шли молча, погружённые в печаль. Поля, которые должны были простираться до самого горизонта, почернели, словно траурный саван, накрывший саму землю. — Тогда, если это так, я не понимаю, как вы можете задавать мне этот вопрос. — Что вы имеете ввиду? — Как думаете, что случилось с людьми на тех полях? Как думаете, что случилось с их семьями? Менее мудрые люди могли бы сказать, что драконы ужасны, что быть королём пепла — это безумие, или, возможно, с пренебрежением отозваться о Зелёных, считая их приемлемыми Таргариенами-злодеями. Однако никто из них не был неразумным. Вместо этого они позволили тишине говорить за них. — Тогда, конечно, — снова осмелился он, — вы бы потребовали, чтобы они женились. Несколько молодых людей, не состоящих в браке и не привязанных к вашей земле, — это опасно. Вам наверняка советовали это сделать? Что-то промелькнуло в её лице, он задел за живое. Несмотря на свою уже проявившуюся грубость, он не мог понять, в чём дело. Вместо этого она сказала: — Ах, милорд, я вижу, вы любезно пришли, чтобы посоветовать моему Дому, как вести дела? Билл не шутил, когда говорил, что ему не хватает вежливости. Манеры на севере отличались от южных, и часто в основе отношений лежало слово чести, что было непонятно южанам. Однако Билл достаточно долго служил Блэквудам, чтобы понимать, когда переходит границы дозволенного. Тем не менее, он беспокоился о намерениях этой дамы. Блэквуды были сильным домом в Речных землях, и его служба у них высоко ценилась. Он решил, что эта женщина, которая была ему относительно незнакома, не в том положении, чтобы отчитывать его. Ей придётся отступить, если он притворится, что не понимает, о чём она говорит. Судя по выражению её лица, она тоже это осознавала. — Не так, миледи. Я просто спрашиваю, в чём вы видите причину. Я не рыцарь, но разве для южан не является рыцарским проявлением заботы о благополучии благородных девиц, таких как вы? Почему бы вам не позаботиться о том, чтобы эти мужчины были надёжно привязаны к женщине и очагу? Было бы разумно выдать их замуж, как и предполагалось на Вдовьих смотринах. — Вы женаты, милорд? — спросила она, скрестив руки на груди, и от этого движения свет снова заиграл на странной вышивке. — Нет, миледи, я младший сын в своём роду. Я ещё молод, чтобы жениться, — ответил он. — Во время войны многие дома оказались под угрозой исчезновения. Вам повезло, что ваша семья обеспечена и вы можете остаться неженатым. Если решите так поступить, это может быть неприятной обязанностью, если не знаете эту леди. Но это обязанность, которую мы должны выполнить. Полагаю, вы будете относиться к ней с уважением, даже если настоящая любовь никогда не расцветет? — Конечно, она станет моей женой и Бёрли. Выйти замуж и родить наследников для нашего дома — это её долг, и я почту за честь, если она его исполнит. — Он не понимал, к чему она клонит, но служанка позади неё застыла, как кролик на пути лисы. — И если бы в тот вечер она была дерзкой, а вы были бы пьяны, вам бы не позволили безнаказанно её избить. Её благородная семья выразила бы недовольство, — сказала она твёрдым голосом. — Я… я бы никогда так не поступил, но вы правы, леди. — Вы говорите о рыцарской заботе, но мои простолюдинки не могут похвастаться этим. Если их мужья вынуждены жениться на них без любви или уважения, то они не получают и половину той защиты, которую даёт такой союз. Если урожай плох, зима затянулась или муж в плохом настроении, он может ударить её. Законы Миротворца ограничивают шестью ударами, но сколько нужно вам, чтобы заставить кого-то истекать кровью? Мои женщины разбросаны по всем моим землям, и у них нет знатного рода. У них есть только я. Он открыл рот, но понял, что не может произнести ни слова. Она смотрела на него, не боясь возникшей тишины. Однако служанка выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок, если молчание затянется, поэтому он собрал все свои силы и заговорил. — Северяне — благородные люди, миледи, — сказал он, хотя эти слова застряли у него в горле. Он знал, почему многие из этих северян предпочли остаться, а зима может превратить в зверя любого. — Да, наслышана. Иначе я бы здесь не оказалась. Но они — мужчины. — А вы сами, — с любопытством спросил он, — когда выйдете замуж, чтобы укрепить ваш дом, вы, конечно, будете верить, что ваши отец и братья защитят вас? Возможно, они смогут обеспечить такую же защиту для ваших будущих детей? Эти широко распахнутые серые глаза, почти прозрачные. Может ли она вообще видеть его такими глазами? — Я — все отцы Дома Майес, а также все сыновья. Ах, оглядываясь назад, можно сказать, что это было рискованное предположение после Танца. Она поджала губы, словно стараясь сдержать печаль, и это заставило его почувствовать себя неловко. Он поклонился. — Вы ответили мне достойно и справедливо, несмотря на мою неловкость, миледи. Благодарю вас. Признаюсь, я беспокоился, что вы не позволите моим соотечественникам-северянам жениться и стать полноправными членами вашего народа. Опасался, что вам придётся выполнять за них работу, которую не стали бы выполнять другие. Теперь понимаю, что это было оскорблением вашей чести. Прошу прощения. Затем она улыбнулась, и тень исчезла с её лица. — Если вас тронула забота о моём народе, как я могу злиться на вас, милорд? Позвольте заверить вас, что этим людям будут искренне рады. Я не стану утверждать, что за ними не будут пристально наблюдать, но у них будут дома, еда и моя защита. Я — река для своего народа. Каким-то образом он поверил ей. Позже, когда он вернулся в гостиницу, ему было над чем задуматься. Лорд Бенджикот Блэквуд заметил его молчание, но он не мог объяснить, почему. Он лишь сказал, что беспокоится о некоторых женщинах, которым пришлось столкнуться с появлением странного мужчины, только что вернувшегося с военной кампании. Лорд Бенджикот пожал плечами, потому что такова жизнь. Взгляд леди Алисанны стал острым, и она подозвала его, чтобы поговорить. Оказалось, ему есть что сказать.***
Со стола Урсулы Майес. Трудно что-то найти среди красок, набросков и пигментов, разбросанных по её столу. Кажется, она больше занята рисованием, чем чем-либо ещё. Более подходящее занятие для леди, но всё же неприличное и слишком похожее на ремесло. Объявление о запланированных восстановительных работах. Расточительно. Нормированное питание, абсурдно скудное, несмотря на запасы. Не новая информация. Наброски планов ветряных мельниц или водяных колёс, недостаточно упорядоченные, чтобы понять их назначение, и вряд ли представляющие собой новую идею. В основном это были дополнительные заметки в этой нелепой стенографии. «Ты не можешь это прочесть, да, сука?» Они проверят ещё раз, прежде чем она вернётся со смотрин, может быть, на полках есть что-то, что они пропустили.
